Очень смутно помню книгу.Фентази,автор рускоязычная,современная.В первой книге ведьма на службе государства раскрывает преступление.В этом ей помогает молодой лейтенант.Она над ним потрунивает,она старше и опытнее.Во второй книге,там события через много лет,они опять вмтречаются.Он опытный ,много повидавший.Очередное раследование и в конце книги выясняется,что у ведьмы дочь от него.....
В начале романа некий Марк Лукас, еле волоча ноги от многочисленных физических травм, с оружием в руках заявляется к пожилому ученому. Последние дни с ним творится совершенно немыслимая чертовщина, и он требует объяснений, а какого, собственно, ч"eрта происходит.
Затем история откатывается на одиннадцать дней назад, и оказывается, что Марк не так давно попал в аварию, в результате которой погибла его беременная жена. Горе и чувство вины (он был за рулем) буквально съедает нашего героя и в минуту полного отчаяния он откликается на объявление в журнале. Некая клиника набирает участников эксперимента по уничтожению нежелательных воспоминаний, мол, сотрем из вашей памяти все, что причиняет боль. Марк колеблется, но все же приезжает в клинику, послушать, что да как, и пройти предварительного обследование. А когда возвращается домой, оказывается, что с
его ключ от квартиры не подходит к замку, табличка с его фамилией на дверях заменена на другую, что вполне логично, ведь живет в этой квартире совсем другой человек - и это наименьший из чертовски пугающих безумных сюрпризов, которые его ожидают. Спятил ли Марк, не выдержав потери, или?..
Сюжет динамичный и хитро закрученный, даже слишком. История, когда человека в одночасье, непонятно почему, выкидывает из собственной жизни, здорово интригует, а его уязвимость и растерянность цепляет - ну правда же, экая жуть. Все хорошо, пока дело не доходит до разгадки, которая оказывается совершенно безумной и вызывающей вопрос, почему нельзя было все это провернуть более адекватным способом.
Подытоживая: интригующая завязка, динамичная середина и неинтересная разгадка.
История ползет через нас, тяжелая, как ледник. Наваливается и ломает наши кукольные домики, наши маленькие нелепые жизни. Она раздавила наших родителей, а следом по инерции раздавила нас.
Они приезжают в зимний отель в маленькой восточноевропейской стране, чтобы... Чтобы что? Вволю накататься на лыжах? Отдохнуть несколько дней от забот и треволнений московской жизни? Вкусить прелестей дольче вита, когда ради приятельского междусобойчика девяти человек откупается целый отель, в потенциале способный вместить две сотни гостей? Обсудить и скоординировать дальнейшие творческие планы (среди присутствующих знаменитая актриса, режиссер, писательница, юрист, журналист)? В очередной раз подтвердить незыблемость дружбы длиной в двадцать лет?
Вряд ли. Участникам поездки чуть за сорок - не двадцать, когда шумная компания предел мечтаний. Планы, буде таковые возникнут, можно обсудить и дома. Красивой жизни все они уже попробовали, да она ведь в достаточной мере завязана на социализацию: других посмотреть и себя показать, а на кого смотреть и кому чего показывать, когда вокруг те, кого полжизни знаешь. И здесь не модный курорт. Вот разве что лыжи. На которые за четыре дня, проведенных в отеле, ни один из них так и не встанет. Хотя лыжная палка сыграет значительную роль в событиях.
Но по порядку. Кто они? Соня, гениальная актриса. Без преувеличений и не для красного словца. Действительно гений с потрясающим умением убедительно сыграть что угодно, что не мешает ей быть психопаткой. Не в бытовом "человек, закатывающий истерики" смысле, а в медицинском: эмоционально глуха, не испытывает, но блистательно имитирует. Искусный беспринципный манипулятор.
Вадим, талантливый режиссер. В последние годы спивается и халтурит, снимая сериалы, где на главных ролях неизменно Соня. Таня и Петя. Она писатель, в свое время выпустила серьезную умную книгу, которую обсуждали. Но заметных высот в профессии не достигла (лауреатом престижных премий не стала, тиражи не зашкаливают, гонорары не поражают воображение, Голливуд не покупает прав на экранизации). Двадцать лет замужем за Петей, который не любит ее.
Лиза и Егор. Она жена, мать, хозяйка, воплотившая в себе сверхидею женственности. Из тех, у кого дом сияет чистотой, к обеду готово семь перемен блюд мишлненовского класса, крахмальные простыни, домашние ухожены, а в вазах дивно гармоничные букеты из роз собственной оранжереи. В долгом счастливом браке с преуспевающим адвокатом Егором, который обожает ее.
Ваня и Лора. Он бизнесмен, на чьи деньги весь этот праздник жизни. Солидный, с несколько нарочитой барственностью в стиле первичного накопления капитала, и столь же нарочитой неотесанностью. До сих пор воспринимает друзей, этих беззаботных москвичей, двадцать лет назад принявших его в компанию - как эльфов и фей, снизошедших до смертного. Лора, трофейная девочка-жена Вани, дивной красоты куколка, от которой женщины вежливо-насмешливо дистанцируются, мужчины сдержанно вожделеют, но всерьез никто не воспринимает.
Маша успешная журналистка и большая женщина. В смысле, под метр девяносто. Одинока. Трепетно привязана к маме и совсем не близка с отцом, впрочем, родители давно в разводе и нет необходимости поддерживать с ним отношения. Училась с Соней в одном классе. И есть еще Оскар, смотритель отеля из местных, ответственный за тепло и свет, наполняемость холодильника и качество-количество алкоголя в баре. Маленький аккуратный человек, отлично говорит по-русски, но ненавидит коммунистов и большой любви к россиянам не питает.
В первый же вечер все напьются до бесчувствия и кто-то из них погибнет. А наутро выяснится, что буря с ледяным дождем обесточила отель, отрезав девять человек, оставшихся в живых, от мира. Связи тоже нет. Приходится ждать, предаваясь единственному доступному персонажам герметичного детектива занятию - попыткам выяснить, кто убил. Попутно узнавая о себе и окружающих много такого, чего никогда предпочли бы не знать, но одновременно изживая и прорабатывая застарелые травмы этим невольным родом расстановок по Хеллингеру.
Стилистически очень хорошо, это мое первое знакомство с прозой Яны Вагнер, не могу сказать, что прямо совсем-совсем оригинально, много общего с тем, как пишет Виктория Платова. Хотя общий пафос с болезненным
Книга накрылась вместе со сломавшимся ноутбуком, автор вылетел из головы. Скандинавский детектив, возможно первая книга из серии. Девушка работает в сетевом магазине одежды и внезапно ей увлекается владелец этой сети. Сначала все хорошо, потом любимый пропадает, и вместе с ним дорогая картина из квартиры девушки. Главный полицейский трепетный мужчина, который вспоминает роман с бывшей и как он не отправил приглашения на свадьбу, а спрятал их в ящик, чтоб противостоять ее диктату.
Думаю, что об этой книге писали здесь, я большинство рекомендаций беру из сообщества.
Набрасайте,пожалуйста веселого фэнтази или фантастики.Панкеева,Громыко,Руда освоены.Спасибо
Здравствуйте. Вспомнил про одну книгу из детства, которую очень хотел бы найти, может кто-то вспомнит по описанию. Я её прочитал году в 1994, возможно она издана в советское время, но мне кажется, где-то в году 1989-1993, судя по оформлению. Это была большая книжка энциклопедического формата в мягкой обложке, по-моему синего или фиолетового цвета. Суть была в изучении букв алфавита и выглядел сюжет, как полноценный детский рассказ. Как мне помнится, всё начиналось с буквы А, которая была живой и решила познакомиться с другими буквами или что-то вроде того. И вот она переходила со страницы на страницу, сначала встретила букву Б, произошло какое-то приключение или диалог, где все вещи были на букву Б; потом они вместе пошли к букве В, там всё на букву В; после, втроём, к букве Г, и т.д., до буквы Я. Помню, они шли через какой-то лес,много иллюстраций в книжке, но всё это очень смутно, очень уж было давно. Но книжку эту я очень любил, потом потерялась.
И это не «Праздник букваря», тот вышел только в начале 2000-х, а эта — в начале 90-х или раньше. Если есть версии — напишите, пожалуйста.
Мир страдает от всеохватного и всепроникающего чувства вины и страха. Кажется, что виноваты все и все в опасности, и вдруг убийцу ловят - какое облегчение!
Почему тема убийств так живо трепещет? Пойманной рыбой бьется на берегу, отблескивает серебряной чешуей, притягивает взгляды. Острым крючком впивается в беззащитную читательскую губу, и не отпускает до разгадки, до финала. Отчего кровь, боль, жестокость так притягательны для читателя и зрителя?
В новой книге английский историк, культуролог, автор и ведущая телепроектов Люси Уорсли пытается разобраться в причинах. Не ошибусь, если скажу, что интерес к детективу не знает национальных и политических границ, увлечение такого рода литературой сближает русских с англичанами надежнее любых официальных инициатив по налаживанию культурных мостов.
Серьезный, и увлекательный труд, посвященный зарождению, развитию, эволюции детектива как жанра просто обязан быть интересным. Таково "Чисто британское убийство" - рассказ об истории английского детектива. Начинается с убийств на Рэтклиффской дороге (1811) положивших начало связи между живописанием убийств и взлетом газетных тиражей. Заканчивается эссе Джорджа Оруэлла "Упадок английского убийства", где будущий автор "1984" сетует, что британскую детективную традицию поиска и наказания убийцы в сердцах публики вытеснил американизирванный триллер.
Итак, начало. Как серьезный исследователь, Уорсли опирается на работу Томаса де Квинси "Убийство как одно из изящных искусств". Само по себе имя этого литератора и обожателя Вордсворта мало что скажет русскому читателю. Но "Исповедь курильщика опиума", упоминавшуюся в одном из рассказов о Шерлоке Холмсе, вспомнят многие. Так вот, это тоже плод его творчества. Однако вернемся к истокам.
Злодейские преступлениях на Рэтклиффской дороге, когда с промежутком менее двух недель сначала в галантерейной лавке, потом в трактире, ночью в своих постелях были забиты насмерть хозяева ужаснули Лондон. Убийца, несмотря на крайний непрофессионализм полиции, был схвачен и публично казнен. Это было такое шоу, предварительно его провезли мимо мест преступления к вящему удовольствию зевак. А беллетризованный рассказ о чудовищном злодействе позволил де Квинси на некоторое (недолгое) время поправить истощенные опиумной зависимостью материальные обстоятельства.
Интересу изысканной публики к жестоким преступлениям отвечает готический роман, начало которому положено "Удольфскими тайнами" Анны Радклиф, вкусам простонародья трафят "страсти за пенни" (газетные листки живописующие громкие убийства) и кукольные представления по типу Панча и Джуди, где марионетки представляют убийцу и жертв. Музей восковых фигур мадам Тюссо пользуется равным успехом у тех и других.
В противоположность неумелым и неуклюжим стражам порядка, отметившимся в Рэтклиффе, на сцену выходит бравый инспектор Филд, послуживший прототипом инспектора Баккета в "Холодном доме" Диккенса, которого можно считать основоположником детективного жанра. Однако признанно первым детективным романом становится "Лунный камень" Уилки Коллинза который и сегодня читается с огромным интересом.
Меж тем, болезненный интерес к теме жестокости не ослабевает, трансформируясь в желание понять, как в душе одного человека уживаются добро и зло, в литературе это находит отражение в "Портрете Дориана Грея" Уайльда и "Докторе Джекиле и мистере Хайде" Стивенсона. А на авансцену уже готов выйти, та-дамм, гениальный сыщик Шерлок Холмс. И его дедуктивный метод, блеск его интеллекта, оттеняемый средними мыслительными способностями, но теплотой и душевностью друга и бессменного биографа доктора Ватсона, сделают рассказы Конан-Дойла любимым чтением многих поколений.
Но мир не стоит на месте, Первая Мировая резко меняет приоритеты и расстановку сил в обществе, где роль женщины обретает невиданную прежде значимость. А на ключевые позиции в английском детективе выдвигаются четыре королевы. Агата Кристи, Дороти ли Ли Сэйерс, Марджери Аллингем и Найо Марш, знаменуя Золотой век английского детектива. Им, этой великолепной четверке, британская литературная традиция обязана Детективным клубом, пережившим в короткий срок блистательный расцвет и так же быстро угасшем.
Потому что на смену детективу приходит американизированный триллер,
Подскажите пожалуйста, как называется книга
Читала в детстве, книга ещё советская, увесистый том.Сюжет:
- Девушка дворянка сирота заканчивает Смольный институт, в это время знакомится с молодым мужчиной, любовь должны поженится. Но молодой человек женится на другой, не такой красивой и юной, но при деньгах. Девушка уезжает в Туркестан и становится там то ли доктором, то ли фельдшером. Время перед революцией. В Средней Азии заводит новых друзей, запомнила силача кузнеца вроде Тошпулат, или Тошмат...кузнец женится рождается ребенок, девушка доктор лечит всю семью. Затем революция и по моему есть ещё одна книга продолжение, жизнь после революции
Ищу короткие (страницы на 2-3) рассказы на возраст 12+. Тематика - любая. Авторы - вторая половина 20 века, 21 век.
Знаю, пересмотрено внимательно - Дашевская, Гиваргизов, Брэдбери, Шекли, Петрушевская. На самом деле, список длиннее, но жду еще подсказок от уважаемых сообщников, вы всегда очень помогаете!
Это что-то вроде молодежной мистики - лёгкой и безобидной.
Пятнадцатилетний Мало Монестье вместе с семьей переезжает из Парижа в глухомань, шесть километров от ближайшей деревни, а до города и того дальше. Теперь они живут в Доме под Соснами: колоритной старинной постройке с паркетными полами, огромным камином и мрачной атмосферой, а вокруг густой лес, скрывающий какие-то развалины и черт знает, что еще.
По непонятным причинам юноше очень неуютно в новом жилье, а его пятилетнюю сестренку Жанну начинают мучить ночные кошмары. Парнишка убеждается, что с Домом под Соснами что-то не так, и, похоже, к этому имеет отношение загадочное исчезновение человека, произошедшее тридцать лет назад.
Повествование ведётся от лица Мало, который излагает живо и красочно, так что читается роман очень легко. Сюжет несложный, сюрпризов не ждите, мистическая сторона очень скромненькая- крови нет, страшилок нет. Зато описания местами довольно атмосферны.
Неплохо, но очень уж незатейливо.
На этой неделе у меня в гостях Джейн Остин, а она очень хорошая компаньонка.
Стивен Кинг "Зеленая миля
Я из тех, у кого она тоже время от времени гостит. Чаще перечитываю какую-то одну книгу или несколько любимых фрагментов, но пару раз бывало методом глубокого погружения - подряд. Романов всего шесть, много времени это не берет. И знаете, что я подумала? Все мы, любящие писательницу, не идем к ней в гости, но невольно и не сговариваясь отводим ей роль гостьи и компаньонки. Возможно считывая, как лейтмотив ее творчества, тоску по дому, в котором была бы хозяйкой.
У Вирджинии Вулф, горячей поклонницы и во многих смыслах литературной инкарнации леди Джейн, есть знаменитое эссе "Своя комната", с основным тезисом: "Если женщина собралась стать писательницей, ей необходимы деньги и своя комната". Эксперт по исторически ценным английским архитектурным объектам Люси Уорсли, дарит поклонникам Джейн Остин биографию писательницы, где значительная роль отведена домам, в разное время дававшим ей приют.
Остиноведение серьезная ветвь англоязычного литературоведения, тем более обширная, что включает исследования творчества Остин не только как классика английской литературы, но и с позиций феминизма, который становится все более значимой общественной силой. Ученым трудам по ее наследию несть числа, но я прежде не читала ни одной биографии. Просто не тот вид книг, которые интересуют. В данном случае ключевую роль в решении прочесть "В гостях у Джейн Остин" сыграла личность автора.
Мне нравится, как Уорсли рассказывает: увлекательно, не боясь коснуться неудобных и не принятых к обсуждению вещей, но совершенно без скандальной сенсационности и желания половить рыбку в мутной воде. Корректно, уважительно, деликатно, интересно. И да, это был правильный выбор биографа, от книги масса удовольствия. А главное - получила ответ на давно не дававший покоя вопрос: как могла она, старая дева и затворница без сколько-нибудь значительных возможностей, создать галерею своих образов, таких разных, таких невероятно живых?
Так вот, когда в семье восемь детей, из которых один усыновлен богатыми родственниками; двое пошли служить во флот и стали капитанами, а один дослужился до адмирала; один страдал психическим заболеванием и был пожизненно отправлен в некое заведение; один стал успешным дельцом, один священнослужителем. И все сочетались браком, дружили, подолгу гостили друг у друга в самых разных местах, от коттеджей до замков - немудрено.
Для того, кто любит Джейн, немыслимое удовольствие соотносить прообразы с героями ее книг, находить отголоски реальных сцен в любимых эпизодах, отслеживать ситуации-перевертыши, когда те, кому в жизни она явно симпатизировала, предстают в демонизированном или комичном свете. Ради одного удовольствия игры в бисер стоит читать.
В плане прикладной социологии это отменный источник сведений из жизни джентри и псевдоджентри границы XVIII-XIX веков: труды и дни, жизненный уклад, обязанности и развлечения, праздники и повседневность; отличие первых от вторых (к классу которых принадлежала героиня). Во что одевались, что ели-пили, на чем ездили, что могли себе позволить, имея годовой доход пятьдесят фунтов, двести, тысячу.
Но главное, что книга исполнена бережной нежности к леди Джейн и дает возможность много лучше узнать ее, мечтавшую о собственном доме, да так и не ставшую в нем хозяйкой. Есть мнение однако, что каждое сердце - дверь, и теперь у нее столько домов, сколько распахнутых ей навстречу сердец.
Каким то образом мой текст поста был заменен текстом из черновика про поиск детской книжки. На самом деле - действительно книжку про войну. Про какой то сверхбыстроходный катер, во время начала второй мировой, действие кажется происходило в Крыму. Вышла кажется в серии Библиотека научной фантастики и приключений (рамка) но не уверен. На обложке тоже был катер, с обтекаемой остекленной кабиной.
А эту внизу - вспоминать не надо :) :) :)
-----------------------------------
Я не помню ни автора ни названия. Но идея в том, что там папаша стал заниматься с ребенком и после этого написал книгу.
Из примеров, которые описываются в той книге есть пример, как он достал 5 кубиков, два раза, они сложил близко друг к друга , а другие раставил на некотором расстоянии , и спросил где больше. Дети выбрали второй вариант.
Уверен, что родители вспомнят :)
-----------------------------------
Спасибо!
Прослушала роман Виктора Гюго "Собор Парижской Богоматери". В детстве я читала только "Человек, который смеется" и свой пост о Гюго планировала начать словами: "кто сегодня читает Гюго?", но не успев задать этот вопрос, как в моей френленте опубликовали пост о другой книге автора и мне стало ясно, что Виктора Гюго и сегодня читают.
Первые две книги (главы романа автор называет книгами) у меня шли довольно туго. И я уже подумывала бросить, когда в третьей книге он вдруг стал нам описывать Париж. Сначала церкви Парижа, затем крыши, а после звуки! Это было волшебно! А пятая книга так просто полный восторг! (Она мне настолько напомнила Домбровского, что я до сих пор пытаюсь вспомнить, не называл ли Домбровский Гюго своим любимым писателем?) В пятой книге Виктор Гюго подробно рассказывал и рассуждал об архитектуре Парижа, сравнивая книги с соборами и объясняя почему книгопечатание всенепременно уничтожит зодчество. Эти три книги (3,4, и 5), на мой взгляд, лучшие главы романа, но их отголоски то тут, то там, разбросаны по всему повествованию.
И все же, это не мой автор. Мне очень понравился Гюго художник, историк и мыслитель, но я не поняла и не оценила сюжет, как и не полюбила героев. Собственно, там не было ни одного, за исключением козочки, симпатичного персонажа. Роман написан в 1831 году и может быть в этом все дело, но истории урода, священника, шлюхи и плясуньи все же очевидно придуманы, а потому не только в двух первых главах, но и на протяжении всей книги, мне временами было откровенно скучно читать эту сказку для взрослых. К тому же, повествование, как и диалоги, через чур искусственные и пафосные.
Пример:
"Его взор сверкал вожделением и яростью. Губы похотливо впивались в шею девушки. Она билась в его руках. Он осыпал ее бешеными поцелуями.
– Не смей меня кусать, чудовище! – кричала она. – Гнусный, грязный монах! Оставь меня! Я вырву твои гадкие седые волосы и швырну их тебе в лицо.
Он покраснел, потом побледнел, наконец отпустил ее и мрачно взглянул на нее. Думая, что победа осталась за нею, она продолжала:
– Я принадлежу моему Фебу, я люблю Феба, Феб прекрасен! А ты, поп, стар! Ты уродлив! Уйди!
Он испустил дикий вопль, словно преступник, которого прижгли каленым железом.
– Так умри же! – вскричал он, заскрипев зубами."
Кроме того, там слишком много всякой грязи: воры, нищие, калеки, попрошайки и вот, среди этого сброда, живет прекрасный цыганский цветок, в шестнадцать лет невинная Эсмиральда!
( Свернуть )
Подозреваю, что рассказать нам эту наивную историю не было настоящей целью автора. Это всего лишь яркая конфетная обертка, написанная согласно канонам жанра того времени и использованная для того, чтобы роман прочитали. А настоящая цель, познакомить читателей с историей и обычаями средневековья, что ему удалось.
Не знаю, цитата ниже ляп переводчика или автора, но позабавило:
"Между причудливыми фигурами, высеченными на стене собора, была одна, к которой он питал особенное расположение и с которой нередко обменивался ласковым взглядом. Однажды цыганка слышала, как он говорил ей: «О, почему я не каменный, как ты!»".
Суммируя вышесказанное, на мой взгляд, роман очень неровный, читая я издавала то ахи, то вздохи, но зато у В. Гюго отличное чувство юмора. Искрометные сравнения, иронические замечания и остроумные шутки,"как грозди звездных алмазов", выражаясь его языком, разбросаны по всей книге в самых неожиданных местах:
"Да, это страшная история, — сказала Ударда, — тут бургундец — и тот бы заплакал!".
Дом как дом, Люди в нем,
Все как привычно и изменений нет.
Много лет в окнах свет,
Шторки в полоску, чашки в горошек,
Тихие взгляды тех, кто с нами рядом.
Выражение "Мой дом - моя крепость" для нас звучит, как минимум, экзотично. Просто все иначе исторически складывалось. Дело не в тотальном контроле со стороны государства, не в традиционно малой стабильности материально-имущественной сферы в России, даже не в пресловутых трех сотнях лет монголо-татарского ига. Но, в отличие от англичан, строго ограниченных в пространстве своим островом, принявших систему троеполья как необходимость, у русских, в компенсацию неблагоприятного климата, было, куда двигаться. С гораздо более долгим опытом подсечно-огневого земледелия. На ментальном уровне мы менее оседлы
Так или иначе, книг об истории русского дома мне не попадалось. Если кто посоветует дельную, буду благодарна. Что касается английского - вот она "Английский дом. Интимная история". Нон-фикшн, более увлекательный, чем львиная доля романов, которые довелось прочесть за последнее время. И одновременно серьезное разностороннее исследование с привлечением инструментария истории, географии, обществоведения, архитектуры, социологии и колоссального объема фактологических материалов.
Люси Уорсли, более известна как телеведущая и создатель авторских программ на темы английской истории. Среди ее проектов как посвященные королям и аристократам, так и объектам архитектурного наследия, главным куратором программы по сохранению и реконструкции которых долго работала. Еще она специалист по творчеству Джейн Остен, с телевизионным циклом о писательнице и замечательной биографией "Джейн Остен дома" в активе.
Однако, вернемся к "Английскому дому" Книга в четырех частях. Расскажу о них по порядку с добавлением подробностей, вызвавших наибольший эмоциональный отклик. "Интимная история спальни". Рассказ о том, как менялось на протяжении веков назначение и обустройство нынешней комнаты для сна (и занятий сексом). От общего зала, где сначала на соломе, после на соломенном тюфяке спали вповалку для тепла чада и домочадцы, через огромные кровати, на которых помещалось до двенадцати человек, к отдельной комнате с кроватью под периной, заложенной несколькими шерстяными одеялами и кучей простыней: верхнюю грязную через пару недель использования меняли местами с нижней. Интересного много, но больше всего удивило, что легкие стеганые одеяла пришли в Англию со скандинавского полуострова лишь в семидесятые годы XX века, сменив кучу шерстяных. Слоган рекламной компании был: "Ложись в постель со шведом".
"Интимная история ванной" А что с удобствами? Вопрос столь же неловкий, сколь насущный. Не смущаясь интимностью и, хм, малой приспособленностью этих подробностей к обсуждению, Уорсли рассказывает о том, как мылись и какали, писали на протяжении веков. С какой периодичностью опустошались и ошпаривались кипятком ночные вазы, а с какой ведра, куда их содержимое сливалось. Кем и когда были устроены первые ванны и каково приходилось слугам, вынужденным таскать сотни литров воды сначала на второй этаж, после вниз. Как простонародье мылось в дубовой бочке по очереди в порядке субординации. Как долго и трудно приживался в домах унитаз и какие модификации были прежде знакомого нам фаянсового друга. Поразило, что во времена кринолинов и фижм был период, когда дамы, не смущаясь, справляли малую нужду прилюдно.
"Интимная история гостиной" от общей комнаты с соломой и циновками на полу, к полам, выложенным каменными плитами и стенам, затянутым гобеленами, затем затянутым тканью, после оклеенных обоями. Эволюция мебели для гостиных: большой общий стол и единственное кресло для господина, стулья вдоль стен, уютные кресла, пуфики, наконец диваны. Развлечения, от пьянствовать, слушая менестреля к карточным играм, шарадам, разного рода настольным и просто дурацким, вроде "тук-тук" играм. К современному телевизору, в сути, сменившему менестреля. Позабавило, как буржуазия бросилась неумело копировать стиль аристократических имений, открытых к публичному посещению, загромождая комнаты третьесортными подделками.
"Интимная история кухни" долгое и трудное превращение чадящего ада в современное удобное и стерильное пространство для приготовления вкусностей. Как справлялись с проблемой сохранения продуктов до изобретения холодильника (такого недавнего). Как, при дороговизне топлива,
Мир "Гидеон из Девятого дома" Тэмсин Мьюир - это вселенная звездолетов, далеких солнц, мастеров фехтования, жестокой политики и лесбиянок-некромантов.
Воспитанная недружелюбными, окостеневшими монахинями, древними слугами и бесчисленными скелетами, Гидеон готова предать традиции и отказаться от рабства и загробной жизни в качестве живого мертвеца. Она зачехляет свой меч и готовится к дерзкому побегу. Но у Немезиды для нее другие планы.
Харрохак Нонагесимус, Преподобная дочь Девятого дома и экстраординарная костяная ведьма, отправляется в бой. Император призвал наследников каждого из верноподданных Домов на смертельный поединок - испытание ума и мастерства. Если Харрохак преуспеет, она станет бессмертной всемогущей слугой Бога Воскрешения. Но ни один некромант не может выступить без своего рыцаря. Без рапиры Гидеон Харроу потерпит неудачу, и Девятый дом вымрет.
Безусловно, некоторые вещи лучше оставить мертвыми.
Если вкратце - совершенно непонятно и невероятно увлекательно.
Начинается как нечто среднее между "Голодными играми" и сонмом их эпигонов, потом получается герметичный детектив, потом немного мистики, а кончается черт-те чем, и все это в антураже костей, скелетов и некромантов. Кровищща и выбитые зубы в ассортименте, но как-то слишком картинно и напоказ, чтобы вызывать отвращение. Просто такая эстетика.
С жанром тоже не вполне понятно. Несмотря на наличие звездолетов и вроде бы межзвездной империи, это даже не космоопера. Пока что. Пока что это вполне себе фэнтези. Говорят, темное. Нууу... довольно светло-темное))) Такая янг-эдалт история для девочек, которые гламуру предпочитают
Почему я считаю эту историю янг-эдалт? Потому что типажи, использованные в ней, перекочевали сюда из мириадов фильмов и книг про американскую старшую школу. Есть звезды и аутсайдеры. Есть странные взаимоотношения и альянсы. Есть та самая команда неудачников,
Несмотря на это, взаимоотношения между персонажами весьма любопытны и далеки от нормы))) Очень интересно следить за развитием этих отношений. Да и сами персонажи получились весьма неоднозначными, выпуклыми и убедительными.
Собственно, поэтому история "для девочек". Все же динамика душевных движений главной героини здесь, пожалуй, важнее динамики экшена.
Хотелось бы еще отметить очень "зрелищный" текст. Я не часто обращаю на это внимание, но тут в процессе чтения у меня в голове постоянно включалась надпись: из этого получится классное кино! И из этого тоже! И из этого! Поэтому мне немного жаль, что в романе таки есть некромантки-лесбиянки))) потому как вряд наше общество уже настолько толерантно, чтобы снять голливудский блокбастер (а по зрелищности, на мой вкус, это вот оно то самое) про нетрадиционные отношения.
Перевод... странненький. Я думала, что показалось, но об этом пишут во всех рецензиях.
Но самый главный минус книги - что, что это очередная трилогия. У нас есть первая книга, и, по сути, это одна сплошная экспозиция, хотя и весьма бодрая. Совершенно не понятно, какой там снаружи мир и про что будет дальше. Но ужасно интересно.
PS. Издательская аннотация фактически верна, но стилистически ужасна))) Полагаю, это гуглоперевод с английского. Пунктуационные ошибки в ней я поправила, что нашла. А обложка хороша, правильно сделали, что менять не стали)))
Я… чувствую их, вот и все. Я разбираюсь в них точно так же, как Эйнштейн разбирался в цифрах или как палеонтолог разбирается в старых костях. Я ведь не механик. Но я могу объяснить любому механику, что и как делать. Я чувствую машины.
До этой книги ничего не знала об одном из старейших фантастов, разрабатывающих лавкрафтово направление. Собственно, как и того, что он преимущественно лавкрафтианец. Знала бы,наверно обошла стороной. Ну, потому что желания замахиваться на Говарда нашего Лавкрафта, после пары неудачных попыток, не испытываю. Просто не мой автор, хотя у него и без меня масса поклонников. Но об обширной ктулху-библиографии Брайана Ламли ничего не знала, описание книги показалось интересным.
У каждого своя фетиш, мой двери и лестницы: тема повторяющихся снов, предмет повышенного интереса в литературе и кино. Потому, встретив упоминание о книге "Дом дверей", которую автор обзорной статьи характеризовал как отменный хоррор, не устояла. Придя в ужас от предисловия с множественным ктулху в анамнезе, однако тронул-ходи, взялась, так уж прочти. Что ж, это, увы, не хоррор и совсем не отменный, но, Ура! - и не про ктулху.
Хорошее крепкое фэнтези про множественность миров, несколько в духе Берроуза (того, который про Тарзана и Принцессу Марса, на всякий случай, не того, который про голый завтрак). Достаточно современный антураж, еще без повсеместного интернета, сотовых телефонов и соцсетей - книга написана в девяностом. Но все эти радости цивилизации там и некуда было бы особенно приткнуть, большей частью действие происходит внутри некоего объекта, который можно было бы назвать синтезатором миров.
Итак, в шотландской провинции, неожиданно, совершенно в стиле "по щукину велению, по моему хотению" появляется замок. Он прекрасен и стилистически идеально соответствует местности, но напрочь лишен дверей. Как водится, военные оцепляют, журналисты освещают событие, от правительства на место прибывает министр, от спецслужб агент, привлекший к работе прежде служившего в военной полиции экстрасенса (который болен раком, но удивительно талантливого в работе с разного рода механизмами).
Министр, спецагент и экстрасенс оказываются рядом с замковой стеной, к ним присоединяется француз, полуофициально представляющий свою страну, в последний момент в кадр влетает красотка, преследуемая маниакально ревнивым мужем. На мгновение стена становится проницаемой и героев затягивает вовнутрь странного пространства, которое могло бы быть Землей, но скорее всего ею не является.
И вот уж в этом месте дверей будет в избытке. Не забыть бы сказать, что внутри они встретят неказистого человечка, попавшего сюда чуть раньше - мелкую криминальную сошку в бегах от подельников, которых сдал, спасаясь. И еще одного подозрительного типа, ну явно же инопланетного агента. А потом начнутся те самые ужасные приключения в калейдоскопически меняющихся мирах, в ходе которых сначала все вместе, потом каждый по отдельности, окажутся в персональном варианте ада.
Нет, не страшно. Местами забавно, местами увлекательно, иногда скучновато. Но сюжет крепкий, финал жизнеутверждающий, а исполнение вполне достойное. Кто любит приключенческое фэнтези - рекомендую.
Я считаю, что любовь просто еще один повод для ненависти. Думаю, что нам было бы лучше без этого гребаного бога.
Страх и страсть не случайно так похожи, различаясь лишь конечными звуками. Пугающее, предельно эмоционально заряжено. Сильнее, чем обидное, печальное или смешное. Страшные истории потому так популярны, что позволяют пережить ужас, не будучи участником событий, заговаривая-закликая свое страхи. Так было всегда. Ну. по крайней мере те две тысячи лет, которые мир жил в эпоху влажных экспансивных сострадательных и беспринципных Рыб, начертавших на знамени: "Бог есть любовь".
Постепенное вхождение в эру Водолея меняет нас и наши страхи. Сухая прохладная отстраненность на смену сочувствию. Деятельное добро вместо потоков слез. Эмоции на минус, рациональность в плюс. Не плохо, не хорошо - просто так есть. Ужас все реже вздыбливает рудиментарные волоски вдоль позвоночника, все чаще удивляет и печалит. Такова антология рассказов в жанре хоррора "Новые страхи".
Достаточно неровный по содержанию и исполнению сборник рассказов, тяготеющий к постмодерну и абсурдизму более, чем к традиционному хоррору. Пройдусь по содержанию, очень коротко говоря о каждом. "Нора богла" Элисон Литлвуд. Мальчик проводит каникулы с дедом и узнает от него о богле - род нечисти, живущей на морском берегу, забирающем что-то ценное у тех, кто имеет неосторожность унести что-то из его владений. Грустная история.
"Пастушеская сделка" Стивен Галлахер На маленький остров приезжает новый врач, не готовый к тому, насколько тесно современность соседствует здесь с дремучестью. "Нехорошее дело" Энджела Слэттер. Классическая история Синей бороды в несколько феминизированном исполнении. Любителям готики должно хорошо зайти. "Семейный автомобиль" Брэйди Голден вся семья Линдси пропала без вести несколько лет назад вместе с семейным автомобилем, когда она была подростком. И вот теперь та же машина, постаревшая и неухоженная начинает преследовать молодую женщину. За рулем кто-то огромный и пугающий.
"Четыре абстрактные картины" Нина Аллан талантливая художница с чертами аутиста верит в семейное предание, согласно которому все женщины ее семьи немного пауки. "Укрыться на месте" Брайан Кин теракт в публичном месте, стрелявший затаился среди жертв, волк в овечьей шкуре. "Складка в сердце" Чез Бренчли. Довольно запутанная и с претензией на глубину психоделическая история о том, что спасение утопающих - дело рук самих утопающих.
"Зал ожидания" А.К.Бенедикт. Грустные души в лимбе, пытающиеся вспомнить себя и мгновение своей смерти, но не желающие умирать окончательно. "Коллекция Солтера" Брайан Лили Нувориш, сколотивший состояние на лесозаготовках, внезапно становится поборником природоохранных идей. "Все еще говорит" Рэмс Кэмпбелл. Письма с того света и жуткие родители. "Глаза белые и спокойные" Кэрол Джонстоун. Постап-история о женщине интернет-тролле, которая ослепнув, обретает способность видеть чудовищ, пришедших уничтожить род людской. Горькая аллюзия к зеркалу тролля из "Снежной Королевы".
"Замешательство из-за умершей бабушки" Сара Лотц. Предельно циничный рассказ о внуке, сопровождавшем на мюзикл бабушку, имевшую неосторожность умереть во время представления. "Эвмениды" Адам Невилл очередная вариация на тему эриний из мифа об Оресте, с большой претензией, но довольно алогичная. "Транспортная развязка" Мюриэл Грей еще один образец бестолковой и бессюжетной прозы на тему современного искусства и урбанистической культуры, которой природа мстит (довольно странной местью). "Суккуленты" Конрад Уильямс смесь маниакального хоррора с семейными проблемами, скучная и способная скорее раздосадовать, чем напугать. "Нырок лебедя" Стивен Лауз кровь-кишки-доброта и Древнее Зло, осведомленное о методах идентификации преступника с помощью частиц ДНК.
В конце то, что понравилось. "Дом головы" Джош Малерман. Ужас из детства, тем более пугающий, что неопределенный. "Куклы" Кэтрин Птейсек. Горькая и грустная история одиночества, отверженности, семейной жестокости, основанной не на физическом, а на ментальном садизме. "Дверь для похищений" Кристофер Голден. Совершенная и безнадежная жуть о любви, делающей нас уязвимыми, беспомощными, а в конечном итоге злодеями.
Есть в сборнике вещи, которые оставляют
Первый роман серии был средненьким, ну а продолжение - это уже полная катастрофа.
В начале романа повествование делится на две линии.
В первой сержант Райан Демарко отчаянно страдает из-за постигших его в жизни потерь и одновременно крутит роман с сослуживицей по имени Джейми - чертовски занудно и уныло.
Вторая линия интереснее: маленький городок в Кентукки, отставной судмедэксперт по фамилии Хойл с несколькими товарищами пытается расследовать убийство семерых девушек, кости которых были обнаружены церковном тайнике: каждый скелет очищен и аккуратно завернут в прозрачную пленку. Со момента их обнаружения прошло несколько лет, а подвижек как не было, так и нет. Нет и новых убийств, хотя, возможно, маньячный парень просто нашел новое место для тел.
И вот когда Демарко со своей подружкой отправляются на похороны ее бабули как раз в Кентукки, в тот самый городок, эти две линии объединяются, и наконец-то просыпается детективная сторона, а вместе с ней и надежда на интересную историю.
Надежда, увы, оказалась напрасной. Автор решил детально показать внутренний мир Райана Демарко, его паршивое детство, переживания, отношение к Джейми, к любви и своей несчастливой жизни... И во всей этой чудовищной тягомотине изредко поблескивают вкрапления детектива - истории, которая могла бы быть неплохой, если бы не утонула в демарковских страданиях и любовном томлении его подружки. Хотя разгадка убийств так себе, чувствуется, что автор от души старался, выписывая психологическую сторону, а над детективной работал спустя рукава.
Всем нам привычен такой ход в повествовании: герой поступает невыгодно для себя, но Правильно с большой буквы П. Честно-благородно. Далее возможны варианты, в развлекательной литературе обычно все разрешается удачно, все рады, счастливы, танцуют. Бывает так, что все разрешается не очень удачно с точки зрения героя, но его греет сознание глубокой собственной правоты.
Но я тут вспоминала-вспоминала, да так и не вспомнила историй, где герой поступил благородно, огреб все возможные последствия и впоследствии об этом жалел. Из серии "эх, дурак я был, зачем это все".
А вы сможете привести пример подобного?
Помню тот миг, когда перевернула последнюю страницу и увидела фотографию обезображенной девушки, чье лицо сверху вниз было изрезано штыком. Что-то нежное, мягкое, какая-то часть моей души, о существовании которой я не знала, бесшумно разбилась внутри меня.
Это другая Хан Ган. Не та, которую узнала с "Вегетарианкой", недоумевая, за что нынче дают Букера и делая неутешительный вывод: умом Кореи не понять. Эта книга написана так, что нельзя не понять, не принять, не впустить, внутренне корчась, когда очередная порция боли входит в тебя, больше всего желая отложить и забыть.
Зная - уже не получится, еще одна щепоть к пеплу Клааса, который бьется в твою грудь. Ибо ты едина со всем человечеством. Книга посвящена событиям мая восьмидесятого в Кванджу: митинг студентов этого городка против закрытия властями университета вылился в народное выступление, демонстрацию расстреляли, что вызвало взрыв негодования, горожане оттеснили военных, захватили власть, пытались выдвигать требования. Через несколько дней в город вошли правительственные войска, сопротивление было жестоко подавлено. Число жертв, как водится, сильно зависит от источника. Официальная версия двести семь человек, участники инцидента говорят о двух тысячах.
В центре повествования судьба подростка Тонхо, погибшего в результате тех событий, его одноклассника и лучшего друга Чондэ со старшей сестрой Чонми. Так получилось, что мальчишки пошли на студенческий митинг и Чондо застрелили одним из первых, а друг сбежал. И вы бы сбежали, и я. Основной инстинкт не размножение, а самосохранение. А когда схлынула волна паники, вернулось человеческое: вина, стыд, желание оправдаться и, может быть, отыскать, спасти. Он ведь не знал совершенно точно, что Чондо мертв. Может в госпитале, может прооперировали, и теперь нужен уход.
Ищет всюду. Приходит в место, куда свозили трупы, да там и остается. Помогать тем, кто ищет родных, опознавать тела. Зажигать в изголовье свечки - говорят, это уменьшает запах разложения. Ну, свечами там не поможешь, представляете, жаркий конец мая и множество раздутых трупов в одном месте. Небольшая деталь, девочка в школьной форме, в начале юбка доходила до лодыжек, потом едва прикрывает колени. И он мог бы уйти, никто не держит, мама приходит плакать и умолять вернуться домой. Но вот не может, остается помогать двум девушкам, которых сегодня назвали бы волонтерами. Не может - человеческие поступки.
Каждая из шести частей книги написана от лица какого-то из персонажей, связанных с событиями. Рассказчиком во второй выступает дух Чондо, витающий рядом с телом, все меньше похожим на человеческое. Особенно после того, как солдаты пошвыряли в грузовики, сложили штабелями, облили бензином и подожгли то, что осталось от людей. Впрочем, для мальчика на этом муки закончились.
Чего не скажешь о парне, которого неделю держали в университетском актовом зале, избивая, моря голодом, подвергая унижениям, вытравляя из него человеческое. Неожиданная улыбка удачи сохранила ему и еще сотне из двухсот узников актового зала университета жизнь. Не сохранила воли к жизни. Он спивается, а человек, с которым нужно было делить на двоих порцию еды - тот покончил с собой.
Не скажешь о девушке, редакторе в издательстве, которая работала с пьесой политически неблагонадежного автора. Семь пощечин. Думаете, ничего особенного? Семь раз в ходе "беседы" человек из органов ударил ее по одной щеке и она думает, что барабанные перепонки остались целы чудом - везучая она. А потом, когда забирает из цензурного комитета пьесу - черный кирпич, из которого валиком вымарано восемь десятых текста, и передает допущенный к постановке вариант режиссеру (у которого через неделю премьера, на минутку), говорит ему: Простите. И снова: Простите. И снова.
Или другой девушке. Она считает себя слабачкой. Когда полицейский изо всех сил наступил ей на низ живота, решила оставить рабочее движение, в цели которого искренне верила прежде. Но знает, если все повторится, она снова пройдет по тому же пути и окажется в колонне демонстрантов. Потому что нельзя позволить себе быть жертвой. Современная Корея считает события Кванджу позором и болью нации, но они же переломный момент, который двинул общество по пути демократии.
И потому не спрашивай никогда, по ком звонит колокол. Он звонит по тебе.