Всем привет-привет! Предлагаю вниманию тех, кто уже думает о выборах, а также тех, кто не думает о них. И верно! Ведь смотрите, что творится...ПАМФЛЕТ "КУЗНЕЧИК И ЦЫГАН" ДЛЯ МИЛЫХ СЕРДЦУ ГОРОЖАН
ПРОЛОГ.
Вы видели, как рвут рубаху? Не о забор цепляясь с маху,
А изнутри, зажавши рукава, когда бугром вздымается спина.
И тело с тупостью невежды на волю рвется из одежды.
По пьяни? C дури? Нет, не так. Надеждой тешится дурак.
Ему вчера пообещали, коль без стесненья и печали
Он старую свою одежду прилюдно сбросит по надежде,
То через месяц точно, мол, с парчи сошьют ему камзол.
Вот так порой и мы, народ мой, идеей бредя поворотной,
В словах не разглядев обмана, готовы верить и цыганам.
Мы все ответственны за то, что ранят нас так глубоко.
ЧАСТЬ 1 " КУЗНЕЧИК"
То было время странных дел. Шел в государстве передел,
Который, как дурная мода, давно осточертел народу.
Но кто бы спрашивал народ, когда такой круговорот,
Когда с согласья государства воры сажаются на царство.
Когда учитель, врач и воин нормальной жизни не достоин,
а те, кто назывался "власть", гуляли, ели, пили всласть.
И те, кто был им сватом, братом мгновенно делался богатым,
А дети ленинской кухарки там выбивались в олигархи.
Все это было не в новинку, вор у вора тащил дубинку,
Другой тащил, что есть, хоть кроху, все, что еще лежало плохо.
"А что же делал там народ? "- ты спросишь, мой читатель милый.
Народ сидел, закрывши рот, голодный, мрачный и унылый.
Ты не поверишь, уж не раз его босым пускали в пляс,
Когда, проснувшись поутру, разглядывал в мошне дыру.
Он знал, кто стал вчера богаче, но, поругавшись и поплача,
Бурчал: "За все ответят нам!", но снова верил болтунам.
Чудно все вышло. Та свобода, что добывалась для народа,
Досталась горстке подлецов, лгунов, мерзавцев и льстецов.
И болтуны не оробели. На обещаниях, на вере
(Как ни крути и ни верти, доходней чувства не найти)
Пытались с помощью народа пожрать с чужого огорода,
Но даже во своей обители вели себя жуком-вредителем.
Понятно, при таком раскладе сорняк главенствует в рассаде,
Волками водит пес бездомный, плывет за килькой кит огромный,
Стада красивые рысцой бегут за вшивою овцой.
И в рамках этой странной моды людьми руководят уроды.
И вот они, собравшись в кучу, на вроде черной, страшной тучи,
Все разом кинулись в столицу, чтоб не взирая там на лица,
Дербанить райский уголок, там каждый свой нашел кусок.
И каждый много стал богаче. А как же быть могло иначе?
Поняв, что съели все, что можно, закопошилися тревожно,
Друг друга жаля и топча, застрекотала саранча.
Взглянув с высокой колокольни на тесный мир первопрестольной,
Кузнечик взвился, словно птаха, летя от шапки Мономаха.
Куда? В российские просторы, где испокон веков поборы
Народ платил весьма исправно, почти всегда противоправно.
Не знаю, как в другой землице, но та, что к югу от столицы,
Жила пока, не зная бед. Люд местный сыт был да одет.
Сказать, что жировал с достатка, не скажешь, тоже ведь не сладко,
Когда в стране такой бардак, но, чтобы ту землицу враг
К себе в полон забрал, зараза, такого не было ни разу.
Водились местные князьки. Утащат там кусок доски,
Но не творили разоренья, хоть руки были не в варенье.
Здесь я прервусь, чтоб откровенно сказать о самом сокровенном.
Лишь зверь, сравни с людскою тварью, совсем не мучится моралью.
А я не зверь, я - человек, хотя и прожил-то не век.
Я не хочу своей строкою помочь какому-то герою
Пусть даже в самой малой части добраться до корыта власти.
Впредь только ты, читатель милый, мне будешь критик справедливый.
Итак, продолжу свой рассказ с того, что мило нам для глаз,
К чему в разлуке сердце рвется, что малой родиной зовется.
Там поутру восходит солнце, рождая степь до горизонта,
Там сквозь ковыль по складкам глины тропинок режутся морщины.
Там, коль взойти на Ергени, подковой выгнулись они,
Увидишь, милый мой читатель, лугов запойменную скатерть,
И, коль с дороги не свернешь, считай, читатель, что пройдешь,
Чуть замочив в водице стопы по главной улице Европы.
Тут все мое, твое и наше, тут хлебороб с любовью пашет,
Тут рыбачек, кудрявый мальчик, в волнах гоняет солнца зайчик.
Простит меня поэт, услышав, "здесь русский дух, здесь Русью" дышат.
Так вот в одной из волостей, средь бывших волжских крепостей,
Что со времен исконно старых Русь сберегали от татаров,
При соблюденьи всех приличий в отставку подал городничий.
И, не сказать, чтоб эта новость так сильно взволновала волость,
Ведь жителям по барабану, кто, просыпаясь утром рано,
Спешит в высокий кабинет. В том горожанам проку нет.
Один критерий - был бы свой, доступный, близкий и родной.
И объяснимо это просто, коль поразит его короста
Тщеславия, вранья, упрямства или испортит власти хамство,
Ему здесь жить, и нет отхода. Нет под парами парохода,
Что якоря поднявши скоро, свезет зарвавшегося вора.
А потому все знают точно, что будущим он связан прочно.
Одно всех неприятно ломит,
Читать далее...