я долго думал о том могу ли я отнести эту книгу к разряду " что же почитать", но поскольку многии уже почитали, а профессиональная литературная критика деморализована и ощущает философскую беспомощность перед лицом этой величайшей из написанных книг про антихриста, и ей просто не чего сказать по существу; я же со своим семинарским образованием и большой практикой работы с террористами на северном кавказе считаю своим долгом высказаться..
первые римские христиане считали Нерона антихристом, но сейчас,по прошествии двух тысяч лет, мы вполне убедились, что этих антихристов в мире сем как тараканов. антихрист- это просто осатаневшее до богоборчества человеческое эго.
в снах, которые видела героиня романа блондинка Орлова,"солдатор" Авит Бассиан из философских соображений принимает решение упразднить мир своим танцем перед Камнем- дать такой "запрос-команду". но ему это не удается. потому что его убивают в тот момент когда он собрался танцевать. это формально просто обычный дворцовый переворот. почти все солдатские императоры погибли от рук заговорщиков или индуцированного психоза их собственных солдат.
Авит Бассиан язычник, но его жена христианка.. она молится над телом убитого мужа. она смотрит на перекрещивающиеся под потолком балки дворца и она обращается , естественно, с христианской молитвой к христианскому Богу.
и мир меняется. в нем строят храм СОФИИ. новый ЭОН идет под знаком той молитвы.
а Орлова над телом своей убитой подруги молится о другом и другому. она не христианка. она выразительница идеологии "нью эйдж" и она призывает другой Эон.. ну условно то что в просторечии "эрой водолея" называли. в её мире , как она его создала, не допускается "шовинистический хай спич". законы моисеевы игнорируются.. вот собственно и все, что можно сказать в краткой лит.рецензии. собственно писательское мастерство можно не обсуждать- оно безупречно и только нарастает, а вот все остальное труднопонимаемое и угрожающее под катом.
у нас светское государство в котором действует Эдикт о Веротерпимости. каждый в праве исповедывать отеческую религию или выбранную самостоятельно по размышлениям или велению сердца или не исповедывать никакой, являясь агностиком или атеистом. поклонение Ваалу запрещено и карается уголовно только в аспекте человеческих жертвоприношений. так было с орденом "ГИСБАР"- им инкриминировали ритуальное убийство. и это убийство было совершено таким образом, таким особым ударом кинжала, как в романе "Непобедимое Солнце" убивают императора Каракаллу. при этом мы знаем из SHA, что Каракллу расстреляли лучники его собственной охраны. т.е каких ученых или оккультистов Виктор Олегович решил удивить чи напугать я не знаю.
при этом художественная особливость обсуждаемого автора ни в том, что он Христа , как Бога не исповедует, а в том, что он пишет удивительные книги, о том как работает человеческое сознание. И это понятно, что для него в великой Мистерии быка и Гимнаста- Гимнастом является Варий Авит- не то ничтожество, про которого написали в SHA, а как он его описал в своем романе «Непобедимое Солнце»
тема Ваала и ваалопоклонничества последовательно развивается Виктором Олеговичем Пелевиным в двух его последних романах.
если в "ИскусствеЛёгкихКасаний" акцент был сделан на жертвоприношении альМолек ( МОЛОХ) « Представление о боге Молохе, которому приносят в жертву детей, восходит к неправильному истолкованию еврейского слова la-molek (начало этому положила еще Септуагинта). На самом деле оно обозначает не бога, как удалось установить, а определенный вид жертвоприношения»
Lexikon der Antike (Bibliogr. Inst. Leipzig, русский перевод изд. «Прогресс», 1989. М. 1992)
то в "НепобедимомСолнце" акцент смещен на ритуальное пуническое прелюбодейство выраженное через образ "тридцатилетней московской блондинки" примеряющей на себя тунику Антихриста, ибо Авита Элагабала, как и Нерона, которому он в своих гнусностях старался подражать, христиане считали антихристом.
"Религия Ваал, которую финикийцы принесли с собой в основанный ими город Карфаген, сложилась в землях Тира и Сидона, та самая, “которая много веков была ужасом и камнем преткновения для Израиля. Изуверские обычаи, извращения, человеческие жертвоприношения и ритуальная проституция сохранялись у пунов вплоть до эпохи эллинизма.”-цитата по о. Александр Мень “История Религий”..
XXV. (1) Отвоевав обратно Тиану, Аврелиан, пообещав всем неприкосновенность, овладел Антиохией после небольшого сражения под Дафной. С этих пор он, как указывают, повинуясь наставлениям высокочтимого мужа Аполлония, стал более человечным и милостивым. (2) Затем под Эмесой произошел крупный бои с Зенобией и ее союзником Забой , где должен был решиться вопрос о верховной власти. (3) Когда утомленные всадники Аврелиана уже готовы были отступить и обратиться вспять, внезапно, как выяснилось впоследствии, под воздействием божества, так как некий
На мой взгляд, метки в сообщениях сообщества нужны не только по фамилиям, но и по инициалам. Например, «И. Гончаров», «В. Гончаров», «А. С. Грин», «А. К. Грин»,..
Психотерапевт Марианна Андрос приезжает в Кембридж по звонку своей племянницы Зои, лучшая подруга которой была жестоко убита. Изначально Марианна намеревается просто оказать Зои моральную поддержку, однако после того, как полиция пытается повесить убийство на явно невиновного парня, героиня ввязывается в самодеятельное расследование, которое приводит ее к профессору греческой трагедии Эдварду Фоске, человеку необычайно яркому и харизматичному. По мнению Марианны, Фоска - чокнутый убийца... но как это доказать?
Признаться, в свете весьма удачного "Безмолвного пациента" я ожидала от "Дев" гораздо большего. Написано красочно, и желания бросить, не дочитав, не возникло, однако захватывающим роман не назовешь: он плавный и какой-то бестолковый со этим расследованием Марианны, а также зачем-то напиханной греческой мифологией и долгими лирическими отступлениями в начале. Из расклада "загадочный демонический профессор и талантливая психотерапевт" можно было выжать куда больше, но автор поскупился и недодал как демоничности Фоске, так и профессионализма Марианне. "Девы" - это как будто набросок триллера, где много чего придумано, но развития не получило. Пожалуй, хороша только разгадка, оказавшаяся неожиданной.
В паре эпизодов фигурирует доктор Тео Фабер - главный герой романа "Безмолвный пациент" - любопытный штрих.
Как-то несерьезно получилось, похоже на проходной женский детектив, где бестолковая героиня бегает и отчаянно чего-то там расследует.
Если хочешь играть, будь готов заплатить
- Думаешь, они живы и счастливы?
- Я уверен, что так и есть.
- Чушь. Ты не можешь знать.
Я признал, что это правда.
- И я тоже не знаю. Но мы можем поверить в это, если захотим, не так ли?
- Да, - сказал я. - Мы можем.
Кинг никогда не скрывал своей любви к Элмору Леонарду, которого мало знают в России, но в англоязычном пространстве его криминальные истории с героями-неудачниками, сентиментальные и пронизанные мягким юмором, хорошо известны. Детройтцы называют Леонарда своим Диккенсом, Тарантино преклоняется перед ним. И наверняка не случайно, что выход наиболее леонардовской из кинговых историй, которую большинство поклонников станет читать в ближайшие за появлением дни, совпал по времени с годовщиной смерти писателя.
За себя могу сказать, что читая вчера "Билли Саммерса", то и дело думала примерно так: "Нет, ну это совершенный Элмор Леонард" и почти не удивилась, заглянув в Википедию - устроил любимому писателю поминки. Тут еще вот что - необычайно коммерчески успешный Стивен Кинг, обожаемый десятками миллионов читателей, и в целом обласканный критикой, в стане яйцеголовых интеллектуалов до сих пор воспринимается поставщиком легковесного чтива, что тоже роднит его с Элмором Леонардом.
Хотя история киллера-который-убивал-только-плохих-людей вообще переполнена литературными отсылками разной степени тяжести. Да, в ненавязчивом кинговом ключе: кто не знает, пропустит мимо, кто в курсе - улыбнется и кивнет. История "Дома смеха" и войны в Ираке, которую пишет Билли - это такой ответ военной прозе Хемингуэя. Поправьте, если ошибаюсь, но кажется Кинг никогда прежде не пользовался этим приемом "книга в книге", когда события дня сегодняшнего перемежаются фрагментами сочинения героя.
Это называется пойоменон - книга о создании книги. "Билли Саммерс" - роман совершенно постмодернистский, где находится место и сарказму Гора Видала, и крякающему голосу Трумена Капоте, фабуляциям набоковской Лолиты и обреченной возлюбленной Ремарка; Герману Гессе и Кормаку Маккарти; брэдбериевскому "Прайду" и "Оверлуку" самого Кинга (который уже классика). И даже Эмилю Золя, ага, а вы думали, автор только с англоязычной литературой знаком?
Неочевидная сложность, замаскированная под криминальное чтиво - это и есть проявление удивительной способности Кинга говорить просто о сложном, исподволь подводить читателя к собственному литературоцентризму и одержимости книгами. Потому что основная мысль романа не та, что насилие порождает насилие, а самосуд, даже направленный на негодяя, зло. И не та, что доступность оружия обесценивает жизнь, провоцируя многие преступления, которых в противном случае можно было избежать.
Главное, что когда ты садишься, имея перед собой чистый лист бумаги или вордовскую страничку на компьютере, неважно, и намерение рассказать историю - тогда самая горькая горечь мира и самая тяжкая его тяжесть отступают, а ты на время становишься равным Творцу. Потому что это твоя история и ты можешь придумать для нее любой финал.
Вот и все, что я хотела сказать, после первого чтения "Билли Саммерса" А вы думали, пересказывать книгу стану? Нет, так вам будет неинтересно ждать русского перевода.
The story is, and the story is now a book. No doubt about it. That no one will ever see it (except maybe for Alice Maxwell) doesn’t faze Billy in the slightest. It’s the doing that’s important, she was right about that.
Завязка чертовски интригующая.
2008 год. В маленьком альпийской городке бесследно исчезает юная Жюли. Ее отец, лейтенант Габриэль Москато, делает все возможное, чтобы отыскать дочь. В рамках расследования Габриэль обходит окрестные гостиницы, просматривая списки постояльцев - так он оказывается в гостинице "У скалы". Владелец вручает лейтенанту толстый старомодный журнал, в который записывает данные о гостях, и предоставляет пустой номер, где можно спокойно просмотреть записи. Габриэль поднимается в комнату, приступает к работе, но быстро засыпает - ну еще бы, Жюли исчезла месяц назад, и за это время ее отец вымотался сверх всякой меры.
Просыпается Габриэль от непонятного шума - вот черт, с неба валятся мертвые птицы... Однако это наименьшая неожиданность: куда более шокирует тот факт, что проснулся лейтенант хоть и в том же отеле, но в другом номере на другом этаже, его вещи исчезли, а лежащее рядом барахло ему не принадлежит, и - вишенка на торте - его отражение в зеркале здорово постарело... что вполне логично, ведь на дворе уже, как выяснилось, 2020 год.
Итак, куда делись двенадцать лет жизнь Габриэля Москато? Что происходило с ним в этот период? И совпадение ли, что именно этим утром на берегу реки неподалеку обнаружено изувеченное женское тело?
Динамично и увлекательно, с приятно мрачноватой атмосферой. За двенадцать стершихся из памяти лет Габриэль успел наломать дров и теперь с изумлением узнаёт подробности своей собственной жизни. Однако в складывающейся картине полно белых пятен и заполнить их может только он сам. Новые повороты в деле об исчезновении Жюли, давние тайны фигурантов этой истории, расследование убийства женщины на берегу реки, одержимость Габриэля поисками дочери и его амнезия - уж закрутил Тилье так закрутил, ярко, красочно, захватывающе. Тут вам и полицейский детектив, и триллерная жуть с неожиданными подвывертами. Кое-что вызывает сомнение, но в целом книга увлекательная и с интересной разгадкой.
Плюс "Жил-был раз, жил-был два" любопытным образом перекликается с романом Тилье "Последняя рукопись" (весьма интересная отсылка), также имеется маленький привет коллеге-триллерщику Бернару Миньеру. И да, всевозможная жуть имеется, так что не для чувствительных натур.
Добротный триллер.
Глаза Дракона или Об удачном соавторстве
Когда человек перестает соответствовать своему миру, тот его отторгает. Выбрасывает.
Соавторство вещь опасная. Только в комиксах супергерои, объединившись, удесятеряют силы. В реальности из соединенных усилий двух и более авторов чаще всего получается недурное буриме, не имеющее самостоятельной ценности как литературный артефакт. Я не говорю об изначально парных проектах, вроде братьев Гонкур, Анн и Сержа Голонов, Ильфа и Петрова, Стругацких , Дяченок, Литвиновых,но именно о совместном творчестве состоявшихся по отдельности авторов, чаще всего результат слабее того, чего можно было бы ожидать от каждого. Не в этом случае.
"Не время для драконов" в первый раз прочла больше двадцати лет назад, Перумова тогда уже знала, а Лукьяненко нет. Вот, кстати, первая обложка 1997 года четко отображает соотношение известности в паре: Ник Перумов выше и набрано более крупным шрифтом, Сергей Лукьяненко ниже и буквы поменьше, в современном переиздании с точностью до наоборот - звезда создателя "Дозоров", хотя бы теперь и закатившаяся, провела его через великую популяроность.
Итак, они объединились, и книжка получилась чудесная. До последнего времени одним из главных достоинств оставалось отсутствие продолжения. Не сарказм, история с продолжением по отношению к просто истории, сильно отдает халтурой. Лучшее враг хорошего для всех случаев, кроме эпоса.
Прочла, влюбилась, забыла. Не только сюжет, но даже название. Вспоминала только с нежностью сценку, где девушка, которая свалилась на героя как снег на голову, жарит яичницу, не выбирая обломков скорлупы, и это оказывается неожиданно вкусно. И кое-какую жутковатую психоделику, вроде сна, где грубиян толстяк походя смахивает гомункула в котел с малоаппетитным варевом. Это было омерзительно, это было круто.
Я и теперь, после того, как прочла второй раз, остерегусь хвалиться, что стану помнить в мельчайших подробностях. Интриги клановых магов, ужас перед вторжением Прирожденных примерно так же далеки от меня, как декабристы от народа. А все же книга отличная, и читается с удовольствием.
Нет, продолжения, которое "Не место для людей" читать не стану. Лучшее враг хорошего (см.выше).
Пробудился дракон и поднял
Янтари грозовых зрачков,
Первый раз он взглянул сегодня
После сна десяти веков.
Н.Гумилев "Дракон"
КОНРАД ФИАЛКОВСКИЙ "ИИ"
у Виктора Пелевина в одном романе упоминается сундучек набитый книжками на плохой бумаге, офсет.. всякая фантастика похожая на эзотерику и эзотерика похожая на фантастику..
со мной некоторое время тому назад произошло знаменательное для меня событие. у меня - как и у многих сейчас- на дачах скапливаются книги. ну вывозят из квартир. от сестры . от родителей мужа ее, с Планерной даже. что по полкам сортируется. но на третьем этаже уже стопочками лежат. и вот я вдруг вижу, что на самом верху объявилась книжечка- вот тот самый офсет, на плохой бумаге. обложка в два цвета- глянул выходные данные- М.: Мир, 1990.. понятно..
КОНРАД ФИАЛКОВСКИЙ "ПЯТОЕ ИЗМЕРЕНИЕ"
( сборник рассказов)
открываю на угад и сел на брюки. настолько в тему моих "раздумий" про "ИИ"..
"Мышление, самостоятельное творческое мышление зависит только от сложности сети. А состоит ли эта сеть из клеток, как твой мозг, или из неорганических элементов, как мнемокопия, не имеет никакого значения".. в целом не удивился. ну "Кремниевый ум", про который одна вдумчивая критикесса с каланчи после выхода "Айфака10" предполагала, мол, видно Витя почитал.. и прочий распиаренный трансгуманизм- это 1993-й год. ну, думаю, Фиалковский в мейстриме..
рассказ о том, как сознание одного профессора копируют в компьютер, являющейся мозгом звездолета и отправляют к Антаресу. рассказ о СТРАДАНИИ. с мощнейшей интригой. сильный рассказ- но с глубоким логическим изъяном, который хочу в своей рецензии обсудить. но сначала о другом.. читаю про гудение электричества. про большие железные ящики.. чего то , думаю, дизайн ближе к Ефремову.. потом пригляделся, а "Печатается по изданию: К.Фиалковский "Пятое измерение", "Мир" 1966 "..
вот то самое.как и с Бердником, чей "квантово-кристаллический мозг Звездолета" на десять лет обогнал появление термина "квантовый компьютер" в научном дискурсе. . вот некий Фиалковский. для русского уха фамилия до смешного к Циалковскому отсылает. фамилия поповская, при этом УЧЕНЫЙ КИБЕРНЕТИК. т.е тот же вариант, что и с ныне знаменитым современным ученым и писателем Вернером Винджем. но наглухо забыт.. и вот зачем то мне его книгу реальность подсовывает..
я не буду пересказывать интригу- поскольку пишу Идеальному- кто хочет может нагуглить.. я скажу сразу. рассказ "ПОСЛЕДНЯЯ ВОЗМОЖНОСТЬ" освещает самый темный и глухой тупик материалистического и атеистического мировоззрения.. но автор сознательно передергивает. авторы Эксперимента и не обязаны быть гуманистами, но раз они вбухивают огромные средствА в стотонные зВЕЗДОЛЕТЫ, ОНИ ПО ОПРЕДЕЛЕНИЮ ДОЛЖНЫ СТРЕМИТСЯ К УСПЕХУ. НО ЕСЛИ ОНИ ЗНАЮТ, ЧТО К аНТАРЕСУ ДОЛЕТИТ СУЩЕСТВО СТЕПЕНЬ МИЗАНТРОПИИ КОТОРОГО ЗАШКАЛИВАЕТ УЖЕ НА СТАРТЕ. . капслок нажался, но перенабирать не буду, оно же может и все провалить. . ну например , просто из ненависти к людям и науке, обрекшим его на страдание, взять да прислать ложные данные??.. а что ему терять?. но мы то знаем, что посылать в Космос "новогоАдама" не снабдив его "новой Евой"- бессмысленно.. весь рассказ о необходимости ДИАЛОГА. о изначальной парности мыслящего существа. и о страдании одиночества..
Гармоничное сочетание приключений духа и тела - основной принцип качественной художественной литературы. Например, монотонных душевных исканий чего-то, утраченного М.Прустом, мне хватило на два десятка страниц. Столь же непригодны для чтения Е.Шепетнов, Земляной или Каменистый со столь же монотонным перечислением разбитых физиономий и сексуальных побед. Насколько сответствует этой гармонии три последних "толстых" книги, прочитанных мною, в жанре постап/фэнтези?
Михайлов Дем "Низший" - 10 томов, более 4500 стр. Описан мир в виде многоуровневой пирамиды, населенный людьми и разнообразными злобными монстрами, которые между собой преимущественно воюют. Порядок в пирамиде поддеживается некой автоматизированной системой, которая раздает задания и, при их исполнении, награждает "няшками". Чем выше уровень, тем "няшки жирнее". Вполне в духе одного из вариантов нашего прелестного будущего, к которому мы идем семимильными шагами.
Главный герой Оди попадает на самый низший уровень - в мрачную подземную клоаку пирамиды. И начинает карабкаться на самый верх. Зачем ему это - абсолютно непонятно; просто, вероятно, срабатывает инстинкт бывшего бойца спецназа к постоянному мордобою. Каждая книга сводится к одному и тому же: определение ситуации, намеченная цель, подготовка и выполнение задания неочевидным способом. По сути чтиво очень грязное, местами жуткое, чудовищное, но... С каждой главой мир и спектр персонажей всё расширяется. Именно эта постепенная прорисовка позволяет не заскучать от однообразия. Надо отдать должное фантазии автора - она почти безгранична. Неординарные твари и оригинально прописанные ситуации, живой и лёгкий язык, атмосферность, мрачность и фатализм мира, при этом позитив и юмор ГГ. В качестве элемента духовных исканий я бы обратил внимание на городок Светлый Путь, описанный в книге 5. Когда-то туда нас звали основоположники научного коммунизма. Но Оди почему-то там не остался...
Критики наблюдают явные ассоциации с "Темной Башней" Стивена Кинга и, соответственно, со Стрелком. Дойдя до 10 тома, я притомился и толком так и не понял разъяснений, откуда ноги растут у этого Мира. Вроде бы, защитники природы от человечества отправили нашу вселенную в криосон, но все это как-то несостоятельно. Не думаю, что изначально задумывался открытый финал. Автор соврал, или сам не знал, что делать с сотворенным Миром. Либо, не сумев донести эту мысль до масс, будет писать очередную серию книг.
Ян Валетов. "Умереть молодым" - пока две книги. Довольно простенький постапокал от автора "Хроник Проклятого" и талантливого антироссийского журналиста Б.Битнера. Как всегда, из военной лаборатории вырвался вирус-убийца (к слову, первый том издан в 2017, когда ковид еще нежился в Ухани). Он уничтожил все население человечества выше 18 лет, а среди выживших детей каждый, достигший этого возраста, также умирает мучительной смертью. Может ли существовать общество только из молодых, недостаточно умудренных особей? Как наладить воспроизводство популяции? Что из этого получилось - в первой книге. Человечество возвращается к своим истокам: распадается на множество племен, постоянно воюющих друг с другом за оставшиеся ресурсы. Знания оказались не нужны, книги сожжены, в почете - умение владеть оружием, выслеживать дичь, наглость, кровожадность и умение запудрить мозги. Самцы занимаются охотой и разбоем, а обобществленные самки умудряются родить к 18 годам до 6 детей.
Сюжет тоже стандартен: Книжник, изгой племени, проводящий время в Библиотеке, раскопал нужные документы и отправился искать лекарственный препарат (антидот), блокирующий развитие вируса. Как и принято в истории, любым Спасителям человечества уготованы поругание, изгнание и смерть. Череда кровавых приключений духа и тела, любовь, верность, враги становятся друзьями, друзья предают и прочий весьма тривиальный набор. Книга, однако, читается не без интереса, благодаря лихо придуманным эпизодам и хорошему языку. И впереди еще продолжение...
Лукьяненко "Порог / Предел". По необъятной вселенной мотаются без особого смысла и цели (типа "тусовки") разумные существа различной этиологии: просто люди, люди-кроты, люди-мыслящие курицы, люди-непарнокопытные (привет Собчак), гуманоиды простые и с червем-симбиотиком в голове, а также загадочные интеллектуалы-раксы, преспокойно живущие в любом теле. Перемещаются различными мудренымы способами, непостижимыми Эйнштейну, протыкая 6-мерное пространство Римана или проедая червоточину Шацкого. А в целом, все как обычно "наша жизнь - не игра, то любовь, то война". "Напоминает не то детский сон восторженного курсанта, не то космооперу, сочиненную для непритязательных подростков. {С.Л.}". Бунт корабельного компьютера, активный межвидовой секс (хотя "тема сисег" отражена как-то издевательски), кошки и гуманоиды то образуют "единый народ", то начинают увлеченно убивать друг друга, копытные черной масти воюют с рыжими с использованием термоядерного
Хранители
-Сугробы есть, да. Но мы их убираем.
- Сами, что ли?
- Конечно. А как еще? Это же наши сугробы. Наш снег падает с нашего неба на нашу землю, кто его будет чистить?
Из гламурной Москвы "Хлорофилии", с ее стоэтажными башнями, беззаботным прожиганием жизни и девизом "Ты никому ничего не должен", перенесемся на восемнадцать лет вперед, в будни великих строек, к веселому грохоту, огням и звонам. Хотя с огнями там не очень, ресурсы (в первую очередь электроэнергию) отчаянно экономят. Да и со стройками - все больше ломают. Но грохота и звонов хватает, кувалды с этим хорошо српавляются.
Теперь, когда китайцы ушли из Сибири, истощив ресурс и набравшись опыта массовой работы в экстремальных условиях, потребного для экспансии на Луну (у них все заранее и тщательно продумано было), и следовательно. перестали платить, как-то мгновенно оказалось, что продуктов на сорокамиллионную Москву взять неоткуда и не на что, и люди сожрали траву.
Трава тоже оказалась не бесконечно самовосстанавливающимся ресурсом. Нет таких крепостей, которые не могли бы взять большевики - говорил Ленин. Перифразируя: Нет такого съедобного, чего не смогли бы уничтожить орды голодных. А пережив абстиненцию (не все), осложненную голодной холодной зимой, принялись ломать башни.
Не нужны они теперь, такие высокие, а из материала можно что-нибудь полезное произвести. Простое честное и надежное, например боты на резиновом ходу "Прощай молодость" из каучукового тротуарного покрытия. И продавать потом в магазинах сети "Все свое", там валенки, телогреечки, льняные рубахи по доступной цене. И веревка пеньковую. И мыло дегтярное.
Герой, Денис Герц, сын шеф-редактора журнала "Самый-самый" Савелия и его жены Варвары, ведущей журналистки этого издания, с тринадцати лет на сломе, машет кувалдой, зарабатывает талоны на обучение в универе. Кормят там, опять же. Романтика общего дела, молодая, прекрасная. Такое маяковское: "Грудью вперед бравой. Флагами небо оклеивай. Кто там шагает правой? Левой. Левой. Левой"
Поразительно, как Андрею Рубанову одной только словесной вязью удалось воссоздать атмосферу энтузиазма первых строек победившей Страны социализма. Как отличается созидательный пафос здешнего разрушения от декакенстской пресыщенности и барочного изобилия "Хлорофилии". Вот буквально мгновенный переход от "Я послал тебе синюю розу в бокале" к этому "Мы наш, мы новый мир построим!" И они, ломающие, верят, что строят. И поразительно, но ты, читатель, веришь за ними следом.
Хотя вот же оно все, перед глазами у юного героя и у нас. Балабас - здешний хабар наоборот, который не из стругацкой Зоны, а на верхние этажи уцелевших башен прут на себе крепкие мальчишки толстосумам-разложенцам, не пожелавшим переезжать на нижние этажи. Носильщиков Балабаса ловят и расстреливают, но ходить они продолжают. А тех, что наверху, не убывает, несмотря на сломы. Такой себе душок НЭПа на кумачовых страницах.
И правительство, переселившееся в Новую Москву. Думаете по соседству, в Рязанскую область? Вот и не угадали, в далекой Сибири волшебный город с товарным изобилием, какому могла бы позавидовать прежняя травяная Москва, с самодвижущимися тротуарами, с нано-нейротехнологиями, позволяющими мгновенно вживить всякому любой объем информации, любое эмоциональное состояние - от беспредельной эйфории до жгучего стыда и клинической депрессии.
Странно, мы видим все это, и тем не менее не можем уйти из-под обаяния радости труда, освобожденного от оплаты, горячей любви и гордости за свою родину, где хлеб бесплатный и никто не голодает, слышали: Хлеб! В "Готовься к войне" и "Патриоте" Рубанов попытается повторить этот трюк с крутыми мужиками на лексусах, жрущими устриц, фуа-гра и виагру (угу), но верящими в историческую миссию русской телогреечки, подходящей нашему менталитету лучше любой другой одежи. И нет, уже не получится.
Я намеренно в обоих рассказах о книгах дилогии не раскрываю сюжета, сосредоточившись целиком на удивительной атмосферности этих книг, на ощущениях но поверьте, в "Живой земле" он не менее захватывающий, а интрига закручена покруче даже, чем в "Хлорофилии". И понимаю теперь, отчего рубановскую прозу так ценит мой любимый критик Лев Данилкин
Всякая плоть - трава
Ты никому ничего не должен
Литературный тренд экотемы пришел к нам не с разнузданного Запада и не со сдержанного Востока, хотя там и там цвет интеллектуальной литературы усиленно ее эксплуатирует: Букер 2016 "Вегетарианка" Хан Ган, Пулитцер 2019 The Overstory Ричарда Пауэрса. Но началось все семь десятков лет назад в русской литературе, которую отчего-то принято считать отсталой, провинциальной и местечковой, романом Леонида Леонова "Русский лес", который мир узнал лучше и полюбил больше, чем отчизна - нет в отечестве пророка.
Не только началось, но и продолжилось, на десятилетие обогнав потребность рассказать о тесной связи и прямой зависимости между человеком и растением. Формально "травяную" дилогию Андрея Рубанова можно отнести к жанру постапокалипсиса, хотя неотъемлемой черты этого жанра - мерзости запустения, не будет ни в первой, гламурной, ни даже во второй, трудовой книгах. Однако рассматривать их имеет смысл по отдельности - связанные общим линейным сюжетом и сквозными персонажами, это самостоятельные романы.
"Хлорофилия" События разворачиваются в благополучной постапокалиптической Москве XXII века. А не оксюморон? Нет, покуда часть мировых мегаполисов уходит по причине таяния полярных льдов и подъема уровня Мирового океана под воду, а другая пересыхает без питьевой воды, пока оставленные без помощи и поддержки российские провинции дичают, борются за выживание и скатываются в племенные отношения, Москва радуется жизни.
Потому что во-первых, сдала в аренду китайцам Сибирь - они любят работать, вот пусть морозят задницы осваивая богатства, а россияне (читай - москвичи) неплохо проживут и на ренту: каждому открыт персональный счет, что хочешь на эти деньги, то и делай. Хоть учись, хоть женись, хоть по клубам туси, хоть скопи, да тачку купи. Во-вторых, коммуналка бесплатная. А в-третьих, и главных - Трава
Москва в одночасье заросла огромными, в несколько обхватов и сотню метров высотой, стволами. Не деревья, а именно трава. Неискоренимая, на место поваленного стебля тотчас вырастает новый, буквально за полчаса. Представляете, из земли такая махина прет с такой скоростью. Она заслонила солнце, потому внизу полумрак. Но денег довала, потому, вместо обычных домов, мы выстроили башни по сто этажей. На нижних обитают плебеи и маргиналы, на верхних элита. Чем выше, тем круче, этажная дифференциация общества.
Главное, что мякоть стебля съедобна. Насыщает как сбалансированный рацион, не ведет к потере мышечной массы, хотя потребность в еде и дефекации пропадает совершенно. Дает ощущдение счастья и прилив бодрости, который сменяется долгим периодом полной деактивации, когда лениво даже руку поднять. Но пить хочется все время и помногу. В качестве воды такой человек разборчив. Употребление уголовно наказуемо и общественно порицаемо, но все равно все жрут.
Время от времени подрубают стебель и до приезда патрулей успевают растащить тонны мякоти: простой народ ведрами, бандиты цистернами. Живьем ее только бледные с нижних этажей жрут, прочие потребляют очищенную в криминальных лабораториях разных степеней возгонки - чем круче, тем выше. Прглотил зеленую таблеточку и весь день бодрость духа необычайная, работоспособность стахановская, интеллект на пике. А созерцательной стадии можно избежать, раздражает только ужасно, если кто заслоняет тебе солнце и все время пьешь воду.
Как вам такой мир? Круто? Да, и я подобного нигде не встречала, хотя читаю много англоязычной и польской фантастики (у поляков сейчас потрясающее многообразие и отменное качество, примерно как было у нас с четвертой волной в девяностые). Так вот, такого оригинального, четко прописанного, логически непротиворечивого и богатого емкими подробностями мира я не встречала в постапокалиптике со времен кингова "Противостояния".
В "Хлорофилии" по-настоящему интересная история, с детективом, конспирологией, в меру сентиментальная.Хороший язык, замечательно точные речевые характеристики персонажей и динамичные диалоги. Это едкая точная, в салтыков-щедринском духе (там даже шеф-редактора журнала, где работают журналисты Савелий и Варвара, зовут Михаилом Евграфычем) сатира на Россию нулевых. Сегодня, когда мы знаем, чем все кончилось - забавная и грустная
Никто никому ничего не дождик.
Порекомендуйте мне, пожалуйста, понравившиеся вам книги по истории (не художественные), а то их такое море, что непонятно, откуда начинать. Меня интересует и российская история, и зарубежная. Для ориентира - мне очень понравились книги Е.Анисимова по истории России - простой, ясный язык, события изложены логично, хороший баланс между фактами и личными оценками автора. «Пантократор солнечных пылинок» Данилкина мне зашла хуже - к языку у меня нет претензий, но события изложены невнятно и путано, для тех кто уже в курсе. Читаю по-русски и по-английски, но читаю не так много, так что буду рада рекомендациям.
Толковый словарь живой великорусской литературы
Делать в России что-нибудь чрезвычайно опасно, обязательно окажешься скомпроментирован... А вот если не делаешь ничего и ругаешь остальных, это практически гарантированная репутация, а иногда и бессмертие.
Прослушивание литературоведческих лекций Дмитрия Быкова недурной способ восстановить душевное равновесие. Когда удельный вес напыщенной глупости в окружающем пространстве стремится к критической отметке, их можно принимать как антидот, не теряющий эффективности при повторном прослушивании. Не в том смысле, что всякий раз, "как мысли черные придут" гоняю по кругу ограниченный набор быковских лекций, а в том, что значительную часть текстов в составе этого сборника уже читала/слушала прежде.
В основе "Страсти и власти" принцип "Поэта и гражданина". Объясню, как я это понимаю: по метаистории Даниила Андреева, русская религиозность сращена с эргрегором российской государственности, и не может осуществлять роль духовного руководства нации, как в абсолютном большинстве западных культур. Эта роль поневоле делегирутся литераторам, названным Вестниками, естественно находящимся в конфронтации с властью.
"Житие протопопа Аввакума" - памятник древнерусской литературы, иллюстрирующий время раскола, удивительно интересен сегодня, я имела случай убедиться в этом. Страшно, невыносимо грустно, местами трогательно и исполнено высокой поэтики.
Ломоносов с "Вечерним размышлением о Божием величестве" рассказ о Михайло Васильевиче, который не только делал физические опыты и изготовлял стекло, не только стоял у истоков Российской Академии наук, но на практике сделал реформу стихосложения Тредьяковского действенным инструментом осмысления реальности, "открылась бездна, звезд полна" оттуда мы и теперь с удовольствием цитируем.
Иван Андреевич Крылов, чья протестная муза наиболее полно выразилась не в известных всем баснях и знакомых куда меньшему числу читателей пьесах, но в журнале "Почта духов", за который ву относительно вегетарианские времена был примерно наказан.
Дивный цикл пушкинских лекций. О "Евгении Онегине", из которой узнаем, что прототипом героя был не автор, но Раевский, а Пушкин там Татьяна - самый цельный, честный, порядочный образ романа. "Медный всадник" как метафора отношений маленького человека и власти. "Пиковая дама" - мистический триллер, сюжетная коллизия которого ляжет в основу самого знаменитого русского детектива - молодой человек убивает старуху.
"Капитанская дочка" и неожиданная для меня мысль о тяготениеи пушкина к комиксовости, к раскрытию содержания посредством картин, о которых рассказывается в зачине: в "Станционном смотрителе" по стенам развешан цикл лубков на сюжет "Блудного сына", здесь не связанная тематически тройка, завершают которую "Похороны кота" - символическая отсылка к казни Пугачова. И ты думаешь, блин, а ведь и в самом деле, Пушкин много рисовал на полях своих= рукописях и не оборвись его жизнь так трагически рано, возможно культура графического романа была бы в нашей литературе столь же естественной, как в американской.
Лермонтов, сыгравший роль Павла при христологическойпушкинской фигуре, внес в ее цельность мучительную раздвоенность и придал дополнительной глубины. Гоголевский "Вий", в котором ДЛ видит черты эротической прозы (по правде, мне кажется изрядно притянутым за уши). Ярчайшая фигура Некрасова, в котором автор видит универсального гения.
Даже несколько слов, сказанные о каждом из героев, рискуют превратить этот отзыв в нечитаемого объема лонгрид, а рассказать хочется обо всех. Не всегда однако наши желания совпадают с нашими возможностями. потому совершенно галопом по европам: "Братья Карамазовы" мистический роман, "Анна Каренина" - политический, апология Обломова, Островский русский Шекспир. Безнадеждный Чехов как лучший антидепрессант, роль Короленко в Деле Бейлиса, о которой большинство, ручаюсь, не знало.
Ходасевич прототип Клима Самгина. Необычайный профессионализм Куприна и бунинская сентиментальность, которая у любого другого воспринималась бы пошлостью - не у него. Прекрасная Тэффи - воплощение английскости в русской прозе и почему "Петербург" Андрея Белого нужно читать, несмотря на отсутствие атлантов в том районе города. куда он их поместил.
Пожалуйста, нарисуй мне барашка
Особенно приятно вывести для себя Бога из самого процесса наведения порядка.
Вопреки заглавию, Экзюпери здесь не будет, Великая французская литература представлена одним Ги де Мопассаном, равно как немецкая Ремарком, чешская Гашеком, а общечеловеческая - алжирским римлянином Блаженным Августином. В остальном сплошь англичане, американцы. Зачем тогда про барашка? Затем, что каждая встреча с Дмитрием Быковым-рассказчиком для меня отчасти сцена знакомства Пилота и Принца: ты можешь быть занята чрезвычайно важными делами, можешь столкнуться в своей обыденности с серьезными неприятностями. Но приходит он, Человек со звезды, с люденским набором свойств, за одним исключением - ему интересно то, что здесь. И перед чудом его явления отступает все.
"Иностранная литература. Тайны и демоны" третья книга совместного проекта лектория Прямая речь и Редакции Елены Шубиной, собрала под одной обложкой быковские лекции по иностранной литературе, прочитанные недавно и оберегаемые от сетевого пиратства довольно строго. подтверждая обе части знаменитого тезиса об информации: хочет быть свободной, но стремится быть дорогой. Минутка поясняющего меркантилизма. Личное присутствие на лекции великого человека обошлось бы вам в сумму от полутора тысяч, сетевое - от тысячи, в книге семнадцать лекций, а цена зависит от формы (бумажная, электронная), но в боих случаях много демократичнее
Пора перейти от тьмы низких истин к нас возвышающему. Итак, первым "Августин - Божий человек". Блаженный Августин, богослов, философ, отец церкви, святой с его "Исповедью" положившей начало европейской литературы. Три канонических требования: будь честен, помни о смертности, говори о том, что знаешь. Три обоснования Бога: эстетическое: "Господи, хорошо нам в мире Твоем"; потребность в творческом преобразовании действительности, в упорядочивании; потребность в высшем собеседнике. Автор соотносит Августина с Аввакумом, стоявшим у истоков русской литературы, и находит много общего, несмотря на немалые различия.
"А был ли Билл?" Шекспир и море конспирологических теорий, окружающих его, со стремлением приписать авторство пьес кому угодно, от королевы Елизаветы и Френсиса Бэкона до коллектива авторов. Почему так? Ну, потому что трудно уместить в сознании, что Такое мог написать сын перчаточника и земельный ростовщик. О трагической недооцененности Шекспира современниками, о секуляции, которой подвергались его пьесы до последнего времени, о том, что ушел из жизни, по большому счету, неудачником. Шекспировский раздел включает также лекцию о "Гамлете"
"Рождество английской прозы" Чарльз Диккенс, как человек, возвративший миру Рождество. Подробный разбор пяти Рождественских историй, которые писались к этой дате на протяжении пяти лет, и из которых знаем мы в основном историю Скруджа (чуть было не сказала "МакДака"), ну может еще "Песнь Сверчка". Интересно, ярко, захватывающе. В раздел Диккенса включена также лекция о "Тайне Эдвина Друда", страсти к которой я, не будучи друдианкой, не разделяю. Но чертовски интересно.
"Уайльд и его душа" Странно, мне никогда не приходило в голову рассматривать творчество эпатажного, ниспровергающего устои Уайльда, мастера абсурдистских парадоксов, как проповедь христианства. Хотя на поверхности ведь, и его исполненные пафоса самопожертвования сказки "Счастливый Принц", "Мальчик-звезда", и плач о малых мира сего, кто оступившись, наказан прижизненным адом "Баллада Редингской тюрьмы". И даже нарочито циничный "Портрет Дориана Грея".
"Гибель богов" Киплинг и его отчаянные попытки удержать кренящийся мир Империи. Вечная проповедь "Запад есть Запад и Восток есть Восток" и вечное желание совместить то с этим, взяв лучшее от обоих. Полная личных трагедий жизнь и немыслимая прижизненная слава. И нерукопожатность. И Маугли в сопоставлении с Мцыри. Совершенно неожиданное удивительное совмещение, которого вы уже не забудете.
"Простейшая правда Бернарда Шоу". Думал ли он. что наибольшую популярность из написанного им обретет безделка, написанная к бенефису подруги-актрисы - "Пигмалион". А "Дома, где разбиваются сердца" и ставить почти не будут - слишком горько, серьезно, мрачно. А его замечательные афоризмы, это ведь банальность, возведенная в абсолют, и услышь мы: "Рождество - это время года, когда мы должны покупать вещи, которые никому не нужны, и дарить их людям, которые нам не нравятся" - от кого другого, поморщились бы, но Шоу можно
Здравствуйте уважаемые.
Собственно говоря задался вопросом - а существуют ли эти самые летние книги? Безусловно, да. Но...наверное не для меня :-) Я читаю в режиме нон-стоп 24/7 вне зависимости от времени года и уж точно мне будет трудно выделить книги именно летние. Очень трудно :-)
Но я попытаюсь :-) И для этого постараюсь отключить логику и те инстументы мышления, которые ответственны за глубинную память и анализ текстов и сюжетов. Постарался "сыграть на инстинктах" на простых ассоциациях и сходу вспомнил несколько произведений. Немного совсем, но так даже интереснее :-)
Потом сам даже удивился - а почему они у меня летние? То есть, некоторые из них точно летние, а вот остальные..... Давайте познакомлю вас с этим небольшим списком и интересно будет почитать - какие книги летние для вас.
Итак...
1. Рэй Брэдбери "Вино из одуванчиков"
Рэй прекрасен. В своих безудержных фантазиях, в своих идеях и...доброте. Умные, приятные, красивые и интересные книги. И эта не только одна из самых лучших, но и действительно, по настоящему летняя. Да и к тому же, написана для всех, от детей до взрослых.
Действие происходит летом 1928 года в вымышленном городе Гринтауне, штат Иллинойс. В центре сюжета — братья Сполдинг: Дуглас и Том и их приключения три летних месяца.
2. Иван Бунин "Темные аллеи"
Еще одна бесспорно летняя книга, но уже для взрослых :-) Тонкий скрытый (а где и открытый) эротизм, красота языка и впечатления, обволакивающие как летняя южная ночь. Не зря сам Бунин считал эту книгу лучшей. Хотя я оценил сборник не с первого раза 0 до него надо ..дозреть, что-ли :-) Но книга отличная.
3. Трумен Капоте "Летний круиз"
Вот тут сам удивился :-)) С одной стороны, книга безусловно летняя, а с другой... Капоте интересный автор, яркий, но не совсем мой. Точнее - совсем не мой. Но вот всплыла из подсознания книга. Она неплоха, но я никогда не выделял ее среди любимых.
В этом романе Капоте описывает драматичные события из жизни великосветской дебютантки Грейди Макнил, остающейся на лето в Нью-Йорке, пока ее родители отплывают в Европу. Она влюбляется в служащего автомобильной парковки и флиртует со своим другом детства, вспоминает былые увлечения и танцует в модных дансингах и живет на "всю катушку". Или не совсем?
4. Джек Керуак "В дороге".
Еще один нежданчик :-))) Я уважаю очень Керуака, он такой один, но вот почему лето....Я веть даже не помню, в какое время года зубоскал и пьяница Дин Мориартир едет на своем "мустанге" по дороге, которая не кончится никогда :-))) Наверное я просто как большой фанат Мустангов ассоциирую этук машину с летом. А что о книге... Она далеко не всем подойдет, ее не все оценят - но многие оценят. Как и всего Керуака. Того достоин!
5-6. Анатолий Рыбаков "Кортик", "Бронзовая птица"
Не смог выбрать какая из книг более летняя :-))) Тот редких случай, когда с детстве очень полюбил как книгу, так и фильм. Идеальное попадание и там и там :-) Очень увлекательно было читать про приключения друзей Миши, Генки и Славы. А фильм с удовольствием могу и сейчас посмотреть. В общем, одна из любимых "франшиз" детсва и ранней юности.
А вот следующие ассоцииации удивили меня самого. Но раз пришли в голову - значит для меня эти книги подпадают под заданные рамки.
7. Жюль Верн - "Таинственный остров"
Моя любимая книга у французского мечтателя :-) Та, в которой можно создать все из ничего, силой человеческого разума, знаний, дружбы и веры в себя и свою команду. В детстве перечитывал раз 20, наверное. Хотя Остров Линкольна не то, что в полосе вечного лета, но видимо наложились именно
Всем привет!
Посоветуйте хорошие сборники эссе / статей. Темы - любые, главное, чтобы для чтения не требовалось быть специалистом в теме и не о религии.
Искусство, литература, наука, философия и пр.
Из прочитанного:
- У. Эко "Заклятие Сатаны"
- Уильям Гибсон "Я больше не верю курсиву"
- Д. Воденников "Воденников в прозе"
- Х. Кодзима "Гены гения"
- Р. Сапольски "Кто мы такие?"
Собираюсь читать У. Эко "С окраин империи".
Больше спасибо всем, кто откликнется.
UPD.: надеюсь, ни один совет от меня не ускользнул.
1. Владимир Зисман "Путеводитель по оркестру и его задворкам"
2. Маруся Климова (Татьяна Кондратович) "Моя АНТИистория русской литературы"
3. Александр Лацис "Почему плакал Пушкин?"
4. Бенедикт Сарнов "Сталин и писатели". Четыре книги
5. Джон Мосери "Маэстро и их музыка. Как работают великие дирижеры"
6. Григорий Яковлев "Спорные истины «школьной» литературы"
7. Николай Вавилов "Некоронованные короли красного Китая"
8. Александр Багаев "Презумпция лжи"
9. Дмитрий Быков, " Календарь. Разговоры о главном "
10. Захар Прилепин, "Книгочёт. Пособие по новейшей литературе с лирическими и саркастическими отступлениями"
11. Михаил Веллер, "Перпендикуляр"
12. У.Эко "Картонки Минервы"
13. А.Перес-Реверте "Корсарский патент", "С намерением оскорбить", "Корабли на суше не живут"
14. Поляринов "Почти два килограмма слов"
15. Исайя Берлин "Философия свободы. Европа"
16. Исайя Берлин "История свободы. Россия"
17. Клод Леви-Стросс "Печальные тропики"
18. Эрвин Панофский "Этюды по иконологии"
19. Макс Фрай "Книга для таких, как я"
20. Лурье "Такой способ понимать"
21. Игорь Меламед. О поэзии и поэтах. Эссе и статьи.
22. Дж. Оруэлл. Статьи
23. Померанц
24. Монтень "Опыты".
25. Джон Фаулз "Кротовые норы"
26. Харуки Мураками "Радио Мураками"
Кому память, кому слава, кому темная вода
Времена года возвращаются, и никуда от них не денешься. То нас заливает, то печет как на сковородке, мы страдаем от жажды, и, глядь, у нас всего вдоволь, а потом опять пусто. Зима, а за ней весна. Солнце то высоко, то низко, пшеница сперва зеленая, потом золотистая, а потом и нет ее. И у каждого года сил в запасе не меньше, чем у предыдущего.
Фантомовские книги редко проходят незамеченными, Фантом Пресс из немногих на российском издательском рынке, кто делает ставку на качество, выпуская немного, но лучшего. Их читают, обсуждают, обвешивают рецензиями - такое скорее норма, чем исключение. Однако у этой резонанс какой-то ажиотажный, а имея в виду потенциальную непопулярность темы: средневековая деревня, грязь, смрад, неуют, вечная сырость от реки, копоть, дикость нравов - так и вовсе немыслимый.
Отчего так? Не иначе, слово животворящее, о "Ветре западном" рассказывала на Медузе Галина Юзефович, а все, чего она касается, тотчас обращается, нет, не в золото, в куда более ценную по нынешним временам материю - информповод. С одним "но" - разброс мнений прямо-таки диаметральный, от совершенного принятия до резкой неприязни со всем спектром промежуточных градаций. Мне трудно понять упреки в адрес книги, что не детектив, не средневековый, и картинки какие-то страшненькие, хотя признание в пережитом с ней литературном оргазме представляются вовсе клиникой.
Потому, предуведомление. 1. Не берите Саманту Харви если ожидаете встретить атмосферный интеллектуальный детектив со средневековым колоритом и местным Холмсом, вроде "Имени розы", возьмите какого-нибудь Перес-Реверте, да хоть "Фламандскую доску" 2. Настройтесь на то, что здесь будет физически ощутимый неуют. 3. Расследования как такового тоже не случится, но погрузиться в извилистый внутренний мир обитателей деревни Большое Дышло придется, оно вам надо?
Если на последний вопрос ответ положительный, то за мной, мой читатель. Смотрите, вот деревенька на берегу бурной реки. Вокруг плодородные земли и урожай бывает хорошим,и скот на заливных лугах нагуливает жирок. А все же дыра дырой, и от Цезаря далеко, и от, ну, от всего, в общем. Вот если бы выстроить мост, жизнь заиграла бы иными красками. Паломники потянулись бы через Оукэм к местным святыням, платья подорожную, здешний сыр и молочные продукты можно было бы взять на продажу в соседний город и благосостояние всячески улучшилось бы. И на местных перестали бы смотреть как на идиотов.
Они дважды принимались строить, но в разлив река все смывала. Дважды идейный вдохновитель, местная знаменитость, богач, балагур, музыкант с говорящим именем Томас Ньюман жертвовал на строительство значительные суммы, а ко времени описываемых событий, после второго смыва перегорел. Не хочет больше связыватьсяс этим безнадежным делом.
По времени все совпадает с Масляной неделей, которая для рассказчика этой истории, священника Джона Рива (ещё одно говорящее имя) стала временем расставания с любимой сестрой. Семью годами моложе него, Анни была не только самым близким, понимающим человеком, но ещё и вела их совместное хозяйство. Проза жизни, однако же куда приятнее возвращаться в теплый дом, где вкусная еда, где тебя ждут. А теперь сестрёнка ещё и часть вещей забрала, которых в их скудном бытии никогда в избытке не было. а впереди Великий Пост, и в боковой стене церкви образовалась дыра, надо думать, как заделать.
И вот тут пропадает Ньюман. То есть, священник почти не сомневается - утонул, вот и рубаха его приметная, ярко-зелёная полощется в реке, зацепилась за корягу. Что случилось, оступился поскользнулся и утонул, помог кто или вовсе самоубийство?
Знаете, по большому счету неважно, что случилось, важнее как смерть местного пассионария отразится на жизни остальных. А хорошего ждать не приходится. Для расследования прислан благочинный - церковный следователь, сколько понимаю. Несчастье, что бы ни явилось его причиной, бросает тень на всех жителей деревни, на весь этот бестолковый люд. Не убили, так довели до смерти, и козла отпущения непременно найдут, чтобы показательно наказать. Смерть на костре, а вы думали выговор с занесением в личное дело?
И ещё земли Ньюмана, без его деловой хватки, без умения противостоять любым посягательствам, очень скоро отожмет алчный монашеский орден, который давно на них зарится. И как тут прикажете осуществлять миссию духовного водительства?
Вот так все непросто в этой истории. А жизнь, меж тем, течет по однажды заведенному не нами кругу, и кажется, что всегда так будет. Но завтра все
В одной из прочитанных в детстве книг был такой эпизод: художник нарисовал нечто абстрактное, на первый взгляд - мазня, но другие герои книги, подойдя к этой картине, видели что-то свое, из своей жизни - кто-то увидел войну, где побывал, кто-то пожар, произошедший по его вине, и т.д.
Сейчас хочу освежить этот момент в памяти, но не могу найти. Мне казалось, что это "Ожидание" Радия Погодина, но просмотрела весь текст - нету. То ли это не Погодин, то ли Погодин, но другое произведение? Заранее спасибо!
UPD: это все-таки Погодин, «Книжка про Гришку». Нашлась!
А. Грубер. Смертельный хоровод. Хороший детективный триллер, как и всё у Грубера. Это четвертая история из серии о профайлере Мартене С. Снайдере. Сразу несколько сотрудников полиции вдруг покончили с собой. Или их убили? Что-то есть в их прошлом, что их объединяет, и бывшая ученица Снайдера подозревает, что её учитель в курсе тех давних дел. В итоге ему приходится взяться за это расследование, хотя он пока отстранён от дел после скандала.
Н. Гейман. Звёздная пыль. Очень люблю фильм, снятый по этой книге. Захотелось почитать первоисточник. Мне понравилось. Могу сказать, что фильм сняли очень близко по книге, хотя и сместили нюансы, добавили сказочности и зрелищности. В книге всё более жизненно)
А. Индридасон. Трясина. Очередная книга из списка насоветованных "настоящих детективов". Да, здесь есть преступление и расследование. И это могло быть интересным из-за специфики Исландии - малочисленность населения, общая база жителей, родственные связи. Но написано так скучно! Герои картонные, характеры их вообще не понятны, диалоги иногда странные, всё какое-то неестественное. Еле дочитала.
Ф. Флэг. Добро пожаловать в мир, Малышка! Это вторая книга, прочитанная мной у этого автора. И мне опять очень понравилось. Всё так по доброму описывается. И история интересная, с интригой. И атмосфера небольшого городка Америки прошлого века передана великолепно. И любопытно было читать о том, как менялись СМИ: от новостей до сенсаций. А ещё становится понятнее, почему сейчас такой перекос в сторону толерантности - маятник качнулся в другую сторону)
Э. Гарза. Когда я стала тобой. Психологический триллер. Одна женщина случайно узнает, что в её городе живёт её полная тёзка, которая посещает того же врача и тот же спортклуб. И решает с ней сблизиться, видя в ней родственную душу. Это о навязчивых отношениях. И о том, что всё может оказаться не тем, чем кажется вначале. Не слишком неожиданный поворот, но довольно интересно.
З. Хеллер. Хроника одного скандала. Скандал в том, что взрослая женщина - замужняя, с двумя детьми да ещё и работающая учителем, - закрутила роман со своим несовершеннолетним учеником. Но интересно не это, а то, что рассказана эта история женщиной, которая не может жить собственной жизнью, ей надо обязательно прилепиться к чужой и вытеснить оттуда всех, став её центром. И вот она описывает, как она это делает целенаправленно, что при этом чувствует. Прям какая-то психиатрия.
Дж. Халлетт. Выйти из чата. Этот роман написан необычно. Практикантам - помощникам адвоката (и нам, читателям) - предоставлены распечатки смс, переписки в чатах и электронных писем некой группы людей. И надо понять, что произошло, почему, и кто виноват. Не всем такой формат пришёлся по душе, есть негативные отзывы, что ничего не понятно. Поэтому я начала читать фрагмент. И меня так увлекло, что я не смогла остановиться, купила и прочитала всю книгу. Мне понравилось. Очень необычные ощущения, как будто подглядываешь за чужой жизнью. Но интересно пытаться понять, кто убийца. И мне это удалось)
Несколько лет назад я читала рассказ, или даже, пожалуй, зарисовку, в стилизации под фольклор, напевное, такое, повествование и как бы полусказочное. Про поморский семейный быт. Помню там было что-то про ребятишек и ласковые слова, которых матерям никогда для них не жалко. Почти лубочная зарисовка.
Я думала, что это Шергин,"Поморские были и сказания", но не могу у него найти.
Желание подарить город(а)
Иной раз существенна не "фактурка", а послевкусие и желание сравнить впечатления. Причем не только от картин и алтарных конх с мозаиками, но и от самого факта перемещения по Италии, способного превратиться в роман о жизни внутри странной, ни на что не похожей вненаходимости.
Список индивидуальных достижений у всякого свой. Есть среди них такие, какими намечаешь быть более матери-истории ценен: дом-дерево-сын (отчего дочь не котируется?) Есть вещи сиюминутные и преходящие, которые однако отчего-то имеют для тебя значение: переплыть Берингов пролив, подняться на Эльбрус, посетить тридцать пять итальянских городов и о всяком рассказать что-нибудь интересное, прочесть все, номинированное на Большую книгу в текущем году.
Так получилось, что италийский травелог-рекордсмен Дмитрия Бавильского стал завершающей книгой моего нынешнего БК-марафона вообще и тринадцатой книгой чертовой дюжины ее короткого списка. А зачем, все-же, человек совершает эти бессмысленные геройства, которых никто не оценит, в лучшем случае пожмут плечами, скажут: "Ну вот такой он..." Причин много, основных две. 1. Потому что не может не делать. 2. Потому что может это сделать. Предикат возможности (кто понимает) - совпадение необходимого и достаточного условий.
Итак, что собой представляет "Желание быть городом"? Меня учили, что хороший вопрос содержит в себе половину ответа, в данном случае так оно и есть, название объясняет: "Итальянский травелог эпохи Твиттера в шести частях и тридцати пяти городах" Не многовато? В самый раз, В Большой книге тоже четыре десятка романов, что не помешало мне все их прочесть, о большинстве рассказав. Да и будет о себе любимой.
Посвященная памяти художника Бориса Бергера - друга, который умирал в то время, как автор был в роли раба, прикованного на галере своего вожделенного-вымечтанного-до мелочей продуманнгого путешествия, книга навеяна "Образами Италии" Павла Муратова, имя спутницы которого, Нины Берберовой тотчас взметнуло ворох ассоциаций: биограф Чайковского, жена Ходасевича, сбежала с из России с ним, состоящим в браке, будучи любовницей. Прекрасная Нина и в итальянском путешествии в статусе конкубины, может оттого Павел Павлович ограничивается рассказом о достопримечательностях. Много увиденного при полном отсутствии смотрящих.
Времена меняются, сегодняшнему читателю. избалованному мультижанровостью и разного рода постмодернистскими штучками со сломом четвертой стены интересно не только "что ты видишь и как умеешь об увиденном рассказать" (желательно в режиме реального времени) , но и "кто ты будешь такой?" Как добирался до этого места, где остановился на ночлег, сколько заплатил за посещение галереи, а за постой, а за продукты в супермаркете?
И не говорите, что это не стоящие внимания мелочи, из мелочей складывается жизнь. Наша, обычных людей, которые мечтают путешествовать, видеть, слышать, обонять, осязать мир во всем его многообразии, но вечно держит ввязаность в кучу обязательств дом-семья-работа. Да и финансово, не будем лукавить, российскому провинциалу с зарплатой в неплохом случае 500 евро, подробность о том, что подсветка в музеях для удачной съемки обойдется в сумму от пятидесяти центов до одного юро, поможет в планировании путешествия.
Итак, первая утилитарная составляющая книги налицо. Но если бы только за тем - не стоило бы и огород городить. На самом деле, книга не о том. И даже не про Твиттер, куда автор ежедневно выкладывает по дюжине коротких заметок. Хотя уверена, что Твиттер Бавильского место более осмысленное, чем у Александра, скажем, Пелевина.
Структурно "ЖБГ" выстроено как серия заметок в процессе осмотра очередной достопримечательности. Затем несколько более развернутый, но достаточно компактный рассказ о впечатлениях, набитый на телефон тут же, но уже не на бегу, а примостившись в каком-нибудь закуте. После, вечернее подробное резюме. И совсем потом, домашние размышления на какую-то из тем.
Так вот, книга и не о картинах-фресках. То есть, о них, конечно, и рассказывает ДБ с раздражающей эрудицией. Да, вот именно это ощущение, все никак не могла понять, отчего злюсь, читая, пока не поняла, что завидую ему чернейшей завистью. Даже не тому, что он там, а я здесь, но тому, сколько всего знает о художниках, скульпторах архитекторах, как свободно рассуждает о картинах, фресках, статуях, зданиях - материях, в которых чувствую себя изрядным профаном. Но, познавшая изысканные радости потребления в другой, литературной сфере (салют, Виктор Олегович), не могу не понимать, чего лишена здесь и сейчас, будучи не собеседником, а слушателем, не всегда поспевающим за вольной мыслью докладчика.
Так было до Павии, где могила Боэция, где Бавильский рассказывает о своем знакомстве с "Утешением философией", а я вспоминаю