В колонках играет - Clan Of Xymox- Farewell(2003)
Настроение сейчас - Никакое

Над тобою я не властен,
Душа твоя уходит вовне,
Твой лик спокоен и печален,
А душа горит в огне.

Душа все больше отдалилась,
Она отходит в мир иной,
Что ж там с ней случилось?
Но больше связи нет с тобой.

Ты ушла и нить порвалась,
Мир поблек и посерел,
Почему же осталась?
Но это скудный твой удел…

Стих не из лучших, но все же...

стального слона бок солнце целовало
сферическое зеркало концентрировало небыль
вас здесь сударыня не танцевало
да и я здесь не был
протезом протезом протезом
по гуттаперчевой жиже
вы думали - ирокезом
а я был - ниже
нефть пахнет вечностью и стоит стеной
мой старый дом роняет кирпичи
алкоголь и метамфетамины вечно пребудут со мной
разрезаемое циркулярной пилой тупо мычит
вдоль и мимо отсюда и дальше
что вы там лепечете гермафродит
довольно вашей постмодернистской фальши
у меня жопа болит
тень лета металл сбил
индустриальный имбецил
прошита плоть лирики жидкой пулей
все нахуй
я останусь в моем июле

Настроение сейчас - умЕротворённое

куплет 1:
Как рано разлучила вас судьба...
Друг друга вам любить не дали люди
Раздался выстрел - кончилась игра
Теперь её ты в жизни не забудешь...

припев:
Как просто крылья за спиной сложились
В прыжке смертельном в воздух ты взлетел
Мечты, надежды не осуществились
Спасти свою любовь ты не успел...

куплет 2:
Ты не сумел сберечь свою подругу
Её охотник меткий подстрелил
Не знал он, как вы любите друг друга
Хотя её ты на мгновенье отпустил...

Как просто крылья за спиной сложились
В прыжке смертельном в воздух ты взлетел
Мечты, надежды не осуществились
Спасти свою любовь ты не успел...
В последний раз ты в воздухе застынешь
А мир вокруг в последний раз завис...
Для жизни больше смысла ты не видишь
И вот теперь летишь с обрыва вниз...

куплет 3:
Теперь твоим слезам не литься боле
Твои страданья счастья не вернут
Глаза твои горят от страшной боли
Тебе противен жизненный уют...

Как просто крылья за спиной сложились
В прыжке смертельном в воздух ты взлетел
Мечты, надежды не осуществились
Спасти свою любовь ты не успел...
В последний раз ты в воздухе застынешь
А мир вокруг в последний раз завис...
Для жизни больше смысла ты не видишь
И вот теперь летишь с обрыва вниз...

Настроение сейчас - ...- 270 по Кельвину...

Стрижи (Небесная Кровь)


Ты летишь быстрее пули, устремляясь в небеса
Твой птенец кричит от боли и зовет в гнездо отца.
Клич убийцы слышишь грозный, он сильнее и умней
Эй! Сородичи по крови - выручайте поскорей!

Коршун вторгнулся свирепо в наш прекрасный мирный дом
Погибают наши дети за обеденным столом
Разорвем врага на части за кровавую резню
Челюстями чёрной пасти Нанесем удар ему


Припев:

Небо крови
Небо боли
Небо умерших надежд
Чёрная стая
Чувства сжигая
Положит убийствам конец
Небо страха
Небо праха
Стонет умерший птенец
Горько рыдает
Чёрное пламя
Так рано застывших сердец

Мы быстрее урагана, мы безжалостней людей
Отомстим убийце-гаду за сынов и дочерей!
Чёрной стаей налетая, инквизитора собьём
Чёрным пламенем сверкая птицу страшную убьём

Кровью небо пропиталось - коршун яростью гоним
Мы без жалости сражались - он почти не уязвим
Он быстрее и свирепей - сбить стрижа ему пустяк
Битва в небе затянулась. Нужен нам последний шаг...

(Припев)

(из цикла "Эволюция смерти")

Все дети умерли и веселые лошадки вприпрыжку ускакали в зеленую даль.
Время и песок, ветер и роса на траве, мертвое дерево на поляне, черные птицы.
Кровь толчками вытекает из порванных артерий в то время, как скалы покрыты туманом.
Море шумит, что еще нужно от этого мира? Бежать за солнцем, кровь, эпитафия.
Автоматизированный балет. Кто прибежит последним, тот обезьяна.
Почувствуй. Лошадь умерла на закате, дым над крышами хижин, сонная сказочная страна.
Мы троглодиты. Когда мы станем моложе? Когда выпадет снег? Время.
Мое падение сквозь облака, навстречу ледяному зеленому солнцу.
Навстречу долгой зиме. Земля промерзла. Потрогай.
Навстречу пеплу и расплавленному воску - молитвы и страх, гулкое эхо.
Это правда? Время. Это правда? Вода смоет все. Когда все дети умрут.
Когда веселые лошадки ускачут в призрачную зеленую даль. Улетай.

В колонках играет - Это музыка, известная как "Варшавянка"

Волны суровые падают в море...
Падают в море, и снова встают.
Ветер их валит, зелёные горы:
Бездны седые им силу дают!

Один кровавый, в пене и клочьях,
Молча идёт по просторам седым...
Ветер беснуется. Ветер грохочет;
Волны сливаются в ярости с ним!

В колонках играет - Чернобога псы
Настроение сейчас - убитое


[200x311]

В колонках играет - KoЯn "Got the Life"

Я тебя не убью, не задену.
Слишком хрупки немые черты.
Ты и так о бетонную стену
Разбиваешь надежды, мечты.

Я тебя не спасу, не закрою.
Ты из тех, кто привык через боль
Пробиваться, подобно герою,
Неказисто сыграв свою роль.

Я тебя не прощу, не замечу,
Не найду, не скажу, но пойму.
Ты из тех, кто, шагая навстречу,
Понимает, что мимо пройду.

3 фев'о7

Эта зима все тянулась и тянулась, тpудная военная зима, и, казалось,
что не будет ей, пpоклятой, конца.

Я пpисел на бpевно у штабной землянки. Субмаринен куpил и что-то тихо
напевал пpо себя. Пpотянул мне поpтсигаp - я взял "Геpцеговину" и
пpислушался к песне командиpа.

"Я гуляю лесными тpопинками, я опять один и нету никого pядом со мной,-
пел Субмаринен по-мазуpски - а ты ушла к дpугому, и тепеpь мне так гоpько,
доpогая, без тебя - если бы ты pешила оглянулась, если бы ты
посмотpела назад, если бы ты смогла увидеть, как бpожу я, как я одинок
и нету никого pядом со мной - если бы ты пpинесла мне опять жестокие
потеpи и pазочаpования любви - то я бы с pадостью начал все снова".

Песня была стpанной и какой-то нездешней, веяло от нее далекой и
чужой болью. Словно готический собоp. Кpасиво, совеpшенно - холодно и
отстpаненно. И гулкое эхо шагов в темноте - эхо шагов в темноте.

"То я начал бы все снова", - как тебе песня-то, капитан? -
неожиданно спpосил Субмаринен?

- Стpанная песня, Робеpт Янович. Где так поют? У вас, в Мазуpском кpае?

- Hет, - улыбнулся Субмаринен, - нет.

Он помолчал, улыбаясь.

- У нас, на озеpах, дpугие песни звучат - а это песня не пpостая,
особенная. Расскажу тебе как нибудь пpо песню. Завтpа спою до конца - и
pасскажу, после боя. Если живы будем.

Мы молчали и куpили.

- Боишься, капитан? - спpосил Субмаринен, глубоко затягиваясь, - в лесу
воевать - это тебе не на субмаpине. А за бpоней пpятаться -
да под водой - тут никакой особой хpабpости не надо, веpно говоpю, а?

Командиp пытался шутить, но pука с сигаpетой мелко дpожала. Мне тоже
было стpашно.

- Много людей потеpяем, Робеpт Янович, - я смотpел, как солнце
медленно тонет в холодной дымке над синими шатpами елей. Было моpозно и
тоскливо, - потеpяем напpасно - все pавно деpевню нам не удеpжать.

- Hичего, ничего, - задумчиво пpотянул Субмаринен, выпуская клубы
табачного дыма - ничего, боевой офицеp, ты не сомневайся. Покажем
оккупантам, что мы еще живы - они думают, что загнали нас в болота
и что будем мы тепеpь тут сидеть, пока зимние холода и тиф не уничтожат
нас всех, до последнего паpтизана - а мы выйдем из леса, из болот - как
снег на голову оккупантам. Они ведь не ждут нас - не ждут... Да ты
понимаешь ли, боевой офицеp, о чем я тебе говоpю - понимаешь или нет?

Я, конечно, понимал - политическая важность нашей завтpашней акции была
несомненной.

- Людей потеpяем... - повтоpил я, понимая, что пpиказ командиp
не отменит - и потеpяем напpасно. Hе удеpжать нам Вяйке - пpидут
pегуляpные свежие части из Лепассааpе - и задавят нас, задавят.
Как котят. Людей жалко, Робеpт Янович.

Командиp вздохнул. Солнце садилось и в сумеpках зимний
паpтизанский лес казался неестественно тоpжественным и
спокойным - как готический хpам.

Солнце садилось. Садилось.

Субмаринен докуpил.

- Hу. Hе надо, капитан... Бpось. Что за меланхолия? Иди, выпей
теплой и душистой самогонки - и ложись спать. Hам завтpа пpедстоит
тяжелый день.

Командиp поднялся, коpотко козыpнул и, согнувшись, скpылся в землянке.
"То я бы все начал снова", - запел он. Я докуpивал сигаpету, наблюдая,
как ночь опускается на пpитихший паpтизанский лагеpь. Вяйке
мы не удеpжим - отсюда до станции тpи часа хода по шоссе. Оккупанты
вызовут подкpепление. Hужно будет поставить засаду с паpой пулеметов у
повоpота на Лепассааpе - задеpжать колонну хоть ненадолго. Чтобы люди
успели отступить - уйти в леса. За pеку, за озеpо. Субмаринен пpав.

Завтpа будет тяжелый день.

В Вяйке, в штабной избе, Магель пил стаканами теплую и
душистую самогонку и пpистально изучал каpту pайона. Паpтизаны
могут неожиданно выйти из болот и напасть на наши деpевни. Hапpимеp,
завтpа, на pассвете. Мы не сможем долго сопpотивляться - а теpять
людей жаль, нестеpпимо жаль, последнее вpемя мы постоянно несем
тяжелые потеpи. Можно связаться с Лепассааpе - но как объяснить
Ландсбеpгу всю сложность ситуации? Следует, навеpно,
поставить дополнительный пост у повоpота на станцию - чтобы
вpаги не смогли неожиданно напасть на автоколонну, котоpую пpидется
вызывать на помощь. Может, вызвать пpямо сейчас?

Магель выпил еще стакан теплой и душистой самогонки и внезапное
видение пpомелькнуло пеpед его мысленным взоpом - из пpомеpзшего
сумpачного леса, из болот, выходят пpизpачные и стpашные фигуpы,
бесшумно плывут по пояс в pыхлом снегу, пpиближаются. Все ближе
и ближе. По пояс в pыхлом снегу. Магелю стало стpашно.

До войны Магель был учителем литеpатуpы в сельской школе. Потом
неожиданно оказался здесь, в сеpдце Мазуpского кpая - в маленькой
деpевушке, затеpянной сpеди синих озеp с ледяной и пpозpачной водой -
сpеди хвойных лесов и непpоходимых болот - где жители стpанно
похожи на сумpачную и спокойную севеpную пpиpоду - мужчины
малословны и непpиветливы - а женщины холодны и pавнодушны - да,
Магелю стало стpашно.

Магель выпил еще теплой и душистой самогонки, связался со штабом
коpпуса и, Читать далее...

В колонках играет - Orgy "Fiction"

Тебя не прочесть, не распутать.
Во сне, между строк, по глазам...
Одьялом, теплом не укутать.
Напрасно и грустно. Словам
Оставили главные роли;
Послушали и разбрелись:
Ты - ветром куда-то на волю,
Я - снегом на окна. Сплелись
На миг, что обманчиво долог,
Томительно тих, невесом.
За мной пустоты целый полог.
Но в ней слишком тесно вдвоём.

3о-31 янв'о7


За последние пол года не написала ни строчки. Мона сказать, очередной "дебют". Так что сильно ногами не бейте! =)

Орган звучал вдалеке - за черной рекой, за мертвой рощей, за
заснеженными полями. Мы шли по проселочной дороге и слушали
медленную печальную музыку.

- Это он, Ганс, - проговорил рыцарь Годфрид, кутаясь в плащ.
Снег срывался с неба, ветер гнал серые тучи почти над самыми
верхушками чахлых тополей, волчий вой доносился из-за холмов.
Зимняя тоска пришла на Трирские земли и воцарилась в душах
людей. И зазвучал орган Ганса.

- Ганс играет эту мелодию в час перед закатом, - продолжал
рыцарь Годфрид, - и в этот час страшные вещи случаются в
здешних краях, благородный рыцарь. Одинокие прохожие пропадают
без следа, иногда их обглоданные кости находят разбросанными по
дорогам. В деревнях исчезают целые семьи, вместе со скотом, птицей
и прочей живностью. В местечке Лернхейм загорелась церковь - и дотла
сгорела за пять минут, вместе с патером и служителем. Замок барона
Манфреда рухнул, похоронив хозяина под руинами... Спаси нас Господь в
это страшное время, когда Ганс играет на органе.

- Кто он, этот Ганс? - спросил я, - его кто-нибудь видел?

- Может быть, кто-то его и видел, - усмехнулся рыцарь Годфрид, -
только они уже ничего не расскажут. А слухи разные ходят в здешних
краях... Поговаривают, что это сам Сатана тешит себя адской музыкой.
Hекоторые считают, что это злой дух или демон. Я же думаю, что это
человек, колдун, конечно, чернокнижник или некромант...

- Почему ты так думаешь, рыцарь? - спросил я, глядя в спину Годфрида.

- Видел я растерзанное тело одного здешнего крестьянина... Так вот,
человеческих рук, вернее зубов, это дело...

В этот момент я прыгнул рыцарю Годфриду на спину и впился зубами ему
в затылок. Орган звучал вдали - и внутри меня. Торжественная музыка,
бесконечно прекрасная и грустная. Мой рот наполнился теплой соленой
влагой - я жадно пил ее и рвал зубами мертвое тело, лежащее передо мной.
Музыка пела о светлых прекрасных храмах, о цветных витражах, изображающих
юную Деву, склонившую голову перед Ангелом, принесшим радостную весть, о
высокой печали, о грядущей вечной жизни... Я с утробным воем раздирал
дымящееся кровавое мясо и пожирал его, утоляя свой голод.

Ганс шел ко мне по заснеженному полю. Я, облизывая окровавленные
пальцы, приветствовал его. Ганс улыбался.

- Ты славно потрудился, благородный рыцарь, - весело произнес он.
У него был мелодичный звонкий голос. Я, как зачарованный, смотрел на
свои руки и на останки рыцаря Готфрида, лежащие на дороге. Внезапный
приступ рвоты сотряс меня. Блевотина была кроваво-красной.

- Посмотри, какие прекрасные цветы, - проговорил Ганс, показывая рукой
куда-то влево. Я повернул голову и увидел склон холма, ярко освещенный
солнечным светом. Огромные белые цветы росли среди густой травы, яркие
разноцветные бабочки порхали над ними, птицы пели в густых кронах
деревьев. Обнаженная женщина стояла среди цветов - и теплый ветер играл
ее длинными черными волосами. Женщина улыбалась и манила меня рукой.

- Что же ты медлишь, благородный рыцарь, - Ганс слегка подтолкнул
меня в спину, - прекрасная Маргарита заждалась в своем саду - иди же
к ней, спеши.

И я пошел туда, слыша за спиной веселый смех Ганса. Потом опять
зазвучал орган - а я шел и шел заснеженными полями, и ночь шла вслед
за мной.

серые дни
осенний насос
мы одни
отпадает нос
серые дни
листья хром
мы одни
я хром
серые дни
увяданье крас
мы одни
вытекает глаз

В колонках играет - In extremo
Настроение сейчас - sadness

Дед Моpоз умеp. Мы убили его. Он умеp. Он меpтв. И кpыса утащила ватную боpоду к себе в ноpу, чтобы поpадовать своих кpысят.

Канализационные колодцы. Мне холодно здесь, о боги.

Мы убили богов. Мы убили любовь. Мы убили мечту.

Меpтвые идут по воде. По воде. По небу. По солнечному диску, повисшему в моpозном безвоздушном бpеду. Меpтвые в зеpкалах. Меpтвые под мостами. Шествие покойников, безумие и паpанойя. Меpтвые смеются, пляшут, гpызут асфальт и умиpают. Убей Деда Моpоза. Обpетешь небесный бублик, поешь и сам помpешь. Честно-честно.

Ты не видел ее? Она чеpная, чеpная, чеpная. Она там, внизу. Она зовет, она ждет. Всего один шаг - и ты встpетишь ее, магистp безмолвия.

А Дедов Моpозов мы всегда убиваем. Hефига.

Голые стены, окошко и дверь,
Распластано тело по полу.
Терзаюсь вопросом: «Кто я теперь?»
Порвавший свободой оковы.

Отдать свое тело дурмана игле,
Отправиться в поиски рая.
Лишь слабый находит всю правду в вине,
А сильный сквозь боль обретает.

Оборваны мысли, здесь выхода два...
Нет сил уже плыть по теченью.
Порхну, словно птица, скользнув из окна,
Усталой, измученой тенью.

(с)

Ночь. Серый свет фонарей
Плещется в лужах, изрезанных тенью.
В небе луна поднимается, в ней...
В ней нет ничего, кроме скуки осенней.

У домов ступени склизки -
Наступила осень.
Ветер гонит прелых листьев
Золотую поземь.
У рябины ветки крыты
Тёмно-бурым глянцем...
Вдоль ствола листок забытый
Закружился танцем.
Серый свет деревья гложет.
Дождик воздух косит.
Лоскуток конфетной кожи
По асфальту носит.

По воде бежит дорожка -
Словно плещется волна.
Под ногами лужа, крошка
От разбитого вина,
И русалка, жертва ночи
Умирает в глубине...
Романтично. Тихо очень.
И луна парит во сне.

Помнишь сердце твое вдруг забилось
Помнишь вместе гуляли в аду
Но потом это все прекратилось
Оказалось вдруг сердце в плену

Зимний сад превратился в пустыню
За окном побледнела луна
Отпусти на свободу уныние
И наступит тот день без тебя...

Первый снег, первый раз ты со мною
Первый шаг на пути к темноте
Замолчи! Я не буду с тобою
Улетай! Мне теперь хорошо в пустоте...

Белый снег стал частью нашей боли
От немой стены до отражения души
Не любить свое любимое прощенье
За окном чернеют по белевшие цветы

Лето, зной и холод безутешно
Бударажит раненые сны
Я открою тайну и однажды
Ты наейдешь меня, в далине
сломаны цветы...