Десятерых подростков, каждый из которых хранит какой-то секрет, заманивают на остров с заброшенным парком аттракционов - ярмаркой, как его называют местные. Сорок лет назад на ярмарке вспыхнул пожар, полыхало знатно, и с тех пор вдоль берега тянутся обгоревшие киоски, лачуги и палатки, проржавевшие остатки аттракционов и турникетов. С материком остров соединяется заброшенным старым пирсом, поэтому когда наши герои получают свои странные приглашения с оттенком шантажа, проблем с тем, чтобы туда попасть, у них не возникает. А вот выбраться обратно оказывается серьёзной проблемой, ибо дряхлый пирс неожиданно рушится, мобильной связи почему-то нет, а вокруг начинает твориться какая-то мистическая чертовщина.
Начало интересное. Атмосфера жутковатого запустения некогда оживленной ярмарки передана хорошо, проявляются мистические штучки, плюс любопытно, кто из фигурантов что скрывает.
Действие быстро набирает обороты, но в определенный момент становится... нет, не затянутым, но каким-то однообразным. Все кричат, истерят, потом происходит что-то мистическое, и снова все кричат, истерят - и так по кругу. Концовка очень предсказуемая.
Такие истории неплохо смотрятся на экране, а в книжном варианте быстро утомляют.
Собрать и разобрать
Это чем-то похоже на спорт
Чем-то на казино
Чем-то на караван-сарай...
Константин Кинчев
Для чего читать критику? Ну. то есть, понятно, зачем художественную литературу: отвлечься, развлечься, получить удовольствие, восполнить эмоциональную скудость обыденной жизни, утолить ментальный голод, насладиться стилем, быть вместе со своим народом (в случае модной новинки, которую читают все). Понятно, зачем нон-фикшн: узнать что-то новое, получить экспертную оценку, разобраться, как все устроено. поразить окружающих осведомленностью. А критику?
Соедините первый и второй списки, прибавьте радость встречи с человеком умным, знающим и понимающим, чье мнение можно сопоставить со своим и у кого есть чему поучиться (а хороший критик именно таков) - voila! Татьяна Москвина хороший. В высшей степени компетентна, в достаточной мере доброжелательна, хотя может быть и довольно язвительной. А кроме того, Москвина замечательно хороша с жанром интервью: лично знакома с большинством знаковых и значимых персон культурного пространства, внимательна, умеет вести разговор так, чтобы собеседник раскрыл лучшие и наиболее интересные свои стороны.
В сборник "Разберемся" вошли тексты Москвиной о наиболее интересных книжных, театральных и кинособытиях последнего времени. Книгу имеет смысл рассматривать как продолжение ее "Культурного разговора", о названии автор с изрядной долей сарказма говорит, как об обращении к штампованной фразе из криминальных сериалов: "Андрюха, у нас труп. Опергруппа на выезд. Разберемся". Хочется верить, что это не характеризует состояния современной российской культуры в целом. Как человек читающий, могу сказать, что русская литература скорее жива. Даже совершенно точно жива.
Что до кинематографа, я не была бы так оптимистична, отнесу за счет того, что мало его знаю. Театр, в отличие от кино, которого и смотреть не хочется - невидимые миру слезы. Если есть причина, по какой жалею, что живу не в Москве или Петербурге, так именно в отсутствии возможности видеть интересные спектакли. Что ж, тем более хорошо, что есть человек, который может рассказать о премьерах, как они того заслуживают.
Четыре раздела книги озаглавлены в той же неубиваемой стилистике ментовских сериалов, первая часть "А в чем, собственно, дело?" - это такое энциклопедическое "все-обо-всем". О киновоплощении образа Цоя, о глубинном смысле "Однажды в Голливуде" Квентина Тарантино, об Алле Пугачевой и замке в Грязях, о фильме Лопушанского "Сквозь черное стекло" и Максиме Суханове, воплотившем образ царя, о "Макбете" Олега Меньшикова в театре имени Ермоловой, о докторе Лизе и о Чолпан Хаматовой, которая ангел и о "Зулейхе", которая всех рассорила.
"Пишите, пишите", вторая часть, как несложно догадаться, о литературе - территория, на которой я-читатель чувствую себя достаточно уверенно. "Маяк на Хийумаа" и "Филэллин" Леонида Юзефовича, "Жестко и угрюмо" Андрея Рубанова, "Июнь" Быкова и "Адвент" Букши, "Тайные виды на гору Фудзи" и "Непобедимое солнце" Виктора Пелевина, "Голуби" Крусанова, "Секретики" Петра Алешковского, "Опосредованно" Сальникова, "Чертеж Ньютона" Иличевского, "Тобол" Иванова и "Земля" Елизарова. Практически все я читала, со многими оценками согласна, с некоторыми категорически не согласна, но это нормально, мнения должны различаться, мы же не из одного инкубатора все.
"Санитары, забирайте тело" - театр и кино, как бы корректнее, не самого лучшего качества. Большинства фильмов и сериалов, о которых рассказывают статьи этого раздела я не смотрела, но от души посмеялась с текстами, посвященным "фавориту" Москвиной, Федору Бондарчуку. Вот тут совершенное и полное совпадение в оценке. И кстати, это именно ей принадлежит мем "Детишкино кино"
Заключительная часть "Выпейте воды" - а вот это уже о прекрасном. Шукшин и Сергей Бондарчук, история советского кино и война в нашей кинематографической традиции. "Война и мир" Бондарчука на большом экране, Ирина Печерникова. образ Гагарина в кино, "Дядя Ваня" в театре Наций, и неизменная любовь Москвиной на все времена - Константин Кинчев.
Умно, тонко, глубоко, остро. Читать интересно.
Добрый день!
Знаю, что книга давно известна, но я только теперь в первые слушала ее в аудиоверсии.
Прослушала 95% - до того момента, как Сая уговаривают вернуться и разоблачить Джека Пикеринга
Я не понимаю, откуда такие восторги и что делать с дырами?
Что понравилось - атмосфера Нью-Йорка конца 19 века.
А дальше...
Пожалуйста, объясните мне, как герой, ставивший условия куда именно он будет перемещаться, чтобы помочь своей девушке Кейт раскрыть самоубийство отца ее отчима, да и настаивающий, что если он начнет участвовать в проекте только при условии, что Кейт все знает ( признак серьезных отношений ) полностью забывает про нее вплоть до окончания книги? Никаких угрызений совести и мук выбора после встречи с Джулией? Серьезно? Внезапно Кейт просто исчезает с горизонта. Более того, она даже путешествует с ним однажды, а потом - полная тишина.
Дальше - когда Сай прячется с Джулией от полиции - почему они не пошли в Дакоту? Оттуда бы переместились спокойно в его время или переждали бы поиски.
К чему это лабуда про то, какая плохая жизнь теперь и какая почти розовая жизнь там и поэтому Джулия должна вернуться? Вы издеваетесь?
Почему они решили, что когда Пикеринг поймет, что он разоблачен и что он не Кармоди - почему вдруг является причиной, что Сай и Джулия теперь в безопасности?! Напротив, боясь разоблачения, он спокойно может отдать приказ их уничтожить, ведь он и так готов был к тому, что они либо сгниют в тюрьме либо их застрелят при попытке к бегству. Это же бред!
Дальше - мы же помним, почему, Сай попал в то время - потому что Кармоди покончил жизнь самоубийством. Но с чего кончать жизнь самоубийством Пикерингу?! Нет никакой причины это делать! Да и в записке говорилось о том, что его замучили угрызения совести. Что?! Пикеринга и угрызения совести?
Убийца, который спокойно уничтожил Кармоди, был готов убить свою невесту, решил остановиться и самоубиться? Более того, будучи приближенным к президенту? А почему про его самоубийство неизвестно историкам? Когда они рассказывают Саю о том, что его второе путешествие помогло многое понять ( на самом деле ничего ), они говорят, что на каком-то этапе истории про Кармоди нет информации. Как? Он же покончил с собой?!
Я настолько разочаровалась в книге, что вот пишу здесь вся в возмущении. Это такие огромные сюжетные дыры, что непонятно, как из можно пропустить.
Спасибо, что дали выговориться-))))
-"Водка теплая или холодная?" - "Ммм... приятная!"
«Всякому из вас, друзья мои, – писал Аркадий Аверченко в рассказе «Хозяйственные советы», – приходилось встречать в журналах и газетах такой отдел, который носит название «Смесь».
В этом глубоко интересном отделе вы встречали, вероятно, помимо научных сведений, много разных полезных советов: «как вскипятить в игральной карте воду», «как лечиться от укуса гремучей змеи», «лучшее средство против тайфуна» — одним словом, на все случаи жизни человеческой в отделе «Смесь» предусмотрительно даются советы».
Вот формат на все времена!
Книга Умберто Эко – из той же оперы. Здесь тебе и научное, и антинаучное, и художественное, и религиозное (и антирелигиозное); здесь и сарказм, и поэзия, и ступа с коромыслом. Автор не удерживается от едких замечаний касательно предметов, задевающих его за живое, позволяет себе делать утверждения весьма глубокомысленные, но от этого не менее спорные, и, как выражается молодежь, «скипает» темы, развивать которые ему неинтересно, от чего возникает ощущение небрежности, недостоверности и даже дезинформации. Поэтому «Легендарные места» не тянут на академическую антологию, это именно что занимательная «Смесь»… ну, или «Любопытные вопросы» – эту книжку, изданную в 1688 году, Эко сам упоминает в одной из глав. В числе прочего ее анонимный автор предлагал использовать в качестве не изобретенного еще морского хронометра симпатическую магию.
Читать было приятно. Богатое оформление, дорогая бумага идут гармоничным дополнением к тексту. Текст хоть и легкий, но все же познавательный, так что читатель в двойном выигрыше: он одновременно чувствует, что проводит время и легко, и с пользой. А тут еще и картинок много.
Впрочем, ни одна современная книга не обходится без опечаток. Покупая печатную продукцию такой ценовой категории, казалось бы, можешь рассчитывать, что здесь-то не стали экономить на корректоре, но фигу: «...приступил к написанию своего последнего произведения – «Археометра». Архиометр – это...». Данный пример, разумеется, не единственный.
Не раз приходило в голову, что составлена книга по принципу «не пропадать же прочитанному». В ней масса сведений касается различных герметических вещей, а мы ведь все помним, какова тема самого зачОтного (как по мне) романа профессора. Когда я дошла до одной из последних глав, эта уверенность во мне укрепилась: слишком живо история парочки аферистов-кладоискателей напомнила сюжет «Маятника Фуко». Не удержусь от пересказа и цитирования (зачем удерживаться?).
Эко повествует об одном журналисте, Жераре де Седе, который («занимаясь после ряда литературных неудач разведением свиней») знакомится с полусумасшедшим Роже Ломуа, служившим некогда садовником в замке Ренн-ле-Шато – а об этом местечке ходили давние легенды и слухи, как обычно мало на чем в реальности основанные. Де Сед на тот момент уже сочинил книгу о тайнах замка Жизор (в Нормандии) и был открыт для нового вдохновения, кое и обрел в рассказах Роже Ломуа, будто бы побывавшего в секретном зале замкового подземелья и видевшего там несметные богатства.
Но тем временем к де Седу присоединился Плантар, заявивший, что у него есть не только секретные документы, которые он, к сожалению, не может показать, но и план загадочного зала. На самом деле начертил его он сам, следуя указаниям все того же Ломуа, но это подвигло де Седа написать книгу, где, как водится в подобных случаях, прослеживается след тамплиеров. В 1967 г. де Сед выпустил другую книгу, «Золото Ренна» (судя по всему, рукопись принадлежала все тому же Плантару и была просто переписана де Седом). В этой книге вниманию СМИ был предложен окончательно оформленный миф о Приорате Сиона, включая воспроизведение поддельных пергаментов, которые Плантар тем временем уже умудрился рассовать по разным библиотекам. В действительности, как позже признается и сам Плантар, пергаменты нарисовал Филипп де Шаризе, актер и юморист, выступавший на французском радио. В 1979 г. Шеризе заявил, что подделал пергаменты и что уставной шрифт был срисован им с документов, найденных в Парижской Национальной библиотеке.
Но маховик легендизации запущен – истина неинтересна. Журналист Генри Линкольн, впечатленный книгой де Седа, снял для ВВС аж три документальных фильма с продвижением россказней о Приорате Сиона и прочих загадках Ренн-ле-Шато.
Собственно, если есть в книге общий посыл от автора, концепция, то именно в этом – легенды склонны обретать значение истины, истина же зачастую звучит, как вымысел:
Если мы и можем быть в чем-то совершенно уверены в этом нашем мире, полном заблуждений и легенд, исторических фактов и фальсификаций, так это в том, что Супермена зовут Кларк Кент. Все остальное может быть поставлено под сомнение.
P.S. Обязательно надо перечитать Жюля Верна! Помещенный отрывок про
Автор специализируется на романах о домах со сверхъестественной чертовщиной. Ее "Призраки дома Эшберн" мне понравились: довольно традиционно, но атмосферно и с нетипичной разгадкой. "Крейвен Мэнор" в целом оказался не хуже.
Дэниел Кейн - безработный на грани нищеты, перебивающийся случайными заработками и временно живущий у кузена в небольшой квартирке многоэтажки для бедных. Парень старается найти постоянную работу, но таких бедолаг, как он - пруд пруди и, признаться, у работодателей нет основания отдавать ему предпочтение перед другими кандидатами. Но однажды происходит нечто необычное: у двери Дэниел находит письмо, написанное от руки на дорогущей бумаге, мол, мистер Кейн, вам предлагается должность садовника в усадьбе Крэйвен Мэнор, попасть в которую вы можете, пройдя таким-то маршрутом. В душе он решает, что это какой-то розыгрыш, но положение слишком бедственное, чтобы не проверить. Так наш парень оказывается в лесу, на заросшей дороге, которая приводит его в старинный особняк.
Громадное здание пребывает в плачевном состоянии, никого из владельцев не видно, но на полу лежит еще одно адресованное Дэниелу письмо с предлагаемыми условиями работы и кратким списком правил... Что ж, все это чертовски странно, даже жутко, но Дэниел не в том положении, чтобы кобениться, поэтому на следующий день приступает к работе. Восстановить сад, ухаживать за склепом, не ходить в башню, не приводить гостей, не выходить по ночам - все же так просто, что может пойти не так?
Описания Крэйвен Мэнор весьма атмосферны - огромное каменное здание с множеством треснутых или разбитых окон, некогда роскошный холл с широкой лестницей и камином, пыль, запустение, непонятные звуки... этакий классический колорит особняка с чертовщиной, жутковатое запустение, сквозь которое виднеется тень былого великолепия.
Что касается сюжета: ничего нового и этакого ждать не стоит, также это не хоррор с кровавой несусветной жутью и не один из модных нынче пространно-тягомотных ужастиков. Это нехитрая мистика в традиционном стиле, простая история о парне, вляпавшемся в необычную ситуацию. Излагает автор хорошо, затянутости нет, хотя нет и безумного экшна. Главный герой вызывает симпатию: хоть и балбес, но славный.
Развязка динамична, хотя, как это чаще всего и бывает, ожидание страшилки оказалось увлекательнее встречи с ней.
Вполне неплохая развлекательная мистика.
Начать с начала
Рыба ищет где глубже, а человек - где лучше.
Поворотный этап в творчестве Романа Сенчина для постоянных читателей. История преодоления кризиса середины жизни — для тех, кто не был знаком с его книгами прежде. У всякого заметного писателя есть особенности, выделяющие его из ряда собратьев по перу, свой почерк, которые делает уникальным. Сенчин выразитель умонастроений ребят из простых семей, рожденных в начале семидесятых в одной из республик на окраинах советской империи.
Таких много. Кто встретил перестройку подростком; распад Союза и подъем самосознания коренной нации, когда русские вдруг оказались у себя дома людьми второго сорта, а необходимость переезда в Россию с серьезной потерей финансового и социального статуса сделалась императивной — в молодости. Русские репатрианты девяностых знают о России-которую-мы-потеряли много больше коренных россиян. Мы оставили все позади, вернули утраченное с лихвой, но чего это стоило, помним лишь мы.
А внятно говорит от нашего лица только он, и за это прощаем чрезмерную исповедальность на грани эксгибиционизма, депрессивность и бессюжетность. Этапный для Сенчина сборник "Русская зима" знаменует смену вех в его творчестве: открывающая повесть "У моря" - еще прежняя неприкаянность, поиск пятого угла и попытка убежать от себя, но титульная заметно отличается. Радикально меняется гештальт, незначительно корректируется писательская оптика, однако этого достаточно, чтобы проза стала более интересной, оптимистичной и читаемой. Коротко о вещах в составе сборника.
"У моря". Человек снимает квартиру "на длительный срок" в неуютном зимнем Крыму, надеется написать в оплаченном из своего кармана творческом отпуске что-нибудь стоящее. Он сценарист, до этого долго работал на ниве сценарной поденщины, теперь получил небольшие деньги и хочет побыть один, разобраться в себе, сделать что-то для души. Немолод, одинок, вернее - есть жена и сын, официально они не в разводе, но близость давно ушла из отношений, оставив по себе отчужденность и безразличие.
"Русская зима" написана от лица молодой женщины, и для Сенчина это серьезное отступление от канона, его парсонаж принсипаль обычно плюс-минус равен автору. Героиня, сибирячка из Екатеринбурга, модный драматург Серафима из числа тех, кто "сделал себя сам". Умна, талантлива, привлекательна, удачлива. К тридцати успела поездить по миру, увидеть свои пьесы поставленными на разных сценах, снятый по ее сценарию фильм хвалили критики и полюбили зрители. Отличные отношения с родителями, много друзей, есть поклонники. Счастья только нет.
А тянет к совсем неподходящему человеку. Он москвич, известный писатель, старше нее на пятнадцать лет, женат, две дочери. И конечно надо вытравить из сердца эту неуместную привязанность. С кровью выдрать, каленным железом выжечь.Жить дальше "русалкою холодной и могучей". Или все-таки?
И да, я конечно знаю, что прототип героини драматург Ярослава Пулинович. и догадываюсь кто есть кто о других персонажах книги. Для человека, знакомого с расстановкой сил в современной русской литературе, участие в викторине "угадай, кто" станет дополнительным бонусом. А в целом, уныния и мизантропии здесь куда меньше, чем это обычно бывает у автора, и читается с большим удовольствием.
Достать ножи?
- Это не Карл Ли Хейли, там была расовая проблема, а здесь деньги.
- В Миссисипи все - расовая проблема.
Джон Гришем снова с нами. С юридическим детективом и его героем - благородным рыцарем от юриспруденции, Джейком Брайгенсом. На дворе 1988, прошло четыре года со времени защиты Карла Ли Хейли, которая принесла Брайгенсу известность и укрепила репутацию, но изрядно подточила семейное благосостояние. Джейк по-прежнему крутится белкой в колесе, защищая арестованных за вождение в нетрезвом виде, воюет со страховой компанией, пытаясь добиться достойной компенсацию за сожженный ку-клукс-клановцами дом, ютится с семьей в арендованном домишке.
Когда к нему обращается местный богач, больной раком в терминальной стадии и желающий изменить завещание в пользу своей чернокожей экономки, Джейк не думает, что это станет новым поворотным пунктом в его карьере. Хотя понимает, что повоевать придется - вряд ли законные наследники захотят смириться с потерей того, что считают своим по праву, даже если речь о незначительных суммах. Так вот, в данном случае, как выясняется после самоубийства Сета Хаббарда, цена вопроса двадцать четыре миллиона.
Выступление в роли адвоката по утверждению наследства обещает решение всех проблем Джейка, но если вы думаете, что будет легко, вы глубоко заблуждаетесь. Итак, новая война и снова аудиокнига в роскошном исполнении Игоря Князева, которому я душевно благодарна за знакомство с писателем, потому что детективы Гришэма узнала благодаря его чтению - тот случай, когда идешь не от автора или жанра, а от исполнителя.
Джон Гришэм признанный виртуоз юридического детектива, умело проводит читателя через все этапы судопроизводства: от подачи заявки на открытие наследственного дела до финальной точки - вынесения судом присяжных вердикта о правомочности завещания. И не только до финала, но даже до соломонова решения, которое устроит всех участников разбирательства и позволит избежать бесконечной череды апелляций, грозящей пожрать наследство судебными издержками.
У романа о наследстве богатая традиция, начатая "Холодным домом" Диккенса и "Приваловскими миллионами" Мамина-Сибиряка, продолженная посмодернистским "Квинкансом" Палиссера с его кодицилом (припиской к завещанию, радикально изменяющей смысл). Теперь "Время прощать", которое не закроет тему денег и наследства, но закроет (хочется верить) тему "Времени убивать"
В небольшом городке исчезает старшеклассница, популярная красотка Энди Белл. Хотя тело так и не нашли, все дружно считают, что девушку убил ее бойфренд Сэл Сингх. А с чего бы еще ему совершать самоубийство вскоре после ее исчезновения? И откуда рядом с его телом взялся телефон Энди, а под его ногтями - ее кровь?
В контексте всеобщей убеждённости в виновности Сэла его родителям и брату приходится очень нелегко, и вот пять лет спустя после вышеописанных драматических событий к ним является Пиппа Фитц-Амоди, будущая выпускница, выбравшая для школьного проекта тему исчезновения Энди. Изучив все доступные материалы, Пиппа приходит к выводу, что Сэл был невиновен, и намерена это доказать. Однако ворошить прошлое может быть очень опасным делом...
Манера изложения временами простовата, зато сюжет закручен хорошо. Список подозреваемых растёт по мере выяснения новых фактов - полиция не особо-то утруждалась с поиском альтернативных направлений расследования и раскапыванием тайн пропавшей девушки, так что юной мисс Марп есть, чем заняться. Городок маленький, все знают друг друга и Пиппу, и едва ли не каждая беседа с очередным фигурантом давних событий приносит что-нибудь интересное, способное дать самодеятельному расследованию новое направление - и это мы еще даже до середины книги не добрались! Однако, несмотря на такую насыщенность, перегруженным сюжет не выглядит. Разгадок две и обе неплохи, любовная линия предсказуема, но очень деликатна и глаза не мозолит, жутких подробностей нет.
Весьма интересный молодежный детектив.
Пятеро учеников оставлены учителем после урока: у них нашли мобильные телефоны, хотя они клянутся, что мобильники не их, кто-то де им подбросил. Отвлекшись на аварию возле школы, учитель покидает класс на короткое время, и этого достаточно: один из мальчиков выпивает стакан воды, а в нем сильный аллерген. На этот случай в школе есть лекарства, да и парень всегда носит их с собой... только кто-то позаботился вытащить лекарства и из сумки пострадавшего, и шкафа в медпункте. Парень умирает.
Полиция берется за оставшихся в живых, особенно когда выясняется, что погибший собирался сильно попортить соученикам жизнь, раскрыв то, что они хотели бы сохранить в тайне. Добрый дядя полицейский говорит каждому из них:"Мы понимаем твою ситуацию... любой бы на твоем месте... будешь сотрудничать со следствием - тебе это серьезно зачтется". Перепуганному подростку легко согласиться... Легче всего отвести подозрения от себя, попытавшись утопить соученика, который даже не близкий приятель. Диллема заключенного.
А что если они откажутся? Встанут друг за друга и будут бороться за себя и за соседа. Как тогда обернется дело?
Книжка очень интересная и прочие ее, из переведенных, не хуже.
Болотная Русалочка
Его я приманила
К себе на огонек.
Он сам стремился к гибели,
Злосчастный светлячок.
Роман Делии Оуэнс хрестоматийный пример того, что может сделать для книги и автора по-настоящему авторитетный инфлюэнсер. Выбор Книжного клуба Риз Уизерспун стал звездной путевкой для дебюта семидесятилетней писательницы. Хотя Оуэнс имеет писательский опыт, она зоолог и популяризатор науки, автор книг "Крик Калахари", "Глаз слона", "Тайна саванны". Однако художественной литературы до шестидесяти девяти лет не писала.
Умница и голливудская звезда Риз рассказывает о книге. Она мгновенно взлетает в рейтингах продаж. Тридцать две недели подряд держится в списках бестселлеров Нью-Йорк Таймс. Становится самой продаваемой книгой Германии-2021. На Гудридс на нее сто двадцать три тысячи (!) рецензий (справочно: десять-двенадцать тысяч - это супербестселлер). Летом мир ожидает премьера голливудской экранизации, и да, история болотной девочки-Маугли того стоит.
Прежде, чем рассказать о книге, совсем немножко о названии. Перевод Марины Извековой хорош всем, но особенно удачно заглавие. "Там, где раки поют" мощная отсылка к коллективному бессознательному, которое подбрасывает не одну даже, а две ассоциации: "где раки зимуют" - не самое уютное место, и "когда рак на горе свистнет" (о тщетных обещаниях) - обманутые надежды. Но на самом деле, есть еще и третий смысл, который раскрывается в тексте, помните момент со светлячками, которые приманивают партнера фальшивым сигналом и пожирают? Так вот, в оригинальном названии Where the Crawdads Sing использован термин, обозначающий совершенно определенный вид ракообразных южного полушария. известный также, как "тявкающие раки" (ага, поют), которые также используют обманные сигналы. К слову, они очень агрессивны и заражение ими экосистемы ведет к уничтожению эндемиков.
Делия надевает радио-ошейник на леопарда по имени Розовая Пантера. Он часто приходил в их лагерь и однажды спал на простыне прямо у входа в их палатку. Фото: Марк Оуэнс
Теперь о романе. История "болотной девчонки", брошенной родными в одиночестве в хижине на болоте, и с шести лет вынужденной выживать, тронет даже каменное сердце, а все станиславские "Не верю!" разобьются о железобетонную жизненную правду - книга во-многом автобиографична. Очень во-многом. Достаточно сказать, что дата рождения Делии Оуэнс в Вике формулируется как "около 49 года". При этом "Где раки поют" ни разу не слезоточилка, скорее жизнеутверждающая робинзонада, за которой безумно интересно следить.
Не переставая волноваться за малышку, но и восхищаться ее стойкостью, смекалкой, жизнелюбием. На самом деле, такой уровень адаптивности, умение выживать в но враждебной среде, иммунитет к заболеваниям, способным надолго уложить на больничную койку или вовсе убить горожанина - это именно те качества, которые позволили героине и автору стать полевыми зоологами, специализирующимся на фауне болотистых джунглей.
Действие книги перемещается между 1952, когда малютку Киа оставили с забулдыгой-отцом сначала мама, потом старшие братья и сестры и 1969 - когда погибшим при странных обстоятельствах найден первый парень городка, и некоторые следы ведут к красавице дикарке, которая живет одна в хижине на болотах. Так к диккенсовой сентиментальности и робинзонаде добавляется детективная линия, тесно связанная с фем-повесткой.
С политкорректностью у книги тоже все идеально, единственный друг девочки чернокожий владелец магазинчика, тоже презираемый жителями городка. И теперь самое время сказать о том, чем книга подлинно оригинальна, какому социальному запросу она идеально отвечает. "Там. где раки поют" рассказ о жизни вне социума. История того, как отвергаемый человек не только выживает, но становится успешным, оставаясь безразличен ко впечатлению, которое произведет на других.
Это мощный манифест стремления вырваться из прокрустова ложа зависимости от социального одобрения, которому все мы, в большей или меньшей степени, подвержены. Стать свободным, заниматься любимым делом без оглядки на дивиденды социальных поглаживаний. Выйти из лабиринта крысиных бегов.
Главное
Рассказ "Человек который не спит" из цикла "Изобретения профессора Вагнера". Издан в 1926 году.
"Первым покупателем препарата была денежная аристократия: капиталисты, рантье, лица свободных профессий. Из всех них только лица свободных профессий использовали препарат с наибольшей выгодой для себя и общества: купленное "прибавочное" время приносило хороший доход. Профессора выпускали утроенное количество печатных трудов, юристы утраивали свою практику, хирурги успевали производить громадное количество операций.
Что же касается рантье и, в особенности, "золотой молодежи", то для них "прибавочное время" ценилось как прибавочная сумма наслаждений. Ночные развлечения распустились пышным цветом. Кабаре, рестораны, театры вырастали, как грибы. Все ночи напролет эти места удовольствий довольно грубого свойства горели огнями, привлекая посетителей, не знавших больше сна и отдыха. Однако такая жизнь, разумеется, не обходилась без вреда для здоровья. Вино лилось рекой. Все виды азарта и разврата расшатывали нервную систему капиталистической "смены". Скоро пилюли вошли во всеобщее употребление..."
Страх старого немецкого генерала, друга кайзера, героя "империалистической войны" перед введением данного препарата в РККА, прям таки описание эффекта от первитина и "шоколадок" для танкистов и подводников.
"... во время войны они будут иметь бойцов, которые не нуждаются в отдыхе. Им не придется сменять солдат в окопах. Они всегда будут зорки, бдительны, свежи, в то время как у нас две трети солдат временно выходят из строя для сна и отдыха. Их летчики, не знающие устали, в состоянии будут производить дальние полеты... Их командный состав, их штабы смогут руководить операциями, не выпуская нитей управления ни на одну минуту для отдыха и сна. Возможно, что средство профессора Вагнера они используют и над лошадьми Их обозы, их кавалерия не будут знать усталости. Все это слишком серьезно!.."
P.S. В начале тридцатых психостимулятор на основе метамфетамина стал производится в Веймарской республике под маркой "первитин". К 1938 году начались закупки для вермахта причем миллионными дозами. Уже в во время французской кампании 1940 года, "таблетки Геринга" массово применялись во всех участвовавших в ней ВС нацистской Германии.
Чудаков А.П. Ложится мгла на старые ступени: Роман-идиллия. – М.: Время, 2021. – 640 с.
Книга филолога и литературоведа Александра Чудакова (1938-2005), мужа Мариэтты Чудаковой, автора многих исследований о Чехове, по форме – семейная сага. Единого сюжета почти нет (поэтому сложно назвать написанное ниже спойлером), роман состоит из мало связанных между собой глав, в которых рассказываются истории многочисленных родственников, а также соседей и знакомых главного героя Антона, альтер-эго автора. Очень часто автор, как будто забываясь, начинает вместо "Антон" писать "Я". Время действия – примерно с 1945 по 1956 год. Антон сначала живет и учится в школе в Северном Казахстане в Чебачинске (реально - Щучинске), потом приезжает в Москву учиться на историческом факультете МГУ.
Читатели и критики восхищаются описаниями предметного мира вокруг главного героя: как сажали картошку и чем её удобряли, как варили мыло, чем пропитывали сапоги и т.д. Восхищаются юмором, оптимизмом, прекрасным русским языком. Это всё, наверное, интересно и важно, но суть романа не в этом.
Суть романа в конфликте старого и нового мира. Можно было бы сказать – отцов и детей, но в данном случае – дедов и отцов.
В романе Тургенева "Отцы и дети" показан конфликт между поколением 1800-х и 1830-х годов рождения. И симпатии Тургенева на стороне детей. А в романе Чудакова – это конфликт между дедом главного героя примерно 1880 года рождения и отцом примерно 1910 года рождения. Дед представляет старую, дореволюционную Россию, а отец - новую, советскую. И симпатии автора полностью на стороне деда.
Я не знаю, есть ли роман или кинофильм на немецком материале, в котором бы у главного героя, оставшегося нормальным человеком среди бушующего вокруг нацистского безумия, дети поддались этому безумию? И чтобы конфликт строился вокруг такого столкновения отцов и детей?
На российском материале наверняка есть что-то, где братья оказываются в гражданскую войну по разные стороны баррикад. В школе, помню, на уроках украинской литературы мы читали рассказ про пятерых братьев, которые воюют в гражданскую за пять разных сил и искренне отстаивают пять разных идеологий (может кто мне подскажет, как название и кто автор? Подсказали, Юрий Яновский. Всадники.)
Но здесь немного другая ситуация. Здесь представители двух миров живут под одной крышей несколько десятилетий. Что интересно, они в романе не ссорятся, а мирно сосуществуют. И борьба дискурсов идет сначала прямо перед глазами Антона, а потом в его душе. И, забегая вперед, дискурс деда побеждает.
Дед главного героя, Леонид Львович Савин (реально – Леонид Львович Савицкий), родился примерно в 1878 (с датами в романе очень плохо, приходится их восстанавливать по косвенным признакам) в семье священника в городе Вильно. Он был младшим в большой семье, как и все братья учился в семинарии. Все его четыре старших брата тоже стали священниками и трое из них погибли на разных этапах бурной российской истории первой половины ХХ века, одному "повезло" - отсидел десять лет в лагерях. Жена деда, из польских дворян, в момент ухаживания, которое пришлось на революцию 1905-го года, поставила условие, что он священником не станет. Наверное, предвидела чутьем будущей многодетной матери, что наступают очень неблагоприятные для священников времена. Поэтому дед, единственный из семьи, репрессиям ни разу не подвергался, и дожил примерно до 1970 года. Работал на разных работах – агрономом, начальником метеостанции, но больше – на своем огороде. В конце 1914 дед с молодой женой и маленькими детьми убежали от наступающих немцев из Вильно в Украину. К 1921 году, первому украинскому голоду, у них уже было семеро детей. Мать Антона родилась примерно в 1916 году (в 2000-м реальная мать Александра Чудакова, судя по опубликованному в приложении дневнику, была ещё жива и в здравом уме, с удовольствием читала вышедшую в журнальном варианте книгу про свою семью; неясно, пережила ли она своего сына Александра, умершего в 2005-м?). К началу украинского голодомора 1932 года старший сын Николай уже работал в Северном Казахстане на каком-то горном комбинате, большая семья выехала к нему, там и осталась.
В 1999-2000м, когда писалась книга, был актуален чеченский сюжет и Чудаков посвятил много страниц оказавшимся в ссылке чеченцам. Видно, что хоть он им и сочувствует, они для него "чужие", ни с кем из них ни он, ни его родные и знакомые дружбы не водили, пишет о начавшемся с их прибытием воровстве. Как и Солженицын, пишет, что никакой внешней силе они не покорялись, слушались только своих старейшин. Интересен эпизод, когда директор фермы начал приставать к работавшей на ферме доярке-чеченке, в ответ она воткнула вилы ему в живот, он не стал поднимать шума и умер от сепсиса через две недели.
Украинский сюжет был во время написания книги неактуален и в книге об этом только несколько мазков. В Украине они поначалу жили с дедом матери
Гумилевская космогония
Над землею когда-то птица
Человека сильней царила.
По утрам выходила рано
К берегам крутым океана
И глотала целые скалы,
Острова целиком глотала.
"Готтентотская космогония" Гумилев
Конец девяностых прошлого века и начало нулевых нынешнего были для русской литературы временем смены приоритетов. Почти почивший соцреализм вздохнул в последний раз "встольными" "Детьми Арбата" А. Рыбакова, "Белыми одеждами" Дудинцева, "Зубром"Гранина, явилась "Плаха" Айтматова с чертами магического реализма, хотя с ней все было сложно: относить к русской или национальной литературе? Евангельская или языческая? О наркотрафике или о непротивлении злу? К тому же, за редким исключением все это было нечитабельно. И вдруг, словно из какого-то параллельного пространства, выплеснулась не волна даже, а вал ярких умных талантливых, а главное — замечательно интересных авторов и книг.
Логинов, Валентинов, Дяченки, Олди, В.Рыбаков с Алимовым, Трускиновская, феерический "Жихарь" Михаила Успенского, которого я оценила, но не полюбила и Лазарчук, ставший на десятилетия моим всем. Это было восторгом абсолютного узнавания с самой первой книги, случайно выбранного на развале, сборника рассказов "Священный месяц Ринь" , а после уже читала у него все, до чего могла дотянуться. И перечитывала, достаточно сказать, что "Транквилиум" и "Кесаревна Отрада" прочитаны трижды, а "Опоздавшие к лету" (больше тысячи страниц на круг) отдельными частями раз семь. Понимаю, что отношение читателя к творцу никому не интересно, но это такая подводка к тому, о чем буду говорить.
"Гиперборейского блюза" не перечитывала до нынешнего января да и теперь не взялась бы, когда бы не Долгая Прогулка на LiveLib. Соавторство Лазарчука с Успенским прекрасно, но не мое, сердцу не прикажешь. Хотя, может и к лучшему, зато могу окинуть взглядом не влюбленным, а трезвым стилистически уникальную, мощную, умную, сложную, экстравагантную трилогию, созданную этим творческим союзом.
Трикнижие открывает роман "Посмотри в глаза чудовищ"(1997), который уже заглавием отсылает к творчеству путешественника, воина, поэта и одной из не только самых знаковых, но и самых жертвенных фигур Серебряного века Николаю Степановичу Гумилеву. Поэт в России испокон веку больше. чем поэт, а Гумилев был совсем не рядовым персонажем в расстановке творческих сил начала прошлого века. Создатель собственной поэтической школы акмеизма, муж Анны Ахматовой и отец Льва Гумилева. Его расстрелом 26 августа 1921 года власть открыла новый виток террора.
Начало гумилевской трилогии по множеству оценочных категорий роман-открытие. Первая книга успешного соавторства Андрея Лазарчука с Михаилом Успенским и, в конце моего бумажного тома были "Стихи из черной тетради" Дмитрия Быкова, тогда "молодого талантливого поэта" - стилизация под Гумилева, по аналогии с завершающими "Доктора Живаго" Стихами из синей тетради, отданными Пастернаком своему герою.
"Посмотри в глаза чудовищ" первое в отечественной литературе использование постмодернистского приема, введения реального исторического персонажа в повествование на роли супергероя. В англоязычной прозе это началось раньше: "Эгипет" Кроули (1987), "Машина различий" Гибсона-Стерлинга (1990), "Словарь Ламприера" Норфолка (1991), "Дом доктора Ди" Акройда (1993), но в русской такого прежде не было, хотя в следующее десятилетие прием использовался часто.
Первый фантастический роман такой степени литературоцентризма; первый, соединивший немыслимое количество эзотерики и конспиролоогических теорий; первый криптоисторический (в отличие от альтернативной истории, которая предполагает. что было бы, если..., криптоистория исходит из посыла, что общепринятая история сознательно искажена на некоем этапе). Первый, в конце концов, о том, что миром правят рептилоиды.
Заглавие - строка из "Волшебной скрипки", стихотворения, которое Гумилев посвятил Брюсову. В основе сюжета утверждение, что расстрел поэта 26 августа 1921 года был инсценировкой. На самом деле он не только уцелел. но был привлечен некоей могущественной организацией "Пятый Рим" ( "- Почему пятый? - Потому что третий Москва, а четвертому не бывать") к работе над созданием стихотворных текстов, имеющих магическую силу - развитие концепции
Очередной знаменательный рубеж преодолен за девять лет (без месяца) с начала составления мной списков прочитанного (с марта 2013 года).
Это скоко же получается в месяц? Получается 28 книг. Но это если по позициям в списках считать, а там могут быть не одна, а две и более книг в некоторых пунктах списков. Если же считать строго по томам, прочитано 3313 книг. Получается в месяц 30 книг с хвостиком. Иначе говоря, изо дня в день я читаю по книге на протяжении девяти лет.
Предыдущие «рубежные» топики были посвящены пользе многочтения ( Тысяча книг) и слушанию книг вместо их чтения ( Две тысячи книг).
Сегодня поговорим о перечитывании книг. Мы часто перечитываем книги в детстве и юности. Некоторые, особо полюбившиеся, время от времени перечитываем на протяжении жизни.
К сожалению, в сообществе как-то не принято поднимать эту тему. Во всяком случае, не припоминается топик вроде "Перечитал в пятый раз «Войну и мир». С высоты прожитых лет любимая книга воспринимается так-то".
Вот и я за девять лет перечитал всего лишь 68 книг. Листая свои списки, увидел, что некоторые книги неплохо бы еще разок прочитать. Занес их опять в читалку и буду помаленьку смаковать. Попали туда следующие книги:
Барт Эрман. А был ли Иисус? Неожиданная историческая правда (март 2014)
Виктор Суворов. Облом. Последняя битва маршала Жукова (октябрь 2014), ну и всю тетралогию о Жукове до кучи.
Алексей Щербаков. Гении и злодейство. Новое мнение о нашей литературе (октябрь 2014)
Алексей Щербаков. Гражданская война. Генеральная репетиция демократии (октябрь 2014)
Тамара Катаева. Анти-Ахматова (октябрь 2014)
Владимир Зисман. Путеводитель по оркестру и его задворкам (ноябрь 2014)
Маруся Климова. Моя АНТИистория русской литературы (апрель 2015)
Юрий Никитин. Как стать писателем… в наше время (апрель 2015)
Валерий Шамбаров. Нашествие чужих. Почему к власти приходят враги (апрель 2016)
Ольга Елисеева. Повседневная жизнь русских литературных героев. XVIII — первая треть XIX века (январь 2017)
Сергей Войтиков. Узда для Троцкого. Красные вожди в годы Гражданской войны (июнь 2018)
А что вы, дорогие сообщники, планируете перечитать или уже перечитываете?
Кейт Норт отправляется на исследовательскую станцию в Антарктике, где ей предстоит проработать доктором следующие десять месяцев. Так себе местечко - льды, темнота, дубак и опасности, но уехать подальше от привычной жизни и травмирующих воспоминаний - это как раз то, что нужно Кейт, так что предыдущий "полярный доктор", то бишь ее предшественник, помер как нельзя кстати. А что с ним, кстати, случилось-то? Сперва Кейт убеждена, что несчастный случай, но вскоре начинается череда происшествий, заставляющих предполагать иной ответ на этот вопрос...
Тема интересная: необъятные ледяные просторы, темнота, изоляция и одни и те же физиономии, от которых никуда не деться - тут вообще реально избежать кабинной лихорадки? Атмосфера неплоха, развитие событий неторопливо, но не затянуто. Плавно нагнетается напряжение, происходит то одно, то другое, доктор Кейт, образно выражаясь, вслепую тычет палкой в нору, не предполагая, что в этот момент кто-то может подкрасться сзади и тяпнуть за задницу - наблюдать за всем этим, прикидывая, кто же здесь верблюд, довольно любопытно. В последней трети действие ускоряется, быстро приближаясь к раскрытию тайны личности главзлодея.
Разгадка вроде и неплоха, но не совсем понятно, чего это злодейская персона вдруг пустилась во все тяжкие, оснований, как по мне, особых не было. Плюс некоторые моменты вызывают таки сомнение.
Но в целом неплохой герметичный триллер, прочла с интересом.
1. К. Э. Расселл «Моя темная Ванесса». Донельзя актуальный роман-переосмысление. Героиня, пережившая в юности роман со своим преподавателем вдвое ее старше, вынуждена снова вспомнить эту историю, когда он двадцатью годами спустя становится героем новостей после свежего обвинения в домогательствах. Она все еще не желает считать себя жертвой, она помнит об этом как о любви. Но когда окидывает произошедшее уже взрослым взором, видит многое, чего не замечала прежде, — нехорошие маячки, насилие, манипуляторские уловки и жесткие последствия… Это было полезно — увидеть, как сильно и болезненно может измениться взгляд на факты без изменения самих фактов; а также понять, как именно работает растление, почему согласие, полученное от незрелой, зависимой личности, нельзя считать согласием. Но благоприятна ли эта перемена для самой героини — вопрос дискуссионный, и я рада, что хотя бы этого автор читателю не объяснил. Моя главная тревога состоит в том, что, как мне кажется, окончательно жертвой героиня становится не в процессе растления и даже не после потери любовника и универа — а именно в процессе этого переосмысления, и не могу сказать, что меня радует эта трансформация, пусть и во имя правды.
2. Э. Ферранте «Незнакомая дочь». Сам сюжет здесь мимолетен — случайное знакомство на пляже двух женщин: одна отдыхает с семейством и маленькой дочерью, другая приехала одна, но предается своим размышлениям и фантазиям с такой интенсивностью, что теряет здравый смысл. История медленная, затягивающая, достаточно неприятная.
3. Э. Айзенштарк «Диспансер: страсти и покаяния главного врача». Эта книга практически не издавалась — вышла в 1997 году в Ростове-на-Дону крошечным тиражом и сразу канула; зато, к счастью, все еще ходит в Сети по самиздатовским сайтам — но она показалась мне великой! Это долгое, вольное эссе главврача областного онкологического диспансера. Он пишет в предисловии, что сознательно решил не делить его на главы или сюжеты, а писать так, как живет: одна история перетекает в следующую, едва отрубишь гидре одну голову, у нее вырастает сорок новых... Атакующая гидра — анонимки, доносы, проверки; «организация здравоохранения», глухая и слепая к частным случаям, топящая врачей в ворохе бумаг и запугивающая статьями; хамство пациентов и раздолбайство кадров; наконец, просто текущие трубы… Выйдя на войну с раком, автор получил в нагрузку троекратно большее количество врагов, и никогда не может просто выдохнуть, выйдя из-за операционного стола с победой. Но у него есть сто тысяч уловок против них. И пишет он об этом широко и мощно.
4. Ф. Аксат «Последний шанс». Еще никогда мне не попадалась книга с таким количеством сюжетных твистов: каждая новая глава полностью переворачивает взгляд на происходящее. «Это реально» — «А, это всего лишь сон» — «Не сон, галлюцинация» — «Не галлюцинация, газлайтинг!» — и так до самого финала, и ни один из поворотов не повторяется. Одобряю и готова рекомендовать тем, кто жаден до виражей. О сюжете рассказать из-за всей этой извилистости не смогу, ну разве что самое начало: мужчина решает покончить с собой, но к нему приходит некто и говорит, что для тех, кому нечего терять, у него есть годная альтернатива.
5. С. Д. Уотсон «Прежде чем я засну». Эта книга здорово совпала с предыдущей общим ощущением зыбкости, ненадежности реальности. В ней нет мистической составляющей, и почву из-под ног у героини не выбивают внешние факторы — почва каждую ночь тает сама. После травмы Кристин страдает атипичной формой амнезии: в течение дня ее память работает как положено, но стоит поспать — и утром она снова приходит в ужас, обнаружив себя в постели с незнакомым мужем, в сорокалетнем теле... Каждый день — новый шок, исследование себя через фото, дневниковые записи, разговоры. Каждый день — новые открытия, большинство которых уже были сделаны вчера и позавчера, но некоторые — и правда новые. И пугающие. В романе хватает неправдоподобности, но если не придираться, он захватывает. По нему снят фильм, но книга лучше.
6. К. Ярмыш «Невероятные происшествия в женской камере №3». Мне заранее пообещали, что, несмотря на деятельность автора (Кира Ярмыш — пресс-секретарь Навального) и тот факт, что главная героиня книги задержана за участие в митинге, в книге практически не будет политики — и это правда. И жести тоже не будет: женщины, заключенные в камере на малый срок, все крайне своеобразны, но ни одного чудовища среди них нет, так что они просто худо-бедно уживаются и даже играют по вечерам в Крокодила. Но без невероятного, заявленного в названии, тут тоже не обойдется. Мне понравилось очень.
7. А. Приставкин «Ночевала тучка золотая». Отчасти
Помогите, пожалуйста, вспомнить книгу. 'Танген', или 'Тангар'.
Французский писатель. О том, как один удачливый негр ловил других негров и продавал европейцам. А потом он напился, и, так как он был высокий и сильный, европейцы и его самого связали и продали.
Что такое темный ужас начинателя игры
Ты устанешь и замедлишь, и на миг прервется пенье,
И уж ты не сможешь крикнуть, шевельнуться и вздохнуть, —
Тотчас бешеные волки в кровожадном исступленьи
В горло вцепятся зубами, встанут лапами на грудь.
"Волшебная скрипка" Николай Гумилев
Начало гумилевской трилогии по множеству оценочных категорий роман-открытие. Первая книга успешного соавторства Андрея Лазарчука с Михаилом Успенским и, в конце моего бумажного тома были "Стихи из черной тетради" Дмитрия Быкова, тогда "молодого талантливого поэта" - стилизация под Гумилева, по аналогии с завершающими "Доктора Живаго" Стихами из синей тетради, отданными Пастернаком своему герою.
"Посмотри в глаза чудовищ" (1997) первое в отечественной литературе использование постмодернистского приема, введения реального исторического персонажа в повествование на роли супергероя. В англоязычной прозе это началось раньше: "Эгипет" Кроули (1987), "Машина различий" Гибсона-Стерлинга (1990), "Словарь Ламприера" Норфолка (1991), "Дом доктора Ди" Акройда (1993), но в русской такого прежде не было, хотя в следующее десятилетие прием использовался часто.
Первый фантастический роман такой степени литературоцентричности; первый, соединивший немыслимое количество эзотерики и конспиролоогических теорий; первый криптоисторический (в отличие от альтернативной истории, которая предполагает. что было бы, если..., криптоистория исходит из посыла, что общепринятая история сознательно искажена на некоем этапе). Первый, в конце концов, о том, что миром правят рептилоиды.
Заглавие - строка из "Волшебной скрипки", стихотворения, которое Гумилев посвятил Брюсову. В основе сюжета утверждение, что расстрел поэта 26 августа 1921 года был инсценировкой. На самом деле он не только уцелел. но был привлечен некоей могущественной организацией "Пятый Рим" ( "- Почему пятый? - Потому что третий Москва, а четвертому не бывать") к работе над созданием стихотворных текстов, имеющих магическую силу - развитие концепции "солнце останавливали словом, словом разрушали города". Личность его отныне строго засекречена, а эзотерические знания, к коим получает доступ, наделяют сверхчеловеческими умениями.
Пути Николая Степановича в предвоенные и военные годы сводят его со множеством культовых персонажей культурного пространства: Марлен Дитрих, Агата Кристи, Ян Флемминг, Владимир Маяковский, Михаил Булгаков. А приключения в стилистике комиксов про супергероев отправляют в атлантический круиз, амазонские джунгли, в Тибет, на Алтай, в Крым и в Антарктиду, где с немногими друзьями штурмует базу Аненербе (успешно, конечно).
Он корит себя за то, что не уберег Маяковского, крутит роман с Дитрих, подсказывает Булгакову зачин "Мастера и Маргариты", а Флеммингу идею Бондианы. И, разумеется, участвует в расследовании преступления, где главным сыщиком выступит леди Агата. Каждая такого рода встреча возрождает стиль очередного автора, и на человека, знакомого с источниками, производит совершенно потрясающее впечатление. Что до стилистики романа в целом, она тяготеет к повествовательной манере Стругацких. Неудивительно, соавторы ученики Мэтров и были участниками их семинаров.
Структурно роман непрост: условный "день сегодняшний", где Н.С. сотоварищи спасает похищенную девочку, перемежается нелинейными флешбэками в двадцатые, тридцатые, etc, и в детство Николеньки. Реалистичное изложение событий сменяется фантастическими и психоделическими эпизодами, все это адресует книгу скорее подготовленному, чем широкому читателю. В совокупности это совершенно убойный коктейль и выдающееся произведение не только своего времени и/или жанра, но современной русской литературы в целом.
На, владей волшебной скрипкой, посмотри в глаза чудовищ
И погибни славной смертью, страшной смертью скрипача!
Букинисты, девушка и "Питер Пэн"
Уважаемое сообщество, помогите опознать книгу.
Какое-то наваждение случилось, а может — послековидный склероз.
На днях в «Читай-Городе» в числе новинок видел книгу. Аннотация — девушка работает в букинистическом магазине, ей попадается старое издание «Питера Пэна» с пометками на полях, и она начинает искать их автора.
Видел мельком, ни автора, ни названия не запомнил. Даже не думал, что мысль вернется, и начнет изводить.
Фильм вроде похожий был. И обложка — фотография или кадр из фильма, не рисунок. По поиску в Интернете какая-то чушь всё время вылезает. :-(