После отъезда сына в колледж Келли Медина не знает, куда приткнуться, ей некомфортно в одиночестве и она придумывает дела, лишь бы хоть чем-то себя занять. И тут звонок из клиники, мол, напоминаем, что вы записаны на прием с малышом на пятницу. Оказывается, произошло недоразумение: в городе есть еще одна Келли Медина, совсем молодая мама, и в клинике каким-то образом перепутали их номера. Вроде выяснили и забыли, ан нет, тезка никак не выходит у Келли из головы и, зная время приема в клинике, она подстраивает случайную встречу. Постепенно молодая Келли становится для старшей навязчивой идеей, и очевидно, что ничем хорошим дело не кончится.
Написано неплохо, без тягомотины, сюжет любопытный. Повествование идет от лица Келли (старшей Келли), у которой совершенно очевидно нелады с адекватностью и восприятием, и весьма интересно, как далеко это все зайдет. До поры, до времени события развиваются по традиционной схеме, а потом происходит хитрый финт, и все переворачивается с ног на голову.
Неплохой психологический триллер.
Руки раскинуты, веки сомкнуты, он медленно шаркает по кругу. Над горизонтом начинает подыматься первая звезда.
Литературными регалиями Джон Максвелл Кутзее не обойден, нобелиант и первый за историю премии дважды лауреат Букера. С признанием у рядового состава сложнее, немногие его читают. Не знаю почему - так сложилось. Я среди тех, кто читает время от времени. Что-то в нем есть для меня, должно быть.
"Школьные дни Иисуса" вторая часть одноименной трилогии, начала которой литературный мир ждал с замиранием сердца, как откровения, совмещенного с интеллектуальным супербестселлером. И нет, оказалось, что библейские коннотации какие могла бы считать и опознать публика, отсутствуют в "Детстве Иисуса", люди почувствовали себя оскорбленными: "Он что, за идиотов нас держит?" Как результат, вторая и третья части не получили резонанса вовсе. А между тем, хорошие ведь книги. И Кутзее в привычном для себя формате - говорить очевидные вещи простым языком, превращая обыденность в притчу, которую можно расшифровать разными способами, а можно принять, не расшифровывая.
Напомню, вымышленная реальность, во многом копирующая нашу с двумя основополагающими различиями: 1. абсолютное большинство населения прибыло сюда морем и воспоминания их начинаются со времени плавания; 2. здесь нет животных, которых можно было бы употреблять в пищу. Собаки, кошки, птицы есть, коров, баранов, коз - вообще мясомолочного скота нет.
Язык общения испанский, вновьприбывшие получают небольшие подъемные, бесплатные языковые курсы и возможность трудоустройства. Мужчина по имени Симон (имена им тоже дают) за сорок. крепок, способен к физическому труду больше. чем к интеллектуальному. На судне знакомится с малышом, который ищет свою мать, и берет на себя заботу о нем. Мальчик Давид обладает немыслимой харизмой, все хотят заботиться о нем, спустя некоторое время обязанности опекунши того же свойства, что и у Симона, берет на себя молодая привлекательная женщина Инес с более высоким, чем у портового грузчика Симона, социальным статусом.
Грядет перепись населения, следовательно пара, скрепленная единственно заботой о мальчике, но не имеющая опекунских полномочий, рискует потерять его. Между тем, он становится смыслом их жизни. Трое беглецов и верный пес Ботливар, прибившийся к Давиду на корабле покидают Новеллу (Новую реальность?, жизнь?) с тем, чтобы перебраться в другой крупный город Эстреллу (Звезда) и начать новую совместную жизнь там.
Переезд не пошел на пользу отношениям. Давид на новом месте все более самостоятелен в определении своего будущего. Он желает поступить в Академию танца, нашлись и престарелые состоятельные сеньоры, желающие оплачивать его учебу (не забыли, там невероятная харизма?) Выглядит это как скандал, который ребенок закатывает родителям, добиваясь покупки новой игрушки, с той разницей, что криков и бросания на пол с тем, чтобы сучить ногами нет, вместо них непробиваемое упорство, с каким отстаивает свое право идти выбранным путем (шестилетка, напомню, и нет, это не "как мило", толерантному обычно читателю, хочется выдрать наглого мальца как сидорову козу).
С началом учебы он все больше отдаляется от приемных родителей, особенно от Симона, едва не с презрением демонстрируя ему приближенность к высотам духа, вход куда Симону заказан. Оне там, видите ли, слушают музыку сфер и танцуют числа, а тьмы низких истин, вроде умножения-вычитания пусть остаются мелким людишкам, разумением не превосходящим муравья.
Одновременно все больше влияния на него имеет некто Дмитрий, смотритель музея, расположенного в одном с академией здании, влюбленный в преподавательницу Давида. Человек пустой и скверный, однако умелый демагог и манипулятор, от влитяния которого Симон тщетно пытается оградить приемного сына, этот Дмитрий еще удивит всех самым неприятным образом, и продолжит удивлять, отчего читателю не раз захочется придушить его. Но нет, если бы в жизни все было так просто, мы уже давно жили бы в Алмазном веке.
Мы сегодня пересматриваем незыблемые на протяжении тысячелетий стандарты отношений. И эта мудрая книга намечает пути, которые сегодня могут казаться тупиковыми или прямо кощунственными, вроде отказа от авторитарного стиля в руководстве детьми. Однако в меняющемся мире, где перестают работать прежние паттерны, нужно искать новых
Ну и дела, как дальше жить?
Тут быть скандалу непременно.
Еще никто не мог служить
Двум господам одновременно.
Хотелось праздника. Чтоб одеться и выйти в свет, чтобы нарядные красивые люди вокруг и особая атмосфера причастности к чему-то, кроме поедания зажаренных на открытом огне продуктов или совмещенного с шопингом кинопохода в мегамолл. По счастью, Краснодарский театр Драмы давал "Слугу двух господ" и билеты еще не все были распроданы. Мы пошли. Очень хорошая постановка. Живой, веселый, яркий спектакль, красивые актеры, замечательные костюмы и декорации. Вечер удался.
Н-но, это не был "Труффальдино из Бергамо" с молодым Райкиным, с которым любая постановка этой пьесы до скончания веков обречена терпеть сравнение, и всякий раз не в свою пользу. Тут уж ничего не поделаешь, когда есть что-то хорошее и есть шедевр, угадайте с трех раз, чему зритель отдаст предпочтение? С одного угадали, не сомневалась.
И что же теперь, самая известная из двухсот шестидесяти семи (!) пьес итальянского драматурга Карло Гольдони навеки обречена всякой новой интерпретацией недотягивать до некоего эталона? По крайней мере до тех пор, пока не появится что-то превосходящее. А до тех пор, никто не помешает снова и снова пытаться на радость зрителю, Как фильм Дзефирелли не остановил появления новых киноверсии "Ромео и Джульетты" примерно каждые семь лет.
Нет, я не ставлю знака равенства между плодовитым, но выстрелившим всего двумя своими пьесами (вторая "Трактирщица") Гольдони и Бардом, на котором вся мировая литература держится. Видите, снова это, где есть нечто гениальное, найдется ли место очень хорошему? Просто хорошему? Мы ведь не говорим: Как можно смотреть какого-то Гольдони, когда на свете есть Шекспир! Но выбираем тех, кого сегодня просит сердце: хоть "Гамлета", хоть "Пигмалиона", хоть "Ведьму" Садур.
А пьеса, меж тем, хороша. Глядите, какая история, венецианский купец Панталоне отмечает помолвку дочери с молодым Сильвио Ломбарди, юноша и девушка нежно любят друг друга, но брак стал возможен лишь потому, что рассроилась предыдущая заочная помолвка - отец обещал руку дочери своему деловому партнеру из Турина, который был убит на поединке возлюбленным своей сестры Беатриче (ну вот, а вы говорите, далеко от "Ромео и Джульетты" как декабристы от народа - "все на свете было бы иначе, если б миром правили поэты, но Ромео вдруг убил Тибальта...")
Так или иначе, жених мертв, освобожденная от отцовского обещания Клариче вольна отдать руку любимому, и тут входит некий малый, утверждающий, что его господин, Фредерико Распони из Турина прибыл, чтобы вступить в законный брак. А субтильный господин с писклявым голосом, вошедший следом, предоставляет солидные верительные грамоты, утверждающие, что именно он и есть. Зрители, в отличие от участников, при этом знают от одного из персонажей туринца Бригеллы, что под видом брата прибыла сестра, переодетая в мужское платье. Зачем-то, знать, ей было это нужно.
А дальше все закрутится не по-детски. С одной стороны драма разлученных влюбленных. С другой - феминистская повестка: Беатриче прибыла в Венецию под видом брата не только чтобы разыскать вынужденного спасаться бегством возлюбленного, но и за тем, чтобы получить рычаги управления семейным капиталом, наследницей которого невольно стала, однако положение молодой незамужней женщины заставит ее оказаться полностью во власти назначенного опекуна, а недобросовестные партнеры не упустят возможности пощипать ставшую бесхозной собственность.
Панталоне один из основных внешних контрагентов и цель Беатриче, усыпив его бдительность перспективой выгодного брака, проверить состояние взаимных расчетов, одновременно выведя сколько возможно денег в свободное распоряжение. Видите как все непросто, а имея в виду, что в те времена женщина, надевшая мужское платье, рисковала свободой (везде, кроме Венеции, где многие вольности были допустимы), все еще усложняется.
И, конечно, Труффальдино, "плохой слуга", плут, трикстер, который перетягивает на себя все внимание зрителя. Такой немыслимо яркий образ человека низкого сословия, традиционно игнорируемого культурой эпохи. Он прекрасен, и этот живой обаятельный образ, становится стержнем пьесы. На нем все держится, он ключ, заводящий механизм этой истории.
Пройдоха и враль, не раз на протяжении действия получает возможность распорядиться хозяйскими деньгами, тысячекратно превосходящими его заработок, но обобрать
Увидев в одном из постингов фразу "Скажу только, что не плакала над книгой уже сто лет, а тут не могла удержаться", вдруг вспомнилось, что давным-давно не было случая всплакнуть над книгой. Посмеяться - другое дело.
С кинематографом как-то проще. 100-500 раз уже просмотрены "Смертельная схватка" (1980), "Вверх" ("Up", 2009) и "Песнь моря" (2014), но каждый раз непременно непрошеная слеза скатывается. Про классику вроде "Собаки Хачи" уже и не говорю - весь диван, включая суровых дяденек, носами шмыгал. А с книгами сложнее... Последнее, что припоминается - это "Лавка древностей", про которую даже в предисловии было упомянуто, что в конце там все плачут. Эффект проявился, как положено и где положено. Но то было в совсем нежном возрасте.
Итак, вспомнит ли уважаемый Олл книги, от которых вам случалось уронить слезинку, будучи старше 20 лет? (20 - это для уверенности, что слезу выдавила именно книга как таковая, а не от тинейджерских гормонов колбасило). Ведь если прав Мольер, устами своих персонажей утверждавший "гораздо легче распространяться о высоких чувствах,... нежели приглядеться поближе к смешным чертам в человеке..., а заставить порядочных людей смеяться - это дело нелегкое", таких книг должно быть на порядок больше. Или в наше избалованное эмоционально насыщенными картинками время это правило больше не действует?
В начале было дело
"Фауст" в переводе Пастернака
Не поклонница шпионского триллера как жанра и прежде ничего у него не читала. С творчеством его младшего сына, пишущего изумительно парадоксальный умный жестокий нежный пугающий смешной технопанк Ника Харкуэя, знакома много лучше, Вы можете знать его "Мир, который сгинул" и "Гномон" - прошлогоднюю издательскую бомбу в сфере интеллектуальной фантастики, что так и не взорвалась из-за ковида, перенаправившего читательский интерес из отвлеченно-социальной сферы тотал-контроля в насущные земли вирусологии. В числе дополнительных достоинств Харкуэя непременно упоминается "сын Джона Ле Карре" .
И можно не продолжать, Ле Карре утес, скала, краеугольный камень. А еще, он был, из редких людей, до самых преклонных лет сохраняющих остроту ума, работоспособность и талант, которым служил своим идеалам, Освещая дорогу другим, высветляя темные и затененные места человеческого бытия, от каких обычно не ждешь добра - согласитесь, шпионский триллер не та литература, посредством которой обычно сеется разумное доброе, вечное. А он делал это всю жизнь, даже в свои восемьдесят девять даря ровный уверенный свет.
Роман "Агент на передовой" (Agent Running in the Field) , ставший последней работой писателя, написан именно в этом в этом возрасте и да, книга превосходна. В фокусе внимания, как всегда у автора, работа спецслужб с изрядно потускневшим в последние годы ореолом бойцов невидимого фронта. Мы перестали любить и восхищаться ими, несмотря на усилия массмедиа по раззолачиванию образа былого кумира, разведчика, рыцаря без страха и упрека.
Сколь не романтизируй своего среди чужих, сколько не осыпай его бриллиантовой пыльцой, под ней все та же побитая временем шпионская маска из папье-маше, которой мир уже не купишь. Сегодняшний мир хочет единства, стабильности и возможности совместными усилиями решать задачи, стоящие перед человечеством, в то время как стремления политиков неизменны со времен Цезаря: разделяй и властвуй.
Проблемы дезинтеграции мирового сообщества, отката с достигнутых позиций единства к новой холодной войне, фигуры политических лидеров, выражающих новый консерватизм - обо всем этом в романе с присущим Ле Карре отказом от яркой зрелищности бондианы, с преобладанием повседневной рутинной канцелярщины, регламентом, отчетностью, идиотами-карьеристами, подминающими добросовестных трудяг.
А еще о шестеренке в системе, по наивному прекраснодушию намеренной взломать клацающий бесчеловечный механизм. О маленьком человеке, который неминуемо должен быть смолот в труху, однако есть другие маленькие люди, не столь наивные и прекраснодушные, но обладающие совестью, и объединив усилия, все они получают шанс. Отличная книга в превосходном исполнении Игоря Князева.
Семена подстрекательства к бунту бросаются в почву задолго до того, как ростки дадут о себе знать.
На лайвлибе эта книга числится триллером - не верьте, это так называемая жизненная проза, причем довольно нехитрая, ничего этакого. Маленький городок, жаркое лето, городской бассейн, который начиная с июня становится своего рода центром социальной жизни: семьи и женщины с детьми проводят там свободное время, общаясь, пока малышня плещется под надзором спасателей или играет на детской площадке. В центре сюжета несколько персонажей, их отношения и секреты.
Повествование неторопливое, много подробностей, в раскрытых тайнах по большей части нет ничего этакого, обычные житейские дела, ну кроме идущей фоном истории с пропавшей девочкой и давним преследователем одной из героинь. Атмосфера в целом позитивная, такое хорошо читать, когда мозги от жары расплавились и хочется чего-то не напрягающего.
Чего хочет женщина, того хочет Бог.
Этот роман в стиле фэнтези - первый в серии «Меч истины» и был издан в 1994 году издательством Tor Books. Первое издание в России вышло в 1996 году в издательстве АСТ.
Перипетии сюжета уже описаны множеством критиков и литературоведов (главный герой, стремясь разгадать загадку смерти своего отца, встречает девушку, естественно спасает её и они отправляются в путешествие. Войны, магия, любовь, горе. Великие волшебники, ведьмы, колдуны и т.д. и т.п.).
Я, как всегда, хочу написать о том, о чём не пишут критики. Как указал Гудкайнд, первое правило волшебника гласит «... люди боятся знать правду». Ещё автор провокационно добавил: «потому, что они - глупы», но это уже другая тема.
Итак о правде в романе. Кроме вполне обычного сюжета фэнтези автор встраивает в текст весьма необычную философию.
Думаю, то, что раздражает многих в этом романе, а именно садомазо, на самом деле повествует совсем не об эротике. Желаете дурацкой эротики читайте «Пятьдесят оттенков серого».
Кто нибудь задумывался, что вся человеческая жизнь -сплошное садомазо. Начиная от боли рождения и кончая великомученической смертью каждого старого человека. Почему так устроено?
В романе, автор как раз пытается дать ответ на этот вопрос. Ответ спорный, но сам факт поиска ответов на ТАКИЕ вопросы заслуживает всяческого уважения.
По мнению Гудкайнда только пройдя немыслимую боль, человек может оценить диапазон "добро-зло", понять логику мироздания. Мне кажется эту логику все равно понять нельзя, но пытаться стоит. Чем больше мы найдем закономерностей, тем наверное легче будет существовать в этой реальности.
Гудкайнд исследует добро и зло, боль и наслаждение. Он догадывается, что здесь есть тайна и пытается убедить в этом читателя. А тайна конечно действительно есть. Вспомните христианство , и мучительную смерть в конце. Многие задаются вопросом: для чего все это так устроено?
Терри Гудкайн пытается дать ответ. Как умеет.
В романе есть очень необычные женщины, которых называют Морд-Сит. Это женщины у которых отсутствует понятие добра и зла. Их задача -стать богинями и властвовать над всеми остальными.
В общем-то вполне узнаваемый образ.
Как их готовят?
Обычные девочки проходят три стадии воспитания.
На первой стадии их приучают к беспрекословному подчинению учителю, «не моя воля, но воля пославшего меня».
На второй - на её глазах убивают мать. Т.е. девочка должна понять, что нет ничего, привязывающего её к этому миру. Сострадание и жалость для таких детей - пустые чувства, «кто Матерь Моя?»
На третьей стадии - она сама должна сломать и убить отца, по-существу уничтожить своего бога . Старый мир должен быть разрушен и на его руинах построен новый: «Не мир принёс я, но меч».
После прохождения этих трёх стадий каждая Морд-Сит приобретает множество магических свойств, а главное - власть над людьми. Кроме того у них возникает новое понятие любви. «Заповедь новую даю вам, да любите друг друга, как Я вас».
Вот такая теория книги, о которой совсем не пишут в критических статьях. Кому-то она покажется ужасной, другой увидит в ней много знакомого, третий скажет «мы все так живём»...
А иной задумается, почему так устроено?
Почему любовь и страдание как-то связаны? Почему также связаны жизнь и смерть? Добро и зло?
Здесь есть о чём подумать, потому что другое правило волшебника, сформулированное Гудкойндом гласит: «Единственная власть, которой ты можешь подчиняться, это власть разума»
И ещё одно его же правило волшебника:
«Намеренное отрицание правды — есть предательство самого себя».
Удивительно странное сочетание — книга тяжелая по содержанию, но читается легко.
Роман «Не отпускай меня» написал лауреат Нобелевской премии по литературе 2017 года Кадзуо Исигуро, английский писатель японского происхождения. Здесь необычно все: стиль повествования, судьба героев, общий смысл произведения.
Рассказ ведется от лица главной героини Кэт, которая перебирает недавнее прошлое. Самое дорогое и яркое воспоминание — Хейлшем, где она воспитывалась до 15 лет. Центральное место занимают друзья, взросление, общение, учеба, опекуны.
Внутренний монолог девушки — одна сплошная напряженная тайна. Кэт цепляется за разные мелочи и будто бы не договаривает главное.
В их учебном заведении уроки не только поэзии, изобразительного искусства, но и погружение в культуру, восприятие музыки. Свое творчество, а это рисунки, живопись, изделия из керамики, стихи, они регулярно представляют на выставки. Лучшие работы Мадам выбирает для Галереи.
Задушевные беседы после отбоя. У каждого маленькие личные убежища, сотворенные из ничего, из пустяка, где они уединяются со своими страхами и желаниями. Внешний мир кажется им сказочной страной, о том, что там возможно и что невозможно, они имеют чрезвычайно смутное представление.
«И ты ждешь, пусть даже и не вполне это понимаешь. Ждешь момента, когда тебе станет ясно, что ты действительно отличаешься от них, что там, снаружи, есть люди, которые как Мадам, не питают к тебе ненависти и не желают тебе зла, но тем не менее содрогаются при самой мысли о тебе — о том, как ты появился в этом мире и зачем, – и боятся случайно дотронуться до твоей руки. Миг, когда ты впервые глядишь на себя глазами такого человека, – это отрезвляющий миг. Это как пройти мимо зеркала, мимо которого ты ходил каждый день, и вдруг увидеть в нем что-то иное, что-то странное и тревожное».
Кто же они, эти загадочные дети? Это клоны.
Опекуны стараются, чтобы они прожили достойную жизнь. После Хейлшема все должны будут жить отдельно и думать не о себе, а друг о друге. «Вы повзрослеете, но до того, как состаритесь, даже до того, как достигнете среднего возраста, у вас начнут брать внутренние органы для пересадки. Ради этих донорских выемок вы и появились на свет. Вас растят для определенной цели и ваша судьба известна заранее».
Но молодые люди мечтают работать в офисе или в магазине, или даже стать кинозвездой. Если кому-то повезет и им дадут отсрочку донорства.
Еще некоторые ищут встречи с человеком, своим «возможным я». Каждый их них — копия, снятая в тот или иной момент с нормального человека. Найдя оригинал, можно заглянуть в свое будущее. Одна героиня смотрит на проблему трезво: «Мы скопированы с отбросов. С наркоманов, проституток, пьяниц, бродяг. Кое-кто, может быть, с заключенных, не психов».
А самый основной волнующий их вопрос касается любви. Если у пары настоящая любовь и они это смогут доказать, то получат отсрочку на несколько лет. Эта информация передается из поколения в поколение.
Любовь? Кэт очень хладнокровно рассказывает, как они занимаются сексом, только и всего. Нет, все-таки чувствуется у них некоторая неестественность во всем, в дружеских отношениях с подругой Рут и в чувствах с парнем Томми.
«Вы думаете, любовь — такая простая вещь?.. Несчастные создания. Что же мы с вами сделали? Мы — со всеми нашими проектами, планами…», – говорит сквозь слезы Мадам спустя годы, когда Кэт и Томми приезжают просить об отсрочке.
Это всего лишь чей-то проект. Продукты клонирования — не люди с живой душой, а материал для медицины.
Душа. Почему в Хейлшеме такое большое внимание уделялось творчеству воспитанников? Через творчество выявляется, какие они есть внутри. Творческие работы должны были доказать, что у них есть души и показать, какие души. Потому что искусство обнажает душу художника. Эта мысль звучит в книге несколько раз.
Аннотация на обложке обещает грусть и боль после прочтения, но ничего подобного у меня не осталось. Героиня очень сильная, бесстрастная, держит себя в руках в любой ситуации, пытается определить ценность собственной жизни.
Великолепная современная проза, фантастика, антиутопия и роман-притча с переплетением глубоких социальных тем: отчаяние обреченных и беззащитных, уход за умирающими, отвращение к меньшинству, ложность материальных вещей, этика медицинских экспериментов.
А может быть, это и не клоны, а все мы?
Добрый день, участники сообщества!
Помогите найти сказку, читала детям с телефона, не могу найти снова.
Сказка родом из Азии, не помню точно китайская, корейская или из других стран. Про жадного богача.
Раз в год на какой-то праздник к нему приходил родственник, и этот скряга подавал ему одну и ту же лепешку из года в год, родственник вилкой дырочек наколол, чтоб на следующий год проверить та же это лепешка и нет.
Когда скряга умирал, сыновья обещали ему пышные похороны, невестка со злости сказала, что хоронить не будут, лучше продадут его как мясо, а он её похвалил, за то что не расточительная и предприимчивая.
Гугл по запросам про жадных выдаёт другие сказки.
- Чьи это угодья, селяне?
- Маркиза, маркиза, маркиза Карабаса.
Он умеет в равновесие и симметрию, и топологию соблюдает отменно, оттого читательские сердца раскрываются ему навстречу спелыми семенными коробочками травы недотроги (помните. в детстве взрывали эти бомбочки, начиненные мелкой черной шрапнелью?) Делали все, а идея такой вот выворотности пространства, в котором видимое глазу необратимо меняется, становясь недоступным-недостижимым, в то время, как скрытая от глаз изнанка выпирает наружу со всем своим диковинным содержимым - такая идея пришла в голову лишь ему.
И еще, фэнтези-воплощение мгновенного неотвратимого стирания человека из реальности, на которое так богат был ХХ век. Впрочем, здесь не совсем точна, первым был Михаил Афанасьевич, помните как скоро Мастер теряет дело своей жизни, результат труда, репутацию, друга, дом, имя? Спустя десятилетие после Геймана, Лукьяненко смоделирует пошагово ту же ситуацию вытеснения из жизни в "Черновике".
А гранжевая эстетика помоек, подземелий, канализационных туннелей, крыс воплотится в "Крысином короле" Чайны Мьевиля, написанном практически одновременно с "Никогде" . Когда приходит время идей, они витают в воздухе, хотя переламывать неприязнь публики к отталкивающиму и омерзительному бывает непросто. Я из числа тех, кто не принял этой истории, когда в первый раз, лет десять назад впервые читала. Несмотря даже на то, что Геманом уже была больна на всю голову.
Он вообще мглистый автор, но его мрак расцвечивается порой дивной красоты фейерверками. Не с этим романом, он словно бы весь из оттенков черноты. Да еще эта мерзкая парочка Круп и Вандемар - ну совершенный же Гиньоль. И снова привет "Мастеру и Маргарите" - как Коровьев и Бегемот, только без малейшей толики обаяния последних. Не часть той силы, что вечно хочет зла и вечно творит добро, но воплощенные жестокость и разрушение. Но не искать злу оправдания тоже тренд новейшего времени - Гог и Магог из "Агафонкина" Олега Радзинского, при том, что книга совершенный оммаж Булгакову станут почти зеркальным отражением пары геймановых, не булгаковских персонажей.
А чего стоит маркиз Карабас, ни разу не рыцарь без страха и упрека. Трикстер? Пожалуй да, хотя и тут автор ломает канон, хитрый ловкач должен быть субтильным и подвижным как ртуть, а тут огроменный мужичара в этом своем черном плаще. И что это за трюк с его воскрешением посредством припрятанной жизни? Позднее Джоан Роулинг введет для таких финтов понятие крестража.
Еще один вывернутый наизнанку стереотип "твори добро и оно к тебе вернется". Дверь. Странное создание. Человек и не вполне человек. Встреча с ней - живая иллюстрация для Ричарда расхожей поговорки: Не делай добра - не получишь зла. Протянутая истекающей кровью в подворотне беглянке рука спасения оборачивается для него столькими бедами и несчастьями, что и вообразить трудно. И что, не надо было помогать? Да кто ж ответит со всей ответственностью. Но девочка уже спасена, такая, доложу вам. девочка, какую и Маркиз иметь в должницах мечтал бы. Это выглядит она, как человек. На самом деле богиня. Бог, Янус, ну вы помните, в честь которого январь назван. Наткнулась в сети на непривычное написание имени девушки. Не Дверь и не Дор, как в литературных переводах, а вот такое д`Верь. Удачно, как по мне
Глядите, какая в этой книге мощь, сколько ярких идей, какая богатая референтность и сколь велико влияние, оказанное на развитие жанра. И я не увидела бы всего этого просто потому, что не взялась бы перечитывать, но перед аудиокнигой в исполнении Игоря Князева как было устоять. И да, чудеса случаются, его чтению каким-то образом удается подсветить и высветлить мир Задверья.
В 2015 году Микаэль и Бьянка Андерсон оставляют Стокгольм ради жизни в глухомани, то есть в коттеджном поселке. Много зелени, уютно и безопасно - то самое место, где можно растить детей, а у нашей пары их двое. А пару лет спустя Бьянку сбивает машиной соседка - яркая и эффектная Жаклин, живущая с сыном-подростком. Микаэль хочет считать это несчастным случаем, но особой уверенности в том, что все произошло случайно, у него нет... Но почему?
Изложено хорошо, без затянутости и витиеватости, но так как психологическая сторона доминирует, события развиваются плавно.
Линий рассказа две: до катастрофы и после.
До - это 2015-й год, Андерсоны только переехали, обживаются, знакомятся с соседями... Уютное тихое местечко, хороший дом, живи да радуйся, ан нет - все идет не так, как должно бы. Частный дом в таком районе подразумевает общение с соседями, но, хотя симпатии и антипатии расставляются сразу, поначалу все мирно. Однако постепенно ситуация усложняется, все переплетается и запутывается - целый комок напряжения и ошибок, из которого и произрастает линия "после" - 2017 год, сбитая машиной Бьянка, шок Микаэля и пара разгадок - одна простенькая, а вторая весьма неплохая, в триллерном духе.
Интересный психологический триллер.
Начала читать новый роман молодого талантливого автора и вдруг остановилась. О чём эта книга? Но, продвинувшись чуть дальше, обнаружила подсказку, в которой автор сам себя невольно и разоблачил! Я лучше не смогла бы написать рецензию на книгу А. Пелевина, чем он сам написал от лица воображаемого критика о некоем внутреннем романе о войне. Полюбуйтесь! А читать или не читать роман, решайте сами.
НЕ НАВОЕВАЛИСЬ? (отрывок из романа Пелевина А. "Покров-17")
О книге Андрея Тихонова «На Калужский большак»
(журнал «Октябрь», № 8,1989 г.)
В начале года вышел из печати второй роман Андрея Тихонова под названием «На Калужский большак». Он рассказывает о боях за поселок Недельное в Калужской (во время войны – Московской) области. И если первое произведение Тихонова, «Чудовище внутри», можно отнести к низкопробной фантастике и спокойно о нем забыть, то «Большак» уже требует более подробного отзыва.
Отдадим должное автору: он стал лучше владеть языком и, очевидно, хорошо работает с материалом. Тихонов рассказывал, что для написания этой книги общался с ветеранами и изучал архивы. Оно и видно: ход боевых действий описан с энциклопедической точностью, будто порой читаешь не художественную литературу, а мемуары старого генерала.
По стилистике «На Калужской большак» отсылает к классической советской фронтовой прозе. Неплохо удалось описание боев, солдатские диалоги, к месту приходятся и глубоко народные выражения тех времен: понятно, что бойцы не изъяснялись цитатами Шопенгауэра.
В тексте попадаются стилистические огрехи, но на общем впечатлении это не сказывается: автор умело выезжает за счет создания настроения и атмосферы.
Пожалуй, это все достоинства книги.
О чем же она?
Ни о чем.
Толстый роман, посвященный одному-единственному бою за богом забытый поселок в Калужской области. Почему именно этот поселок? Почему именно этот бой? Автор не объясняет, а просто ставит читателя перед фактом.
За все двести с лишним страниц в книге не происходит ничего по-настоящему интересного. Ничего необычного, ничего такого, ради чего вообще стоило бы его писать. Нам просто показывают хронику непримечательного боя за поселок. Взрывы, стрельба, танки. Всё!
Это было бы интересно военному историку, но зачем это нужно современному читателю? Неужели уважаемый Андрей Тихонов думает, что в 1989 году люди будут читать 200 страниц ради того, чтобы узнать подробную хронику боев за поселок в декабре 41-го?
В тексте нет посыла. Нет ответа на вопрос: «А зачем я это прочитал?»
А ведь мог быть посыл! Если бы Андрей Тихонов написал об ужасах сталинских репрессий, о заградотрядах НКВД, о чудовищных ошибках командования в первые месяцы войны, о наплевательском отношении генералов к солдатским жизням.
Но – всего этого нет. Ни одного упоминания. Автор совершенно игнорирует ужасы советского тоталитаризма, будто и не было их никогда. И делает он это, скорее всего, сознательно. Будто над ним стоит чекист с наганом и следит за каждой строчкой. Очнитесь, товарищ Тихонов, времена уже не те!
Похоже, стоило бы товарищу Тихонову ознакомиться и с другими документами тех времен. Быть может, тогда в нем пробудился бы голос совести, призывающий честных людей писать правду о войне без прикрас. Сейчас, в 1989 году, стыдно игнорировать тему сталинских репрессий.
Так зачем нам все это, товарищ писатель?
Неужели мы еще в 70-е годы не пресытились миллионами однообразных томов о войне? Для чего нам это сейчас? Как напоминание о войне? Да мы и не забывали. Дай-то бог, чтобы ни читатели наши, ни писатели, ни уважаемый Андрей Тихонов больше никогда не увидели ужасов войны.
Что ж вы, товарищ Тихонов, не навоевались еще?
(Геннадий Малокелбасский)
Как же хотелось очутиться внутри круга, а не вовне, среди людоедов, рукотворных ангелов, провидцев-наркоманов и богемских господарей!
Это была отличная идея - написать о русской революции и гражданской войне в России, он ведь прожил три года в Киеве, а потом еще пять, сотрудником The Guardian в Москве. Стало быть, постиг загадочную русскую душу во всем ее сложном многообразии. А кроме того, у него было целых две книжки про Скопцов и один номер журнала "Наука и религия" за 1962 год. А еще, одна монография о Чехословацком корпусе 1914-1920. Но самое главное - статья в "Словаре ГУЛАГа" Жака Росси, озаглавленная "корова".
Имея на руках такие козыри, как было не взяться за роман? Тем более, что прежние попытки подражания Ирвину Уэлшу и Джеймсу Келману на ниве шотландского маргинального абсурдизма (Джеймс Мик шотландец, если что) успехом не увенчались. Срочно нужно что-то этническое, потому что экзотика в прозаическом тренде и литературный истеблишмент благосклонно ее принимает.
Да чтобы покруче, не просто Гражданская в России, а с белочехами в Сибири, чтобы роковая красавица и трое (не меньше, мнение о прекрасных русских женщинах и их потребностях в сексуальной сфере у автора возможно складывалось из общения с московскими интердевочками) ее любовников. И чтоб шаман был. и ученик шамана, о, альбинос, сделаем парня альбиносом, йес! И, вишенкой на торте, что? Каннибализм. О! Против такого никто не устоит.
За основу взять "Доктора Живаго", пусть повертится Пастернак в гробу. Чтобы психотравмированная детством красавица, и чтобы трое ее мужчин: святой, человек, дьявол, и всякое такое "судьба побросала", встречи-разлуки, невероятные совпадения, сталкивающие на просторах необъятной России всех фигурантов в маленьком сибирском Юрятине, простите. оговорилась - Языке. Во, название прям в точку, где-нибудь сноской дать, что в русском этот топоним многозначен, включает семантические значения Language, Lexicon и Tongue (последнее отсылает к деликатесному говяжьему языку и статье "Корова" первого абзаца).
Ах да, еще добавить щепотку ницшеанского уберменша. Публика страсть как любит супергероев, за неимением возможности вставить такого в "реалистический" роман, наделим подобными чертами одного из центральных персонажей. Приперчим достоевщинкой, без федормихалыча роман о России несерьезно выглядит. Voila! Ай да джеймси, ай да сукин сын! И он не ошибся, Букер 2005 взят.
Ну букеровский комитет, ладно, он и не такое награждал, все ж политическая повестка и всякое такое. Но русскому читателю такую развесистую клюкву съесть и не стошнить стыдно. Раскрывать содержание было бы сейчас неэтично, книга квест масштабной литературной игры этого месяца, потому ограничусь сказанным. Добавив лишь, что "Мысленный волк" Варламова, рассказывающий о том же времени с похожим набором персоналий на порядок превосходит творение неугомонного Мика.
Писал бы Джеймс Мик, о своей родине, избежал бы языковых ляпов, вроде обыкновения называть персонажа, творящего очередное непотребство, по имени, в то время как женщину в разгар любовной сцены по фамилии. И да, вдогонку, вспомнила еще одного гения в погребке которого автор испил меда поэзии. в хэмовом "Празднике, который всегда с тобой" герой и его возлюбленная тоже страдают от невозможности для него отправлять половую функцию.
Джоанна и Алистер с грудным младенцем летят в Австралию, и это тот еще дурдом: малыш без остановки кричит, пассажиры тихо ненавидят все их семейство, Джоанна абсолютно вымотана и от усталости уже нихрена не соображает, да еще ухо болит от этого чертова отита. Самолет приземляется, остаток пути семейству предстоит проделать на машине, и в какой-то пустынной глухомани Джоанна и Алистер понимают, что их малыш не спит, а мертв, причем уже несколько часов. Джоанна в шоке и решительный Алистер берет все в свои руки. Если их обвинят в гибели ребенка, пусть даже с последующим оправданием, его карьера в политике полетит к чертям, да и Джоанне придется не легче. Поэтому он придумывает совершенно безумный план, который, судя по вставкам из зала суда, ничем хорошим для Джоанны не закончится. Итак, что же случилось с ребенком и как Джоанна оказалась на скамье подсудимых?
Это не триллер, а психологическая драма. Начало простое и жизненное - задрюченная молодая мать в стрессовой ситуации, причем присутствующий рядом папаша ребенка на титул "отец года" явно не тянет. Потом пара чертовски драматичных глав - и вот, закрутилось. Одни эпизоды повествуют о Джоанне, другие написаны от лица Александры, бывшей жены Алистера. Помимо описания текущих событий много внимания уделяется персонажам с их чувствами, мыслями и воспоминаниями: Александра боится, что Алистер перехватит опеку над их общей дочерью Хлоей и никак не восстановит рухнувшую из-за измены мужа уверенность в себе, Хлоя чудит, Джоанна окаменела от горя, Алистер на своей волне... Трагическая жизненная ситуация, показывающая кто есть кто на самом деле.
Иногда тема романа непростая, но хоть в конце проблескивает искорка света, или драматичность истории скрадывается триллерной ноткой. Но здесь мы видим драму в чистом виде, ничем не не сглаженную, и это оставляет тяжелое впечатление.
Я больше читатель чем писатель. Отзывы, тем более рецензии, никогда не писала.
Но здесь не могу удержаться.
Есть такое выражение "Потерять сон из-за чего-то", так вот именно это случилось со мной из-за этого романа. Если вы еще не читали, обязательно прочтите.
Сюжет раскручивается потихоньку, описывается много подробностей быта. Чувствуется, что автор сделал
Скажу только, что не плакала над книгой уже сто лет, а тут не могла удержаться. Роман начинается вкрадчиво, потом берет за глотку так, что невозможно уже развидеть то, что увидел глазами героев.
Ещё важно, что это история моей страны тоже, и рассказана она сбалансировано,
фактологически, иногда даже сухо, без прозападного плохо скрытого презрения к аборигенам.
Захару Прилепину огромное уважение за этот роман. Это лучший памятник его деду и всем узникам, да и основателям Соловков.
Почитала кое-что об авторе. Его политические взгляды если не противоположны, то уж точно перпендикулярны моим :) Теперь стою перед дилеммой: стоит ли читать что-то ещё из Прилепина или нет, чтобы не испортить впечатление?
Я столкнулся с очень серьезной проблемой. Я не сомневался, что смогу представить свою теорию достаточно обоснованно, чтобы в головах присяжных зародились сомнения, но я четко осознал, что, если не подготовлю ловушку убийцам таким образом, чтобы они сделали роковую ошибку, на ваших именах до конца жизни останется пятно и на вас все равно будут за спиной показывать пальцем.
За что полюбила Перри Мейсона, треть века назад, так это за неустанную заботу о дальнейшей репутации клиента. Как хотите. а одно дело добиться оправдательного приговора, что само по себе превосходно, но совсем другое - высший пилотаж, так выстроить защиту, чтобы после не говорили: "то ли он украл то ли у него украли"
Все же приподняться на волне хайпа, не особенно переживая, положительные или отрицательные эмоции вызовешь у окружающих, в значительной мере примета новейшего времени. Неважно, что Ольгу Бузову любят двадцать миллионов ее подписчиков, а остальные сто сорок четыре миллиона россиян кривятся при ее упоминании как от мгновенного приступа зубной боли. Она медиалицо и знают ее все.
Или ближе к теме, мюзикл "Чикаго" с дуэтом лихих джазисток-мокрушниц, где время и место действия почти совпадают с мейсоновскими детективами, но все же это взгляд из нашего времени и из мира шоу-бизнеса, где движ важнее репутации. Для простого человеческого счастья важно, чтобы не показывали пальцами и не шептались за спиной,
Перри Мейсон заботится об этом неукоснительно, отчасти в том секрет его немыслимого успеха - восемь десятков историй своего звездного адвоката написал Эрл Стенли Гарднер. И это при том, что помимо него и параллельно с ним запускал одиннадцать (!) сериалов со сквозными персонажами. Да, плодовитость невероятная. А учитывая работу в собственной адвокатской конторе и основание им правозащитной организации "Суд последней надежды - просто немыслимая.
По-настоящему выстрелил только Перри, впрочем, двадцать девять романов о Дональде Лэме и Берте Кул говорят сами за себя, однако вернемся к "Делу о мрачной девушке". Это второе дело Мейсона - все романы серии имеют первым словом заглавия "Дело..." с непременно игривым, двусмысленным или тревожным продолжением: "Дело о бархатных коготках", "Дело о туфельке магазинной воровки", "Дело о кричащей ласточке".
Непременные громадные деньги, как мотив преступления, и солидный гонорар адвоката. Напомню, начиналась серия в тридцать третьем, в разгар Великой депрессии, когда большинство читателей билось рыбой об лед за каждый доллар, а тут эти миллионные состояния в наследство и сорок тысяч вознаграждения за отлично сделанную работу. Вот вы бы отказались почитать-помечтать, что и на вашей улице будет когда-нибудь праздник? Они тоже не отказывались, читатель голосовал за Гарднера в мягких обложках своими центами.
Хотя главное, конечно, не это. Главное история. Затейливая, с кропотливой адвокатской работой по сбору улик и виртуозно выстроенной защитой в суде. И, как ни странно для не претендующих на звание серьезной литературы детективов - динамика. На протяжении чтения меняется персонаж и наше к нему отношение. Когда заносчивая взбалмошная наследница миллионного состояния впервые приходит в контору, у читателя к ней ничего, кроме классовой вражды. Гляди-ка, цаца хочет замуж, а дядя-опекун против, в то время, как по завещанию, брак до двадцати пяти - времени полного вступления в права наследования, с кандидатом, не одобренным дядей, лишает ее всего.
А к финалу, каким бы искушенным читателем ты ни была, как бы ни морщилась от стилистической и описательной слабости, меняешь отношение на противоположное. Иначе говоря, умеет Гарднер. А для тех, кто неровно дышит к классическому детективу, без маньяков, расчлененки, без клочков по закоулочкам и прочего "кровь-кишки-доброта", есть замечательный сюрприз. Игорь Князев на сайте ABookee выложил в свободный доступ аудиоверсию этой книги.
Еще раз: безвозмездно, то есть - даром. И всякий теперь может послушать. Каковой возможностью я не преминула воспользоваться. Заодно вспомнив давнюю любовь к Перри Мейсону и его неизменной умнице секретарше Делле Стрит.
Держали мир за яйца - рефрен всей книги, прям таки неизбывная "nostalgiya" а ля рюс.
От государства не отставала союзная ему католическая церковь считавшая долгом залезть в постель к каждой испанской семье с целью регуляции сексуального поведения супругов, ибо другой половой жизни не должно быть априори. Тут уж саркастических упоминаний о исповедниках укоряющих прихожанок о том, что они позволили делать на супружеском ложе с собственнымии мужьями, ну никак не меньше чем сентенций о держании за яйца всего мира в лучшие годы империи. Тут уже становится понятно это взрыв чувственного и часто провокационного стиля кинематографа от Альмодовара, Луны, Аранда и других после демократизации страны.
Вас положат — на обеденный,
А меня — на письменный.
Цветаева.
На осине не растут апельсины, на апельсине растут, а сын великого писателя не может не унаследовать некоторого количества генов литературной одаренности, хотя бы даже к самореализации позвала его отличная от родительской стезя. Алексей Макушинский сын Анатолия Рыбакова и он хорошо пишет. Нет, прежде не читала, даже не слышала до финала прошлогодней Большой книги, в котором был отмечен, тогда же книга и попала в читалку - зрительское голосование этой премии предполагает свободный доступ к произведениям-финалистам. Вот только теперь собралась прочесть.
Лучше поздно, чем никогда "Предместья мысли" не из числа книг, которые становятся литературными бомбами, но для общего развития и, как бы четче сформулировать - чтобы наметить направление дальнейшего движения, в активе иметь нелишне. Мы ведь теперь все (ну, те, кто взыскует знаний), учимся по-онегински "чему-нибудь и как-нибудь". На всем протяжении жизни намечая вехи, ставя маячки, восполняя пробелы, которых поначалу больше, чем отрисованных областей карты. Своими руками высекаем себя из глыбы невежества.
Классическое университетское образование, оставшееся у моих ровесников позади три десятка лет назад, и в большинстве случаев не связанное с историей, философией, культурологией, могло дать базис, но в каких условиях. Подготовка к сессии в режиме ошпаренной кошки; в остальное время отчаянный эквилибр между гормональными бурями юности, желанием иметь все и сразу при отсутствии финансовых возможностей, первые экзистенциальные тупики, зачаточные фундаментальные знания (у кого есть). Все с целью не быть, а слыть.
Не спорю, это и теперь важно, а диплом выпускника Сорбонны, Кембриджа или Гейдельбергского университета существенно повышает твои акции на бирже вакансий, способствуя карьерному продвижению. Но все-таки ближе к крысиным бегам, чем к вечному сиянию чистого разума. Для сияния с тобой останется то, что возьмешь сам. И в этом смысле книга Алексея Макушинского отличный навигатор по тропам философии, религиоведения, истории культуры.
Хорошая умная и достаточно доступная, стоит преодолеть порог поверхностного натяжения, книга. Серьезный разговор о религии и философии, об историческом периоде, породившем столь похожие и непохожие фигуры, как Бердяев и Маритен, который автор ведет доступным языком, наполняет эмоциональностью и полемическим задором. И вот к последнему у меня серьезные претензии.
Ну, потому что воинствующее богоборчество представляется сегодня странным и отчасти эпатажным вывертом, более относящимся к софистике, чем к философии. Впору вводить как понятие оскорбление чувств неверующих Отчего, объясните мне, нельзя быть человеком религиозным и одновременно искать истину? Что за странные ограничения, которые автор, к слову - буддист, налагает на тех, кто звуку троичной пустоты предпочитает крест, полумесяц etc?
Что, если Кант и Кьеркегор понятнее и ближе мне, чем Камю и Сартр, надобно пойти и убиться ап стенку? Вот кстати же, свободы окончательного выбора, осуждаемой всеми религиями, моя религиозность меня не лишает. Сколько понимаю, это один из основных упреков автора вере. Но за исключением воинствующего атеизма, отличная книга. Интересная и познавательная.
Опять на почве формирования устойчивой аллергии к читаемой современной литературе решился взять почитать что-нибудь старенькое, понравившееся в детстве.
Дядька-то (в смысле автор) — личность легендарная.
Для современности, воспринимающей заслуги более в кинематографическом плане, надо, наверное, вспомнить следующие экранизации Дика:
«Бегущий по лезвию» Ридли Скотта (Мечтают ли андроиды об электроовцах?»):
С недавним даже продолжением «Бегущий по лезвию 2049»:
«Вспомнить всё» Пола Верховена (Мы вам всё припомним):
И «Вспомнить всё» 2012—го:
«Особое мнение» Стивена Спилберга (одноименный рассказ):
«Помутнение» Ричарда Линклейтера (одноименный роман):
«Час расплаты» Джона Ву (Полный расчёт):
«Меняющие реальность» Джорджа Нолфи (Команда корректировки)
