Любая цивилизация, которая остается на планете, где она родилась, совершает самоубийство. Вы должны идти во Вселенную и найти новые планеты и новые дома.
К главной звезде китайской и одной из основных - мировой фантастики Лю Цысиню можно относиться как угодно. Восхищаться силой его воображения. Презрительно критиковать матчасть с позиций технаря-заклепочника. Снисходительно пожимать плечами по поводу глубины, достоверности, и прочих литературных достоинств. Утомляться многословием и дистанцироваться от параноидально-милитаристского "готовься к войне". Нельзя лишь отрицать, что он таки фигура значимая не только для полутора миллиардов красных китайцев, но уже и для всего обитаемого мира (и в стране озер шесть больших племен слушали меня, чтили мой закон)
Сборник "Блуждающая земля" - это несколько другой Лю Цисинь, не такой, какому мы привыкли с эпопеей "Вечная жизнь смерти" (хорошо, но если бы каждый роман на треть, а то и вдвое сократить, было бы совсем замечательно). Здесь китайский фантаст предстает в идеальном для себя формате прозы среднего объема. Всякой новой повестью книги моделируя очередную невообразимую ситуацию. которую однако умудряется четко растолковать даже человеку с проблемами в части пространственных представлений.
Путешествия к звездам и центру Земли, временные парадоксы сверхсветовых скоростей, антиматерия и "из пушки на луну", потомки динозавров и сменившая нас на планете цивилизация микролюдей - фантазия автора беспредельна. Обычный для него оголтелый милитаризм здесь смягчен жертвенностью и стоицизмом, а книга в целом пронизана конфуцианским стремлением поступать в соответствии с установлениями благородного мужа. И конечно, большим плюсом аудиоверсии стало исполнение Игоря Князева, превосходное, как всегда.
Титульная повесть сборника легла в основу первого китайского фантастического блокбастера, собравшего в прокате семьсот миллионов долларов при бюджете в пятьдесят - поистине рисоводческое умение вырастить из горсти зерен рисовое поле. Что вы там говорите про "дурацкие сказочки" и "превратить планету в космический корабль невозожно"? А люди пошли и проголосовали за фильм трудовым юанем. Не глупее вас люди, жители державы, которая полвека назад была с тачкой, а сегодня весь мир электроникой снабжает.
Мне неожиданно и приятно было услышать отголоски брэдберианских "Золотых яблок солнца" и "Были они смуглыми и золотоглазыми" в новелле "С ее глазами", не буквально, а настроем, нюансами, философской грустной отстраненностью. А совсем моя история в этой книге (и совсем Брэдбери, и Конфуций) "Позаботиться о Боге". В общем, не пропустите.
Наверно, рекомендацию на этого автора я нашла в этом сообществе.
Книга - совершенство в своем классе научпопа. И тема - жизнь исследователя в Кении 1970-1980-е годы. И исследования поведения павианов, о которых автор пишет с большой любовью. И описание жизни племен, окружавших его жилище. И язык, и юмор, и перевод, и чтец, и незанудство - ну все на 11/10.
Но кроме того!
В интернете множество лекций и книг Сапольски. Он американский нейроэндокринолог, профессор биологии, неврологии и нейрохирургии в Стэнфордском университете, исследователь и автор книг.
Пыталась слушать его Биология добра и зла. Как наука объясняет наши поступки, не потянула, очень много терминологии при большой скорости чтения и насыщенности текста. Мне бы упростить наполовину.
Зато сегодня послушала на ютубе Биология религиозности. Взахлеб просто))) По мнению автора, религиозность - не что иное как компульсивное расстройство, мозг тревожится...и ищет утешения. И вишенка на торте - Бог сделал меня атеистом и кто ты такой, чтобы сомневаться в его божественном замысле.
Для меня этот автор - открытие, и вам рекомендую ознакомиться, кто не знаком.
Солнце для всех, а море для тех, кто им наслаждается.
Поправьте, если ошибаюсь, но мне кажется, что устройство сегодняшней жизни, как никогда прежде благоприятствует диссоциальным расстройствам. Социопатию характеризует четкое знание носителя о том, как вести себя, чтобы добиться максимальной выгоды при отсутствии потребности в общении. Раньше невольно приходилось участвовать во взаимодействиях с окружающими в быту и совместной работе. Сегодня живем не по коммуналкам, работать научились на удаленке, общаемся в виртуале - отпала необходимость в социальной мимикрии у имевших в ней потребность.
Постой, это сейчас о чем? Хренова туча твоих сетевых знакомых со сдержанной гордостью именуют себя социопатами. Да знаю, но это они потому, что не имеют четкого представления, о чем говорят. Просто не любят бесцеремонного вторжения в свое пространство, такое бродское: кровь моя холодна, холод ее лютей реки, промерзшей до дна, я не люблю людей. Я сейчас о клинических проявлениях, когда человек не может поддерживать длительных отношений, не умеет сочувствовать, начисто лишен сострадания и способности поставить себя на место партнера, всегда и во всем винит других.
Самую известную сегодня корейскую писательницу Чон Ючжон, социопатия как явление волнует не на шутку. Ну. если судить по уже второму, прочитанному у нее детективу (первой была "Семилетняя ночь") Да она и прямо говорит об этом в Послесловии к "Хорошему сыну" - самой ожидаемой переводной новинки зимы, потом весны, вышедшей только к лету.
Стоило так долго ждать? Да, определенно стоило. Она умеет рассказать историю так, что не сможешь оторваться до финальной точки. Даже с первых строк зная, кто убийца. Или не зная? То есть, действительно ли он это сделал? Почему он это сделал? Что случилось тем днем, пятнадцать лет назад, когда погибли папа и брат? Какие отношения связывают семью героя с Хэчжином, почему он живет с ними? И что, в конце-то концов за болезнь у Ючжина?
Двадцатипятилетний студент юрфака просыпается в своей комнате на втором этаже пентхауса, который делит с мамой и приемным братом с сильного похмелья, не помня буквально ничего о предыдущей ночи. Повсюду пятна крови: на кровати, на полу, на ручке двери. На нижнем этаже иго мама с перерезанным от уха до уха горлом. Что было, как вышло, кто, черт возьми, сделал это? В этом вы и будете разбираться вместе с Ючжином.
На мой вкус - самый интересный детектив Хейра.
Общая канва - октябрь 1939-го, Англия, война уже есть, но "странная".
Бригада королевского суда выезжает в выездной тур - объездить города и порешать на месте вопросы.
Традиция выездных судов там с средних веков до 50-х годов XX века.
И там начинают происходить все более странные вещи, выглядящие как нападения но "игрушечные". Причем странность сохраняется до самого конца (хотя о многом можно догадаться).
Большая часть кайфа там в описании бытовых реалий городков, практик выездной английскою юстиции etc.
Поскольку Хейр - по основному роду деятельности - юрист, в том числе в этих поездках участвовавший - описвается все со знанием дела.
Еще забавная особенность книжки - единственное убийство там происходит в самом конце практически.
1960 год. В семействе Гласс, живущем в новомодном коттедже в окрестностях Нью-Йорка, происходит черт знает что: мать сбегает, оставив записку, после чего отец совершает самоубийство, и семнадцатилетняя Руби остается сиротой. Младший брат самоубившегося мистера Гласса с женой Энджи и маленьким сыном приезжают, дабы разобраться с похоронами. Энджи - девушка неглупая и подмечает, что семейка ее деверя была непростой и в сложившейся ситуации все не так очевидно, как кажется.
Повествование то развивается в шестидесятом году, то перескакивает на двадцать лет назад, к завязке этой истории - то есть мы подбираемся к разгадкам с двух сторон. Занятны нюансы, подчеркивающие время действия, и если начало сороковых - это, конечно, вторая мировая, то шестидесятый год - это сенатор Кеннеди, плакаты с Элвисом, "новомодные шариковые ручки" и шок при виде чернокожей учительницы, пожать руку которой для благопристойной белой женщины - поступок, требующий определенной решительности.
Темп неспешен, примерно половина книги - это просто проза о жизни, а затем просыпается детективная нотка и на свет божий вылезают семейные тайны. И задумка вроде неплоха, но исполнение какое-то... никакое. Там, где должно ощущаться напряжение, его нет, и ясно, что детективные штучки не являются коньком автора - простая жизненная проза в первой половине книги удалась ей куда лучше.
Как драма - неплохо, как триллер - так себе.
Пожалуйста, посоветуйте художественное произведение, в котором современный детектив расследовал бы реальное преступление далекого прошлого.
Как пример - Джозефина Тэй "Дитя времени"
Спасибо!
В мае мало прочитанного, а понравилось ещё меньше.
1. Андреас Грубер. Сказка о смерти. Это третья книга из цикла о профайлере Мартене С. Снайдере. Очень крутой триллер, как и первые два из серии. Но и здесь мне виделась связь с британским сериальным Шерлоком - тоже ненормальные родственнички появились. Читать было очень интересно, но в конце почувствовала, что Грубера пока мне хватит. Да и сам автор написал, что это последняя книга трилогии, хотя у меня и скачана ещё одна. Но решила сделать перерыв.
2. Лю Цысинь. Задача трёх тел. Буквально полгода назад отовсюду слышала восторженные отзывы об этой книге, даже по радио её обсуждали. Мол, такая прям настоящая научная фантастика. Но я разочарована. В начале вообще почти ничего не происходит, кроме китайской культурной революции (об этом, кстати, было интересно узнать, погуглив потом). Где-то к середине вроде начинается что-то, но тут же и заканчивается. А потом идет долгий рассказ того, что вообще случилось, хотя об этом спойлер в аннотации книги зачем-то. И вот в этой последней части та самая как бы научная фантастика, но по сути такое ощущение, что автор только недавно узнал о квантовой физике, очень впечатлился и решил срочно всем об этом рассказать. Подразумевается, что будет продолжение, но я читать точно не буду.
3. Анна Сандермоен. Секта в доме мой бабушки. Это реальная история девочки, прожившей в секте Столбуна с 8 до 14 лет. Девочка выросла, сейчас живёт в благополучной Швейцарии, замужем, есть дочь, и это её воспоминания, написанные ею для мужа, дочери и для себя. История эта документальная и, конечно, ужасная. Но с моей точки зрения, художественной ценности она не представляет. И как свидетельство эпохи тоже не очень. Автор часто скатывается в обвинение всего СССР в том, что оказалась в секте, мол, это было повсеместно и культивировалось властями. Да и вообще, все мы, кто не уехали, как она, до сих пор живём в подобной секте, только уже в масштабах страны, и отказываемся признавать это. А вот бабушка её, которая эту секту приютила у себя в квартире и всячески поддерживала, нет, она ни в чём не виновата, она молодец, очень умная была. Но, безусловна, эта книга будет интересна психотерапевту автора. Только зачем было издавать тогда таким тиражом?
4. Анна Гавальда. Утешительная партия игры в петанк. Вот это было прекрасно! Книга французской писательницы о тех редких людях, которые подобно кометам появляются в нашей жизни и, сгорев полностью, покидают её. Главный герой - успешный архитектор, у которого всё в жизни вроде бы хорошо, стабильно и понятно. Но одно письмо начинает цепочку местами мучительных воспоминаний и внезапных поездок по местам памяти. Но всё равно это светлые воспоминания. Хотя иногда и присутствует сожаление о том, что не досказал, не доделал, когда ещё можно было. Но, кажется, судьба решает дать второй шанс, послав в зону видимости ещё одного человека-комету, и тут главное - не упустить его.
5. Чжоу Хаохуэй. Письма смерти. Этот детектив китайского автора очень рекламировался в читательском сообществе. Но мне поначалу читать было очень скучно. Хотя завязка вроде интересная: преступник присылает "смертный приговор" с укзанием времени и имени жертвы заранее перед планируемым убийством. И, несмотря на все усилия специальной следственной группы, ему удаётся совершить всё задуманное прямо под носом у полицейских. С середины стало поинтереснее, но в итоге я всё равно разочарована. Какой-то этот преступник - неуловимый супермен, и мотивы преступлений очень уж надуманы.
Ситуация: Сыну 9 лет, на английском читает лучше чем на русском. Всякую классику и хорошие детские книжки из нашего детства на русском мы более-менее перечитали и будем читать дальше, но нужны такие книжки чтобы его тянуло читать на русском самому. На английском, например, у него сейчас запоем идет Гарри Поттер, которого он и слушать рад, и сам читает и перечитывает. Или там Skyward Брэндона Сандерсона, дважды прочитали. Вот что-то такое же, но на русском. Литературные качества, стиль, язык и прочая не так важны, важно чтобы мальчику было интересно. Круто если целая серия. Если существуют аудио-версии (или даже фильмы), то за это тоже дополнительные баллы :)
Что посоветуете? Заранее всем спасибо.
- Ходила я на эти встречи детей анонимных алкоголиков, где шикарные детки рассказывают, как мамаша - о ужас! - выпила рождественский херес еще до Рождества. Ну я тогда рассказала им, как Ма выжрала лосьон после бритья из рождественских подарков брата, смешав с имбирной шипучкой.
- Она что, действительно пила эту парфюмерию?
- Ага, чуть кони не двинула. Блевала после четыре дня. Но ее рвота хорошо пахла.
- “So I telt a story of how ma maw opened all the presents and drank ma brother’s Christmas aftershave by mixing it wi’ a bottle of fizzy ginger. You should have seen their faces.”
“Did she really drink that perfume?”
"Oh, aye. Well, she tried it. Drank the whole thing. It near kil’t her. She was vomiting for days.” Leanne rubbed at her chilled legs. “Her sick smelt nice though.”
Нет, это не о маме Шагги. Агнесс, амбициозная чистюля красавица Агнесс, разборчива. Вина, к примеру, не любит, предпочитает пиво. Водку еще иногда, хотя от водки легко приходит в ярость. Впрочем, в ее судьбе рвота тоже сыграет свою роковую роль, но то будет много позже.
"Шагги Бейн" роман о невыносимом детстве с матерью алкоголичкой принесший Шотландии, спустя четверть века после "До чего ж оно все запоздало" Джеймса Келмана, второй в истории премии Букер 2020. И таково уж сомнительное везение шотландцев, что среда во втором случае не менее маргинальна, но таково подлинное везение читателей, что предпочтения жюри сдвинулись от нечитаемого литературного артхауса к старой доброй сентиментальной истории.
В выигрыше мы, читатели, которым Дуглас Стюарт дебютным романом о мальчике гее живущем с мамой, которая пьет, подарил печальный трогательный, глубоко эмоционально вовлекающий рассказ.
В начале девяностых шестнадцатилетний Шагги одиноко живет в Глазго, работает в супермаркете, мечтает стать парикмахером. Вспоминает свое детство, которое окончательно завершилось со смертью мамы. Любимой, прекрасной, понимающей, нежной, заботливой, лучшей на свете. Пьющей, злобной, потерявшей человеческий облик, омерзительной.
Разве это не взаимоисключающие характеристики? Так все-таки какой была Агнесс Бейн? В том-то и дело, что все мы не белые и не черные, в каждом намешана чертова уйма оттенков, и достоинство книги в умении с фотографической точностью передать их. Первый блок качеств, когда трезвая, второй - сами понимаете. Ничего не напоминает? Если вам повезло не быть знакомыми с членами семей пьяниц, то может и ничего. Любой, кто хоть однажды сталкивался с этим, тотчас узнает.
Особенность алкоголя, хорошо известная психологии созависимости, в том, что он расщепляет личность, подобно средству доктора Джекила. Выпускает наружу мистера Хайда в периоды пьянок, но в редкие времена ремиссии пьяницы предстают перед семьей чистыми ангелами. То есть, в обыденной жизни с нормальными мужьями, женами, родителями мы видим ведь их недостатки: чавкает, пердит, храпит, привирает. Не то с алкоголиками, когда не пьют, кажется у них нимб вокруг головы и крылья за спиной, а члены семьи на них молиться готовы.
До тех пор, пока не говорят себе: "Стоп, с меня хватит", и не уходят к кому-нибудь несвятому, но и не пьющему. Те, кто может уйти. Дети не могут. "Шагги Бейн", как несложно догадаться, роман автобиографический, написанный ребенком, который не мог. И пойти ему было некуда/ не к кому, и любил он свою непутевую мать с той отчаянной силой заботы и всепрощения, с которой только дети алкоголиков еще своих родителей в разобщенном современном мире любят.
Хотя в современном опека давно лишила бы маму родительских прав. Но в восьмидесятые, в социально неблагополучном районе Глазго, вполне. На самом деле, да простят меня поклонники романа, я не вижу в нем откровения. На ту же тему есть очень хорошо написанный "Прах Анджелы" Френка МакКорта, и более скромных литературных достоинств "Элегия Хиллбилли" Джея Ди Венса. Да вот хоть "Замок из стекла" Джаннет Уоллс. Все горькие, пронзительные, все о детстве с токсичными родителями.
"Шагги Бейн" в этом ряду не то, чтобы сильно выделялся. Но правдивая история тем и отличается
1. В. Сорокин «Метель». Сорокин пишет языком русской классики и в соответствующем антураже, но при этом с вкраплениями немыслимого. Я смешно гордилась собой, когда с ходу нашла в тексте два первых маяка, намекающих на развитие особых веток истории. Этот мир не наш: он и будущий, и старый-царёвый, да с технологиями. Вот кони ростом с куропатку, в пятьдесят голов в одну повозку запряженные, — они вроде чудь, фантастика, а конюх их — тот же, что мог бы быть в наших прежних столетиях. Беда, от которой доктор едет спасать село, — новая, а доктор старый. Нет-нет, телесно-то как раз в расцвете сил, и об этом тоже случится глава; но вот духовно-душевно — самый что ни на есть русский-классический герой, с гроздью страстей, высшей целью и невозможностью одно с другим уравновесить. Этакое продление классики не в сегодняшний, а в послезавтрашний день — отличная миссия, и кому, кроме Сорокина, она под силу.
2. Р. Посторино «Дегустаторши». Одной из психических особенностей Гитлера был страх, что его могут отравить, поэтому в штате его ставки нашлось место дюжине дегустаторш — тех, кому подадут еду из того же котла прежде, чем фюреру, и выждут два часа, наблюдая за их самочувствием. Весьма нервная работа; не слишком добровольная; отказаться, конечно, можно, но нельзя. Дегустаторши и их надсмотрщики живут по законам коллектива — дружба, любовь, вражда и конкуренция, и в изоляции, опасности и ситуации принуждения все это обострено. Потомкам блокадников читать, пожалуй, сложнее, чем другим.
3. Р. Шеперд «Неестественные причины». Эта книга написана судмедэкспертом — человеком, чья профессия заключается в том, чтобы производить вскрытие умерших и устанавливать причины их смерти. Автор произвел на меня очень хорошее впечатление и как грамотный, этичный профессионал, и как искренний, открытый человек: Ричард Шеперд не ограничивает свой рассказ работой, но рассказывает и о личном — о том, что привело его к выбору этой профессии, о своей семейной жизни, непростых отношениях с женой, сомнениями в воспитании детей, о выгорании и ПТСР, настигших его на пике карьеры, и своих способах преодолевать их. Книга не была бы скучна, даже ограничься он только профессиональными историями, — Шеперду пришлось выступать экспертом на весьма сложных судебных процессах, где его ответ решал жизни многих, участвовать в расследовании гибели принцессы Дианы, работать на больших катастрофах: Хангерфордская резня, гибель прогулочного судна «Маркиза» на Темзе, взрыв башен-близнецов. Но когда рассказ о деле сопровождается рассказом о чувствах, картина становится объемнее и человечней.
4. С. Лукьяненко «Порог». Если переместить корабль в точку пространства, где уже находится какой-либо объект, этот объект окажется уничтожен; не просто раздавится, как насекомое под ботинком, но исчезнет во всей своей временной протяженности, будто его и не было никогда — ну а про эффект бабочки знают все, последствий не предсказать. И тогда оказывается, что коллектив астронавтов, ученых, представителей разных космических цивилизаций летел изучать один феномен, а прилетел совсем к другому... В целом — читать было интересно. Лукьяненко еще в «Спектре» доказал, что отлично умеет моделировать разные миры и их обитателей, и здесь все эти кроты-юмористы, чувствительные кисы, героические лошадеобразные, холодные и вообще не очевидные «Ракс всегда Ракс» отлично делают сюжет. Вот фем-оптика — та немножко страданула. В «Холодных берегах» у того же Лукьяненко, но помоложе, были такие сильные женские персонажи! А тут — сплошь дурочки, которые опаздывают к старту корабля, покупая туфельки, роняют стяжку в волновод, отдаются первому же, кто взглянул. Впрочем, это первая книга цикла. Есть надежда, что это выправится в продолжении. Да, я оптимистка.
5. М. Ниеми «Сварить медведя». Швеция 1852 года, юный нищий горемыка в опеке у сельского пастора — эта книга хороша атмосферой, прекрасна речью, такой емкой и образной (большое уважение переводчику!), бескрайне увлекает в процессе — и все-таки по прочтении, при анализе, кажется, что чего-то автору не хватило. Смелости написать роман о жителях того времени, избежав детективного жанра? Умения сделать развязку хотя бы чуть более оригинальной? Извините, но форма «злодей сейчас убьет детектива, и потому детектив в надежде потянуть время пояснит ему максимально подробно, как он дошел до разгадки» уместна в комиксе, но не в большом романе. Но прекрасна канва, прекрасна материя! Ей-богу, не пойму, почему провалилось ядро.
6. Н. Хорнби «Как стать добрым». Я знала Хорнби как писателя-юмориста, но эта книга оказалась совсем не забавной. По-хорошему не забавной: вместо того, чтобы сделать читателю смешно, он сделал читателю сложно. Но полезно. Эта книга все еще об очень простых вещах —
« Маленький Иллимар» - книга эстонского писателя, номинанта на Нобелевскую премию Фридеберта Тугласа (1886-1971). Книга повествует о небольшом периоде детства мальчика, проживающего на мызе, эта книга - о том времени, когда ребенку « трава была по грудь». Мыза – это поместье, дворянская усадьба с барским домом и хозяйскими пристройками на территории Прибалтики в дореволюционной России.
Отец мальчика работал кладовщиком в имении, он «был мастер на все руки и не легко удовлетворялся своей работой», он сам сделал шкаф, рамы для картин и прочие предметы, нужные в быту. Мать заботилась о семье в условиях натурального хозяйства: пряла, ткала, коптила окорок и делала еще массу необходимой работы. Ну, а дети должны были выполнять свои обязанности. У Иллимара и его старшего брата Карлы у каждого имелся свой клочок земли, где они выращивали горох, брюкву. Еще Иллимар должен был сидеть с младшим братом, младенцем, «хотя это скучно, спал братец или не спал». Конечно, времени у родителей на детей не было, например, Иллимара «вечером посылали к озеру мыть ноги, но потом забыли и ему удалось забраться в постель немытым».
Мальчик был по сути предоставлен самому себе. Он бродил по мызе, общался с работниками, вообще обычно « он всегда мог вставать, когда хотел, просто потому, что никому не был нужен». Похоже, окружающие жалели его. Приведу высказывания людей, о которых автор говорит в книге с большей и любовью и нежностью, нежели о родителях, – «Ты средний, а это не то, что первый или последний. Отец твой тоже был средним, а живет лучше многих. Человек тот, кто сам становится человеком». «Пойдем греться. Берегут тебя, берегут, а потом вовсе без присмотра оставят». Жить без присмотра очень плохо: однажды мальчик простыл, потому что потным просидел долго на морозе, а ночью не мог говорить, а главное, не мог разбудить тётку, которая спала рядом. К слову, в тот раз ребенок спустя длительное время все-таки чудом выжил. Дома Иллимару не хватало любви и заботы. «Побеседовать обо всем было не с кем, так как дома поднимали его на смех». Родители купили ему гамаши, в книге это описывается как обувь, а не как ткань, натягиваемая на обувь, но носить не разрешили, и даже в сени запретили выходить. «Гамаши долго оставались в безвестности», хотя мальчик просто мечтал похвастаться обувкой; так было до тех пор, пока Иллимар не пошел на свадьбу и не поехал в город. Мечты и желания маленького мальчика для родителей, как я поняла, не важны.
У Иллимара были верные друзья, которые, хоть и подшучивали над малышом, но любили его. Например, ему нравился трубочист Щварц, периодически приезжающий в имение. У трубочиста « был черпак для сажи с ручкой занятной - она состояла из отрезков, которые складывались, как отцовский деревянный аршин. Порой ручка становилась острой, порой кривой, что сажу можно было достать из-за угла». С трубочистом у мальчика была своя игра. Они вдвоем доезжали до леса, и, доехав, начинали тянуть сосну из земли, обхватив ее с двух сторон руками. Иллимар «сначала верил, что сумеет вырвать сосну с конями, теперь понимал, что Шварц шутит, но это не портило игры. Он хотел поехать с ним хоть на край света», но приходилось возвращаться домой. Нравился птичник Якоб, который то» кудахтал, то гоготал и сам становился похожим то на индюка, то на петуха, в зависимости от того, к кому обращался. Якоб не разрешал птиц резать, он или прятал их, крича - «Сперва меня зарежьте», или деньги предлагал «палачам», чтобы сохранить своим подопечным жизнь. Именно Якоб рассказал Иллимару о» папагае», но в воображении талантливого мальчика эти попугаи превратились в существ, которые расхаживают и «при встрече друг с другом здороваются, справляются о здоровье домашних». Мальчику нравился Юхан Хирм, который «сторожил, чтобы дома не сходили с мест, а ночью росли деревья и трава». Это Юхан убедил его посвататься к 40 летней экономке из имения. И мальчик, не понимая, что это такое - свататься, пошел к Софи с бутылкой воды, означающей вино. Экономка ему нравилась, «в глазах ее светилась материнская нежность», да и пирожные у нее были вкусные. Софи - толстуха всплакнула, что и у нее наконец – то нашелся женишок, усадила его на колени и сказала, что об этом сватовстве говорить можно только друзьям. Но ребенок, не зная, кто ему друг, кто не друг, рассказал многим. Когда он возвращался из господского дома с карманами, набитыми печеньем, собаки Софи загнали его на дерево. Он сидел на дереве и плакал, пока мать не спасла его. Над ним долго после этого потешались, мальчику же было очень стыдно, но не столько потому, что он сватался, он так и не понял, что это такое – свататься, а потому что заплакал, испугавшись собак. А одинокая Софи после этого события усыновила девочку - сироту. Я думаю, что девочке с приемной мамой повезло, может, даже больше, чем
Дорогие сокамерники!
Посоветуйте, пожалуйста, литературу указанного жанра. Прошу избегать российских авторов, спасибо за понимание. Из прочтённого и понравившегося:
Стивен Фрай "Как творить историю"
Бен Элтон "Время и снова время"
Йэн Макьюэн "Машины как я"
Меньше понравился Филипп Дик, его можно не рекомендовать.
Мертвым детям ставят памятники, психически больных детей прячут под ковриком.
Сотая часть населения Земли страдает разного рода психическими отклонениями. Исчезающе мало для круга общения, ограниченного десятком коллег и приятелей; довольно заметно в масштабах человечества; колоссально много, когда касается близкого человека, члена семьи, ребенка. Шизофрения не самая распространенная в ряду такого рода проблем, чаще встречается биполярное расстройство. О нем и говорят спокойнее, своего рода маркер творчески одаренных людей - этакая чудинка, сумасшедшинка со знаком плюс.
Они, в самом деле, обаятельны и фонтанируют энергией. В маниакальной фазе. В депрессивной перестают ходить на работу и следить за собой, ложатся, смотрят в стенку, не отвечают на вопросы, думают о суициде, порой осуществляют. И это "безобидная" биполярка. С шизофренией все куда сложнее. Главная проблема слуховые и зрительные галлюцинации, в некоторых случаях обонятельные и осязательные. Человек слышит голоса и видит то, чего нет. Иная реальность сквозит через него, он одновременно здесь и не здесь.
Всегда понимая, что это ненормально, что рассказать кому-то значит вывести себя из круга благонамеренных индивидов, превратить в изгоя, поставить крест на дальнейшей карьере - до последнего времени шизофрения была равнозначна приговору. Сегодняшний уровень развития психиатрии предлагает в качестве решения не самые гуманные аминазин и галоперидол с производными. Считается, что это на всю жизнь, хотя Арнхильд Лаувенг, написавшая книгу о своем противостоянии болезни, уверена в обратном.
В общем, ничего хорошего, если это тебе досталось, но коль скоро случилось, нужно как-то приспосабливаться. Именно это произошло в семье известного писателя Нила Шустермана. Один из его четверых детей подростком прошел через опыт острой шизофрении - роман написанн от лица мальчика, об этом. Немного об авторе: из четырех десятков его книг я читала только "Здесь был Шва", когда открыла для себя аудиокниги, которые в то время могла воспринимать только в исполнении Игоря Князева, зато же и слушала у него все подряд, не смущаясь подростковостью основной аудитории.
"Бездна Челленджера" удостоена Национальной книжной премии за лучшую молодежную книгу. Разумеется, Кейден Босх, персонаж романа, это не вполне сын писателя, как семья Босхов не идентична семье Шустерманов, тем не менее, многое из вошедшего в книгу взято из рассказов мальчика о преследовавших его галлюцинаторных видениях. Это обрушилось на него во время перехода в старшую школу. Невероятной осязаемой яркости видения, в которых он сначала юнга или рядовой матрос, позже назначен бортовым художником корабля, плывущего к Марианской впадине, чтобы совершить погружение человека в самое глубокое место на Земле, ту самую Бездну.
Судно парусно-гребной галеон, одноглазый капитан сильно напоминает Ахава, да и в остальном абсурдистский жестокий стиль корабельных сцен испытывает серьезное влияние истории погони за Белым Китом, особенно в ее финальной стадии. Таки да, автор мастер своего дела и в начале книги ты видишь пересечение реальностей: здесь обыденность с семьей, друзьями, школьным проектом, который нужно выполнить, легкоатлетической сборной, откуда тебя выставляют как неперспективного. Там немыслимый захватывающий мир, функционирующий по неясным законам, смертельно опасный. Почти Гарри с Хогвартсом.
А потом, упс, нет, это не Вандерленд, Алиса и мы уже не в Канзасе, Дороти. Родительский шок, госпитализация, седативы. Врачи и товарищи по несчастью, которые персонифицируются двойниками в видениях. И в целом все очень грустно. Как знать, что девушка, которую ты встретил здесь и полюбил, никогда не напишет тебе в нормальной жизни. Вылечившись - дистанцируйся. Хорошая книга. И это правильно, что мир сегодня учится смотреть на все свои меньшинства без брезгливого презрения. Ах да, еще одно, первым на тему все-таки был "Дзен и искусство ухода за мотоциклом" Пёрсига. Он и на порядок сильнее-серьезнее.
Я рвусь сквозь звезды к этому темному свету, и вы не можете себе представить, как это прекрасно.
Линий повествования две. Первая рассказывает о библиотекарше Эстер Терсби, которая в прошлой книге огребла крупных неприятностей из-за своего детективного хобби, заключавшегося в розыске пропавших людей. Теперь Эстер это дело забросила, воспитывает маленькую племяшку и пытается справиться с посттравматическим расстройством - пока безуспешно.
Вторая линия рассказывает о событиях на маленьком острове в штате Мэн: пропавший ребенок, сложные отношения между некоторыми местными жителями и... убийство. Это сюжетное направление интереснее первого, но в итоге, как несложно догадаться, они сливаются воедино.
Островные события напоминают скандинавские детективы: неспешность и связь детективной линии с психологической. В целом история неплоха, но ближе к концу возникает ощущение некоей... бледности, что ли, невыразительности, нехватки чего-нибудь этакого. Как будто автор крутил-крутил сюжет, но финального "бах! "не произошло, а часть, связанная с малоадекватной подругой Эстер, так и осталась в тумане - что вообще в голове у этой женщины? какая мотивация?
Первая книга про Эстер мне понравилась, а вот со второй очевидно что-то не так.
Что из того?
Я мог бы наконец
Не получать проклятого наследства!
Апухтин " Сумасшедший"
Юго-восточная Азия теперь в тренде, в том числе литературном. Еще года три назад мы знали лишь не вполне японского японца Харуки Мураками (особо продвинутые могли вспомнить еще Рю и Кобо Абэ), да Китай неожиданно воздвигся на горизонте нобелиантом Мо Янем со "Страной вина" и "Красным гаоляном". Сегодня читаем даже китайских фантастов и детективщиков, не говоря о близлежащих "Безумно богатых азиатах" (взгляд из Америки) и "Павле Чжане" с его речными тварями (из России).
Страна утренней свежести дольше всего оставалась белым пятном на литературной карте, пока не появилась сначала "Вегетарианка" от Хан Ган, взявшая Букера, потом еще что-то мы читали о непростой доле корейских женщин и сложностях тамошнего образовательного процесса, потом р-раз! - кино "Паразиты" в прошлом году, которое все, кто есть кто-то посмотрели. порадовавшись - слава Богу, не в Корее живем.
В ожидании "Хорошего сына или происхождения видов" от Чон Ючжон - книги, произведшей фурор на мировом литературном рынке, о которой с начала года говорили как об одной из самых ожидаемых переводных новинок, я решила прочесть предыдущий роман писательницы. И, в общем - это круто, ребята.
Хрупкая женщина, которой родители настрого запрещали писать, потому что дядя, выбравший литературную стезю, окончил дни в нищете, которая однако упорно писала и отправляла рукописи на все литературные конкурсы, и третий ее роман мгновенно стал мировым бестселлером, переведен на многие языки, фильм, снятый по нему, довольно популярен. Вот как раз та "Семилетняя ночь", о которой хочу рассказать.
Итак, это случилось семь лет назад, двенадцатилетний Совон переехал с родителями к озеру Серёнхо, где его отец, бывший профессиональный бейсболист, получил должность начальника охраны на дамбе. Озеро снабжает питьевой водой одиннадцать соседних районов, важный стратегический объект. Вау, начальник, вы скажете, неплохо. Но сам Чхве Хёнсу так не считает. После крушения карьеры (а бейсбол в Южной Корее очень популярен и лучшие игроки статусом и гонорарами, сопоставимы с нашими топовыми футболистами) он живет ни шатко, ни валко. Женат на хорошей, но прижимистой до скаредности женщине, ездит на Матиссе (это при росте 191 см), начал попивать
Одна отрада в жизни, сынишка, у них с отцом подлинная внутренняя связь. Как-то он не думает, при этом, насколько славному мальчишке Совону тяжела и горька его пьянка, постоянные скандалы с мамой и вот это вот все. Переезжают они, стоит объяснить, почему. В Корее существует практика долгосрочного съема жилья, при котором арендатор живет, не платя за аренду ни копейки, лишь оплачивая коммуналку. Владелец, при этом, тоже не внакладе, потому что при заселении вносится залог, равный примерно половине рыночной стоимости квартиры. Деньги можно положить в банк и жить на проценты, оставаясь владельцем.
Теперь смотрите, мама, которая выбилась из черной нищеты исключительно трудолюбием и целеустремленностью, всегда была одержима стремлением иметь свое жилье, у Совона должно быть будущее, которого он достоин. И она таки скопила нужную для покупки квартиры сумму (там еще удачное стечение обстоятельств, очень дешево). Они, по ее схеме, забирают у своего домовладельца залог, прилагают к ее сбережениям, а сами - та-дамм! - переезжают из Сеула в бесплатную служебную квартиру, в этой приозерной деревне.
У Хёнсу особо как-то и не спрашивается, хочет ли он того. А он, в основном, хочет, чтобы его оставили в покое и дали спокойно прибухивать, раз уж жизнь так печально не удалась. И тут, доложу вам, девочки, всякая женщина, которой приходилось вызванивать мужа по стопицот раз с гаражных посиделок: сначала "У-уже иду", потом трубка перестает отвечать, после вовсе отключается - так вот, каждая опознает ситуацию. Один-в-один, и никаких, блин, различий менталитета.
В деревне, меж тем, идет своя жизнь с непростыми перекрестными связями. Крупный землевладелец, которому принадлежит тут практически все, и еще супермаркет,
Сегодня, уже в третий раз, мы поговорим о стихах Киплинга. Как и разбиравшаяся мной ранее Жестяная рыба, это стихотворение, насколько я знаю, на русский не переводилось, хотя ему и посвящена отдельная страница в русской Википедии.
Доя начала предыстория: за 36 лет до этого Лорд Теннисон написал свою знаменитую «Атаку Легкой Бригады», воспевшую безумную в своем геройстве кавалерийскую атаку англичан на позиции русской армии под Балаклавой во время Крымской войны.
Киплинг описывает (по-видимому, вымышленный) визит последних 20 участников сражения, безработных и обнищавших, забытых своей страной, к престарелому Теннисону с просьбой написать продолжение баллады, описывающее их бедственное положение. Тема забытых родиной солдат - постоянная в творчестве Киплинга. Это стихотворение я считаю одним из лучших на эту тему, несмотря на его относительную малоизвестность.
The last of the Light Brigade
оригинал:
There were thirty million English who talked of England's might,
There were twenty broken troopers who lacked a bed for the night.
They had neither food nor money, they had neither service nor trade;
They were only shiftless soldiers, the last of the Light Brigade.
подстрочник:
Было тридцать миллионов англичан, которые болтали о мощи Англии,
Было двадцать сломленных солдат, которым негде было спать ночью.
У них не было ни пищи, ни денег, они не имели профессии и не были на военной службе
Они были убогими солдатами, последними из Легкой Бригады
комментарии:
1. Излюбленная форма Киплинга: баллада из катренов с длинными строками и рифмовкой ААББ. Ср. форму Баллады о Востоке и Западе: Kamal is out with twenty men to raise the Border-side
Эта строка написана непривычным для русского уха семистопным ямбом, причем все строки заканчиваются сильной и точной мужской рифмой, которая как выстрелом заканчивает длинную строфу (ср. с Жестяной рыбой, написанной почти целиком анти-эвфоническими зрительными рифмами и трехстопным размером). Большинство «военных» и «мужских» баллад Киплинга посторены по этому принципу. Более того, нередко он отказывается и от ямба, как недостаточно ударного, слишком плавного. Ср. тоже разбиравшуюся здесь «Мэри Глостер»: Good for a fortnight, am I? The doctor told you? He lied. Здесь ямб становится дольником: уббубуб|бубуббу, и появляется ярко выраженная цезура в середине.
В приведенной строфе вы можете заметить и еще одну особенность. В отличие от русского дольника, здесь, хотя схема чередования слогов не вписывается в силлаботонические размеры, она строго повторяется в каждой строке: ббубубуб|бубубу. Это почти ямб, но с систематической заменой на анапест в начале и в середине. Именно это придает повествовательную гармонию рассказу.
о:
They felt that life was fleeting; they knew not that art was long,
That though they were dying of famine, they lived in deathless song.
They asked for a little money to keep the wolf from the door;
And the thirty million English sent twenty pounds and four !
п:
Они знали, что жизнь преходяща, но не знали, что искусство длительно,
что, хотя они умирали от голода, они жили в бессмертной песне.
Они просили немного денег что «не пустить волка в дом»
И 30 миллионов англичан послали им 24 фунта.
к:
2. Первая строка - аллюзия на латинское изречение «Vita brevis, ars longa», обычно переводимое как «жизнь коротка, искусство вечно». Во второй строке Киплинг «переводит» эту мысль на простой, разговорный английский.
3. Не пустить волка в дом - старинное крестьянское выражение, означающее - не впасть в полную нищету. Киплинг ловко спускает уровень языка с ученой латыни к простонародной идиоме.
4. Незадолго до написания стихотворения группа товарищей инициировала всенародный сбор средств на вспомоществование ветеранам. Они собрали смехотворную сумму в 24 фунта (~$4000 сегодня). Если поделить на 20, хватит, чтоб прокормиться примерно неделю.
5. Обратите внимание, что слова million и dying в данной строфе произносятся в разговорной форме, как mill’on и dy’ng, но на письме это никак не обозначено. Это нам понадобится позднее.
о:
They laid their heads together that were scarred and lined and grey;
Keen were the Russian sabres, but want was keener than they;
And an old Troop-Sergeant muttered, "Let us go to the man who writes
The things on Balaclava the kiddies at school recites."
п:
Они склонили вместе свои головы, седые, в шрамах и морщинах;
Остры были русские сабли, но нищета была еще острее;
И тогда старый сержант пробормотал, пойдем к тому чуваку, который писал
Про те дела под Балаклавой, которые детишки декламируют в школе.
к:
5. Следует понимать, что «Атака легкой бригады» играла такую же роль в викторианской Англии, как «Бородино» в России. Дети учили ее наизусть в школах и читали вслух на
Будущее предполагает органическое поведение внутри технологической матрицы.
Футурология занимается прогнозированием будущего, не путайте с уфологией, нацеленной на контакты с иными мирами. С гаданием на кофейной гуще, рунах, картах таро, бараньей лопатке тоже мало общего (хотя, порой они демонстрируют удивительную точность). Основной, но не единственный метод Ф. экстраполяция - попытка предсказать развитие переносом какой-то тенденции с частного на общее. Поскольку Ф наука, статистические методы и матанализ в равной степени ей не чужды. А также ролевые игры и опросы экспертов.
Брюс Стерлинг эксперт, человек интеллектуально продвинутый, который не прочь сыграть, а также несомненный мастер экстраполяции, потому недурно подходит на роль футуролога. Ему и карты в руки, вместе с остальным инструментарием прикладной футурологии. В реальности научно обоснованные прогнозы почти всегда попадают пальцем в небо, почему в бытовых случаях лично я предпочитаю пользоваться хорарной астрологией. Однако для глобальных предсказаний она не подходит, тут нужна мунданная, которая оперирует таким количеством факторов, что для интерпретации понадобился бы мозг, величиной со стог сена.
Вернемся к научным методам. Футурологический труд "Будущее уже началось" увидел свет в 2003-м, дистанция в восемнадцать лет недостаточна для выводов: сбылось-не сбылось. Потому, краткий обзор книги. Во Введении оговаривается, что есть три основных предсказательных стиля: Панглосс - все к лучшему в этом лучшем из миров; Кассандра - жить вы будете плохо, но недолго; страховой агент - просчитаем риски. Стерлинг выбирает четвертый - Жак из шекспировского "Как вам это понравится?", чувствующий себя в обстановке нестабильности как рыба в воде. Его монолог о семи возрастах человека станет основой книги.
Сцена первая, Младенец. Самая, на мой взгляд, интересная, яркая и привлекательная, хотя и наиболее фантастическая. Посвящена взаимодействию человека с бактериями, биотехнологиям и генной инженерии, которые в перспективе решат подавляющее большинство сегодняшних проблем: от голода и безопасной утилизации отходов до существования в гармонии с биосферой и практического бессмертия. Под мыслью о моральных ограничениях, реальных лишь до поры, пока действенный и доступный метод внедрения технологии изобретен, подпишусь двумя руками.
Сцена вторая, Школьник. посвящена принципиально новому подходу к образованию в зыбком и быстро меняющемся, в отличие от четко структурированного прежнего, современном мире. Собственно, с некоторыми изменениями мы уже столкнулись в 2020-м, получив вынужденную возможность оценить плюсы и минусы дистанционного обучения. Так что, здесь он оказался прав. Не в меньшей мере, эта глава о необходимости для взрослого человека перманентно учиться новому и переучиваться. Что в общем тоже правда.
Сцена третья, Любовник. Против ожиданий, это не про секс, но главным образом про наш бурный роман с гаджетами и сетями, так радикально изменивший расстановку сил прежнего патриархального бытования. Интересно, что писалось это в самом начале века, когда не только соцсети не стали частью действительности, но и об интернете большинство живущих имели смутное представление, само слово "гаджеты" тогда еще не было обиходным, вместо него Стерлинг пользуется забытым сегодня термином "блобджект", однако вот этот прогноз блистательно точен:
В XIX веке изготовляли механизмы. В XX веке – изделия. А в двадцать первом производят штуковины, которые любят маскироваться под орудия. Но начинают по-настоящему процветать, лишь когда становятся орудием и источником развлечения одновременно.
Сцена четвертая, Солдат. О способf[ урегулирования напряженности, которая неизменно существует там где сталкиваются интересы, что неизбежно в человеческом обществе. О том, что современные технологии и вооружение отменят глобальные войны, однако локальные конфликты останутся. Что ж, в целом так, хотя: "что там в Сирии, мой Постум, или где там? Неужели до сих пор еще воюем?" Гораздо более серьезной угрозой автору представлялся международный терроризм, что неудиаительно, учитывая время написания. Однако здесь, к счастью, государства проявили редкое единодушие и виват спецслужбам, сегодня угроза не столь актуальна. Приложением к этой главе эссе о трех известных душегубах конца ХХ века, которым народная молва приписывала робингудовские доблести. Достаточно сказать, что один из них Басаев.
Сцена пятая, Судья. А вот это уже о методах и средствах законодательного регулирования жизни. О правительствах и международных
Я с удовольствием прочитала книгу Джей Ди Вэнса «Элегия Хиллбилли. История жизни одной семьи в условиях кризиса». « Хиллбилли», иначе говоря, «деревенщина», или «белое быдло» - так название белых рабочих, бедняков, проживающих в США в районе Аппалачей, или Ржавого пояса. Автор книги, написанной в стиле « нон-фикшен», сам - «белый американец из рабочего класса ирландского и шотландского происхождения». Он, рассказывая о себе и своей семье, а эта книга - семейные мемуары, объясняет, почему к подобным людям существует негативное отношение и что надо делать, чтобы изменить и отношение окружающих и саму судьбу земляков к лучшему. Ди Вэнс приводит в книге данные и выводы научных работ, посвященных проблемам Аппалачей. Автор цитирует: « среди жителей «процветает стремление выдавать желаемое за действительность», « детей с ранних лет учат притворяться, что дела обстоят лучше, чем есть. Это способствует формированию устойчивой психики, но затрудняет развитие критического мышления».
Я узнала, что «шотландцы и ирландцы – уникальная этническая группа в США, преданная семье, государству». У бабушки героя - «Мамо» - было « два Бога - Иисус Христос и США. У меня тоже - как и у всех, кого я знал». К сожалению, в этой группе было очень много разводов и детей, здесь процветала наркомания, а уровень социальной мобильности был очень низок. Своим пессимизмом «хиллбилли» превосходят даже чернокожих. Культура данной группы прививает убеждение, что добиться успеха в этом изменчивом мире невозможно. «Хиллбилли всегда винит окружающих: когда у тебя есть ощущение, что ты плохо контролируешь свою жизнь, возникает желание винить кого угодно, лишь бы не себя». Хиллбилли больше прочих стремится к социальной изоляции и приучает обосабливаться своих детей».
Детство героя прошло в Кентукки, в городе Джексон. Бабушка и дедушка (Мамо и Папо) переехали в другой штат - Огайо, в город Мидлтаун, потому что хотели улучшить жизнь своих трех детей, в том числе жизнь Бев, мать Джея. За два десятилетия переселенцы-хиллбилли догнали местных по уровню доходов, но для них «осталась характерна культурная беспомощность».
Мать мальчика любила развлекаться и тусоваться, она постоянно меняла мужчин. У Джея, кроме родного отца, с которым он временами поддерживал связь, было еще пять отцов. К сожалению, «отцы» покидали ее мать, а он терпеть не мог, что «эти парни исчезают из моей жизни, стоит только к ним привязаться». Вообще добропорядочных отцов было мало в среде хиллбилли, у всех дядек Джея были брошенные дети. Когда мать поднимала истерику, он не стеснялся смотреть в глаза друзьям - подобные сцены всем были знакомы и узнаваемы. Он ходил с матерью, начавшей принимать наркотики, на реабилитационные курсы. Старшая сестра говорила ему, что «я ищу в матери одни достоинства, оправдываю ее и верю каждому слову». Возможно, это было потому, что в матери были хорошие черты, которые бывают, к моему сожалению, далеко не у всех матерей. Например, она искренне и громко радовалась успехам сына и «твердила, что никто не смеет критиковать моего мальчика». Так было до тех пор, пока Джей не потерял веру в мать. А вот его бабушка, никогда не теряющая веры в близких, постоянно помогала непутёвой дочери. Мать Джея, ко всему прочему, хотели лишить родительских прав. Возможно, бабушка чувствовала свою вину в ее судьбе - когда Бев была ребенком, ее муж и отец девочки - в книге - Папо, много пил и скандалил, они дрались. Ничего странного, что у Бев возникли проблемы. Мальчик видел окружающий мир таким - «мать и почти все соседи : замкнутые, злые, недоверчивые, помешанные на вещах». Мальчишка начал курить травку, а еще и растолстел вдобавок.
Спасла его бабушка Мамо (происходила из семьи, где сперва стреляют и лишь потом задают вопросы). Воспитанием занимались бабушка и дедушка, но так было принято у хиллбилли. Это бабушка отвадила от внука неблагополучных друзей, сказав, что переедет их на машине, и никто не узнает, что это она сделала. Бабушка создала ему постоянный и устойчивый мир – «три года, что я провел с Мамо без переезда и чужих людей вокруг - меня спасли. Оценки стали лучше». В учебе помогал и дед. Папо объяснил ему, что такое умножение и деление, в школе этого не проходили. Да, так написано в книге, один мальчик в классе знал про умножение, а другие – нет. Дед научил его стрелять, и объяснил, что недостаток знаний и нехватка ума – это разные вещи». «Рос я, пожалуй, счастливым ребенком», « Дома я всегда получал поддержку, наверное, это меня и спасло», но при этом «Детские переживания заставили меня потерять в себе уверенность». «Я разрывался между желанием жить с бабушкой и тайным страхом оказаться ей на старости лет в тягость». «Благодаря Мамо я видел вокруг не только разруху,
Здравствуйте!
Пару недель назад я попросила в сообществе книги про приматов. Благодаря вам я получила множество рекомендаций и тут же принялась читать.
Прочитав несколько книг запоем, я бы хотела сформулировать новый запрос, возникший благодаря чтению рекомендованных книг. Все-таки во всех этих книгах наиболее интересная для меня часть это наблюдение за местными жителями. Здесь уточнение - меня не интересуют африканские племена и их ритуалы, интересует первобытный строй, родовой строй, охотники и собиратели. В общем, время до неолита.
Есть совершенно замечательная книга Дэниэля Эверетта про индейцев пираха. Яркая и познавательная. Вот что-нибудь такое.
Заранее благодарю.
ЗЫ.Если запрос непонятен, то книги по антропологии.