ГЛАВНОЕ В ЖИЗНИ — СПИНУ ДЕРЖАТЬ
Как спину держишь — так жизнь и проживешь.
Не то, чтоб я этого не знала.
Но бытовая философия с годами «замыливается», и мы начинаем путаться в уроках.
А главный вопрос выживания прост, как древние сандалии: в прямоте спины все дело.
Мне про это Сергеич напомнил. Хотя о философском смысле того, что сказал, сам он, наверное, и не догадывается.
Сергеич в цирке был нижним — акробатом. Будете смеяться, но у Сергеича в трудовой книжке так и записано: «нижний». И еще он работал «ловитором» — это тот, что на трапеции под куполом цирка руками партнера ловит.
Акробаты крутили в воздухе бланжи, сальто-мортале, пируэты, но всякий их полет обязательно заканчивался головой-аэродромом Сергеича. Она была для них непотопляемым эсминцем. Случалось, ноги прыгунов «парковались» неточно, цепляя уши, отчего у Сергеича оба уха порваны. «Зато форма головы обтесанная», — любит гордо и весело изрекать Сергеич, похлопывая себя по макушке. Кстати, и нос после переломов — как резиновый. Лично мне демонстрировал: гнется во все стороны.
На себе Сергеич единовременно удерживал десяток человек — семьсот кило! Еще он мастер спорта по боксу и плаванию.
Посмотришь на Сергеича и сразу скажешь: человек-памятник. Рельефы мышц, мощная грудь... Понятно: ведь самый нижний, ниже не бывает. Но при этом спина — прямая.
Когда, натянув кроссовки, я бодро влетела в спортзал, Сергеич вместо «здрасте» сказал: «А зачем сутулитесь? Разверните плечи, выше голову — держите спину! Оч-чень красиво!» Представился: «Александр Сергеевич. Не Пушкин».
Однако, как Пушкин, живет в Питере. Правда, под фамилией Расавский.
Сергеич — ясно, отчество, ставшее именем. Так тепло и уважительно зовут его ученики.
Работает в спортклубе. Каждый день в полшестого утра — уже в спортзале. Чтобы успеть доехать с дачи, в полчетвертого — подъем, раньше петухов. Клуб — это маленький зальчик с тренажерами на первом этаже обычного обшарпанного жилого дома. Нет такой человечьей мышцы, которую здесь нельзя было бы развить с помощью Сергеича.
Про себя говорит: «У меня крепкий лоб. Каждому разумному человеку видно, что у меня с башкой. Я и читать не умею». Потом приосанивается: «Я был молодой и здоровый и производил неизгладимое впечатление». «Шершавый» юмор Сергеича быстро растаскивают на афоризмы — за близость к жизни. В оценках, как аптекарский провизор, точен. Про одного плохого человека, например, сказал: «Он был никудышний акробат, зато человек — дерьмо». Конец цитаты.
В цирке каждый день держать форму — не лютики собирать. Там пятнадцать лет проработаешь — изволь на пенсию. Сергеич продержался двадцать. Про цирк ни с кем не говорит — дело прошлое. Да никто и не спрашивает.
А мы разговорились. Нас его ученик Саша Покровский познакомил. Который смешные книжки про подводников пишет. Вот Сергеич и доверился. После тренировки, под чай.
Сергеич, наверное, уверен, что говорили про цирк. На самом деле — про то, из чего соткана жизнь. Мне очень хотелось понять, почему, как ни «трамбовали» в цирке голову и позвоночник Сергеича, у него осанка прямая.
Собственно, тут я поставлю точку. Пусть Сергеич сам расскажет.
Кому нужен жонглер?
«Цирк — тяжелое искусство, адское. После арены для меня не существует трудной работы. Могу работать кем угодно: тренером, грузчиком или сторожем…
Мне ведь даже в отпуск на море каждое лето приходилось ездить с партнерами. Чтобы не потерять «чувство локтя». Ведь нижнего менять нельзя. Он с акробатами — один организм. Стоит один раз уронить партнера — он уже не сможет прыгать. Появляется страх.
Так вот у моря все отдыхают-загорают. А ты на пляже жену закинешь себе на спину и давай приседать. Отжимался по сто раз. Пляж наблюдал и стонал. Особенно женщины. А мужики смотрели и подтягивали животы.
Меня долго звали на встречи ветеранов цирка: «Сергеич, приходи!». И я однажды взял и пришел. Гнетущее зрелище. Смотрю на тех, с кем работал, и печалюсь. Сидит заслуженный артист, жонглер, один из лучших в стране. Без зубов. Я его не узнал — пережил два инфаркта. Ничего больше в жизни не умеет — только жонглировать. А кому нужен жонглер? Вот вам нужен в газете жонглер?
У нас была артистка-вольтижерка, оформившая пенсию в 26 лет! Потому что работать в цирке начала шестилетней девочкой.
Пенсия — горе для циркового артиста. В жизни исчезают накал, нерв. Многие быстро умирают. После цирка ты — никто. Бывший мой партнер стал алкоголиком и бомжем. А ведь гениально сальто-мортале под столом делал! Ушел на пенсию — жизнь кончилась.
А я в цирк попал случайно. А может, и по судьбе. На первенстве СССР по плаванию ко мне подошли и сказали: «Наблюдаем за вами третий день». Спрашиваю: «Вы из КГБ?». Отвечают: «Нет, из цирка». А я до этого ни разу в цирке не был. А тут приглашают! В цирк на воде! Где
Читать далее...