Если всей кожей чувствуете, что нашли свое, не бегите, боясь, что ваш привычный мир перевернется. Иначе судьба забудет о вас, вы пойдете по чужой дороге, а в конце ждет тоска, досада и недоумение. Ничего не бойтесь, дети. Но никогда не ройте норы в сухом песке.
Что вы думаете о самоцензуре? Нет, это не то же, что самоконтроль и самодисциплина - благотворные для общей реализованности (в свободное время, чем-то полезным заниматься) и социализации (уметь договориться о приемлемых для тебя и оппонента условиях взаимодействия). Это другое и выражается в том, что заранее подсчитываешь, насколько твои слова, даже самые невинные, не пойдут тебе на пользу в свете генеральной линии социума. И принимаешь решение не произносить их.
Примерно это происходит с новейшей русской литературой уже семь лет. Она говорит о чем угодно - тем на наш век хватит,. Тщательно обходя вниманием лишь Украину, которая неотменимо присутствовала в наших реалиях со времен "чуден Днепр при тихой погоде". Если герой не ехал в/через Киев или Одессу, то вспоминал о них или планировал что-то, с ними связанное, или была какая-то байка о хохляцких корнях (они у большинства из нас). А уж в начале мая не вспомнить "Майской ночи или Утопленницы" и бала Воланда, куда Маргарита попала, помните, слетав между делом на днепровские отмели - это и вовсе неприлично было.
Теперь иногда кажется, будто кто-то всемогущий взял ластик и стер с карты целый пласт нашей жизни, связанный со страной, с жизнью ее простых, как вы, как я, как целый свет - людей. Остались карикатурные укры в кукрыниксовском "убей немца" стиле Захара Прилепина да коварные провокаторы спецлужбисты, как в сенчинской "Петле". Простые трудяги, бюджетники, врачи и учителя, пенсионеры, бизнесмены наконец - словно перестали существовать в природе, расчеловечились. И мы приняли это не то, чтобы спокойно, а старательно не заметив: нет и не надо.
"Этот берег" как глоток свежего воздуха среди всеобщего заговора молчания новейшей русской литературы. Ни в малейшей степени не оппозиционная, книга проникнута внутренней свободой, осмеливается высказывать точку зрения, отличную от официально одобренной. О чем вообще? Простая история ординарного, ничем не примечательного человека. Провинциальный учитель русского и литературы, как осел после распределения в городке с незапоминающимся названием Хнов, так там и прожил всю жизнь. Женился, оброс хозяйством, вырастил и отпустил во взрослую жизнь сына с дочерью, получал поощрения от руководства. Совершенно готов был до конца своих лет жить той же жизнью, так и было бы, не приди в школу новая девочка.
Не качайте понимающе головой, не "Лолита" и не "Темная Ванесса". Ученица, имени которой не прозвучит, а звать ее рассказчик, вслед за одноклассниками, будет "Капитанской Дочкой" (хотя вообще-то папа был майор, переведенный из Заполярья), так вот, эта девочка любит читать. Мы, книжные, представляем собой сорт гиков, которые везде в подавляемом меньшинстве. Меломаном себя каждый первый мнит, неважно, слушает Генделя, "Гражданскую оборону" или радио-шансон. Компьютерных игроков тоже везде пруд пруди. Читает мало кто а уж возможность встретить того, с кем можно очно поговорить о литературе, особенно в глухой провинции, исчезающе мала.
А теперь скажите, вы устояли бы перед соблазном утолить неизбывный ментальный голод разговорами с таким же как вы, всей головой о литературу ударенным, собеседником? Они ходили по льду замерзшего озера, всегда на виду у людей, и говорили. Девочка впитывала прочитанное как губка, но никто никогда не занимался развитием ее литературного вкуса, Бродского читала наизусть с тем же энтузиазмом. что и разных сетевых рифмоплетов, что-то хотелось ей объяснить, как-то откорректировать - не забывайте, это же еще профессиональное.
И вот теперь очередь "Лолиты", но снова не в том смысле, о каком вы подумали. Теперь время, когда дружба между людьми разного возраста резко отрицательно социально окрашена и воспринимается окружающими в непременном запретно-сексуальном аспекте. По городку ползут слухи, из школы выдавливают на пенсию, папа девочки приходит к учителю бить морду, жена устраивает бурный скандал и выгоняет из дома. А поскольку большой любви меж ними никогда не было, и дети теперь выросли, живут со своими семьями в других городах, герой уходит. Сначала квартирует у приятеля. Потом узнает, что благоверная свезла в областной букинист библиотеку, которую собирал всю жизнь, а в полицию подала заявление, обвиняя его в педофилии. Дело не завели, но лучше бы ему здесь не отсвечивать, пока все уляжется, говорит начальник городского угро, сына которого Учитель тянул в свое время за уши из класса в класс. И он совсем
Это психологическая драма, и она весьма неплоха.
Детство Александры Грейси и ее братьев и сестёр было чудовищным - настолько, что когда ей удалось сбежать из дома и все узнали, что там творилось, их дом окрестили Домом кошмаров.
Роман начинается с визита уже взрослой Александры в тюрьму - ее мать наконец перешла в мир иной, оставив завещание, по которому ее имущество должно быть поделено поровну между ее детьми. В том числе и дом - Дом кошмаров. У Александры есть идея насчет этой развалюхи, но для ее воплощения необходимо согласие всех уцелевших Грейси.
Главы об прошлом Александры и ее братьев и сестёр - плавное развитие от трудного детства к полной жути. Впрочем, ни крови, ни чрезмерно жестоких описаний нет: героиня описывает происходившее в семье отстраненно, без причитаний - это просто было, это кошмарно, но все позади, мы выжили. Также она рассказывает о том, что было после ее побега, давшего им всем шанс на нормальную жизнь.
Главы о настоящем тоже неплохи, интересно сравнивать тех мальчиков и девочек с их взрослыми версиями: кто каким вырос, чем занимается, как справляется с некогда пережитым, как ладит с братьями-сестрами. Кто похож на кого-то из родителей больше, чем может себе признаться. Сложные отношения между уцелевшими членами семьи, новые подробности о прошлом - вроде ничего этакого, но здорово цепляет.
События развиваются неторопливо, сюжет хорош: трогательный и драматичный, но без ощущения безнадеги. Интересная книга.
Книга про йогу. Про дочь гуру, которая шла по пескам в далекие края делиться учениями и практиками; ее захватывают в тюрьму и она создает там йога-сообщество.
Пылинки-человечки один за другим прилипают к магниту-душе, но внутрь попасть суждено единицам. Это нужно заслужить, что-то такое сделать. Большинство же облепляет её – душу – снаружи и висит гроздьями, давясь и задыхаясь.
То же можно сказать о книгах и их авторах. Короткий экскурс в прозу Серебряного века. Герой вагиновских "Трудов и дней Свистонова", литератор, занят тем, что переводит реальных людей в мир своих книг. Буквально описывая их и происходившее с ними. Казалось бы, просится продолжение: "Тем даруя им бессмертие". Но нет, какое бессмертие, ну прочтут его писульки сколько-то сотен человек, ну отметят про себя, что да, такой-то получился похожим. А дальше что? Дальше ничего. Свистонов у Константина Вагинова плохо кончает, просто перестает быть, истаивая в реальности. Это вступление, как вы, наверно, догадались, реверанс титульной повести сборника Романа Сенчина.
"Петля" самая сильная вещь одноименной книги и это по-настоящему грустно, потому что все остальное заведомо хуже. Вот вы, Роман, сейчас что сделали? Просто взяли готовую фактуру и перенесли в свое книжное пространство. Есть такой оппозиционный журналист, преступивший множество моральных запретов ради популярности (?) деньги(?) торжества превратно понимаемой справедливости и всеобщего блага? Неприглядный поступок сделал его медийной фигурой с уровнем известности, на какой не мог бы рассчитывать. В свою очередь, вы, взыскуя популярности(?) деньги(?) справедливости(?) пишете текст, как-бы объясняющий, как он дошел до жизни (и квазисмерти) такой.
Потому что вы точно знаете, этот случай на слуху, большинство читателей откликнутся на него узнаванием. А кроме того, это дает возможность безнаказанно поиграть в карманную фронду - говорил же Леонид Леонов: "То что ты думаешь о власти, нужно говорить устами своих отрицательных персонажей". И может быть, если повезет, разыграть этюд "белой акации цветы эмиграции" в духе толстовских "Эмигрантов", я уж даже и боюсь продолжать, но был ведь еще Набоков с "Другими берегами", хотя то совсем заоблачные выси. Так вот, с красным графинькой тоже не вышло.
В самом деле, зачем напрягаться с извилистым внутренним миром, куда занятнее и проще описать в подробностях подготовку фейкового покушения. И это достаточно серьезная авторская проблема, характерная для сборника вообще - необязательность, небрежность в отношении текста. То, что можно и нужно было было дотянуть мастерством, где не хватило вдохновения, пущено на авось. Типа, это такие стилистические особенности: аскетичная сдержанность изобразительных средств и предложение читателю самостоятельно творчески осмыслить. Новый реализм, интерактивная проза. Не новый, а слабый и не аскеза, а скупость и неряшливость: пипл схавает.
И да, хавает, книга в лонге Большой книги 2021, что не лучшим образом характеризует премию. О прочих произведениях в составе сборника хотелось бы сказать ничего, по принципу: о покойных хорошо или, сами понимаете. Но краткий обзор сделаю. "Немужик", характерно, что идет первым нумером, этакая затейливая конструкция, умеющая и закона о гей-пропаганде не нарушить, и с западными грантами на предмет толерантности к меньшинствам позаигрывать. Да к тому же с главным вопросом, который еще лет десять назад поколение семидесятых обращало к своим матерям: "Отчего ты меня недостаточно любишь?" Теперь он уже не в тренде, просто запомните. на всякий случай.
"А папа?", блин обидно до слез, из этого могла бы получиться такая дивная история, трогательная, грустная, смешная, а вышло очередное УГ. "Функции" эзопов язык, которым, за неимением отрицательного персонажа, в чьи уста можно было бы вложить крамолу, описывает сегодняшний виток государственной реакции. "Сюжеты", а вот это совершенная чушь про дебила студента, не умеющего внятно рассказать экзаменатору о Древнем Египте (о пантеоне которого всякий минимально образованный школьник и в доинтернетовы времена много чего мог бы наговорить), и тем не менее, получающего зачет.
Дальше по нисходящей. "Очнулся" взрослый сын приезжает раз в году от души повозиться на родительском огороде, походя обдавая презрением успешного человека неказистых соседей, не заботясь о том, что старикам жить в окружении этих людей дальше. На самом деле, тоже интересная тема скатывания постиндустриального общества в некоторых частях к патриархальности, и можно было бы ее обыграть, как Сенчин делал это с отличным "Дождем в Париже", но снова вступают в игру авторская разболтанность и расхлябанность - зачем, так пойдет.
"Ты меня помнишь?",
Я, прочитав с большим удовольствием книгу Евы Кюри «Мария Кюри», обнаружила там много интересного. Меня восхитила многогранность личности Мари Кюри. Она была человеком, преданным Польше, она была умной женой, хорошей матерью, ученым, дважды лауреатом Нобелевской премии. Автор, дочь Марии Кюри, называет свою мать «Маня», так звали Мари в семье. Я буду использовать и слово «Маня», и слово «Мари».
Мария Кюри (1867-1934) родилась в Российской империи в городе Варшаве в польской многодетной семье. Мать ее умерла от туберкулеза, когда девочке было 10 лет, отец, Владислав Склодовский, неудачно вложивший свои сбережения и испытывающий по этой причине глубокое чувство вины, держал пансион , а также обучал учеников. Много внимания и сил требовали дети, которые, поняв все на польском, не могли усвоить и передать тот же самый материал на русском языке. Отец был хорошим педагогом, он много работал, да и выхода не было - надо было как - то поднимать собственных детей. А дети были очень умные и талантливые. Старшие брат и сестра, как и сама Мари, закончили гимназию с золотыми медалями. Маня позже вспоминала, что ей нравилось учиться в гимназии, несмотря на свое острое чувство патриотизма, заставляющее ее ненавидеть угнетателей. Узнав об убийстве Александра 2, Маня с подругой танцевала прямо в классе. « Ими владеют злопамятные мстительные чувства, совершенно незнакомые свободным людям. В обеих девочках живет особая мораль, в силу которой ненависть считается добродетелью, а повиновение - подлостью». «В классе, многонациональном по составу, все жили дружно, но выйдя на улицу, каждая группа говорит только на своем языке. В качестве угнетенных поляки ведут себя более вызывающе, чем остальные - они уходят сплоченными группами и никогда не пригласят к обеду ни одну немку или русскую. Эта непримиримость не дается даром, сколько преувеличенных укоров совести. Все кажется преступлением: и влечение к товарищу другой национальности и невольное чувство удовольствия от уроков, проводимых «Угнетателями». Маня с подругой, проходя мимо обелиска на Саксонской площади, поставленного царским правительством «полякам, верным своему монарху», не забывала плюнуть в памятник, как это делали все польские патриоты. Если девочка забывала, то возвращалась, плевала и шла дальше по своим делам. Маня хотела все силы отдать на благо Родины - Польше.
Маня, окончившая гимназию, стала, как и отец, давать уроки, потом еще 6 лет проработала гувернанткой. Маня решила, что вначале сестра Броня выучится в Париже, и она, Маня будет помогать ей, а потом уже Маня поедет учиться, и уже сестра Броня в свою очередь поддержит ее материально. Конечно, Мане трудно было работать гувернанткой, особенно когда хозяйка - бывшая гувернантка, «которой слишком рано повезло в жизни». Кроме своих основных гувернантских обязанностей, Маня учила польских ребятишек польской грамоте. В Париж она приехала в 24 года, где поступила на факультет естествознания в Сорбонне. Ее давно влекло во Францию, так как в «Берлине и Петербурге царят угнетатели». Мечта Мари осуществилась, годы учебы она жадно училась и при этом постоянно голодала. Денег почти не было. Вовремя подоспела помощь из фонда Александровича в размере 600 рублей, позже Мари их вернет, ошеломив весь комитет небывалым прежде возвращением ссуды.
Эта книга повествует о любви двух замечательных людей. Когда Пьер предложил брак, Мари сказала, -«Я вернусь в Варшаву, поляки не имеют права бросать отечество» . Пьер готов был ехать в Польшу вместе с ней, он выучил польский язык-«самый трудный из европейских, а так как Польша уничтожена, то и самый бесполезный». Мари вышла все-таки за него замуж. Он всегда покорял ее своими поступками. Например, Пьер приостановил свои работы над кристаллами и начал помогать Мари в исследовании радиоактивности. Пьер писал интересные вещи, например такие - «»Надо из жизни создавать мечту, а из мечты – реальность». Это он настоял на том, что не надо брать патент на изобретение. «Физики публикуют результаты исследования всегда бескорыстно. Радий будет служить для лечения больных, невозможно извлекать из этого выгоду». Он отказался от патента, хотя всю жизнь мечтал о лаборатории. Пьер отказывался всегда от наград и орденов. Как я поняла, он это делал из чуждого ему «стремления к соревновательности», - « Какое значение, что не я опубликовал работу, раз это сделал другой». Была еще одна важная причина отказа от почестей - «Передайте господину министру, что я не имею никакой нужды в ордене, но весьма нуждаюсь в лаборатории». «Мечта о лаборатории была его единственной честолюбивой мечтой», он хотел иметь теплую лабораторию с электричеством, с приборами, чтоб были места для ассистентов. Мари сожалела о том, что муж не успел поработать в подобной лаборатории.
Супруги много работали, проводя опыты в холодном
Доктор Тео Крей - профессор биоинформатики, работающий на правительство и параллельно отлавливающий серийных убийц - оказывается, разработки доктора Крея могут быть весьма полезны для отлова как преступников государственного масштаба, так и резвящихся по стране маньячин.
В этом романе с сотрудниками ФБР, работающими на месте захоронения жертв пойманного Креем серийного убийцы, начинает твориться непонятная жуть, апогеем которой становится убийство двух криминалистов, исчезновение третьего. Народ напуган, и так как именно в это время специалисты, раскапывающие захоронение, дошли до слоя оккультных предметов, в силу которых свято верил маньячина, пошел ш"eпоток, что эти все происшествия имеют сверхъестественную природу. ФБР обращается к Тео за помощью, мол, лиходея ты поймал, так разберись же и... с чем или кем?
Повествование написано от лица Тео Крея, он интересный человек и излагает соответственно - увлекательно, сдержанно и красочно одновременно. Так как главгерой - ученый и в поисках преступников пользуется своим ремеслом, без некоей доли научных штучек и объяснений не обойтись, но это не напрягает, а наоборот, является изюминкой этой серии, представляющей собой смесь маньячного триллера и научного детектива.
Написано хорошо, но преступление, признаться, не из числа моих любимых, немного простовато, недостаточно... жутко? эффектно?
Впрочем, некоторые моменты весьма хороши, а концовка заставляет ждать продолжения, тем не менее сюжеты двух предыдущих книг более увлекательны.
Я читал стишки самиздатского ещё времени, из цикла под уютным, чисто московским названием "Вожди дороже нам вдвойне, когда они уже в стене". И на каком-то из стишков (об Ильиче, по-моему) из зала вдруг послышался хорошо поставленный, по прокурорски звучный женский голос:
- А почему вас не расстреляли?
Встречала его дивные двустишия: умные, забавные, парадоксальные, емкие, иногда невероятно смешные, часто с очевидным философским подтекстом, еще чаще - с неочевидным. Но целенаправленно Губермана не читала. Наверно боялась, что собранные вместе, утратят обаяние. Кто застал перестроечный книжный вал, вспомнит сборники анекдотов. Сколько раз в советском детстве, травя их в компании, помирая со смеху, думала: вот бы книгу, где одни только анекдоты. Но когда такие книжицы впрямь, появились, оказалось, что читать смешные истории подряд вовсе невесело, больше того - читать в-одиночку отдает идиотизмом. Всякому жанру свое время и место.
Может потому, когда игровым заданием выпала книга Игоря Мироновича, никакого из сборников гариков - такое специальное название для его стишков, не взяла. А выбрала прозаическую автобиографическую "Книгу странствий". Не прогадав. Хорошая проза от умного талантливого человека, с даром рассказчика и феерическим чувством юмора дорогого стоит. Хотя признаюсь, ударное, мое-мое начало, с которым то и дело покатывалась со смеху, в продолжении сменили серьез и вселенская грусть, какими славны сыны (дщери почти никогда) Израилевы. Но тут уж, извини, читатель, никто не обещал непрерывно щекотать твое чувство смешного.
Книга в шести главах, первая из которых "Житейский пунктир", в основном посвящена забавным курьезам с участием многочисленных друзей автора, случаям из его биографии, диалогам со зрителями во время выступлений. Смешное в чистом виде. Вне политики, хотя пребывание в контексте и знание реалий времени, думаю, не будет лишним.
"Дорога в рай", вторая глава, это такая бальзаковская "Обедня безбожника" и вознесенское: "я не стремлюсь лидировать, где тараканьи бега, пытаюсь реабилитировать понятие греха". Развернутое эссе о трансформации понимания смертных грехов во времени, о том, как они воспринимаются с сегодняшних позиций и точек зрения, дополненное байками из жизни родственников и знакомых. Гнев, любострастие, чревоугодие.
Третья, "В огороде сельдерей", подставив наиболее естественно просящуюся рифму, легко догадаться, чему посвящена. Да, это еврейство Губермана, которое он несет как знамя. Не могу не уважать, хотя бы потому, что помнить и чтить свои корни в моем понимании более правильно и почетно, чем быть иваном не помнящим родства. Разделить, однако, не могу, хотя бы потому, что родилась и выросла в Казахстане, чья национальная политика равно являла пример скрытой сегрегации в отношении некоренного населения, без различия между русскими, евреями, немцами или татарами.
"Из России" с любовью" отчасти ретроспективный, но главным образом современный периоду написания книги, взгляд на сегодняшнюю Россию. Которого не могу разделить, не в силу оголтелого патриотизма, но потому, что мне трудно понимать эту мгновенную перестройку восприятия большинства уехавших, напрочь вымывающую из их памяти все хорошее, связанное с местом, где родились, выросли, получили образование, Непримиримое охаивание бывшей родины представляется таким же нелепым, как квасной ура-патриотизм. Не разумнее ли предоставить ненавистной своей родине жить собственной жизнью и самостоятельно разбираться в своих проблемах? Если нужны будут советы, она обратится.
"Трое в одном веке", пятая глава - замечательно интересные истории о трех великих евреях: ученом, воине, предпринимателе, чьи непростые героические судьбы могут послужить вящей славе мирового еврейства, однако с неменьшим основанием их героев можно назвать лучшими представителями рода человеческого. Нейрофизиолог Николай Александрович Бернштейн, бывший у истоков теории потребного будущего. Молодой портной из Львова Соломон Штраус, ставший одним из руководителей сопротивления. Великий праведник-авантюрист Эфраим Ильин, стоявший у истоков создания молодого государства Израиль, жизнь, как приключенческий роман с мощной экономической составляющей..
Заключительная глава "О всяком и разном" на самом деле все больше об одном, о старости и неизбежности смерти, и внутренней подготовке к ней. Горькая и отчаянная, не без того, но большей частью элегичная и наполненная сознанием того, что пожито, в общем, неплохо, да и след оставлен, какого дай бог каждому.
Пан Ленинград, я влюбился без памяти в ваши стальные глаза
- Вы серьезно? О Петербурге уже все есть.
- Да ладно! Моего нет.
Теперь есть, и это хорошо для всех нас. Тех, кто любит читать, кто любит Питер, кто живет в нем, кто бывал или мечтает съездить. Он, правда, отличается от большинства российских городов хотя бы этой всеобщей устремленностью. Я на своем полувековом веку ни разу не встречала того, кто мечтал бы съездить в Тулу, например, хотя там пряники и самовар. Или в Тверь. Да даже в Самару. В Москву - да, все советские люди, я в их числе ощущали категорически императивную необходимость побывать на Красной площади, в мавзолее Ленина и на Казанском вокзале, где фанта из автомата. Но по субъективным ощущениям, чтобы насытиться московскими впечатлениями, хватило первых суток проездом: на площади побывала, Кремль и собор Василия Блаженного увидела, в мавзолей наша группа не попала - там было закрыто на ремонт (демонстрировали друг другу разочарование, но в глубине души были довольны, что не пришлось два часа стоять в очереди) фанты выпила. Все следующие визиты в Москву были сугубо деловыми, с привязкой к конкретным целям, суетой сует.
Не то Питер. Мечтать о встрече начала ещё девчонкой. Когда нас возили с классом в музей Джамбула, его "Ленинградцы, дети мои" было как пароль, соединяющий наши казахские степи с городом на Неве, такое: он далеко, но мы вместе. А приехать получилось уже совсем взрослой, но как планировала эту поездку, сколько радости получила, какие высшие, по оценочной шкале, впечатления. Исходила ногами весь исторический центр, побывала в куче музеев. Просто быть там смотреть, трогать его гранит, мрамор, бронзу, ощущать под ногами камни, дышать его воздухом, уже было счастьем. И точно знаю, не одна я такая, влюбленная. Ну какой ещё город может похвастаться подобным "стремимся в Васюки"?
Возможно поэтому писать о Петербурге должно быть непросто. В самом деле, чего вы нам хотите рассказать, о чем другие до вас не говорили? Поверьте, у него много чего есть, что не только незнакомо большинству из нас, но и в голову бы не пришло поинтересоваться. А Сергей Носов расскажет об этом, да так, что округлилишь глаза в свои неюные уже годы: ух ты, никогда бы не подумала! Вот например, знали вы, что сфинксы на берегу Невы ее ровесники? То есть, как? То есть, самая короткая из знаменитых мировых рек образовалась сбросом воды из Ладожского озера во времена египетских царств и строительства пирамид.
Чудесная книга. Далекий от стандартов взгляд на историю города, которая начинается у Сергея Носова не с момента основания и даже не с предшествующих ему событий, но с немыслимой древности докембрийского периода, против ожиданий, воспринимаясь органично. Общеизвестные исторические факты переплетаются с малоизвестными и вовсе неизвестными, соединяясь в полифонии. От этой книги, правда, ощущение как от музыки: стройно, красиво, духоподъемно, фоном звучит приятно, некоторые мелодии дивно хороши, нигде не фальшивит, нигде не киксует.
Качественная проза, стилистически комфортная, часто забавная. Много о мистических, чисто питерских совпадениях, при том, что книга свободна от разного рода мистики и конспирологии. И совершенная влюбленность автора в предмет изображения, которая не может не передаться читателю. А что может быть прекраснее, чем заразиться любовью, правда?
Здравствуйте уважаемые.
Думаю, для читающих меня постоянно не является секретом, что я с большим пиитетом отношусь к истории, как общемировой, так и отечественной. Я не имею профильного исторического образования, никогда не был и не являюсь историком в полном смысле этого слова - для меня это одно из хобби, увлечений. Правда, относился я к нему всегда довольно серьезно, а не поверхносно. Ну и читал и читаю всегда много различных исторических источников - начиная от сводок и документов, заканчивая мемуарами и научными работами по теме. Конечно же, немалая часть подобных работ приходится на период Второй Мировой войны в целом и Великой Отечественной войны в частности. Но вот тут, намедни праздника Великой победы задумался - а сколько я прочитал художественных книг о войне. Не мемуаров или узкопрофильных околонаучных работ, а именно прозы. Вспомнил, прикинул, и понял - что тоже достаточно немало.
И вот решил сегодня по памяти восстановить несколько произведений, которые считаю наиболее яркими и выдающимся. Сразу очерчу круг темы. Сегодня будут только книги отечственных писателей и только о ВОВ, поэтому прекрасные "Пианист" или "Чтец" упомянуты не будут. Многих авторов я тоже обойду сторонй - ну не нравятся мне книги по войне того же Юлиана Семенова или Василя Быкова. Также отсутсвуют всяческие альтернативы (Хотя бы тот же "Вариант "Бис" Анисимова - очень хорош), ну и, безусловно, никаких попаданцев. Впрочем произведения о последних я не читаю :-) И все, естественно, ИМХО.
Итак, просто несколько книг, которые я считаю, должен прочесть каждый. И да, традиционно, очень интересно почитать комментарии о ваших вариантах :-)
Итак...
В. Богомолов - "Момент Истины или в Августе 44-ого".
Думаю, все вы видели один из самых талантливых постоветских фильмов по теме ВОВ, поставленных по этой книге. А вот саму книгу читали немногие. А зря - она классная. В ней немного по-иному акценты расставлены и другое описание оперативной работы, но она очень классная. Почитайте - и вы присоеденитесь в вечному спору по Богомолову - чтио лучше, книга или фильм :-)) Там, действительно, спор острый :-)
Если кто не знает фабулу, то она проста - в августе 1944 года на недавно освобожденной Белоруссии в прифронтовой полосе двух советских фронтов — 1-го Прибалтийского и 3-го Белорусского выходит в эфир неизвестный радиопередатчик. Расшифровка шифрограмм приводит командование к выводу, что в тылу действует высококвалифицированная группа вражеских агентов. Поисками разведгруппы занимается одна из оперативно-розыскных групп Управления контрразведки Смерш 3-го Белорусского фронта в составе Капитана Павла Алёхина — старшего лейтенанта Евгения Таманцева и гвардии лейтенанта Андрея Блинова.
Д. Медведев - "Сильные духом"
В детстве зачитывался этой книгой. Вот реально нравилось, как то легла на сердце. Книга о дейстельности партизанского отряда под руководством Героя Советского Союза Дмитрия Николаевича Медведева на Брянщине и в лесах Западной Украины в 1941–1944 годах. Причем это не мемуапы, а полноразмерное художественное произведение, несмотря на реальных исторических персонажей, начиная от Николая Кузнецова и заканчивая рядовыми партизанами Достойно.
Л. Платов - "Секретный фарватер"
По этой книге снят класный фильм, который я обожал в детстве. Собственно после просмотра фильма я и на нашел книгу. Она меня не разочаровала -) Качественная и очень интересная.
Сюжет крутится вокруг судьбы капитана торпедного катера Шубина и его поиска (в том числе после войны) немецкой подводной лодки "Летучий голландец" под командованием Герхарда фон Цвишена. Волей судьбы Шубин сам становится ненадолго пассажиром этой лодки....
Очень интересно.
Г. Матвеев - "Зеленые цепочки", "Тайная схватка", "Тарантул"
И еще одна детская книга, точнее целая трилогия Германа Матвеева. Вот удивительно, столько лет прошло, а я сходу вспомнил эти книги :-))) Значит, запали в душу. И сделано качественно и хорошо. Ну и пляс наш славный Ленинград....
В центре сюжета подросток Миша Алексеев и его приятели, которые помогли советским контрразведчикам выловить группу нациских диверсантов, действующих в блокадном городе.
В. Некрасов - "В окопах Сталинграда"
Страна, живущая в бараках и впроголодь, строила грандиозное и никому не нужное. И делала вид, что гордится этим.
Роман в лонг-листе Большой книги 2021. Тема: строительство Трансполярной магистрали - железнодорожного пути общей протяженностью тысяча четыреста километров, который должен был соединить северные области европейской части Советского Союза с Беринговым и Охотским морями. Чтобы понятнее, большая часть пути за полярным кругом с крайне низкой, по причине непригодности для жизни, плотностью населения.
То есть, одновременно с созданием дороги предполагалось заселение этих мест, строительство городов, рыболовецкое освоение северных рек. Сложности адаптации должны были перекрыться выгодой от свободы доступа к северным недрам и удобства транспортировки, с одновременным укреплением обороноспособности. Время для начала строительства выбрано было с какой-то вопиюще гротескной, даже для Союза, неправильностью, сорок седьмой год, когда страна еще лежала в руинах и остро стоял вопрос необходимости восстановления народного хозяйства.
Идея принадлежала лично Сталину, министр морфлота СССР Афанасьев, осмелившийся высказать соображение, что военные корабли в порту - конечной точке маршрута, десять месяцев в году будут стоять, вмерзшими в лед, ожидаемо оказался английским шпионом. Стройка началась 22 апреля 1947 года. Длилась авантюра шесть лет и закончилась сразу после смерти Сталина. То есть, буквально через месяц проект был заморожен, а еще через два закрыт вовсе.
Бюджету обошлось в сорок два миллиарда полновесных рублей. Восемьдесят тысяч человек, главным образом заключенных и ссыльных, трудились на строительстве, в нечеловеческих условиях, теряя здоровье и жизнь. Немаловажным аспектом проблемы было существенное отличие в составе грунтов и почв в условиях заполярного строительства. Вечная мерзлота, которая в сути вода, не дает устойчивого основания. Изменение агрегатного состояния неминуемо сопровождается изменениями плотности, свободной энергии, энтропии и других физических величин.
Попытки обратить внимание руководства на это, стоили геологу Горчакову свободы и смены статуса доктора наук на зековскую телогрейку. Он станет одним из главных героев "Вечной мерзлоты", название романа прямой оммаж одноименному рассказу Варлама Шаламова, герой которого тоже лагерный фельдшер, "лепила". Оно же задает тон повествованию, и если кто думает, что с этим чтением удастся обойтись малой кровью - оставьте напрасную надежду.
Сказать, что Виктор Ремизов написал не самый комфортный для чтения роман, ничего не сказать. Книга тяжела во всех отношениях. Тема тюрем, лагерей, ссылок и низведения человека до состояния хуже скотского, по определению не может быть уютной, а здесь это живописуется достаточно подробно, да к тому же невыносимо многословно. С тысячестраничным фолиантом, читатель вправе рассчитывать на некоторый уровень занимательности, оставьте надежду, если только беллетристика для вас не состоит из описания зверств, творимых одними людьми над другими.
Написано недурно, не могу сказать, что стилистически как-то особенно хорошо, но крепкая повествовательная манера, приводит на память производственный роман литературы соцреализма. Героям сопереживаешь, а кроме того, колоссальный объем сам по себе создает кумулятивный эффект сериала, когда в людях, о которых тебе говорят так много, начинаешь видеть почти родственников и знакомых. Тяжесть, однако, нагнетается на протяжении чтения, а выхода напряжению, которую могла бы дать юмористическая, авантюрная или лирическая нота, попросту нет. и оттого ты маешься, все больше увязая в бедах и несчастьях персонажей.
Это не то, чтобы плохо, но большей частью скучно, уныло, невероятно затянуто и напыщенно серьезно. Такой страдательный залог, длящийся бесконечно долго, платоновское преодолевание жизни без внутреннего света, озаряющего героев Платонова, без его метафоричности и глубины. Лирические линии двух основных пар персонажей: Горчаков - Ася и Белов - Николь производят странное впечатление "минус мозга".
То есть, мытарства и страдания самого симпатичного героя Горчакова не могут не вызывать сочувствия, но его отказ общаться с женой: строй свою жизнь как хочешь, а меня забудь - выглядит не самопожертвованием, а сортом эгоизма. Офигеть, как классно получить такую вольную от супруга на четвертом десятке, обремененной двумя детьми, но при этом не будучи ни сногсшибательной красавицей, ни обладательницей профессии, которую можно было бы хорошо продать на рынке труда, ни просто финансово обеспеченной. Упорный отказ Аси, живущей впроголодь, пойти машинисткой в НКВД - на "них" работать?! Оставленная в Москве комната и
Недавно прочитала роман Робера Мерля "Мальвиль", очень понравился.
Нет ли что либо похожего, о группе людей выживающих после апокалипсиса (в данном случае была ядерная бомбардировка), но только пожалуйста без зомби и без чёрного надрыва безысходности.
Особенно будут важны советы тех, кто читал этот роман.
Некогда Кейт Маршалл служила в полиции, но после травмирующей истории с участием серийного убийцы, ушла в отставку и длительный запой, а придя в себя, стала преподавателем криминалистики плюс получила лицензию частного детектива.
Черные пески - это водохранилище, на месте которого некогда была деревня, и которое с определенными ограничениями открыто для погружений. Занимаясь дайвингом, Кейт и ее сын натыкаются на тело молоденького парнишки, болтающееся на двадцатиметровой глубине, внутри колокольни затопленной церкви.
Власти списывают гибель юноши на несчастный случай, но у Кейт есть большие сомнения на этот счет, как и у его матери, обратившейся к ней за помощью. Мол, парень был пловцом, считай, олимпийского уровня, и с чего бы ему лезть посреди ночи в воду одетым, обутым и трезвым.
Полиция ведет дело, как попало, так как ведущий инспектор то ли тупой, то ли продажный, а тут еще пропадает молодая женщина-профессор, исследующая местные легенды о призраке, похищающем людей с шоссе в туманную погоду. Кейт с помощником расследуют оба случая и приходят к любопытным результатам.
Манера изложения неплоха, подробностей и описаний в меру, добротные декорации - побережье, скалы и туманы, и простор водохранилища, с церковным шпилем в толще воды, а где-то там, в глубине - целые деревни.
Расследование динамичное и с неплохой разгадкой. Кейт Маршалл и ее напарник и коллега Тристан - отличная команда. И без всяких там романтических соплей, что чертовски радует.
Добротное продолжение серии. Пожалуй, эта книга понравилась мне даже больше первой.
Дом как дом, люди в нем.
Все как привычно и изменений нет.
Много лет в окнах свет,
Шторки в полоску, чашки в горошек,
Тихие взгляды тех, кто с нами рядом
Биографическая проза может быть увлекательной как роман, а из автобиографической порой вырастают культовые произведения - мир сегодняшний знает о чудесном влиянии мадленок, размоченных столетие назад в липовом чае, на память юноши по имени Марсель, получше, чем имена собственных прапрадедов, живших примерно в то же время.
Хотя для того, чтобы вернуться в прошлое, продлив воспоминаниями жизнь дорогих тебе людей, не обязательно быть Прустом. Я не самая большая поклонница Петра Алешковского, " Крепость" три года назад оказалась не так хороша, как можно было ждать, судя по отзывам критиков. Бывает - профессионалы оценивают книги, опираясь на иные, чем у нас, читателей, критерии. Так или иначе, на продолжение знакомства сподвигли не восторги первой встречи, а лонг-лист Большой книги.
Потому к"Секретикам" приступала без особых ожиданий, и начало показалось именно таким: ну вот, опять на престижную литературную премию номинируют лишь-бы-что, главное, чтобы написал человек из тусовки. Ну кому, в самом деле, может быть интересно, в каком месте Москвы ты родился, где стояла твоя коляска, как ваша семья снимала на лето дачу и о чем говорила твоя няня с Полтавщины со своей теткой? То есть, для того, чтобы у публики прорезался ко всему этому интерес, надобно прежде стать фигурой с уровнем известности Ленина или Гагарина (Набокова или Бродского, на худой конец).
За себя могу сказать, что скепсис истаял достаточно скоро. На самом деле важен не уровень медийности и даже не степень занятности происходившего с человеком, а то, как он умеет об этом рассказать. Петр Алешковский может очень хорошо, это было ясно уже из "Крепости", тех ее самых любимы фрагментов с заготовками на зиму соленых огурцов и квашеной капусты, утеплением избы, похода в лес за новогодней елкой, и кабаньей охоты. С бытописательством, с умением воссоздавать мир из осколков и черепков, автор археолог хорош необычайно. Он словно бы ставит один свой профессиональный навык на службу другому и результат не разочаровывает.
А поскольку "Секретики" - в сути бережное, подсвеченное ностальгической нежностью воссоздание прошлого, то и читаются они с нарастающим удовольствием. Отменный язык, узнаваемые, несмотря на разницу в возрасте, реалии советской жизни, так ведь на то и застой, что в определенный период мало что менялось. Довольно откровенный, без жалости, самолюбования и попыток приукрасить, рассказ о семье и о себе. Таки да, это хорошо. Нет, не уровень "Большой книги", где есть "Высокая кровь" Самсонова все остальное, даже очень сильное и яркое, отстает и остается позади. Но удовольствие вы получите гарантированно.
1. Л. Пантелеев «Наша Маша». Семейный дневник из 1950-х — от рождения и до семи лет девочки Маши, родившейся в семье того самого Лёньки (Алексея) Пантелеева и его жены Элико Кашия. Так как я сейчас как раз ращу малютку-дочь, меня эта книга привлекла сперва просто желанием посмотреть, как этот же рост (и физический, и личностный) проходит у сверстников. Какая разница, в самом деле, что литературная сверстница живет семьюдесятью годами ранее. Но прямо с предисловия резанула фраза «А там, впереди, ждали нас и совсем уж неожиданные вещи: то, что называется характером, — врожденные, унаследованные его черты и свойства. Предстояло со всем этим бороться. Когда же началась борьба?» Или, другое: четырехмесячная младеница Маша хнычет, а ее отец пишет об этом в дневнике: «Вообще нервочки у Маши расшатаны не по возрасту». Как так не по возрасту? Когда же плакать, как не в четыре месяца от роду? В книге встретится очень много деталей, естественных для того времени и царапающих сейчас, но я не могу согласиться с тем, что эти педагогические недочеты стали главной бедой в Машиной судьбе (так как все герои известны ныне истории, то спойлер этой книги сам бросится на вас, если еще не успел). Ценным чтение для меня сделали именно мелкие детали, показывающие, какие во все времена одинаковые младенцы, но какие разные — их родители.
2. Р. Сапольски «Записки примата. Необычайная жизнь ученого среди павианов». Много слышала о Сапольски как популяризаторе науки, но читала его впервые. Книга несколько обманула мои ожидания: судя по всему, я ожидала варианта книги Шона Эллиса «Свой среди волков», только с другими зверями — Эллис в стае, он глубже, а Сапольски замечательно пишет о стае павианов, но не становится ее членом, сохраняет отстраненность ученого. И вообще в этой книге павианам уделена лишь треть; остальное — рассказы о том, что Роберту самому случилось пережить в Восточной Африке. Отношения с людьми, курьезы и опасности, в целом картина сложилась гораздо шире, чем я ее себе представляла. И — важно — это очень трагичная книга. При всей веселой авантюрности Сапольски его рассказ ведет в беду.
3. П. Селуков «Добыть Тарковского. Неинтеллигентные рассказы». О! Селуков это крутая находка. Пойду немедленно разыщу другие его книги. Он прекрасен, он звучен. Он так филармонически чисто играет гопника! Рассказы, написанные грубо и дерзко, реально прут, а на деле оказываются глубоки.
4. С. Алексиевич «Последние свидетели. Соло для детского голоса». Сейчас уже почти не осталось тех, кто прошел Великую Отечественную взрослым; и даже детей войны в живых немного. Но эта книга собрана не сейчас, а в 1985 году, когда их легче было разыскать, поговорить. Алексиевич сохранила их воспоминания о войне — небольшие детские воспоминания. Но оттого что они так просты — в них самое важное. «Бомба упала… Одна, две, семь… Так считать научился».
5. Р. Паласио «Глава Джулиана». Совсем маленькая, но очень важная книжка. Это дополнение (из серии дополнений, как оказалось; я планирую прочесть и остальные тоже) к книге «Чудо» про мальчика с деформацией лица, которому пришлось пойти в школу, стать жертвой буллинга и пройти это испытание. В этой книге — та же история, но со стороны того, кто организовал травлю. И она может оказаться еще важнее первой. О чувствах жертв сейчас пишут много (и это хорошо) — но это первая хорошая детская книга о чувствах и мотивах агрессора. Мне случалось в детстве бывать жертвой, и агрессором; этой книге я сопереживала сильнее, чем основной.
6. З. Стейдж «Молочные зубы». Эта книга — сестра-близнец более известной «Что-то не так с Кевином» (в русском переводе ее название совершенно неоправданно превратилось в «Цена нелюбви»). Обе они — о том, что приходится пережить матери, когда в семье, ничуть не дисфункциональной, обычнейшей полной семье, рождается социопат. И то, что в раннем детстве всегда можно списать на скачок роста, возрастной кризис, проверку границ, сложный характер, — вдруг крепнет и становится по-настоящему опасным. От «Что-то не так с Кевином» эту книгу отличает то, что в ней часть глав повествования отдана самой девочке. На Кевина приходилось смотреть только глазами матери, поначалу сомневаясь в чистоте ее оптики, как не верит себе и она сама, — но голос Ханны делает эту историю прозрачней. Хотя от этого ничуть не легче.
7. Э. Кэри «Кроха». Вот это точно лучшая книга месяца. Биография мадам Тюссо, но очень художественная биография — потрясающий роман о Париже времен французской революции и том, как она из маленькой нищенки стала всемирно известной художницей. Не имею возможности представить, какая доля описываемого правдива, а что автор домыслил и дорисовал, — но и не считаю это важным. Куда значимей то, что книгу невозможно было отложить
Детская книга, вроде в американская потому что была няня негритянка, главное лакомство жженный сахар, он там упоминается раз десять, приключения детей, как они играли, жили, но вроде ещё не учились.
Книжка толстая с цветным переплётом с иллюстрацией на обложке.
Долгие десятилетия мое сознание было оккупировано советской пропагандой в отношении Второй Мировой войны. Была героическая Великая Отечественная, а Вторая Мировая шла к ней вторым вагоном. Да, знаю, читала, оккупация Франции, героические английские летчики, высадка в Нормандии, да всю историю в целом понимаю. Поводом для размышлений стала лекция Тамары Эйдельман о Черчилле. Что позиция Рузвельта на тегеранской конференции в вопросе где открывать второй фронт - на Балканах или в Нормандии - была такая: а где погибнет меньше американских парней.
Посоветуйте книгу об участии Америки во Второй Мировой. Лучше художественную. Но не как она его ждала. А о том на кой хрен он туда поперся. Это была обязательная мобилизация? Что они думали, что чувствовали, эти парни. Зачем им была война в далекой Европе?
Действие романа "Павел Чжан и другие речные твари" происходит в будущем, но назвать это фантастикой нельзя. Скорее будущее становится увеличительным стеклом, которое укрупняет до некоторого даже легкого гротеска существующие проблемы, старательно нами игнорируемые сегодня.Вера Богданова из массы конспирологических теорий выбрала те, что имеют неплохие перспективы для осуществления в действительности – гегемония Китая над Россией и тотальная слежка путем чипирования. Хотя сама автор в послесловии пишет, что в первую очередь хотела бы привлечь внимание к насилию над детьми в детских домах. И надо заметить ей это удалось. История Чжана, по сути, дагерротип трагедии Джуна из "Маленькой жизни" Янагихары, только отраженный в российском кривоватом зеркале мрачного будущего.
Для дебюта книга более чем удачна – никаких хвостов и случайных персонажей, все развешанные ружья выстреливают и очерченные линии зацикливаются. Не роман, а частный случай синдрома отличницы. Это даже можно назвать легким недостатком.
Яркие герои – несомненный плюс, как и тонко показанная разница их внутреннего мира и внешнего проявления. Закрытый "человек в футляре" Павел Чжан и его альтер-эго по имени Шваль (этакая демоническая концентрация психологической травмы) – прекрасный образчик двойственности. Милая Соня, плавно качнувшаяся от доброты и открытости к выстраданной религиозности. Во всех смыслах добрый молодец Лыков. Каждый прошел свой болезненный метаморфоз став в конце книги немного другим человеком. И эта психологическая динамика, кстати, то, чего мне часто не хватает в современной литературе.
Предсказуемо, но от того не менее печально выглядит и финальное разочарование Чжана в Пекине – "параллельный мир оказался до боли знакомым", как пел Чиграков.
Полумистическая тьма, сгущаясь к концу вокруг героя, изрядно отдает Достоевским и в эти знакомые тени и сгустки страхов придают роману дополнительные объем и глубину.
И, конечно, очень правильно и естественно, что книга вышла в серии "Актуальный роман" Редакции Елены Шубиной, потому что это текст в гораздо большей степени о настоящем, чем может показаться на первый взгляд.
Это история Грейс Мюллер - молодой женщины, мастерски умеющей притворяться, жульничать и прокручивать аферы, чтобы получить необходимое или желаемое. Рассказ ведется от лица героини, повествование то скачет в прошлое, то возвращается в наше время. Грейс - девочка, живущая с прощелыгой-отцом, Грейс - жена почти разорившегося торговца недвижимостью, Грейс - аферистка с двумя детьми, играющая роли, меняющая маски, чтобы получить то, в чем нуждается.
Плавный рассказ Грейс захватывает, наблюдать за ее хитроумными манипуляциями и аферами довольно увлекательно. Не хуже и психологическая сторона, и триллерные нотки. А вот эпилог в виде письма подкачал, на диво нудный.
Но в целом неплохая книга.
Что если вы попали... в секту?
Не отмахивайтесь от этого сразу! Нет. Никто не смог воспользоваться тем, что вы якобы никому не нужны, потому что это не так, или тем, что ваша жизнь не удалась, например. Никто не смог воспользоваться тем, что вы не знаете куда идете, или любой другой особенностью вашего характера для того, чтобы вовлечь вас в "новую религию" и использовать. Никто не занимался гипнозом.
Что если всё это произошло по совершенно другим причинам? Вы - благополучный человек, и у вас не ни единой причины вступать в религиозные секты. Вы даже никогда не думали, что вас эта тема хоть как-то затронет, но в один прекрасный день оказалось, что друг детства и однокурсник, известная телеведущая и даже ваш любимый человек - это и есть секта... Как такое могло произойти, и что, если секта - это вообще ВСЕ?
В этом месяце прочитала 9 книг. Для меня это рекорд) Наверное, это потому что почти всё мне очень понравилось.
- Мы против вас. Ф. Бакман. Это продолжение очень понравившегося мне Медвежьего угла. Рассказывается о жизни того же маленького городка и о его соперничестве с соседним. К уже известным героям добавляются новые, и во всё теперь ещё примешиваются политика и толерантность. Интересно, что нам отсюда кажется, что эта толерантность уже "встроена по умолчанию" во всех европейцев. Но оказывается, что это только в больших городах, а в таком "медвежьем углу" отношение такое же, как в нашей глубинке. И интересно, как меняется это отношение и собственные принципы при столкновении с ситуацией лицом к лицу, с конкретными людьми, которых ты знаешь давно, но, как оказалось, не до конца... Написано сильно, как и первая книга. Но я уже стала замечать авторские приёмы, которыми это достигается. В Медвежьем углу мне это не так бросалось в глаза. Возможно, потому что это была первая книга Бакмана, которую я прочитала.
- Числа. В. Пелевин. Это очень смешная книга. Как легко подтянуть всякую фигню под свою теорию и интерпретировать одни и те же знаки в любую, нужную в данный момент, сторону. И это всё так серьёзно))) Я повеселилась от души, читая её.
- Чужое терзание. В. Макдермид. Триллер-детектив от шотладской писательницы. Серийный убийца уже давно пойман и проходит принудительное лечение в специальном заведении, но вдруг серия убийств возобновляется. За дело берется специально созданный отдел полиции. Параллельно с этим у них в производстве ещё и дело о пропаже детей. Понравилось, что расследует всё не гений-одиночка, а команда, и каждый человек здесь важен.
- Ночь длиною в жизнь. Т. Френч. Эту книгу очень рекомендовали, как мне помнится, именно в этом сообществе как отличный детектив. Но я разочарована. Читается легко, но само расследование так себе. Через две трети книги уже всё понятно, но продолжаются "копания в грязном белье" семьи главного героя. И никого не жалко. Все очень неприятные: делают вид, что любят друг друга (и поэтому так себя ведут), но чувствуется, что это лицемерие. Если это лучший "детектив" автора, то остальные я точно читать не буду.
- Тревожные люди. Ф. Бакман. Книга о стокгольмском синдроме. Правда, террорист не настоящий, а так. Написано в фирменном стиле автора, но что-то к третьей книге он мне уже поднадоел. И вообще, здесь мне не хватило глубины и характеров. Люди показались картонными, а всё такое приторно сахарно-ванильное, что еле дочитала.
- Охотники за головами. Ю. Несбё. Лучший специалист по поиску персонала - "охотник за головами" - сталкивается с реальным охотником за головами. И ему приходится применить всю свою хитрость и изворотливость и приложить немало усилий, чтобы не стать жертвой. Это такой хороший боевик с неожиданными ходами, которые так прописаны в книге, что я подумала, что это идеально для экранизации. И, как оказалось, есть такой фильм! И это тот редкий случай, когда фильм мне понравился больше, чем книга. Потому что, в книге были некоторые моменты, которые меня смутили или показались лишними и нелогичными. В фильме именно их убрали, и получилось идеально!
- Собиратели ракушек. Р. Пилчер. Этот роман рекомендовали в запросе "хорошая книга с хорошим концом". Так и есть. Очень приятное повествование о жизни в Англии. История трёх поколений. Первое поколение представлено английским художником и его молодой женой-француженкой. Их жизнь пришлась на период второй мировой войны, и о ней мы узнаём из воспоминаний их единственной дочери, которая представляет второе поколение. Ну а третье поколение - это внуки художника. А "Собиратели ракушек" - это картина, которую этот художник подарил своей дочери. Здесь есть и любовь, и некотрая тайна, и интересные судьбы и характеры. И всё своевременно, без лишней затянутости. Рекомендую для отдыха - морального и душевного.
- Смерть с уведомлением. А. Грубер. Все уже знают, оказывается, этого автора, а я только сейчас для себя открыла. Это настоящий триллер про маньяка, как я люблю)) Он похищает человека и даёт родственникам подсказку и 48 часов на разгадку и спасение жертвы. Очень интересно здесь о работе психолога - как можно из человека сделать чудовище. Главный сыщик - Мартин С. Снейдер - гениальный профайлер, специалист по серийным убийцам. Своими странностями, замашками и эксцентричным асоциальным поведением мне он очень напомнил Шерлока в исполнении Камбербэтча. Я себе его так и представляла в процессе чтения, хотя по описанию он выглядит совсем иначе))) Помогает ему в расследовании мюнхенский полицейский Сабина Немез, которая вовсе не исполняет роль Ватсона, а полноценно участвует в расследовании, и многое удаётся раскрыть именно благодаря ей.
- Смертный приговор. А. Грубер. Это второй роман из