Это цитата сообщения
Avel_Hladik Оригинальное сообщениеBesame Mucho
[205x185]
Возможно философу стоит отказаться от заглавных букв.
Однажды я уже совершал нечто подобное.
Это был истинный речевой подвиг - я отказался от русской грамматики, сочиняя свою "Диалектику Отсутствия"-
полугодовой цикл лекций, которые я читал параллельно студентам консерватории.
Получилось абсурдно, но одновременно понятно. Это произошло видимо от того, что
содержательно езык не нуждается в организующей его структуре.
Читать такие лекции, особенно поначалу, было достаточно сложно, но интересно и, что самое главное - забавно.
На глазах изумленной публики свершилось какое-то дебильное чудо
Семантика заискрилась новыми гранями,
а семиотический идиотизм моих учеников достиг наивысшей степени напряжения,
после чего они просветлились и стали валом валить на лекции, так что
из крохотной аудитории на 20 человек мне пришлось к середине семестра перебраться в достаточно большой зал со сценой и действующим органом,
который и набивался под завязку пытливыми клавишниками, духовиками, струнниками,
теоретиками и даже, как это не странно весьма упитанными вокалистами и вокалистками с разных курсов.
Правда чаще всего вокалисты просто ржали как жеребцы,
а вокалистки наоборот нежно и призывно хихикали.
Я питал надежду что не мне, а своим сокурсникам, поскольку я тогда уже почти пол года
жил в целебате - не рукоблудничал, на девушек не заглядывался, о ебле не думал,
а сочинял книгу и лекции, что было по сути одним и тем же.
И, собственно, сочинительство заменяло мне еблю, девушек, рукоблудие, а также прочие аспекты и пустяки чувственности.
На сцену мне хватало ума не забираться и я пересказывал свои мысли шаркая подошвами по янтарному от мастики паркету зала.
Бумажными записями также не пользовался - лекция не туалет, и неприлично в ней бумажками шуршать.
НО существовали особенности акустики зала.
Поэтому иногда шарканье моих ног, все же заглушало звук моего же голоса.
А говорил я тогда до неприличия тихо, напуская вид, что аудитория меня совершенно не интересует,
а диамантов и перлов знаний у меня в бездонном заплечном мешке хоть пруд пруди.
И я их не глядя горстями оттуда беру и сыплю направо и налево как сеятель.
Бедных студентов, непривычных к подобным куншдюкам это интриговало и они,
затаив дыхания молча следили за манипуляциями, погруженные в некий тембральный транс.
Кроме этого существовал еще один немаловажный онтологический фактор.
Им стала моя накопленная и нерастраченная сексуальность - она производила в окружающей среде необратимые изменения.
Я ее излучал.
И она поражала людей на расстоянии как гиперболоид.
По преимуществу девушек.
Каждое утро из дома я шел в библиотеку, поработать с источниками и возвращался поздно вечером.
А еще дважды в неделю ездил на троллейбусе в консерваторию читать свою философию.
На третий месяц воздержания ко мне начали приставть девушки.
Это случалось именно в троллейбусе по дороге на работу.
Поэтому на свои лекции я приезжал, как бы это поделикатнее выразиться -
на полувзводе.
Возможно магнитное поле мощных электрических двигателей транспорта добавляло
моему эротическому чернобылю призывного куражу и эфирной магии,
отчего девушки шалели и покрываясь свежим, девственным румянцем
прижимались ко мне в давке, иногда не замечая, что давка отсутствует.
Некоторые, наиболее восприимчивые, осторожно прихватывали пальцами хуй.
От этой хватки освободиться было особенно сложно.
Скоро мне стало всерьез казаться, что я сошел с ума на почве спермотоксикоза и воздержания
или же, что еще хуже - у меня развился параноидальный бред о преследующих меня распутных девицах
с хорошо развитыми хватательными рефлексами.
Но однажды в конце семестра, уже в мае месяце на практически пустой задней площадке,
задумавшись о высоком, я был прижат к поручням весьма энергичной особой юных лет,
причем так, что едва мог шевелиться.
- У тебя красивая жопа, - Шепнула она в ухо, но почему-то взялась спереди, то есть за член
и не робко как барышня, а крепко по-крестьянски, словно за рукоять серпа на сенокосе.
Вообщем мы были в какой-то момент как мухинские Рабочий и Колхохница, только в обновленной психоаналитической упаковке.
У меня, конечно, тут же встал. И мелькнула мысль " А почему бы нет?"
Но для моей вис-а-ви это был отвлекающий маневр.
Потому что пока я размылял в позе буриданова осла
о том, действительно ли у меня красивая жопа и, одновременно, о прекращении целебата,
я вспотел от её встречного жара, а она в свою очередь,
вдохнув моих свежевыжатых гормонов, вдруг задрожала крупной лошадиной дрожью
и, перевозбудившись, мощно сжала то, что перед этим крепко, но нежно удерживала в своей девичьей рукой.
Получилось нереально сильно. Как будто он попал в столярные тиски.
Дело происходило утром.
Я заорал словно городской сумасшедший на
Читать далее...