Писатель - человек, способный мысленно перевоплощаться в других людей. Это, я полагаю, врожденное качество. Научить ему нельзя.

Я тоже так думаю. Есть вещи. которым можно научиться, есть - которым нельзя, и писателем, когда в тебя не положено дара, не сделает никакая креативно-творческая школа. Но овладеть приемами рассказчика, научить связно излагать мысли, чтобы заинтересовать людей тем, что интересно тебе - может. Зачем это? Ну, если вы спрашиваете, то вам и без того хорошо.

А для тех, кому не надо объяснять "Русский в Англии. Самоучитель по беллетристике" - то, что доктор прописал. Можно использовать как учебник, добросовестно выполняя авторские квесты, тогда общение с книгой растянется на срок, потребный начинающему писателю, чтобы наваять десять произведений, объемом в сорок тысяч знаков каждое (авторский лист), на исторический, авантюрный, любовный, социальный сюжеты, а также хоррор, мистику и пьесу.

Можно пойти путем, который выберет большинство поклонников Григория Шалвовича в его акунинской ипостаси - читать все подряд и получать удовольствие. Запомнив, что метод, который научит писать, таки есть, и можно обратиться к нему, буде явится нужда. Несколько слов о методе. Акунина любим не в последнюю очередь за корректные и компактные алгоритмы, упорядочивающие самые разные области жизни, вплоть до искусства красиво и с достоинством стареть.

Каждый "урок" разбит на пять этапов. Не первом автор ставит задачу и кратко описывает ее особенности. На втором - снабжает фактическим материалом. потребным для выполнения задания, что не исключает собственных дополнительных изысканий. Третьим ставит жанровую и стилистическую задачу: написать историческую новеллу в пушкинском стиле или хоррор, взяв за образец Уайльда. Четвертый - произведение, написанное самим мастером (признаюсь, самая любимая моя часть). И заканчивается все пятой, поясняющей, почему написано именно так.

Такого рода интеллектуальные упражнения Акунину не внове, скорее наоборот, естественны для него как дыхание. Каждый роман фандоринского цикла сделан в особом поджанре детектива; в серии Николаса за авантюрной новеллой поисков сокровищ Грозного следует книга о Достоевском в традициях "Преступления и наказания", а потом пиратская: среднее между "Островом сокровищ", "Похищенным" и "Алыми парусами" (страсть как люблю "Сокола и Ласточку"); есть даже целый проект "Жанры".

Все время было интересно (все жанры хороши, кроме скучного). И многие вещи, о которых прежде знала, но не подробно и впроброс, облеклись живой плотью - Акунин умеет растрогать, озадачить, позабавить. Для меня самым ярким открытием стал Бахметьев-Рахметов и история с его фондом. Другому покажется интересной другая из здешней десятки, но никто не уйдет обиженным.

Книга богато иллюстрирована, на Литресе представлена в двух форматах, и аудиоверсию читает автор. Очень хорошо, к слову, читает.

Она была нужна мне как стимул, как опора, как потайной ход в мир, расположенный за пределами нашего квартала.

Вопрос: "Ты Лила или Лена?" - среди кодовых фраз сегодняшней жизни не на том месте, какое раньше занимали "заграница нам поможет", "господин назначил меня любимой женой" или "жить хорошо, а хорошо жить еще лучше". Прежнее общество было монолитным, все смотрели и читали более-менее одно и то же, нынешнее сегментировано. Мы находим компактные ниши по интересам и размещаемся там с максимальным удобством, но по-прежнему нуждаемся в социокультурных кодах, по которым свои опознают своих. Одним из таких стала эта история, воплощенная в книгу и фильм, который посмотрели миллионы.

Дружба длиною в жизнь от одной из самых загадочных писательниц современности. Элена Ферранте в 2019 когда я читала четырехкнижие, была свершенным литературным призраком. Она как-бы существовала: кто-то же написал все эти книги, но никто никогда не видел ее. И публика не знала абсолютно ничего о том, кто скрывается под псевдонимом. Миллионные тиражи, переводы на два десятка языков и строжайшее инкогнито.

Сейчас ситуация немного прояснилась, в сетях появился портрет приятной немолодой женщины, и мы уже знаем, что писательнице семьдесят восемь лет. И это еще подогревает интерес. Только представьте: литературный дебют случился на пятидесятом году жизни ("Любовь в тягость" L'amore molesto 1992), а подлинный успех пришел, когда синьоре Ферранте было за семьдесят. Обнадеживающий пример самореализации, не правда ли?

О тетралогии. "Неаполитанский квартет" включает четыре книги, к музыке, вопреки заглавию, отношения не имеющих. Но идея назвать четверку романов с двумя сквозными героинями квартетом, сразу выводит цикл из круга сериальных ретро-историй. Да, придумать что-то новое об отношениях двух людей в подлунном мире невозможно однако не стоит пытаться оценивать литературное произведение на основе критерия "о чем". Важнее "как сделано" и "что автор дал читателю" Сделано мастерски. а сказать госпожа Ферранте сумела важные вещи - честь ей и хвала.

В первую очередь это о том, что дружба - не только сорт отношений, делающих реальность чуть более приемлемой и дарящий поддержку, внимание, понимание. Важнее, что она может стать стимулом подниматься над окружением, расти над собой, извлекать свою Галатею из мраморной глыбы. О ментальном голоде, которого не утолить ничьим обществом, кроме общества одного человека. О радости расцветать под внимательным, любящим, ревнивым взглядом. О счастье быть подругой лучшей девушки на свете (скажи мне, кто твой друг и я скажу...)

Во вторую, это книга учебы, а такого рода произведений очень немного. Среди романов взросления, где герой ищет и трудно находит свое место в жизни, удельный вес учебы удивительно мал. Чаще школа, колледж, университет выступают в роли скучных декораций, на фоне которых развиваются действительно важные для героев события. Что до любовных романов, в них учебному процессу и вовсе отводится роль досадной помехи. "Моя гениальная подруга" выстраивает логистику учебного процесса, дает четкие действенные алгоритмы - как для традиционной системы образования, так и для экзотического экстерната.

И лишь потом это мыльная опера жарких неаполитанских страстей середины прошлого века. Элена Ферранте так аккуратно завернула в них свои главные темы, что читатель проглотит, не поморщившись. Может даже и не заметив. Но они начнут прорастать в нем, независимо от степени осознанности и желания понимать. Чуточку меняя к лучшему.

Отличное четырехкнижие. Браво, "Синдбад", браво, синьора Ферранте!

Цветоводство при свечах в номерах гостиниц

Если вам до сих пор не приходилось читать Ричарда Бротигана, попробую описать его при помощи сопоставлений (субъективных и поверхностных, но это лучше, чем ничего). Если современная русская литература, то Гришковец. Если живопись - то среднее между Митьками и Пиросмани. Если музыка - "Наутилус Помпилиус", потому что перевел на русский самую знаменитую бротигановскую книгу "Ловля форели в Америке" Илья Кормильцев; потому что его обманчиво простая проза так же многозначна, как тексты Нау; потому что немыслимая слава взлета так же истаяла, спустя десятилетие, но для целого поколения творчество остается культовым.

Это не фигура речи, Бротигана традиционно относят к персонажам контркультуры третьей четверти 20 в., однако слава его много больше. Мейнстрим начала 21 в. не забыл значимых фигур, так герой первой части "Сердец в Атлантиде" Стивена Кинга берет в его честь имя Бротиган.

Плохо начинал - детство в нищете, постоянные переезды с места на место, череда маминых мужей и сожителей. Плохо кончил - покончил с собой выстрелом из ружья, не дожив до пятидесяти, а нашли его только спустя полтора месяца. Опуская подробности, можете представить, до какой степени этот человек был одинок в конце жизни. Но в середине была оглушительная слава "Рыбалки в Америке", мгновенно сделавшая его культовым писателем.

В сборник "Лужайкина месть" вошли рассказы, написанные в звездные годы, в конце шестидесятых, среди них два фрагмента не вошедших в первое издание "Рыбалки в Америке", роман "Аборт" (1966), который автор классифицирует историческим, но от истории там только необходимость ехать в Мексику в случае потребности прервать беременность, потому что а Штатах операция была легализована только в 1973.

В этот сборник, один из трех, выпущенных Эксмо романов-бротиганов (есть еще "Уиллард и его кегельбанные призы" и "Чудище Хоклайнов"), оформленных в единой стилистике и переведенных замечательно интересными переводчиками, входит еще один роман, основанный на детских воспоминаниях, который теперь назвали бы литературой травмы, "Чтобы ветер не унес все это прочь" (1982).

Удивительно своевременный сегодня: остросоциальный, обнаженно откровенный, многозначный - он сильно обогнал свое время в начале оптимистичных восьмидесятых, оказался не принят критикой и читателями. Тогда его принялись ругать с тем дурным усердием, с каким публика топчет вчерашних кумиров, и разгром сыграл не последнюю очередь в трагическом конце Бротигана.

Интересный сборник. Рассказы хороши, некоторые уморительно смешны, хотя историю про гусей и бабулино сусло я видела в "Чужой белой и Рябом" Сергея Бодрова (там были куры). Но жемчужина сборника все-таки "Аборт",

Мне казалось, что дом - огромная раковина, которую я обречен таскать на себе всю жизнь.

Энн Пэтчетт из тех немногих. кто может вывести банальную повседневность на метауровень. Черпает тяжелую темную воду колодцев коллективного бессознательного, испив которой, всякий становится частью истории сам, и вносит в нее частичку себя. Что вошло в плоть и кровь, то уже навеки твоя боль и радость. Однако, погружение это далеко от пафоса и словно бы намерено лишено четких привязок к политической ситуации "судьбы семьи в судьбе страны", прежде обязательной для жанра семейной саги. Истории Пэтчетт остаются частными, даже с случае предельно социального "Бельканто".

"Голландский дом" о нуворишах, вселившихся в прекрасный трехэтажный дом, купленный отцом со всем имуществом. История о том, как мать не полюбила этот особняк и ушла из него, а вторая жена выгнала оттуда детей. О том, как складывались судьбы брата и сестры дальше, как, не будучи ослепительно удачливыми и безоблачно счастливыми, оба сумели прожить свою жизнь достойно и в гармонии с миром. А злая мачеха прожила свою менее достойно, но в окружении прекрасных дорогих вещей во дворце, который, в отличие от мамы героев, полюбила сразу и на всю жизнь. Больше супруга, больше собственных дочерей и своей бессмертной души.

Ну какая же это банальность: жена уходит от богатого любимого мужа, оставив десятилетнюю дочь и четырехлетнего сына. Не к любовнику, заметьте, а вообще непонятно почему. Отец женится снова на красавице с двумя дочерьми, младше наших героев. Мачеха понемногу прибирает к рукам все в доме, оттесняя родных детей от жизненных благ, а после смерти мужа и вовсе выгоняет их из дома. Много вы такого видали? А то нет? Половина сказок об этом, "Крошечка-Хаврошечка", "Золушка", "О мертвой царевне и семи богатырях", "Гензель и Гретель". Мамы в них не уходят, а умирают, а так все то же.

Дальше: сестра отдает все силы на то, чтобы спасти брата - "Гуси-лебеди", "Снежная Королева". Забота о его образовании остается за рамками большинства сказок, в пользу принцев-изгнанников, как правило, не учреждают образовательных фондов. Ну так ведь и у нас не сказка, а реальная жизнь, в которой фонд играет ту самую роль, какую добрая коровушка или фея-крестная - то, что позволяет не сгинуть в самом начале, хотя дальнейшее зависит только от тебя. Даже сказочные условия, вроде "никто не должен знать" и "вернуться до полуночи" соблюдены. В нашем случае, это: "утратишь право пользоваться, если успеваемость снизится до троек".

Жесткое условия. Особенно когда чувствуешь призвание не к медицине, которая даст самую престижную из профессий, а к куда менее почтенным спекуляциям недвижимостью, для которых учиться не нужно. Но разве у мамы не та же самая история? Она тоже всего-то и хотела, что помогать бедным, вместо того, чтобы жить не своей жизнью в этом барском доме. "Голландский дом" - это еще и о том, как мы проецируем свое понятие счастья на других, как искренне дивимся, отчего лучшая, в нашем понимании, доля, которую дарим ближним, воспринимается веригами и кандаламы.

И о том, как по-разному подходим к принятию судьбоносных решений, с какой готовностью порой приносим в жертву ближних ради дальних. И о том, как наступать на горло собственной песне, как выдерживать годы занятий нелюбимым и не своим делом. Как честно отработанная карма позволяет наконец обрести счастье со своим и любимым.

Энн Пэтчетт, безусловно, мастер, у которого a финальные прощения-примирения не выглядят патокой (ну, почти не выглядят). А "Голландский дом" одна из лучших переводных книг 2021 в российском книжном пространстве.

- Знаешь, что такое ударная вязкость?
- Способность некоторых людей выносить хорошее из скверного опыта.

А при чем здесь Исмаил? Героя, вроде, по-другому зовут? Да, его имя Унаи Лопес де Айалу. Заковыристое какое. Там у многих такие, двойные: первая часть фамилии испанская, вторая баскская. Дело в том, что события, описанные в книге, происходят в Витории столице одной из трех баскских провинций, что на севере Испании, и в маленьких городках Алавы (так называется эта часть автономии). Имя автора, Эвы Гарсии Саэнс де Уртури тоже звучит достаточно непросто, такая уж у Страны Басков особенность, будучи частью Испании, ревниво оберегать свою самость: язык, традиции, обычаи.

Столица провинции Алава, Витория, в разгар Дня Блузы (празднование в честь святого Якова) потрясена жестоким преступлением. Двое молодых людей, парень и девушка, найдены мертвыми в соборе, они обнажены и украшены цветами их руки прижаты к щекам друг друга в утешающем жесте. Самое страшное даже не в убийстве, довольно замысловато устроенном, а в том, что Унаи и его напарница Эста (да и все в городе) заранее знают - жертвам по двадцать лет.

Потому что началось все задолго до дня сегодняшнего, двадцать лет назад в тех же позах и всегда в культовых сооружениях находили сначала двух новорожденных младенцев, затем пятилетних мальчика и девочку, потом десятилетних, пятнадцатилетних подростков. Неопровержимые улики указали тогда на блестящего молодого археолога, отпрыска одного из лучших семейств города Тассио Ортис де Сарате. Его арестовал тогда собственный брат-близнец Игнассио, и вот теперь, когда истекает двадцатилетний срок заключения, и преступник должен выйти из тюрьмы, убийства возобновляются. Выходит, наказание нес невиновный, а злодей все это время разгуливал на свободе?

Этот клубок предстоит распутать инспектору Айалу, задача не будет легкой. Нити потянутся к событиям полувековой давности, и еще дальше, а подробности, которые Унаи и мы с ним будем узнавать, примут все более шокирующий характер. Следует отдать писательнице должное, расчлененки и прочих мерзостей не будет, но обычной бытовой жестокости и семейного насилия - с избытком. Будет и мощная социальная нота, обличающая готовность общества прощать многое своим привилегированным членам, но жестокость в отношении безродных и слабых. Для басконской литературы это сквозная тема ("Голоса Памано" Кабре, "Родина" Арамбуру), видимо потому что проблема стоит остро.

Так а Исмаил все-таки к чему? Ну, так он представится, впервые встретив женщину. которую полюбит. Она назовется Бланкой, а он, увидев на фасаде театра постер мюзикла "Моби Дик", вспомнит первую фразу романа, которая звучит именно так. На самом деле, в погоне Унаи за жестоким маньяком, впрямь, что-то от одержимости капитана Ахава своим Белым китом, и значимой части себя герой в этом противостоянии лишится. Но давайте по порядку.

"Жало белого города", первый роман трилогии белого города - El silencio de la siudad blanca. Оцените множественную игру с подтекстом, которая остается в переводе за кадром, сколько здесь белизны и отсылок к Мелвиллу: белый город, Бланка, которой бегунья представилась и Альба, ее настоящее имя - то и другое значат "белая", Исмаил, кем назвался Унаи и Кракен - его давнее прозвище. Интеллектуальные игрища для посвященных аккуратно, чтобы не раздражать умничаньем, зашиты в интригу детективного триллера, обильно обернуты местным колоритом и прошиты семейными связями, которые продолжают оставаться нашим всем.

Дальше так и продолжится, крепкий детективный сюжет о маньяке психопате оплетется множеством ассоциативных узоров разной степени сложности. В Молчании белого города (в оригинале все же молчание, а не жало) угадывается намек на "Молчание ягнят", героиня которого, Кларисса (чистая, светлая - снова белизна) Старлинг встречается с опасным Ганнибалом Лектором, который помогает найти злодея. Здесь Унаи с той же целью регулярно будет общаться с отбывающим двадцатилетний срок Тассио.

Яркий динамичный детективный триллер с неназойливым психологизмом и мощной этнической составляющей. Может быть интересен не только любителям интеллектуальной игры, но и поклонникам сериалов. По Трилогии белого города Netflix снял фильм.

Ветер ли старое имя развеял?
Нет мне дороги в мой брошенный край.
Если увидеть пытаешься издали,
Не разглядишь меня, друг мой, прощай.
Рабиндранат Тагор "Последняя поэма"

В заглавии фрагмент разговора между малышкой Маргарет и полковником Брэндоном из "Разума и чувств" Джейн Остен. Не уверена. что в книге был этот диалог, там младшая из сестер Дэшвуд скорее создает фон. Но он есть в фильме: девочка, мечтающая о путешествиях пристает к пожилому человеку аж тридцати пяти лет, служившему в Индии, с вопросами об этой стране. И слышит в ответ самую банальную сентенцию про жару и пряности. Салман Рушди в каждой своей книге рассказывает об Индии, той же фразой, предельно развернутой в пространстве и времени.

Его романы, которые отчасти краткий курс новейшей истории Индии, частью сказки Тысячи и одной ночи - это всегда плач по навек утраченной родине (такой индийский аналог России_которую_мы_потеряли). Можно любить у Рушди что-то одно и быть равнодушной к другому: читатели и критики присудили "Детям полуночи" Букер Букеров,, Галина Юзефович высоко ценит "Землю под ее ногами", а Игорь Князев "Клоуна Шалимара". Я ко всем трем со сдержанной приязнью, но без восторга, а влюблена в "Кишота", у которого, блин, на целом Либе всего одна рецензия висит третий месяц. Уже и аудиокнига вышла совершенно волшебная, и я по второму разу послушала, и не написала о ней только потому, что неловко постить второй отзыв, когда первый и единственный твой. Так вот, это все к тому, что сказок у Рушди много, на любой вкус, а сторителлер он отменный.

"Прощальный вздох Мавра" все о том же: семейная сага в экзотических декорациях; судьба семьи, где всякий являет собой образец колоритности, в судьбе страны, для которой определение "земля контрастов" будто специально создано. У всякого писателя есть приметы, по которым он безошибочно опознается. У Рушди это: стилистически - цветистый слог со множеством аллюзий к культурному наследию Запада и Востока; тематически - обеспеченная патриархальная индийская семья чьи талантливые образованные отпрыски переживают крушение прежнего мироустройства, к которому могли бы приспособиться гораздо успешнее, когда бы не порочные наклонности некоторых ее членов. Часто присутствует детская психотравма, связанная с сексуальным насилием со стороны кого-то из старших родственников (если об этом не говорится напрямую, то уж намекнут непременно); есть некто невероятно богатый (как вариант - успешный или облеченный властью; есть обязательная femme fatal, перед ее чарами не может устоять никто.

И наконец, непременное магреалистическое допущение, некая особенность героя отделяющая его от остального человечества. Причем чаще всего этот род superpower в плане утилитарном бесполезен. Много ли могут извлечь из своей телепатии Дети полуночи? Что за радость садовнику из "Два года, десять месяцев и двадцать восемь ночей" от хождения по воздуху? Кишоту из одноименного романа создание Санчо буквально из ничего - из сильного желания и падучей звезды, счастья не приносит. Так и здешний юноша, прихотью материнской фантазии названный Мавром, рожден с особенностью, железным занавесом отделяющей его от остальных. Растет вдвое быстрее.

Родился четырехмесячным, но для новорожденного ненормально крупным, и за каждый год своей жизни взрослел на два. В "Сказке о Царе Салтане" когда "и растет ребенок там, не по дням, а по часам", это прикольно: законопатили в бочку с бессмысленным младенцем, а через пару дней мотания по волнам имеем добра молодца, который мать защитит, на трон воссядет, на волшебнице женится, это уж не говоря о ништяках вроде поющей белки с запасом изумрудных орехов. А теперь представьте человека, который в реальности растет быстрее. Разумом младенец, а выглядит ребенком, кроха, а окружающие принимают за подростка, начало пубертата, а кажешься всем молодым человеком. Дальше - больше. Сорокалетний к двадцати, а в тридцать шесть как за семьдесят - это ли не катастрофа?

Личная трагедия разворачивается на фоне обретения Индией независимости, которая, как вы помните, сопровождалась экономическим и властным коллапсом, многими беспорядками, рядом военных конфликтов с соседним Пакистаном, балансированием на грани гражданской войны. И Рушди не был бы самим собой, если бы не начал историю семей да Гама-Зогойби (торговцев специями - евреев-изгнанников) задолго до рождения Героя и четырех его сестер. Даже до рождения матушки их Авроры - гениальной художницы и потрясающей женщины, первой из двух роковых в этой книге. Второй будет Ума, единственная его любовь, прекрасное

Что, если на хорошего он не тянет, а быть плохим у него не получается?

На самом деле, не получается быть злым (помните "Хороший, плохой, злой" Серджо Леоне), несмотря на название, предполагающее некоторую крайность. Быть плохим вполне себе получается. Скажу больше, быть плохим - единственное, что получается у Глеба Веретинского тридцати двух лет, доцента, филолога, преподающего в университете, женатого, без детей, имеющего квартиру и не обремененного ипотечно-кредитными веригами. Ого, какой впечатляющий набор жизненных благ. Молодость, карьера, относительная свобода, здоровье и силы, мощный потенциал, с которым горы можно свернуть, регулярный секс и вкусная полезная домашняя еда (я еще не сказала, что жена Лида отлично готовит, а заботиться о муже для нее естественно как дышать, и нет, у миллениалов это не часто).

В таком случае, он должен быть безмерно счастлив, нет? Напротив, пребывает в вялотекущей депрессии, которая до клинической не дотягивает, но изрядно отравляет жизнь. Ему и отчасти окружающим. Ну, потому что ноосфера существует (доказано Вернадским и Тейяром де Шарденом), транслируемые одной особью вибрации воспринимает вся популяция, и если импульсы токсичны, отравленными оказываются все. Тем, кто ближе, достается больше. Той, что ближе всех - жене. Может быть просто не стоило мальчику из профессорской семьи жениться на продавщице? То есть, не то, чтобы сфера преподавания и распространения информации так уж далеко отстояла от торговли, покровительствует в астрологии той и другой Меркурий, уровень престижа только разный, и статусность стоит учитывать, препод универа в социальной иерархии на много ступеней выше низовой работницы торговли.

И что, тоска измученной души сводится к мезальянсу? Ну, не в последнюю очередь, хотя тридцать проблемный возраст, себя в эти годы вспоминаю с содроганием, знакомые тоже тяжело окрестности возраста Христа проходят. Удивительно, что Булат Ханов, который написал эту книгу задолго до собственных тридцати, передал спектр умонастроений замечательно точно. Есть человек, в обыденном понимании успешный, но остро осознающий малость собственных достижений в сравнении с некой глобальной планкой. Есть давняя саднящая боль от расставания с любимой, оставившей его ради другой женщины. И ладно, если бы еще там была любовь, но Веретинский сильно подозревает - дело в стремлении быть в тренде. Есть работа, отчего-то нелюбимая, хотя что может быть прекраснее, чем рассказывать студентам о литературе Серебряного века?

Есть зависимость, довольно безобидная по нынешним временам - Веретинский регулярно посещает посредством телефона порносайты и самоудовлетворяется. А з-зачем? Разве рядом нет привлекательной женщины? На традиционный секс нужно тратить дополнительную энергию, а мастурбация практически незатратна. Тут можно бы провести параллели к героям "Серотонина" Уэльбека и "Безгрешности" Франзена, в тщетном стремлении вырваться из депрессивного круга, попадавшим в те же ловушки бесплодного секса, но нет, персонаж "Гнева" видится мне скорее Передоновым, не случайно именно эту роль он отводит себе во время защиты кандидатской, на которую приезжает в заштатный Саранск из столичной Казани научным руководителем. Он привычно развлекается, аттестуя присутствующих типажами русской классики, вроде Ляпкина-Тяпкина или Скалозуба. Передонов, применительно к себе - это жестоко, но довольно точно.

Понравилась книга? Скорее да, я люблю то, что делает Булат Ханов и слежу за его творчеством. Он редкий на наших ушибленных революцией просторах писатель, исповедующий марксистско-ленинские взгляды. Достаточно талантливый, чтобы не превращать литературное произведение в агитку. Мне очень понравились прошлогодние "Развлечения для птиц с подрезанными крыльями", а совсем скоро в Эксмо выходит новая книга "Ибупрофен", о которой обязательно буду рассказывать.

- Итак, все мы стали свидетелями убийства. И надо сказать, это чудесно.

На самом деле, все не так кровожадно и беспощадно. Здесь никто никого не убивает для развлечения или за тем, чтобы подтвердить членство в каком бы то ни было клубе. Все куда как прозаично и печально, несмотря даже на то, что происходит в жизнеутверждающих декорациях. Вот, я нашла секрет популярности книги Ричарда Османа. Дело не в детективной составляющей (которая всегда найдет поклонников), и даже не в теме старости с ее Memento mori,. Главное здесь не "о чем", а "как", аналог лакшери-романов, адаптированный к реалиям заката жизни.

Мир полюбил "Клуб убийств по четвергам" не за скромную остросюжетность, но, следуя потребности интересоваться жизнью богатых и знаменитых, лишь откорректированной под возрастной ценз. Юным "Сумерки", зрелым "50 оттенков", пожилым этот роман, потому что однажды наступает возраст, в котором совершать прекрасные безумства, даже имея на это средства, смешно, странно, да и не по силам уже. Он может быть достаточно долгим, этот промежуток жизни, смотрите сами, даже с нашей озверевшей пенсионной реформой, женщина вполне может прожить лет двадцать пять после выхода на пенсию, то есть время, равное пяти возрастам: младенчеству, детству, пубертату, ранней юности и молодости.

Но и в нем, цинично именуемом возрастом дожития, хочется все того же: общения, понимания, возможности проявить интерес и самой стать объектом интереса, заботиться и принимать заботу. обустраивать кусочек мира вокруг себя, внося в него красоту, утолять ментальный голод. Картина идеальных условий, в каких обитают герои "Клуба убийств по четвергам", дарит это читателям - почти рай земной как преддверие небесного.

Они все в элитном поселке Куперсчейз люди обеспеченные, как правило, образованные и в прежней активной жизни занимали высокие ступени социальной лестницы. Ну, потому что в противном случае не смогли бы позволить себе дом или квартиру здесь. А место замечательное, тихая уютная обустроенная деревня при монастыре, недавно переставшем существовать со смертью последней монахини. Застройщик позаботился об уютных коттеджах, оборудованных по последнему слову техники. Отменная инфраструктура, есть даже ресторан высокой кухни, это уж не говоря о бюро путешествий, цветочном магазине, кондитерских, кафе, маникюрных и парикмахерских салонах.

Радостей на любой вкус, но ничто не заменит радости человеческого общения. За тем и создан был четверговый клуб убийств, думаю, какая-то аллюзия к "Человеку, который был Четвергом" Честертона англоязычным читателем считывается. На самом деле, четверка одиноких колоритных членов клуба собирается по четвергам в Мозаичной комнате (все-таки наверно паззл-комнате) для того, чтобы совместно распутывать дела из прошлого, ушедшие в архив нераскрытыми. Материалами их снабжала бывшая полицейская Полли, которая выбыла по естественной причине. Печально, но для остальных жизнь продолжается и на место четвертого члена приглашена Джойс.

Которая не принадлежала в той прежней жизни к истеблишменту и была простой медсестрой, но у нее дочь очень хорошо зарабатывает, и она купила маме домик в Куперсчейзе . На самом деле, Джойс именно что добавляет одним своим присутствием радости, есть такие люди-солнышки, рядом с которыми дышится легче. Что же остальные? Элизабет, кажется, работала в Ми-6, у нее острейши й интеллект и связи. Рон бывший профсоюзный лидер, а что такое профсоюзный лидер во времена Тэтчер и шахтерской борьбы за права - это, девочки, фигура покруче кино- или рок-звезды. Ибрагим, наконец, психоаналитик, умен, разбирается в тончайших движениях человеческой души, тщательно следит за собой, поддерживая в работоспособном состоянии ум и тело.

Этой четверке предстоит разобраться в запутанном хитросплетении двойного убийства в реальном времени, и еще куче преступлений, чьи следы ведут в прошлое. Читается не без удовольствия, хотя перевод мог быть и лучше.

Люди читали те новости, какие хотели, и каждый, соответственно, строил собственную крысиную нору из клочков и обрывков истории.

Пинчон, потому что иногда возникает потребность выйти из зоны читательского комфорта. Не "порою блажь великая", но род категорического императива, когда знаешь заранее, что соприкосновение с текстом окажется болезненным, заставит ощутить собственную малость. Что это в очередной раз разобьет в мелкие осколки твое всегдашнее стремление упорядочить мир, найти ключи к его пониманию, ввергнет в хаос и тут же из ничего сотворит новую систему мира с чуть смещенными векторами. Пинчон всегда такой аттракцион неслыханной щедрости.

О V думала давно, вот пришло время. Читала в переводе Николая Махлаюка, Сергея Слободюка и Анастасии Захаревич. Имея возможность выбора, остановилась бы на варианте Максима Немцова, не потому что тройственный союз плох, он замечательно хорош. Но потому что пинчонова проза для меня плотно увязана с интеллектуальной игрой и поэтикой переводческих решений Немцова. Однако вышло как вышло, взяла до чего проще было дотянуться, и наверно это было ошибкой, попадание в резонанс с одним человеком не гарантирует того же с другим/другими, у меня во все время чтения не случилось волшебных озарений, которые подсвечивают восторгом мгновенного узнавания трудный текст.

И, все-таки, что значит "Ви"? Ну, по крайней мере, одно могу исключить, точно не "вендетта" (по Алану Муру). Здешнее V посередине между укатившейся за подкладку через дыру в кармане монетой и Святым Граалем. Ого, нехилый такой разбег. Так ведь Пинчон - он такой, бестрепетно смешивает в громокипящем кубке уродливое и прекрасное, буффоннаду и трагедию, изысканно тонкое и гротеск - причащайтесь (ох, а это не может быть расценено как оскорбление чувств верующих? теперь ведь очень легко кого-то оскорбить, вовсе не имея того в виду.)

Итак, в романе два центральных мужских персонажа: Бенни Профейн (к имени которого прямо-таки просится "профан"), отставной моряк, человек йо-йо - чёрти куда заносит его очередной выдох судьбы, и всякий раз он возвращается на круги своя в том же шлимазловом обличье. Не держится ни за что хорошее, посылаемое навстречу ему судьбой, но и по-настоящему худое не может зацепить, удержать его. Берется за разные диковинные работы (чего стоит отстрел аллигаторов в нуэво-йоркском метро), сталкивается с разными людьми и попадает в различные обстоятельства. Порой задумывается над сложными вещами, не давая себе труда додумать до конца. Может быть, потому что знает, что, когда ответ придет, его уже здесь не будет, неумолимая йо-йо-планида увлечет в новые дали.

Герберт Стенсил (трафарет, шаблон, но если и лекало, то для создания идеального образа), он мой рыцарь в книге. Не знаю, насколько эта роль реально соответствует персонажу, насколько другие читатели готовы увидеть в нем Парсифаля, да мне в целом и не нужно соотносить свои ощущения с чьими бы то ни было. Потому что он мне нравится. Он классный, именно он задается вопросом о загадочной V, отыскивая ее отражения и проекции в прекрасной Виктории Рен, крысе Веронике, Венеции, боттичеллиевом "Рождении Венеры" и сакральной стране Вайссу. И он встает на защиту слабых, и любит Рэйчел, и он ищет отца, в "Радуге тяготения" он трансформируется в Слотропа, как Профейн станет Пиратом Прентисом.

И все-таки единственный женский образ из пестрого калейдоскопа здешних персонажей, Рэйчел Оулгласс (стеклянная сова) отозвалась во мне узнаванием в этой пинакотеке. Молодая женщина , принадлежащая по праву рождения к совершенному истеблишменту, общается, тем не менее сомнительными личностями, работает секретарем, была любовницей Профейна, покровительствует дурочке Эстер, реализуя материнский инстинкт. И в целом, нормальная, она мне нравится.

Самые крутые истории книги. Мальчик с винтиком в пупке (вообще пупок здешняя идея-фикс, каких только тут не встречается), который искал возможность открутить, а когда нашел, у него отвалилась задница. Аллигаторы в манхеттэнской подземке. Операция Эстер. История Ивана Годольфина, которому натолкали в лицо всякой хрени, и история кукольной девушки Мелани л`Эрмодитт погибшей во время спектакля потому что забыла надеть защитные трусы. Еще попытка самоубийства не помню кого из двоих, все-таки кажется Профейна, когда полицейские растягивали защитную сетку. И да, разобранный на запчасти Подлый священник. И да-да-да, обращение крыс, чего стоил сомневавшийся Игнациус (Лойола?)

Роман крутейший, он останется со мной, займет место в ряду книг, которые и уму, и

Она смогла поставить красивую точку в своей судьбе! Заставила всех посмотреть на себя, черт бы их побрал! Она доказала, что она героиня романа, который будут читать и через сто лет.

Перед Тотальным диктантом 2019, который мы писали за длинными столами в библиотеке, я спросила соседей, читал ли кто-нибудь из них автора. Мужчина сидевший рядом, ответил, что да, он читал "Дневник Лизы Дьяконовой", историю молодой женщины... Закончить не успел, начался диктант, мы писали что-то о персонажах "На дне" Горького, кажется сопоставление образов Сатина и Луки, и доброта последнего приравнивалась к лицемерию, впрочем не помню.. А после продолжить разговор не случилось. Но желание прочесть книгу впервые возникло именно тогда.

Воплотившись спустя два с половиной года, когда выходит английский перевод книги Павла Басинского , название которого звучит как Liza's Waterfall. The hidden story of a Russian feminist (Водопад Лизы. Тайная история русской феминистки). Почему название в переводе так радикально изменилось? Главным образом для того, чтобы избежать невольной ассоциации, которая возникает из совпадения форм обращения единственного и множественного числа второго лица в английском: в то время, как на русском "посмотрите" естественно прочитывается как обращение к обществу, в английском варианте с дословным переводом названия, может быть принято за обращение к мужчине.

Поскольку мы в русскоязычном пространстве - "Посмотрите на меня", история старшей из пятерых детей богатого купца, после смерти которого дело пришло в упадок и было за бесценок продано вдовой, а рожденная в богатстве отцова любимица Лиза, в одночасье потеряла любимого папу, оказалась бесприданницей и осознала себя уродом. В двенадцать-тринадцать, возрасте гадких утят, редкая девочка не ужаснется, посмотрев в зеркало. После, подавляющее большинство приноравливается к своей неидеальной внешности, учится подчеркивать достоинства и нивелировать недостатки, а потом мы перерастаем и начинаем себе нравится.

За редкими исключениями, к которым принадлежала и Лиза. Уникальное сочетание воли, интеллекта и трезвомыслия направило ее помыслы в сторону построения карьеры, а какой могла быть сфера приложения способностей для женщины в российской провинции конца девятнадцатого века? Учительство, и в самой отдаленной перспективе - руководство женской гимназией. Незавидно? Но пока альтернатив нет, стану учиться, а там, глядишь. что-то изменится - подумала наша героиня. Вообще-то она мечтала о юриспруденции, хотя само словосочетание женщина-адвокат тогда звучало нонсенсом.

Замужество как возможная сфера приложения талантов не рассматривалось вовсе, не только по причине недовольства собственной внешностью и недостатка средств, но, главным образом, потому, что французские романы (читала она по-французски свободно с детства) рано и довольно подробно просветили девочку в вопросах отношений между мужчиной и женщиной. из собственного опыта могу подтвердить: Мопассан, прочитанный в детстве, способен сделать девочку на некоторое время мужененавистницей. Потом болезни роста, главная из которых первая влюбленность, отменяют это. Снова не в случае Лизы.

Было еще одно, о чем она смутно догадывалась, а может сопоставила обрывки разговоров, в разное время достигавшие ее ушей. Любимый батюшка вел довольно беспутную жизнь, а обстоятельства его болезни и смерти заставляют думать, что причиной явился сифилис, которого тогда не умели лечить, травя пациентов ртутью. Так вот, по некоторым признакам девочка оказалась несчастной носительницей наследственного сифилиса, каковое обстоятельство расставляет по местам и ее нежелание замужества, и стремление к карьере. Стоп. а как же остальные дети? Кажется их миновала чаша сия, колода тасуется причудливо и если тебе выпадает ухмыляющийся джокер, он вполне может выпасть тебе одной. Хотя, в психической неуравновешенности младшего брата Александра, вполне возможно, проявился тот же недуг.

На самом деле, максима "не мы такие, жизнь такая" здесь не работает абсолютно. Все, что случилось с девицей Дьяковской, вся ее короткая грустная жизнь и страшная нелепая смерть, потому что она была такой, какой была: упрямой, несгибаемой, ставившей умствования выше веления сердца, подозревавшей у себя болезнь, которая лишала права сближаться с людьми. Она была редкой умницей, великолепно образованной, целеустремленной, храброй. И тотально одинокой. А молодым женщинам это противопоказано.

И природа, сколько не прячься от нее, в конце концов берет свое. Кто же виноват, что рыцарь Ланцелот, навстречу которому ринется измученное одиночеством сердце, окажется мещанином, да к тому же не разглядит в