– У Юнга сказано, что гороскоп – первый шаг человечества в сторону психологии, ты это знал?
– Но теперь, когда у нас есть психология, астрологию можно сдать в утиль, верно?
– Думаю, сугубо научный мир был бы холодным местом. Юнг также писал о коллективном бессознательном. В каждом из нас архетипы.

Удивительная она все-таки: сначала сыграла на волшебной флейте мелодию Гарри Поттера и увела за собой наших детей. Не удовлетворившись, вернулась в мужском обличье с другой музыкой, чтобы забрать нас. И да, она сделала это, по крайней мере, со мной. Понемногу, исподволь растворила неприязнь к детективу, как жанру. Не ко всякому, но к тому, где на обложке Роберт Гэлбрейт, а героями неизменные Корморайн Страйк с Робин Эллакотт.

Ждала "Дурной крови" с прошлого лета, примерно тогда появились анонсы пятой книги Страйка. Вместе с информацией о скандале вокруг нее - блюстители толерантности расценили сюжет как трансфобный, призвали бойкотировать Роулинг в сетях, запустили в Твиттере хэштэг #RIPJKRowling - "Покойся с миром, Джоан Роулинг" (ужас, правда). Но ничего из этого не вышло, роман побил рекорды продаж, несмотря даже на совсем не детективный тысячестраничный объем.

Забавно, что на российском книжном рынке, спустя полгода, ситуация дублируется. Ожидаемая новинка, от женщины, чьи прежние работы были самыми резонансными в современной русской литературе, еще до начала продаж оказывается в центре скандала. У нас труба пониже, но дым даже и погуще - не читавшие романа, обвиняют его в клевете на наше прошлое и в плагиате, предлагая расправиться с автором примерно в том же стиле.

Надеясь, что здравый смысл и здесь восторжествует, вернемся-таки в Соединенное Королевство. Где к Страйку, дела которого ощутимо пошли в гору (не в последнюю очередь благодаря партнерству с Робин) обращается женщина с просьбой расследовать обстоятельства исчезновения ее матери сорок лет назад.

Слава Корморана в сравнении с первыми книгами возросла неимоверно: не только внебрачный сын рок-идола, не только герой-ампутант без страха и упрека, который раскрыл уйму громких дел и поймал Потрошителя, но уже практически новый Холмс и Герой нашего времени. Интересно, что Робин, при том, что ее вклад в репутацию агентства не меньше, а риски больше, достается известность по остаточному принципу: "та девушка, которую порезал потрошитель".

Но это не главное. Как и то, что снимает теперь, когда ее брак распался, комнату у безработного актера с не самым лучшим характером; что бракоразводный процесс неимоверно затянулся, а по всему виновная сторона Мэтью намеревается ободрать ее, как липку; что взятый на работу бывший полицейский с замашками знойного мачо пытается за ней ухаживать (кому доводилось становиться предметом назойливого внимания человека, который глубоко антипатичен - поймет). Все это неважно, главное - она теперь партнер.

"Дурная кровь" строится по тем же лекалам, что и прежние романы Роулинг aka Гэлбрейт. Помимо основного расследования рассказ о нескольких дополнительных делах, которые ведет агентство, они вплетаются в ткань повествования довольно органично, позволяя составить представление о методах работы и дополнительно характеризуя персонажей.

Не остаются без внимания семейные, любовные и дружеские связи героев, вполне уместные - никто не существует в вакууме и не посвящает свою жизнь только работе. Немало внимания уделено развитию их отношений: сильное взаимное притяжение вкупе с обоюдным нежеланием ввязываться в служебный роман. Нормально, тут у нас не сериал "Полицейский с Рублевки", где Гриша всех перетрахал, и не по разу, что работе нисколечки не вредит.

Многофигурная композиция предполагает подробное знакомство с десятками персонажей, из которых многие окажутся на роли подозреваемых. Причем, в отличие от первых, несколько завлекательного свойства романов, речь в которых шла о звездах эстрады, интеллектуальной элите, жизни высшего общества, и, напротив - социального дна - здешний сеттинг усредненно-обывательский. С поправкой на ветер, в целом английская жизнь посытнее российской, но речь все же большей частью о средних людях.

И это тоже интересно. Как жила, в семидесятые прошлого века, идя через преграды к намеченной цели, стать всего лишь врачом общей практики, умная и красивая девочка из бедной семьи? Как строились ее отношения с окружающими, какими эти люди вокруг нее были? Какое влияние на людей оказывало тогдашнее увлечение нью-эйджизмом и насколько серьезно мы, сегодняшние, готовы позволить эзотерике войти в нашу жизнь (никто не признается, что верит в

Любовь оптимизировать нельзя. Да и научение чему-то значимому нельзя сделать более действенным; ибо если б можно было, оно тогда бы перестало быть поистине значимым.

Это литературная мистификация. Выпущенный в две тысячи пятнадцатом издательством Cow Eye Press, которое создали, похоже, исключительно с целью напечатать этот единственный роман, он прошел бы незамеченным. Когда бы специалисты пинчоноведы не обратили внимание общественности на удивительное сходство стилистических решений, проблематики, сюжетных ходов, пространственно-временных приемов литературного дебюта Пирсона с книгами Томаса Пинчона. Не говоря о поразительной зрелости первой книги никому не известного автора.

Кстати же, мысль, высказанная им в интервью сайту Cow Eye Express о том, что современник более склонен читать автора, чем книгу, в то время, как на достижение известности уходит столько энергии, отнятой у собственно творчества, что произведения маститых и увенчанных частенько представляют собой горы шлака. Эта мысль в духе некоторых прежних высказываний великого затворника (Напомню, Пинчон, как до него Сэлинджер, ведет крайне уединенную жизнь, отказываясь от интервью)

В совокупности, это дало основания предполагать, что за псевдонимом Пирсон скрывается Пинчон. Версия до сих пор не подтверждена и не опровергнута. Пирсон со времени "Страны коров" ничего не написал, его сайт и фейсбучная страница производят впечатление одноразовых, в то время как великий писатель интеллектуал год спустя одарил поклонников "Краем навылет". Исходя из собственного знакомства с прозой (не так много, четыре романа) Пинчона, я склонна согласиться.

О чем книга? Сюжет до безобразия прост, чтобы не сказать примитивен: герой, нанятый по итогам телефонного собеседования, прибывает в сельский общинный колледж, бывший в недавнем прошлом зооветучилищем. Ныне, благодаря щедрому покровительству семьи спонсоров, чье благосостояние зиждется на торговле оружием, учебное заведение расцвело, хотя некоторые, хм, атавизмы прежних времен, вроде фонтана в виде покрывающего телку быка, отразились в дизайне и архитектуре.

Задачи Чарли (все зовут его так, буду и я) - не в сфере преподавания, он администратор специальных проектов: 1. создать вменяемый отчет, который удовлетворил бы аттестационную комиссию, от чьего решения зависит продление аккредитации - собственно быть или не быть Коровьему Мыку колледжем; 2. примирить враждующие фракции внутри преподавательского состава; 3. провести рождественскую вечеринку, на которую придут все (в прямой связи с п.2: если там будут тупоконечники, простите - мясоеды, вегетарианцы откажутся присутствовать, и наоборот).

Кажется, ерунда, делов-то. Но это только кажется. На деле, сразу по прибытии, Чарли оказывается в центре клубка проблем и взаимоотношений, распутать который не проще, чем развязать гордиев узел: за какую нить не потяни, всякая не только затягивает хуже, но еще и утолщается до каната. Как в случае с преподавателем риторики Аланом Длинная Река (он из этнических индейцев), молчащим на протяжении последних семи лет. Дичь и абсурд?

Нет, там все сложнее. страшнее и горше. Общинные земли его племени затоплены в результате строительства гидроэлектростанции. Были старики, отказавшиеся уходить, кого-то эвакуировали насильственно. Да, проблематика, близкая распутинскому "Прощанию с Матерой". С тем дополнением, что вместе с расселением носителей, умирает их язык.

Который молодой индеец лингвист отчаянно пытается сохранить, защитить, встречается с немногими оставшимися носителями, записывает у стариков предания, выслушивает обвинения в коллаборационизме. И умолкает, не сумев убедить мир в необходимости сохранить то, что единственно осталось от его предков на свете. А что же плотина? Иссушает некогда плодородные земли, заболачивает другие, но оазис Коровьего Мыка и фонтан с быком-телкой питает исправно.

Так здесь со всем. На поверхности злая сатира, анекдотические происшествия и треп ради трепа. В подоплеке трагедии, непростые судьбы и взаимоотношения. Которые в какой-то неуловимый момент снова перестают быть серьезными и являют абсурдистскую анекдотическую изнанку.

Зыбкость, неопределенность положения относительно пространственно-временных ориентиров: монолог героя, начатый как поток сознания наедине с собой вполне может закончиться включением одного или нескольких собеседников где-то в аудитории или актовом зале. Политкорректное "коренной американец" в отношении Длинной Реки запросто соседствует с преподавателем "негроидом по квоте", "черномазыми", "цветными" об афроамериканцах и "косоглазыми" - об

"Поскольку ее отца звали Дитер, ее полным русским именем должно быть Барбара Дитеровна. – Но "Барбара Дитеровна" звучит не совсем по-русски, – объяснила она, – поэтому я называю себя Варварой Дмитриевной"

Американка турецкого происхождения Элиф Батуман любит русскую литературу, а более всего в ней Федора нашего Михайловича. Как иначе объяснить, что две из двух ее книг озаглавлены в точности, как названия романов Достоевского. Первый, "Бесы" был моим подарком под елочку, второй привязался к женскому дню - такая она у меня получилась девушка-праздник.

"Идиот" с неменьшим основанием мог быть назван "Подростком", по крайней мере, это точнее соответствовало бы содержанию книги и умонастроениям ее героини. Однако известность этого романа несопоставима с культовым "Идиотом", а для сомневающихся, откуда ноги растут у заглавия, бородатый классик, помещенный на обложку в непосредственной близости от юной девы, долженствующей изображать автора, сразу расставляет приоритеты - мы тут не в бирюльки играем, у нас все серьезно.

Из сказанного может создаться неверное впечатление, что питаю неприязнь к американской писательнице, насмелившейся коснуться длинными заграничными руками нашего всего. Ничуть, даже и напротив, со второй ее книгой, уже знала, что референций к "Идиоту" Достоевского вылавливать из текста не нужно, а к величайшему роману времен и народов книга имеет примерно такое отношение как "Мой го отдыха и релакса" Отессы Мошфег с портретом Джейн Остен на обложке, к автору "Гордости и предубеждения".

Просто читала-слушала книжку. С огромным удовольствием. Она часто забавная, даже смешная, местами трогательная, часто соотносишь героиню с собой, а в происходящем с ней узнаешь случаи из своей биографии, сколь бы ни были разными жизненные пути выпускницы Гарварда из очень обеспеченной семьи с твоими.

На самом деле, все умненькие книжные девочки, влюбленные в слова и связанные с ними более крепкими узами, чем с живой жизнью, похожи между собой. И в манере оценивать окружающих/происходящее с позиций своего литературного опыта, куда менее оторванного от жизни, чем принято думать. И в саморефлексиях, когда бесконечно отзеркаливаешь свои страдания из-за лавстори, столь же банальной, сколь неповторимой и уникальной, проговариванием изгоняя из них боль, тоску, неуверенность - оставляя изящную игру в любовь.

Это не превращает хинин в сахарный сироп, но горечь своевременна и помогает излечиться от лихорадки. И во всех других отношениях это очень приятное, занятное, забавное чтение. Не лишенное смысла.

На самом деле, я Рози,
Я Рози настоящая.
Советую запомнить это.
Со мною шутки плохи.

Она в моей топовой тройке кинговых романов, которая выглядит, как: "Талисман", "Мареновая Роза", "Колдун и Кристалл". Именно под этим заглавием, с репродукцией Дали на обложке и в переводе Олега Рудавина. Говорю об этом, потому что как-то случилось, что мою зачитали (слово из старых времен, нынче уже надо объяснять: это когда у тебя брали книгу почитать, да так и не возвращали, а ты не могла вспомнить, кому давала или по деликатности стеснялась стребовать).

Так вот, мою зачитали, а хотелось вернуться, купила "Розу Марену" не то в Сарновском, не то в Покидаевском переводе и то была совсем другая книга, может и не хуже, но не та, не смогла читать, пока не нашла в букинисте точь такую, как прежняя моя. Было важно иметь этот роман и время от времени перечитывать его.

Ничего личного, о самоотождествлении с героиней в части чудовищного брака не может идти и речи. Не скажу того же о картине. Понимаете, о чем я: сначала ты бежишь из мучительных, неправильных, не своих отношений. Куда угодно, неважно куда. Но потом, оставив их позади и зализав раны, нужно найти, к чему стремиться: вот река и женщина на холме, она горда, сильна, независима, она держит свою жизнь в своих руках и никому не позволит дурно с собой обращаться - буду как она!

Дальнейшие события, впрочем, покажут, что гордость, независимость и умение самостоятельно распоряжаться своей жизнью вовсе не так обаятельны в непосредственном общении, как при взгляде издалека. А носители этих качеств могут быть не менее опасными, чем давно знакомый психопат и садист. Но в одном ты не ошибалась: шагнув сюда, попадаешь в иной мир, пусть глубоко чуждый, неуютный, полный опасностей, но в тот, где платят. И за выполненную с риском для жизни тяжелую работу, эта опасная женщина заплатит тебе.

Вопрос, снесешь ли плату? Стивен Кинг оттого и гениален, что не просто блестящий рассказчик, умеющий напугать, растрогать, насмешить (нечасто,но случается); не только создатель безупречно прописанных миров и героев, которым безусловно веришь. Даже не тем, что посвятил лиру заботе о малых мира сего, кто сам за себя сказать не умеет, и добился серьезных изменений в отношении общества к домашнему насилию, защиты и социальных гарантий для них.

Кинг удивительно хорош со временем, предусматривая развитие событий в перспективе. Он никогда не бросает героев наедине с открытым финалом, даже просто с хэппи-эндом, непременно рассказывая, как произошедшее отразятся на дальнейшей жизни. Модная нынче тема травмы, в его романах была естественной прежде всякой актуальности. Ты попробовала быть жестокой однажды, дала демонам ярости войти в себя Будь готова, к тому, что избавиться от них будет не так просто, а контролировать собственную склонность к агрессии станет все труднее.

Так а о чем все-таки книга? Ну, в двух словах, молодая женщина, вышедшая замуж совсем юной, а вскоре потерявшая в результате аварии всю семью, остается наедине с мужем, садистом и психопатом. Заперев ее на роли домохозяйки и ограничив все контакты с миром, он полностью подавляет ее волю, избивая за малейшую провинность - за то, что сам считает провинностью. Одновременно внушая, что все полицейские братья, кто осмелится пойти против одного из них, будет жестоко наказан (он офицер полиции, знаете ли).

Кошмар этого брака продолжается четырнадцать лет. Пока одна единственная капля крови на наволочке - у нее иногда идет носом кровь от постоянных побоев и весь комплект белья нужно тотчас переменить, потому что если Норман увидит кровь, он изобьет ее, и если поменять только наволочку - он изобьет ее за лень и нерадивость. А чистого комплекта, как на грех, нет. И тогда она думает: что, если в следующий раз или через неделю, через месяц, год, он ударит недостаточно сильно, чтобы убить, но достаточно - чтобы покалечить. И Рози встает, и уходит, прихватив кредитную карточку мужа, с которой снимет только триста долларов, на автобусный билет в далекий город, где у нее никого нет.

Она встретит там людей, которые дадут на первое время приют и помогут с работой. А зайдя в ломбард, чтобы заложить обручальное кольцо (с бриллиантом, стоимостью почти как бьюик - так говорил Норман, оказавшееся дешевеньким дутышем с фианитом. Кто бы сомневался!) Зайдя в ломбард, меняет символ своего несчастного брака на картину, которая словно бы позвала ее. На картине, спиной к зрителю, женщина в алой (мареновой) тоге с белой косой, сильная, гордая и независимая.

А дальше все начнется. Потрясающая книга. и