Над землею когда-то птица
Человека сильней царила...
...И была она так прекрасна,
Так чертила, пела согласно,
Что решила с Богом сравниться
Неразумная эта птица.
Н.Гумилев "Готтентотская космогония"

Добровольная сдача, после всех опасностей, что претерпела сама Молли и ее друзья для спасения от Департамента, могла бы показаться неразумной. Но ее семья в заложниках, а для братика Билли в мире, где стихийная магия убивает носителя, это означает неминуемую и скорую смерть. Мальчика надо обучать в землях варваров, умеющих управляться с этим, и удастся ли - зависит только от нее.

Но прежде повезут саму Молли. Морем, на загадочный Остров Крови, во многих смыслах оправдывающий название. Месторождение гематита окрашивает почву в кроваво-красный цвет. Поместье Найт-холл, чьи владельцы принадлежат к высшей аристократии Империи, ежегодно собирает под своим кровом представителей лучших ее семейств - голубую кровь. И будет еще одно значение, о котором лучше не говорить.

Так или иначе, Молли везут, дабы пройдя финальные испытания, она стала одной из них. Тоиссь? Докторова дочка? Из приличной, но ни разу не родовитой семьи встала вровень с пэрами? Да, потому что существует Статут - документ, регулирующий принадлежность к числу подлинно избранных, и согласно ему, наличие у соискателя одной особенности перевешивает древность рода и все прилагаемые финтифлюшки. У Молли - уверен лорд Спенсер - эта характеристика имеется.

Осталось подтвердить итоговыми тестами в присутствии высшей аристократии, и все двери откроются перед ней. Титул, богатство, блестящая партия, место равной среди лучших. а главное, спасение близких. Никакая такая партия, вы понимаете, нашей девочке не нужна, ей одиноко, грустно, страшно. И да, вместе с ней на остров для чего-то везут прежнюю гламурную куколку Китти Миддлтон из Моллиного класса, хотя теперь, после пребывания в лечебнице при Департаменте, девочка мало похожа на прежнюю задаваку Кейт.

И да, вместе с ней на остров, незамеченной мышкой серой-белой-несмелой плывет волшебница Ярина. единственный маг, способный превращаться в кого угодно. Но как же этого мало для спокойствия и уверенности, как смутно-мутно-страшно. "Остров Крови", третья часть истории Молли Блэкуотер, оправдывает ожидания поклонников фэнтези: динамика нарастает, напряженность усиливается, интриги затягиваются все более тугими петлями.

Больше - книга не только встраивается в общую концепцию magnym opus Перумова "Упорядоченное", но оказывается ввязаннойв круг космогонических теорий Терри Пратчетта, Стивена Кинга, Дэвида Митчелла. Удивительно, но тезис о некоей, наделенной немыслимыми возможностями группе, паразитирующей на носителях сверхспособностей, так или иначе присутствует у троих самых заметных авторов жанра.

Равно как тема зверобогов. Скорее не богов, а Хранителей-зверей, призванных поддерживать статус-кво. Все-таки богоподобие, равенство богам - это привилегия избранных героев из числа людей (куда деваться, гуманоидного шовинизма не чужды двуногие прямоходящие без перьев). Хотя вот о перьях стоит отдельно, изначальный тотем героини Жар-птица изрядно теснит антропоцентризм истории (смайлик).

Вновь срастутся былые части
И опять изведают счастье.
В белых перьях большая птица
На своей земле воцарится.

Остановите, вагоновожатый,
Остановите сейчас вагон!
Н. Гумилев "Заблудившийся трамвай"

Истории с продолжением бывают двух сортов. Случается, что автор напишет книжку с обаятельным героем, который многим нравится, и мир просит "расскажи еще что-нибудь про него/нее". А он и сам уже стучится цыплячьим клювиком в скорлупу белого шара, просится наружу. Бывает наоборот, изначальная эпичность героя/ини очевидна, и начало воспринимается именно как начало, а продолжение естественно как дыхание. История Молли Блэкуотер из таких

Ну, потому что Ник Перумов тяготеет к эпическому жанру. И потому что какой смысл рассказывать о девочке, наделенной мощным магическим даром в мире, отчаянно нуждающемся в исправлении, когда не намерен рассказать, что и как она станет для этого делать? То есть, простая логика: сказавши "а", говори и "б". Он говорит и продолжение не обманывает ожиданий.

Действие "Стали, пара и магии" перемещается из заснеженных лесов русскис в Норд-Йорк, куда героиня вернулась после усмирения вулкана Черной горы. Позади поездки на самом экзотическом виде транспорта, какой можно представить - скачки на медведе (ну нет, не настоящем, оборотнем окажется мальчик Всеслав, который помог ей с побегом).

Позади обучение у Старшей Вольховны, самой сильной чародейки этого мира, у которой вместо горшков на частоколе натыканы головы имперских военных (ужас!), да не просто торчат, а разговаривают. Позади наука, сдобренная изрядным количеством березовой каши (кто жалеет розги, вредит ребенку), и таинственная запретная комната, в которую настрого заповедано входить, ну совсем как в сказке про Алую бороду!

Я не оговорилась, по тексту разбросана уйма отсылок к реалиям и культурным артефактам нашего мира. в которых незначительно изменены детали, вроде Кейт Мидлтон и Билла Мюррея среди персонажей, упоминания "Книги о чудовищной собаке" сочинения сэра Генри Баскервиля или момента, когда глава Департамента говорит: "взгляд, конечно, очен варварский, но верный - как писал один старый поэт". Какие-то из ссылок опознает юный читатель, для других необходима более плотная ввязанность в культурный контекст. Знаете, это ощущение. что читаешь умную вещь, автор которой не задается целью расплющить тебя собственным ментальным превосходством.

Впереди встреча с суровой родиной-матерью, которая начнется засадой и арестом с препровождением в Департамент вместе со всей семьей, а продолжится авантюрным сюжетом с фейковым признанием в вербовке для шпионажа в пользу варваров и мгновенной перевербовкой в качестве двойного агента, которую лорд Спенсер произведет не потому, что поверит Молли, а в автоматическом режиме.

Ей теперь долго никто не будет верить, несмотря на множество тестов, отрицающих наличие магии. То есть? То есть, надорвалась, усмиряя вулкан, вычерпала себя до дна. и это только самое начало. Дальше будет невероятно интересно, хотя, признаюсь, катакомбный колорит канализационных коллекторов не вполне моя эстетика. Но что уж тут поделаешь, когда надобно скрываться?

Только раз оттуда в вечер грозовой
Вышла женщина с кошачьей головой
Но в короне из литого серебра
Н.Гумилев "Лес"

Янг-эдалт от самого интересного, умного, непростого автора, пишущего сегодня по-русски в жанре фэнтези. Не говорю "российского", потому что Ник Перумов последние двадцать три года живет в Америке. Они с супругой семья ученых, переезд изначально связан был с работой.

Почему подростковое фэнтези от писателя, тяготеющего к эпической форме? Ну, во-первых, здешний мир органично встраивается в концепцию вселенных Упорядоченного космогонической теории Перумова. Во-вторых, почему бы нет? Нынешний мир сильно помолодел. Я сейчас не о стремлении выглядеть внешне моложе, а о немыслимых объемах информации, которые приходится усваивать, о необходимости постоянно учится и переучиваться. Мы и психологически инфантильнее сотен поколений предков, которые взрослели и старели раньше, может оттого пристальнее смотрим на детей.

И еще одна неочевидная, но важная для правильного понимания книг о Молли Блэкуотер вещь: с точки зрения эзотерики России соответствует Лошадь и возраст младшего школьника, Америке - Бык и подросток. Перумов на грани между двумя странами, а действующими силами в этих его книгах становятся условные американцы и Rooskies. Теперь о мире. Знакомому с "Адой" Набокова, это отчасти напомнит Антитерру с ее Эстотией и Татарией, и совершенным отсутствием прочего мира, не играющего в повествовании сколько-нибудь заметной роли.

Здесь та же смещенная, относительно нашей, география, в которой технологичное Королевство со столицей Норд-Йорк граничит (и находится в состоянии перманентной войны) с Русской равниной - теми самыми русскис, отсталыми в технологическом отношении, однако имеющими мощных магов.

Объясню подробнее, здешние русскис не тождественны русским или даже славянам вообще. Как подданные Королевства не в большей мере американцы, чем англичане или англосаксы. Больше того, методы экспансии Королевства, связанные с вытеснением русскис с исконных земель, сильно напоминают как американское go West, так и российское продвижение на Восток: империя всегда действует имперскими методами.

То есть, имеет смыл усвоить, это не ура-патриотическая пропагандистская агитка с подлыми пиндосами на роли злодеев, но достаточно сложный собирательный образ. Это мир стимпанка, где всюду: от локомобилей и боевых бронепоездов до пишущих машинок пар, который, напомню, вырабатывается горением угля. До двигателя внутреннего сгорания и высокооктановых продуктов переработки нефти там не додумались, а уголь горит грязно, потому Норд-Йорк город буквально закопченный - оборотная сторона прогресса.

Русскис в своих вольных лесах дышат свежим воздухом и снег у них белый, но ватерклозетов, sorry, не имеется. Хотя их могущественные чародейки недурно управляются с природным вулканическим теплом - зона там сейсмическая. И вот теперь очередь магии. В реальности "За краем мира" она абсолютное зло, за проявление которого в Королевстве подвергают репрессиям не только несчастного, у кого способности обнаружились, но всю его семью. Почему?

Потому что начинаясь серией благоприятных для носителя совпадений, ее вторжение в жизнь продолжается ночными кошмарами, а спустя некоторое время, человек просто сгорает или взрывается, сея вокруг себя разрушения. За "чистотой рядов" следит Департамент (аналог всех известных спецслужб). И теперь буквально несколько слов о сюжете, я расскажу в ближайшие дни обо всей серии, восполнив некоторые лакуны синопсиса в рецензиях на следующие книги, этим текстом важнее сориентировать в картине мира и снять основные вопросы.

Итак, двенадцатилетняя Молли, дочь поездного врача, маниакально увлеченная поездами (здесь они воплощение героизма. силы и престижа), внезапно обнаруживает у себя начало проявления магии. Пройдя спектр ощущений смертельно больного, да к тому же заразного человека, качели между отрицанием и принятием, она привлекает внимание Департамента и решает бежать из дома, чтобы защитить, по крайней мере, родных, если уж самой ей не спастись. Все последнее время рядом с ней оказывается мальчик из пленных русскис, который помогает спланировать побег.

Нанявшись юнгой на бронепоезд, Молли следует в земли дикарей и, в первом же бою, когда ее магические способюности выходят из-под контроля, едва не убита соотечественниками как ведьма. Спасают ее два чудо-зверя, оборотень-медведь, тот самый мальчик Всеслав и волка, -его сестра. После чего Молли попадает в

Мы люди перешагиваем границы. Мы рвемся на новые территории, даже когда нам хватает ресурсов там, где мы есть. Другие животные так не поступают.

Старинное китайское проклятие "Чтобы ты жил в эпоху перемен" реализовалось сегодня для всего человечества и нельзя сказать, чтобы мы были особенно недовольны своим временем. То есть, всегда найдутся ностальгирующие по старым добрым временам, о которых понятия не имеют. Но абсолютное большинство не может не оценить возможностей, предоставленных эпохой перепроизводства. Вдоволь вкусной разнообразной еды и красивой одежды на любой вкус, быстрый удобный транспорт и хорошие дороги, многообразие и доступность форм досуга.

И конечно информация - возможность мгновенно дотянуться до любой или почти любой, за считанные часы получить необходимый для решения определенной проблемы багаж знаний, на добывание которых в прежние времена уходили недели и месяцы. Оборотная сторона этого изобилия перманентный стресс., связанный с необходимостью решать сотни задач, прежде перед нами не встававших.

В идеале, если посадить постоянно недоедавшего человека на высококалорийную диету, он обрастет мускулатурой, волосы заблестят и лягут красивой волной, кожа засветится здоровьем. В реальности жирные сосульки волос не сумеют прикрыть откуда-то вылезших прыщей, а вместо мышц оттопырится брюшко. К счастью, у ментального тела, в отличие от физического, есть встроенный механизм защиты. который Леонард Млодинов называет эластичным мышлением.

Избавляться от удобных представлений и отставлять убеждения, открываясь новому; умение полагаться в равной мере и на логику, и на интуицию, производить и воспринимать идеи; желание экспериментировать и терпимое отношение к неудаче. Свойства, которые и раньше пригождались, а сейчас становятся необходимыми.

В противовес нисходящему способу решения проблемы, аналитическому мышлению, идеальному для работы в стабильных условиях - эластичное есть способ мышления снизу вверх. Когда готовое решение находится мгновенным соединением двух или нескольких объектов из разных сфер, которых прежде никому не приходило в голову совмещать.

Именно креативность, утверждает "Гибкое мышление в эпоху перемен", позволила предкам человека прямоходящего выжить в послеледниковый период, когда численность популяции сократилась до отметки вымирания. Более склонные к оседлости, неандертальцы ушли, не оставив по себе следа.

Опираясь на данные нейробиологических исследований, автор утверждает, что у человека есть встроенный эволюционный механизм поощрения, когда найденное креативное решение сопровождает усиленная выработка эндорфинов. Отчасти в этом объяснение нашей любви к разгадыванию загадок на всех уровнях, от шарад и кроссвордов до прорывных научных идей.

Замечательно интересный нонфикшн от одного из лучших в современном мире популяризаторов научных идей в великолепном переводе Шаши Мартыновой.

- Брат, - пробормотал Младший Ангел, вытирая глаза, - это лучшая история, что я в жизни слышал.

Рассказ, который заставил младшего Ангела смеяться до слез, на самом деле история окончательного отторжения его племянника Индио от семьи, когда юноша решает заявить о своей транссексуальности в довольно эпатажной манере - пригласив отца, мать и деда в клуб на свое выступление, где предстает перед ними в образе Шер. Ну, знаете, это: агрессивного толка, утрированная женственность, перья, стразы, бикини, сиськи, а писюна как-бы и нет. На самом деле есть такое приспособюление уздечка, которая через ряд мучительных манипуляций прячет член и яички, но мама этого не знает, и она вскрикивает, увидев первенца: "Где его писька?" А молодой человек, не удовлетворившись уже произведенным эффектом, подходит к деду и начинает петь как-бы для него, зазывно прижимаясь грудью.

Все это время дед, который, надо сказать, вовсе не являл образец высокоморального поведения, и ангелы, старший с младшим, живое тому доказательство: второй рожден любовницей, в то время, когда папа состоял в законном браке. Так вот, дед не сказал ни слова, а на другое утро старший сын нашел его на полу в ванной - инфаркт. "Это ты знал. А теперь знаешь почему. Старший Ангел произнес это так торжественно и скорбно, что Младший не смог сдержаться. - Что, папа так сильно не любил Шер? И оба скорчились от хохота, хотя Старший Ангел и ругался сквозь смех и приговаривал "Ничего смешного!"

Но на самом деле смешно ведь, правда? Ну, просто потому, что в жизни перемешано трагическое со смешным и одного без другого не бывает. Все в этой книге так, все смешалось, как в доме Облонских и нет, это не семейная сага. Это два дня из жизни большого мексиканского семейства, дед и бабка которого перебрались в Америку, вдоволь наевшись горького хлеба эмиграции, детям было уже чуть полегче пробиваться в жизни - но самую малость, внуки уже совсем американцы, и по-испански почти не говорят, а есть уже и правнуки.

И вся эта толпа собирается под крышей родительского дома на празднование юбилея главы клана - Старшего Ангела (фамилия у них такая, Анхель). Совмещенного с похоронами матриарха, мамы Америки. Ну вот так как-то совпало, что бабушка решила умереть накануне последнего дня рождения сына. Почему последнего? Потому что \он умирает от рака, терминальная стадия. Но не настраивайтесь в этой книге на стон, плач и скрежет зубовный. На самом деле, вся она будет такой, как тот фрагмент, о котором я рассказала в начале.

Ты прожил долгую достойную жизнь, в которой дурацкому тоже находилось намало места. А теперь ты умираешь. Собери всех, простись с ними по-человечески, попроси прощения за все плохое, поблагодари за все хорошее, посмейся, поплачь, подерись, станцуй, спой, выпей напоследок. И позволь этой жизни продолжаться без тебя.

Сентиментальность - это когда неубедительно; когда убедительно - это искусство, грусть и жизнь.
Ален Фурнье

Он разный на самом деле. Совсем мой Барнс - это "Глядя на солнце", "Предчувствие конца" и "Одна история", всякая в свое времпя зацепила чем-то, да так и сидит алмазной иголкой в сердце. Девочка, которая говорила с квартировавшим у них во время войны пилотом, после выросла в ничем не примечательную молодую женщину, вышла замуж за полисмена, прожила двадцать несчастливых лет в браке и, забеременев, вдруг ушла от мужа, родила, официанила в забегаловках, ребенок все детство в ресторанных подсобках, а потом муж умер и она неожиданно для себя унаследовала его домик с небольшим капитальцем, и смогла не работать, а в старости решила путешествовать и объездить семь чудес света.

Или вот парень с девушкой, он ее любил, она его нет, он познакомил ее с друзьями, она выбрала самого яркого из них и женила на себе, потом тот покончил самоубийством, а наш герой тихо прожил свою жизнь, женился, был счастлив, родил дочь, развелся по обоюдному согласию, оставшись в приятельских отношениях с бывшей женой, а в глубине существа все не мог понять, почему, за что первая любовь так с ним поступила. А потом неожиданно получил наследство, какую-то совсем небольшую сумму от... матери той своей любви. А то, что дальше, прекрасное и ужасное в своей обыденности, скручивает тебя так, что вздохнуть не можешь.

Или вот еще, ему было девятнадцать, когда они познакомились, ей сорок восемь, она была замужем и мать двух взрослых дочерей. Кто мог знать, что это окажется любовью на всю жизнь? Кто, что она уйдет от мужа и они станут жить вместе? Кто, что она начнет прибухивать и алкоголь разрушит то, что оказалось не под силу разорвать целому миру - их взаимную привязанность? Но любовь, жалкая, больная, истерзанная, обращенная в созависимость, любовь не умрет до конца.

А "История мира в 10,1/2" главах меня не то, чтобы вовсе не тронула, скорее испытываю к ней сдержанную приязнь. А по "Шуму времени" дочь писала диплом и я, чтобы понять, что чувствует она, прочла эту книгу в оригинале. И это был даже не первый Барнс, читаный по-английски, хотя переводят его замечательно. То есть, я хочу сказать, что знаю - Барнс разный. Все же продолжая ожидать от очередной книги, что это будет как "Глядя на солнце".

Ну, не в этот раз. "Портрет мужчины в красном" не роман. То есть, сквозная история в нем есть, потому что в биографической прозе ее не может не быть. Родился, учился, женился, добился. Но даже этой сквозной биографии Барнсу удастся каким-то образом избегнуть. Вы, читатель, ничего не узнаете о детстве героя в семье протестантского священника, о его службе военврачом в период франко-прусской войны, почти ничего о детях, которых было трое, и сын Жан сделал дипломатическую карьеру. А в книге словно бы одна дочь Кэтрин с ее любовью-ненавистью к отцу.

Или вот Оскар Уайльд, который почти никакого отношения к гинекологу Поцци не имел, кроме разве того, что был человеком знаменитым, а этот доктор водил знакомство со многими знаменитостями , в том числе с аристократом геем Робером де Монтескье, с которого эпатажный писатель в значительной мере лепил свой образ "распылителя красоты". А Марсель Пруст, практически без изменений, с поразительным портретным сходством ввел бароном Шарлюзом в свое "Утраченное время".

А гениальная Сара Бернар как раз имела, пережив в юности кратковременный роман с Поцци, которого называла "доктором Богом", она на всю жизнь сохранила в ним нежную дружбу и осталась его благодарной пациенткой. Кстати же, ногу ампутировало ей именно он, и произвел операцию в лучшем виде (ну, насколько это определение применимо к подобным обстоятельствам).

И несколько описанных в книге случаев террористических атак с использованием огнестрельного оружия, которым публичные люди подвергались со стороны неуравновешенных особ - такая примета времени, тоже, к сожалению, имели. И гинекологические операции, которых этот доктор произвел без счета, "Друг женщин" - надпись на его памятнике. А также его труды по клинической гинекологии, во многом способствовавшие тому, что миома матки, перестав звучать приговором, стала рядовой операцией.

Так о чем все-таки книга? О времени, в котором было много хорошего, хотя и скверного хватало, и которое двигалось по пути прогресса, невзирая. Где было бы сейчас человечество, не случись идиота террориста с пистолетом и

В том лесу белесоватые стволы
Выступали неожиданно из мглы.
Из земли за корнем корень выходил,
Точно руки обитателей могил.
Под покровом ярко-огненной листвы
Великаны жили, карлики и львы,
И следы в песке видали рыбаки
Шестипалой человеческой руки.
Н.Гумилев "Лес"

"Лига выдающихся джентльменов", пятую часть которой количественно составляет не менее выдающаяся леди Вильгельмина Мюррей, снова в деле. На сей раз их задачей будет оборонить землю от нашествия марсианских треножников из "Войны миров" Уэллса, при помощи биологического оружия, созданного доктором Моро из другого романа дедушки мировой фантастики.

Межличностные отношения внутри великолепной пятерки претерпевают серьезные изменения. Капиан Немо, прежде относившийся к работодателям-англичанам со сдержанной неприязнью, по результатам текущей кампании сделает вывод, что не может участвовать в затее с Лигой вовсе, ввиду непримиримых противоречий. Джекил-Хайд (из каковой пары мы будем иметь дело практически с одним только Хайдом, все больше напоминающим марвеловского Халка) все более нежно привязывается к Мине и проникается все большей неприязнью к человеку-невидимке Гриффину.

Мисс Мюррей не в силах прогтивиться детскому обожанию, коим дарила героя своих девичьих грез Алана Квотермейна, тот отвечает ей взаимностью, не смея поверить своему счастью. И то сказать, Мина в блеске цветущей молодости прекрасна, в то время как возрастной Квотермейн, чей организм к тому же изрядно истощен приемом наркотиков, производит на окружающих впечатление не ее любовника, а скорее престарелого папаши. Забегая вперед, эта пара найдет способ поправить положение вещей, но упс, об этом пока молчим.

Алан Мур не без изящества обрамляет начало второго тома марсианской интерлюдией с участием в начале Джона Картера (персонаж "Принцессы Марса" Эдгара Берроуза, кто не помнит), именно оттуда, с Марса летят на Землю чудовищные треножники. Не потому, что там их родина, но потому, что оказанное тамошними жителями сопротивление заставило их обратиться к Земле, которую сочли более легкой добычей.

А в конце сюрпризом читателю дневник Вильгельмины, странствующей сначала по британским островам, далее везде в поисках чудес и диковин, которые в великом множестве находит. И вот в этой-то литературной части романа автор покуражился над неокрепшим читательским головным мозгом вволю. Потому что сюда вошли все фантастические твари из легенд, мифов, народных и авторских сказок, сколько их есть на свете.

Сюжеты перемешаны в самых невероятных сочетаниях, канонические герои, вроде Алисы, Питера Пэна или нарницев узнаются не сразу и элемент постмодернистской игры придаст чтению дополнительной прелести в глазах продвинутого ценителя. Не оттолкнув поклонника, ориентированного на графический роман, который пролистает финальную часть без ущерба для девственности своего мозга.

К вопросу невинности, "Лига" совершенно точно не то чтение, которое можно рекомендовать детям. Специфически хардкорная, довольнно жестокая сексуальность романа выводит его из числа вещей, о каких можно сказать: "Сядь, почитай книжку с картинками"

И пошел я искать праведных.
Лесков.

Не говорите, что Лесков сегодня неактуален. Православный портал , названный в честь дьякона Ахиллы Десницына, не то, чтобы мог состязаться в посещаемости с инстаграмной страничкой Оли Бузовой, но вполне себе солидное сетевое присутствие со многими тысячами подписчиков на нескольких платформах. Праведности не тягаться в популярности с наиболее продаваемыми тремя "С" и одним "Д" информационной сферы, да ведь она и не продается. Но потребность в ней есть всегда и взыскующий находит.

Удивительно, что при маниакальной одержимости русской литературы идеей духовности с умением отыскивать ее в самых неожиданных сюжетах, вроде юноши, зарубившего топором двух женщин или дамы, оставившей сына мужу, жившей с любовником и покончившей жизнь самоубийством - удивительно, что в сферу ее внимания практически не попадали люди, чьей жизненной стезей было хранить и блюсти чистоту духа.

Вот разве "Житие протопопа Авакума", которого никто по архаичному слогу нынче не читает. Отчего так? Может оттого, что Русская Православная церковь изрядно скомпроментировала себя сращением с государством и обслуживанием его интересов? На начальных этапах соединение православия с самодержавием было условием выживания страны, позже стало частью триединства национальной идеи. Чем прочнее склеивались, тем меньше было доверия церковнослужиелям, и вот уже у Пушкина "Сказка о попе и работнике его Балде", а у Тургенева скабрезная поэма "Поп".

А все-таки они были. Праведники не только по должности, но по призванию, окормлявшие паству своих скромных приходов, кто в душевной теплоте беседовал о Боге и истину царям с улыбкой говорил. Откуда бы, в противном случае, явилось столько священнослужителей, о которых узники сталинских лагерей вспоминают с благодарностью и уважением?

Лесковские "Соборяне" из таких. Жили в маленьком уездном Старгороде протопоп Савелий Туберозов, священниr Захарий Бенефактов да дьякон Ахилла Десницын, и попечением этой троицы держалось в нем благочестие. Бездетный отец Савелий олицетворял разум этого триединства, кроткий многодетный Захарий душу, а изгнанный из стjличной консистории за экспансивность и неумение вовремя остановиться Ахилла - телесную ипостась.

Позже, символическим отражением этой троицы станет памятник в виде пирамиды - приземистой, разлапистой и довольно неуклюжей, но какая уж есть, идеальных взять негде. А в городе. символически отражающем страну, меж тем новые веяния, просвещение, атеизм, нигилизм. И нужно сообразовывать как-то с ними прежнюю веру, да не на уровне: "Если бы мы происходили от обезьян, то нас теперь водили бы по городам Цыганы на показ и мы платили бы деньги за показ друг друга, танцуя по приказу Цыгана или сидя за решеткой в зверинце."

Уровень вопиющей дремучести демонстрирует в книге скорее поборник науки дебиловатый учитель Варнава. Чего стоит вываривание бесхозного утопленника с тем, чтобы из отделенных от мяса костей сделать скелет, дабы служил школьным пособием. Вы вообще можете представить преподавателя, который занимается подобной хренью? То есть, в нашей школе скелет был, мы убеждены были, что он гипсовый или пластиковый, но вот смотреть на уроке на анатомическое пособие, а перед глазами твой препод варит полуразложившегося трупака, после разбирая по косточке - буэ.

Надобно отметить, что при всей нелепости ситуации с костями, на ней в книге построено множество презабавнейших коллизий, читать которые без смеха трудно. Юмор Лескова мрачный, часто безнадежный, но качества он отменного и поднимается порой до салтыковщедринских сатирических высот, но без едкой злобы последнего. Все же "колокольному дворянину", который при попытке разумного хозяйствования был обкраден крестьянами и разорился далеко было до пламенного трибуна, знавшего народу истинную цену и дравшего с него три шкуры, зато же и имение имевшего отменное.

И еще об одном удивительном совпадении. Здешний Майор просто брат-близнец капитана Лебядкина из "Бесов" Достоевского, увидевших свет одновременно с "Соборянами", а его стихи к миллионерше Мордоконаки совершенно могли бы быть написаны идиотическим капитаном. Удивительно, что два этих романа выраженно охранительной антинигилистической направленности опубликованы одновременно.

При несомненных литературных и языковых достоинствах, сюжет "Соборян" вяловат, структура рыхловата, а финальное поголовное вымирание старгородского поповства не выглядит достаточно мотивированным. Просто жили-жили, претерпевая невзгоды и находя утешение в

То, что наивные люди принимают за автобиографию - это скорее всего пародия на автобиографию или гипотетическая автобиография, или неумеренно утрированная автобиография.
Филипп Ротт

Это был двухтысячный, жандаревское "Интересное кино" анонсировало выпуск о новом фильме Чулпан Хаматовой, я тогда готова была полночи не спать, а назавтра клевать весь день носом, чтобы только увидеть еще кино с этой новой девочкой, такой талантливой, такой яркой. "Лунный папа" оказался совсем другим, чем невыносимое, рвущее душу "Время танцора". "Бред какой - решила, - Но милый".

Тогда еще не знала латиноамериканского магического реализма, зато позже, с его литературной версией, не могла отделаться от ощущения, что где-то это уже было. Абсурдизм, поэтика, нарочитая брутальность, какой окружают свой быт народы, которых мир имеет. Ты ни в чем не виновата и жизнь ведешь самую скромную, надеясь на маленькое счастье. Но прилетает вдруг чугунная дура судьбы и ничего не остается, кроме как стать изгоем... и богиней.

Глава о "Лунном папе" в книге Ираклия Квирикадзе будет. Ну, потому что он сценарист, сочинивший эту историю про девочку-арбуз, упавшую с неба корову и улетающую крышу. И множество других глав. Про то, как чиновники от культуры зарубили поездку на международный кинофестиваль, где ты был режиссером и сценаристом конкурсного фильма, и с расстройства устраиваешь себе отпуск, едешь в село к родне, а на гвоздике в сортире газета, где черным по белому - твое кино взяло главный приз.

И про нью-йоркскую таксистку, которая говорит тебе: "Кино, да кому оно интересно, твое кино, когда не про Никиту Михалкова". А узнав, что с Михалковым ты тоже знаком и даже работал вместе с ним, показывает свой дом, который весь как алтарь, святилище, капище ее котоподобного божества. И про то, как много раньше вы работали вместе с Никитой Сергеичем над сценарием о Грибоедове, согласно которому он не погиб, а стал персидским дервишем. А самым положительным героем выступал вовсе Молчалин. И конечно, никуда вы тот альтернативноисторический не отдали, переписав до канонического.

И про то, как погибла твоя первая в жизни камера при испытаниях медведезащитного костюма. Зачем понадобился? Один из твоих друзей организовал еще в советское время подпольный цех по производству соков, якобы из стран СЭВ. Дело было поставлено с размахом, на бутылки клеились красивые этикетки с надписями на венгерском, польском, болгарском. Но сборщицы ягод часто становились объектом медвежьих нападений.

И про то, как твой родственник в Нью-Йорке девяностых в приступе нарколепсии увезен парамедиками (это когда человек не просыпается, не кома, а именно сон, но столь глубокий, что разбудить невозможно), а ты звонишь по чудовищно дорогой международной связи в Тбилиси и на вопрос "Что с мальчиком случилось?" отвечаешь "Спит", и по внезапной тишине в трубке понимаешь, что услышали, как "СПИД".

И про работу в передвижном зоопарке, и про мамины любимые цветы, букет которых папа подарил ей на годовщину свадьбы. А пока она тебе это рассказывает, ты думаешь. что как раз вчера видел своего отца переворачивающим ноты во время концерта любовницы в тысяче километров от родных Солулак

"Вспомни Тарантино или Седьмая ночь на "Кинотавре" собрание очаровательных историй сродни латиноамериканскому магическому реализму. Правда соседствует в них с вымыслом, реальность с волшебством, хорошо продуманные планы оборачиваются пшиком, а самая безнадежная ситуация неожиданно выруливает к удаче. Смешные, грустные, горькие, забавные, философские и анекдотичные

Притчи от человека, достаточно зрелого, чтобы не беспокоиться о производимом им впечатлении. И производящем превосходное.

"Если вырвать Грузию из русской литературы, то она сдуется, обмякнет, порядком поредеет и потускнеет". Михаил Гиголашвили.

Муза, ранясь шилом опыта, ты помолишься на разум.

На случай, если кто не догадался - в эпиграфе палиндром (фраза, которая читается одинаково в прямом и обратном порядке). Особенность языка и письменности неолюдей в палиндромамтичности. Нет-нет, в книге представители этой гуманоидной расы Айа и Селес не будут изъясняться таким способом, она написана на русском, а не на новочеловеческом, и для чего нам сообщили об этом, так и останется неясным. Разве что для объяснения диковинных имен героев.

Таких нестреляющих ружей в книге много. Собственно, она из них состоит. Вообще, автор мистики и хоррора, обращаюющий взор к фантастике, достаточно большая редкость. Обычно писатели с талантом такого свойства отдают предпочтение фэнтези. В редчайших случаях, когда берутся все-таки за фантастику, это предельно мягкая, гуманитарно окрашенная, без технических подробностей литература. У Брэдбери корабли просто прилетают на Марс, а няня-робот прибывает в семью, упакованная в фанерный ящик.

Твердая НФ, задекларированная Дарьей Бобылевой, предполагает прописанный в технических подробностях непротиворечивый мир. в которрм особенности герев сыграют определенную роль. Вот например неолюди, что мы о них знаем? Раса гуманоидов, низкорослых в сравнении с людьми, но пропорционально сложенных, в критических обстоятельствах способных "ускоряться", причем возрастает не только сила, но и все прочие параметры кинетической энергии.

Желудочно-кишечный тракт недоразвит, в сравнении с человеческим, потому что нео - симбионты своих разумных космических кораблей, с которыми составляют единство и восполняются ими энергетически через свищевые отверстия в теле. Корабли не обладают достаточной мощностью для межзвездных путешествий и не могут рассматриваться в качестве боевых единиц, но потрясающе лабильны и могут использовать для перемещения любой транспорт, а также пространственные феномены, вроде исривлений пространства, черных дыр, кротовьих нор etc.

О своем происхождении неолюди ничего не знают, основной двигатель сюжета - желание Селеса докопаться до сути, с каковой целью он, и примкнувшая к нему сестра-подруга Айа посещают стопицот различных планет. Психологический портрет героев соединение люденов с детьми индиго, а их вояж, соответственно, среднее между прогрессорством и мажорской турпоездкой.

с "Обитаемым островом" "Неучтенную планету" роднит и мотив посещения Селесом землеподобной планеты, почти Саракша, с бараками и радиотрансляторами как высшим достижением технического прогресса. Но логического завершения эта линия не получает, действие ныряет в мистику с психоделикой, а читателю остается лишь озадаченно пожимать плечами.

Дальнейшее знаменуется теми же оборванными хвостами, незавершенностью и логическими противоречиями. Да к тому же, в финале тебе сообщат, что приключения героев этим только начались и надобно ждать продолжения, если хочешь узнать, что будет дальше. Честно говоря, что-то не хочется.

Тебе повезло, ты не такой как все.
Ты работаешь в о-фи-се!

Женская работа может быть разной. Бывает: "в малиновом берете с послом испанским говорить" - и не объясняйте. что у Татьяны это так, времяпрепровождение. Поддержание реноме мужа политика тот еще труд, а для вчерашней девочки-простушки непростой вдвойне. Бывает в оранжевом жилете шпалоукладочная. Тут вряд ли у кого возникнут сомнения - работа. Печально, что не возразят в том смысле, что это-де не женская.

И тысячи градаций между: у станка, в мундире, в мантии. За прилавком, за кафедрой, кульманом, мольбертом, швейной машинкой, клавиатурой компьютера, за рулем. В белом халате с пробирками в руках, в голубом с хирургическими инструментами, в синем - со складскими книгами. В балетной пачке и гимнастическом купальнике, со шваброй, с секатором, с подносом, с разделочным ножом.

Разной степени престижности и уровня оплаты. С различным уровнем занятости и официальной продолжительностью рабочего дня, социальным пакетом, длительностью отпуска. Та, что предложена героине, кажется лучшей из возможных. Шутка ли, в мультинациональной корпорации, международный проект, команда мечты, в Лондоне, да еще и офис с видом на Биг-Бен (то есть, вы понимаете, не на городских задворках).

Должность хорошая - менеджер с несколькими специалистами в подчинении. Суть проекта - систематизация и стандартизация. То есть? Ну, очень приблизительно, всесторонний корпоративный аудит. Интересно в процессе, хорошо для резюме и карьерного роста в дальнейшем, ощущение себя гражданкой мира и специалистом экстра-класса.

Книга Анастасии Писаревой продолжает серию "Русский иностранец", запущенную в этом году Редакцией Елены Шубиной , читая которую мы влюблялись в Нью-Йорк с Асей Долиной и становились немного генуэзцами, удивленно постигая неоднородность италийского менталитета с Натальей Осис. Почувствовать себя счастливыми в Лондоне не получится.

Ну, потому что героиня-рассказдчица не была в нем счастлива. Особенность "Русского иностранца" в том, что это не травелогового свойства книги. Туристические впечатления с любованием достопримечательностями, рассказом об особенностях размещения, трансфера и кормления, и разного рода лайфхаками пусть останутся праздношатающимся. В этой серии роман о загранице не в меньшей степени производственный роман.

Насколько успешно ты сумела интегрироваться в коллектив, в какой степени нашла общирй язык с коллегами, смогла наладить бесперебойную работу подчиненных и избегнуть нареканий со стороны начальства, встроилась в корпоративный этикет. А вот как раз этого и не получается. Потому что функционирует машинерия, винтиком которой ты стала, из рук вон плохо. И если это с первых дней ясно тебе, почему не видят другие?

Ты не можешь понять, для чего писать сотни сообщений, которые обрастают невразумительными и не по существу отписками, людям, сидящим в одной с тобой комнате. Вместо того, чтобы конструктивно обсудить, перераспределить обязанности, где процесс пробуксовывает, и двигаться дальше.

Отчего на тебя сгружается львиная доля работы всей команды, а твоим номинальным подчиненным твое же непосредственное начальство дает задания если не противоречащие напрямую интересам дела, то как минимум далеко отстоящие от текущих нужд.

Чем все время занят очаровательный француз и неужели неясно, что бурная деятельность, которую имитирует индианка, имеет нулевой результат? А потом ты понимаешь, что тебя буллят. В сдержанно-английском стиле, игнорируя инициативы, не подчиняясь указаниям, отводя глаза в ответ на прямой вопрос, почти демонстративно подставляя, изощренно используя все рычаги воздействия.

Ты не полюбишь Лондон, а вместе с тобой мы. И скорее всего результатом этого опыта окажется понимание, что работа в офисе вообще не для тебя. Ты не виновата, просто не то место, не то время, не тот коллектив и не та работа. Но ты можешь все изменить.

Вопреки опасениям, это не станет концом света, а вещей, которых ты прежде панически боялась, отныне на одну меньше.

Боль тем и полезна,
Что заставляет двигаться дальше

Всем, кто ложится спасть, спокойного сна.

Он хорош. Да переживает антивиток славы, тот период народного отношения, какой отмечает в России неприязнь ко вчерашним кумирам, а обязательная его особенность в том, что прежде любовь должна была быть всенародной

То есть, с переводчиком, на досуге пишущим замечательно остроумные филологические романы и нежно любимым полуторатысячной армией поклонников, это не сработает. Слава должна быть оглушительной, известность - повсеместной. Чем более заинтересованно читали в свое время Донцову и находили сокровища мудрости в простеньких притчах Коэльо, тем злее нынче поносят.

Сергей Лукьяненко был любезен народу не только книгами, которых, будем честны, массы не читали, но читающее меньшинство, которое создает репутацию литератора, ценило высоко. Пандемос (всеобщим) достоянием он стал после экранизации Дозоров. По правде, первые два и были шедеврами, но у Лукьяненко того периода что ни книга - все чудо как хорошо было.

Однако тогда звезды сошлись идеально. Снятые именно по "Дозорам" фильмы принесли славу группе "Уматурман", дали старт голливудской карьере Тимура Бекмамбетова и звездной - Константина Хабенского. Стали реквиемом по Валерию Золотухину и Жанне Фриске, о которой мы узнали, что она не только певица, но и актриса. "Все на просмотр картины второй!" стало популярным слоганом, "Всем выйти из сумрака" самой популярной фразой.

Ни до, ни после в российском кино ничего подобного не случалось, а Лукьяненко в одночасье сделался нашим писателем номер один, "Дозоры" множились экспоненциально и в какой-то момент их стало чересчур много - слишком хорошо, тоже нехорошо. А радикальные высказывания по некоему политическому вопросу и вовсе настроили читателя против вчерашнего кумира. Лукьяненко сегодня не то, чтобы совсем зашквар, но в приличном обществе лучше не хвалить его. Я собираюсь хвалить.

Потому что, ну хорошо же. История сноходца Грига, героя нового романа "Ловец видений" поначалу кажется очень похожей, едва ли не дублирующей Глубину, а Мир снов подозрительно напоминает Диптаун. Снова достаточно молодой и уже довольно опытный странник-одиночка, выполняющий в некоем вне-реальном месте поручения особого свойства и вынужденный спасаться от чересчур ретивого адресата бегством.

Но похож только зачин, дальше будет совсем другая история. Отчасти напоминающая "Властелина колец", ну хорошо-хорошо, сильно: артефакт необыкновенной мощи, который может уничтожить Страну снов, надобно отнести к тому, кто единственный может его разрушить. Отчасти народную сказку "Семь симеонов", когда для выполнения определенной миссии подбираются существа с различными сверхспособностями.

А еще это микс дантовой "Божественной комедии" с фильмом "Семь" и кинговой "Темной башней" и "Нарнией" (куда ж без нее) А не слишком много? Ну как сказать, для постмодерна самое оно. Тем более. что автору не изменяет чувство меры, и компиляции нигде не скатывается в плагиат.

Приятное и осмысленное чтение, которое сильно портит взятый за основу "Сомнабулический поиск неведомого Кадата". Лавкрафт подобен рыбе Фугу - травит всякого, кто пытается приготовить его, не отучившись перед тем тридцать лет. Единственный, кому это удалось без плачевных последствий - Кристофер Мур,. Да и то, с комиксами.