Здравствуйте уважаемые.
Константин Георгиевич Паустовский (1892— 1968), безусловно, очень интересный писатель. И крайне талантливый. Не зря та же Марлен Дитрих считала его гениальным. Мы его знаем с детства по описанию природы (очень крутому), но это вовсе не все грани его творчества. Он очень разнообразен.
И одной из самых известных, но несколько забытых его произведений является "Фиолетовый луч". Очень советую почитать - реально доставляет и показывает что творилось в Киеве в 1918-19 годадах. Остро, ярко, мощно - не хуже Булгакова все описал.
Но все-таки Паустовский писатель....не историк, не хронист, а именно человек, использующий художественный вымесел как ремесло. Но талантливо :-)
Почему?
Покажу на маленьком эпизоде из этого рассказа.
Итак...
"Однажды по Киеву были расклеены огромные афиши.
Они извещали население, что в зале кинематографа "Аре" Директория будет отчитываться перед народом.
Весь город пытался прорваться на этот отчет, предчувствуя неожиданный аттракцион. Так оно и случилось.
Узкий и длинный зал кинематографа был погружен в таинственный мрак. Огней не зажигали. В темноте весело шумела толпа.
Потом за сценой ударили в гулкий гонг, вспыхнули разноцветные огни рампы, и перед зрителями, на фоне театрального задника, в довольно крикливых красках изображавшего, как "чуден Днепр при тихой погоде", предстал пожилой, но стройный человек в черном костюме, с изящной бородкой - премьер Винниченко.
В. Винниченко
Недовольно и явно стесняясь, все время поправляя глазастый галстук, он проговорил сухую и короткую речь о международном положении Украины. Ему похлопали.
После этого на сцену вышла невиданно худая и совершенно запудренная девица в черном платье и, сцепив перед собой в явном отчаянии руки, начала под задумчивые аккорды рояля испуганно декламировать стихи поэтессы Галиной:
Рубають лiс зелений, молодий...
Ей тоже похлопали.
Речи министров перемежались интермедиями. После министра путей сообщения девчата и парубки сплясали гопака.
Зрители искренне веселились, но настороженно затихли, когда на сцену тяжело вышел пожилой "министр державных балянсов", иначе говоря министр финансов.
У этого министра был взъерошенный и бранчливый вид. Он явно сердился и громко сопел. Его стриженная ежиком круглая голова блестела от пота. Сивые запорожские усы свисали до подбородка.
Министр был одет в широченные серые брюки в полоску, такой же широченный чесучовый пиджак с оттянутыми карманами и в шитую рубаху, завязанную у горла тесемкой с красными помпончиками.
Никакого доклада он делать не собирался. Он подошел к рампе и начал прислушиваться к гулу в зрительном зале. Для этого министр даже поднес ладонь, сложенную чашечкой, к своему мохнатому уху. Послышался смех.
Министр удовлетворенно усмехнулся, кивнул каким-то своим мыслям и спросил:
- Москали?
Действительно, в зале сидели почти одни русские. Ничего не подозревавшие зрители простодушно ответили, что да, в зале сидят преимущественно москали.
-Т-а-ак!-зловеще сказал министр и высморкался в широченный клетчатый платок.- Очень даже понятно. Хотя и не дуже приятно.
Зал затих, предчувствуя недоброе.
- Якого ж биса,- вдруг закричал министр по-украински и покраснел, как бурак,- вы приперлись сюда из вашей поганой Москвы? Як мухи на мед. Чего вы тут не бачили? Бодай бы вас громом разбило! У вас там, в Москве, доперло до того, что не то что покушать немае чего, а и ...... немае чем.
Зал возмущенно загудел. Послышался свист. Какой-то человечек выскочил на сцену и осторожно взял "министра балянсов" за локоть, пытаясь его увести. Но старик распалился и так оттолкнул человечка, что тот едва не упал. Старика уже несло по течению. Он не мог остановиться.
- Що ж вы мовчите?- спросил он вкрадчиво.- Га? Придуриваетесь? Так я за вас отвечу. На Украине вам и хлиб, и сахар, и сало, и гречка, и квитки. А в Москве дулю сосали с лампадным маслом. Ось як!
Уже два человека осторожно тащили министра за полы чесучового пиджака, но он яростно отбивался и кричал:
- Голопупы! Паразиты! Геть до вашей Москвы! Там маете свое
Приспособимся
"Капец" – это старинное русское слово. Обозначало насыпь между двумя территориями.
Очередное предчувствие конца с надеждой на финальное спасение мира от Сергея Лукьяненко. И на сей раз хорошее. То есть, удержать уровень, заданный четверть века назад феерией сильных, умных, жанрово разнообразных и замечательно интересных книг, с которыми ворвался в современную русскую литературу почти невозможно. Там ведь еще достаточно долгий перерыв был. И все-таки он вернулся. Совершенно тот, каким зачитывались в начале тысячелетия.
А что, есть правило, согласно которому писатель должен непременно эволюционировать? Подавляющее большинство этого не делало. Федор Михалыч все время писал депрессивные мизантропические истории, с немыслимым удельным весом психов, и ничего, читают. "Пингвины", вот, сообщают, что за последние пять лет продажи достоевских книг возросли на четыреста процентов. А Лев Николаич эволюционировал, от "Анны Карениной" к "Азбуке для крестьянских детей". Лучше бы не.
Пусть уж Сергей Васильевич, со своей "фантастикой пути" остается таким, каким полюбили (возненавидели, как вариант, потому что и таких его читателей знаю). "Семь дней до Мегиддо" история Вторжения в лучших традициях лукьяненковской экспансивности. Замечали, у него никогда не бывает этого милитари-пафоса: "ни пяди родной земли", "все, способные держать оружие", "умираем, но не сдаемся". Фантастика Лукьяненко всегда "торг уместен" негоцианта-интеллектуала.
Тебя уже захватили (держат в качестве кормовой базы, каким-то иным способом используют твои потенциальные возможности). Прими как данность и попытайся приспособиться. Это не значит, что ты изначально лишен выбора, выбор есть всегда, и когда наступит решающий момент, тебе придется его сделать Не исключено, даже скорее всего, это будет означать прощание с милой твоему сердцу бренной оболочкой. Но в предлагаемых обстоятельствах прежде включи мозги, просчитай варианты, заручись поддержкой, маневрируй.
За эти маневры (в том числе) его и любим. Вот новая реальность новой книги, в которой Земля под протекторатом Инсеков. Ну да, ну да, обратная калька с русского на латынь: "на-секо-мое" "ин-сек-тум", следовательно "инсек" насекомоподобен. Они, вправду, похожи на прямоходящих муравьев, немножко посимпатичнее с нашей, человеческой, точки зрения: глазки не фасетчатые, ротик круглый вместо жвал. Но в целом перестраивать под новые стандарты эстетическую составляющую восприятия нет необходимости, людям с ними контактировать не приходится.
Начали с того. что разнесли Луну, теперь вместо Моего любимого Sputника вокруг Земли кольцо, наподобие сатурнианского. На попытку сверхдержав ответить ядерной войной с уничтожением собственного населения, ответили лишением сверхоружия боевой мощи. Сократили скорость интернета до одного бита в секунду - потенциально он есть, но все равно, что нет, как теперь постить ролики с котами, фудпорно и всякое такое? Мобильная связь тоже не работает.
Появились, буквально с неба свалившись, комки - такие лавчонки, в которых можно купить практически что угодно за кристаллы. Кристаллы тоже появились, их можно искать и с того жить. Можно даже относительно неплохо, как герой-рассказчик. Восемь лет назад, когда все случилось, ему было семнадцать и светила стандартная для сына крупного чиновника карьера: МГИМО, внешторг или там другая какая, закрытая для простых смертных, стезя.
Теперь собирает свои разноцветные штуковины: "Синий стоит восемь центов, Желтый стоит девять центов, Красный стоит только три. Осторожней режь, смотри!" - в том смысле, что разбогатеть на этом нереально, кристаллы не конвертируются в человеческие деньги, не принимаются никем, кроме Продавцов в комках, запас их делать бессмысленно, полежав некоторое время, начинают оплывать, а потом и вовсе тают.
Не, Максим нормально живет, помогает родителям, которые теперь прибухивают. Друзей нет, по серчерским (тоже такой себе аналог сталкерства, только Зона теперь везде) делам время от времени пересекается с некоторыми людьми. И не-людьми. Потому что есть среди человеческой популяции теперь и такие, Измененные. Обитают в Гнездах, устроенных по типу не то улья, не то термитника или муравейника, человеческий облик частично или полностью, в зависимости от типа и назначения особи, утрачен. Силища и скорость в них неимоверная. В людские дела не вмешиваются, но и к себе никого не подпускают.
Встречей в комке с двумя обитательницами все здесь и начнется. А уж как завертится... Мне было очень интересно. "Мегиддо" первый роман трилогии. Стану читать продолжение.
здравствуйте!
Вроде, Андерсен, но пробежалась по спискам, и не нашла. Возможно, "сказка в сказке".
То ли дети, то ли хозяин, забавы ради, наклеили некоей птице то ли перья, то ли гребешок, украсили, в общем. А обитатели птичьего двора это несчастное создание заклевали в итоге.
Или я могу путать, насчёт кончины, но суть именно такая.
Спасибо :)
апд: "Соседи" Андерсена. благодарю kirpichenie за помощь :)
1998 год, небольшой городок. Некто спалил дотла дом Расти Куинна, адвоката, тем самым выразив неудовольствие его выбором клиентов. Семейству Куиннов пришлось перебраться в старую фермерскую развалюху на окраине, поджигатель на свободе, а Расти снова взял дело, из-за которого весь город ненавидит его и до кучи его семью. Дочерям-подросткам Расти, Саманте и Чарли, кажется, что хуже уже некуда, но это только кажется, ибо на их порог вот-вот нагрянет настоящая жуть.
Проходит 28 лет, Чарли Куинн уже двенадцать лет как адвокат, но по-прежнему живет в родном городишке.
Однажды она становится свидетельницей преступления, в котором все вроде бы очевидно - юная девица слетела с катушек и убила двоих. Чарли быстро убеждается, что все не так просто, но она и предположить не может, к каким опасностям и открытиям приведет ее дальнейшее участие в этом деле.
Излагает автор живо и красочно, ее описания чего бы то ни было - дряхлого фермерского дома или попытки выбраться из импровизированной могилы - весьма впечатляют. Кровавые подробности имеются, да и история в целом резкая, мрачная, жесткая. И интересная.
События развиваются довольно быстро, напряженность захватывает. В первой половине романа чуток утомляют подробности личной жизни главных героинь, но это не критично, так как психологическая сторона в целом хороша: местами она полна драмы, а местами надежды - надежды на то, что люди, жизнь которых неожиданно оказалась изломанной в хлам, сумеют выстоять и освободиться от тени давней трагедии. Также хороши диалоги и эпизод в зале суда.
Во второй половине действие ускоряется, приходит время разгадок, всплывают семейные тайны, раскрывается двойное убийство - весьма увлекательно.
Эта книга - гармоничная помесь семейной драмы с детективом, и она весьма хороша.
Трудно быть ангелом
- У него явно в жизни черная полоса. Сама видишь, парню всего двадцать три.
– А знаешь, кому еще было двадцать три? Александру Македонскому, когда он завоевал весь известный ему мир.
Сравнение с Александром Македонским, точно, не самая стимулирующая для самооценки процедура. Как вообще сопоставление с любым более успешным, чем ты, человеком. Позитивная психология учит, что если имеет смысл с кем-то себя сравнивать, то единственно с собой самим год, пять, семь лет назад: моложе не становишься, красивее, в большинстве случаев, тоже, но знания, умения, навыки, совершенствование в выбранной области - если все это время продолжать движение к поставленной цели, результаты порадуют.
Как Крейга, который регулярно получает звание "ангел месяца" в корпорации Heaven Inc (Небеса Инкорпорейтед), где подвизается на должности ангела-чудотворца. Это знаете, когда бежишь на автобус и уже в пяти метрах от него, а он закрыл дверь и готов отойти от остановки, но вдруг водитель в зеркало заднего вида замечает тебя и ты успеваешь. Думаете, само собой случается? А вот и нет, это ангел, где-то на небесах, сотворил чудо.
"Тоже мне, - скажете, - Чудо. Вот если бы бездетная прежде женщина вдруг родила тройню. Или нет - шестерню. То было бы чудо!" Такое тоже случилось однажды, и сотворивший это зрелищное безобразие ангел Винсент даже повышен до архангела. А самочувствие матери, жизнеспособность детей, уж не говоря об уходе за таким числом орущих младенцев - это никому не интересно.
Что делать, на небесах все как на земле: можешь день за днем совершать маленькие филигранные чудеса и получать за это раз в месяц звание ангела месяца с купоном на бесплатную пиццу в кафетерии, а можешь однажды сделать что-то уродливое и топорное, но масштабное, прорваться в высшую лигу с рыбой фугу, приготовленной лучшим поваром. Каждый день и практически бесплатно. Но Крейг не будет сравнивать себя с Винсом, мы ведь помним из позитивной психологии, что делать этого не стоит.
И все идет своим чередом, пока не появляется молодая ангел Элизабет. Для нее отдел чудес повышение. Прежде, в самом нижнем звене - молитвенном, именно она придумала сортировать молитвы по степени важности, а требующие срочного божественного вмешательства подчеркивать красным. Ну, чтобы Он сразу видел, на что обратить первоочередное внимание. Элизабет, которую прикрепляют к Крейгу как практикантку.
А она такая, горит на работе, готова даже презреть субординацию в случае, который представляется безотлагательным. Помните это: "Врывается к Богу, плачет, боится. что опоздал, целует его жилистую руку, просит, чтобы..." Врывается в высочайший кабинет и видит плоды своих красночернильных трудов, сваленные в кучу у дальней стены, начальство за все это время не удосужилось даже взглянуть в их сторону. И дерзкая девчонка бросает Ему в лицо, что при таком отношении к работе. не лучше ли подумать об отставке?
Он думает, тем более. что проект "Человечество" давно считает разочаровывающим. И принимает решение к пятнице испепелить Землю. Упс. Не этого мы хотели. И теперь уже Крейг бьет челом, заручаясь обещанием, что если до того времени двое из этих гадких неблагодарных созданий искренне полюбят друг друга и подтвердят свои чувства поцелуем, армагеддец отменится. Делайте ваши ставки, господа.
Дело за малым - свести двух самых неуверенных в себе лузеров, которые давно питают друг к другу нежные чувства. И нет, если вы подумали, что это будет легко, вы сильно ошиблись. Я не назвала бы "Чудотворцев" книгой десятилетия (книгой года, месяца и даже недели не назвала бы тоже), но там была пара моментов. которые заставили смеяться, и один уморительно смешной - где Лоре дозваниваются разные люди, принимая ее телефон за номер Радио 101.
Саймон Рич написал славную книгу, забавную и милую. И сериал по ней, говорят, очень недурной.
Певец смерти утешительной
Сегодняшний день - есть день величайшего торжества! В Испании есть король. Он отыскался. Этот король я.
"Записки сумасшедшего" Гоголь
Сологуб прозаик сильно уступает Сологубу поэту. В стихах тяжелая наговорная муть заклинаний, навья явь, тихая печаль прощания, декадентское очарование увядания. Проза, неловкая и неуклюжая, тащится калечной недотыкомкой, заставляя брезгливо или испугано съеживаться то в тебе, что отвечает за читательское удовольствие. Отдаю отчет в субъективизме этого взгляда, но что-то подсказывает, что в оценке я сильно не одинока.
Не стоит, тем не менее, думать о Сологубе, как об еще одном "прозеванном гении" русской литературы. В ряду значимых фигур Серебряного века он занимал высокое положение и авторитет его был непререкаем. "Творимая легенда" не самая известная из сологубовских книг, много лучше знают его "Мелкого беса" (собственно, его одного и знают), и однако именно этот трехчастный роман, который скорее имеет смысл рассматривать трилогией - именно его специалисты оценивают как magnum opus писателя.
Работа над "Творимой легендой" продолжалась на протяжении семи лет, с 1905 по 1912. Три ее книги неоднородны жанрово и стилистически: первая, "Капли крови" реализм, окрашенный фольклорной и эзотерической мистикой, вторая, "Королева Ортруда" совершенный романтизм; объединяющая их заключительная "Дым и пепел" - фантастика. Две начальных части никак не связаны содержательно, третью можно рассматривать, как объединяющую, хотя с серьезной натяжкой
Капли крови
Приговоры-заклинанья
Крепче крепкого страданья,
Лепче страха и стыда.
"Нет словам переговора" Сологуб
Место и время действия - начало двадцатого века, уездный Скородож со всем набором провинциальных радостей: грязь, грубость, пьянство, воинствующее невежество, дураки и дороги. Доля образованных людей исчезающе мала и не они задают тон, но, принадлежа к привилегированному сословию вполне можно устроиться. Природа. опять же, прекрасна.
В городок приезжает приват-доцент Георгий Триродов, такой Монте-Кристо, тотчас затеявший в имении грандиозное строительство, какая-то там необыкновенная оранжерея. Много говорили также о прибывших с ним тихих детях-сиротах, о чьей судьбе Триродов заботится, есть у него и школа. Две девушки из соседнего имения, сестры Елисавета и Елена, горячо интересуются соседом-вдовцом. В Елисавету влюблен Петр, в которого влюблена Елена.
В Скородоже, как во всей России тех лет, среди молодежи сильны революционные настроения, с митингами, прокламациями, агитвыступлениями. Одновременно активируются черносотенцы, реакционные и антисемитские выступления. Сологубу отменно удается передать сложную смесь переживаний молодой женщины, вставшей на путь политического протеста: стремление к лучшему для всех и ужас перед арестом, каторгой, поражением в правах, лишениями для себя.
Дальше начинается мистика с некромантией, с "тихими детьми", отчасти выступающими здесь прообразом детей мокрецов из "Гадких лебедей" Стругацких частью катализатором, преобразователем жизненной сверхэнергии, доступ к которой инженер-эзотерик Триродов (трижды рожденный) имеет в результате своих ученых штудий.
Антитезой идеальным отношениям в детской колонии выступают семьи, где детей лупцуют смертным боем и государственная школа с ее тупой мертвящей атмосферой. Характерно, что фамилия Передонов, также, как имена Ардальон и Глафира тоже закреплены здесь за образовательными чиновниками. Очевидно, в бытность Федора Кузьмича Тетерникова учителем, некий реальный Ардальон Передонов оставил у него по себе недобрую память.
Королева Ортруда
Королева играла — в башне замка — Шопена,
И, внимая Шопену, полюбил ее паж...
"Это было у моря" Северянин
Вторая часть переносит в вымышленное королевство Соединенные Острова, которым правит молодая прекрасная и любимая своим народом королева Ортруда. Ее не менее привлекательный муж, принц Танкред, не столь, однако, добр и порядочен. а кроме того, как всякий мужчина, тяготится ролью консорта при царственной супруге.
Стремление самоутвердиться толкает его к многочисленным любовным похождениям, о которых постепенно узнают все, кроме наивной любящей Ортруды, убежденной, что ее избранник совершенство. А необходимость тратиться на любовниц, в свою очередь, сильно осложняет финансовые дела, заставляя ступить на бесчестный путь военной экспансии (война, как известно, многое списывает), да и большинство кредиторов имеют отношение к военной промышленности.
А поскольку Ортруда не склонна к
Формально, продолжение серии "Архаровцев", пятая часть. До этого: "Чумная экспедиция", "Кот и крысы", "Подметный манифест" и "Блудное художество". Редкий случай, когда продолжение серии имеет смысл, и естественное вырождение преодолено мастерством автора.
Почему так?
Во-первых, смена жанра на очень интересный "детектив навыворот". То есть действия злоумышленников описаны в реальном времени, читатель за ними следит и все знает. Одновременно Алехан Орлов, его соседка и, собственно, архаровский сыск пытаются понять, что к едрене фене происходит, потому что замысел злоумышленников нетривиален до безумия. Да они, собственно, малость и безумны.
Во-вторых, очень живое описание всех героев. То есть не скучно читать, как они пытаются понять то, что читателю уже известно - наоборот, так даже больше сопереживания. Ну, и остросюжетные перепетии со стрельбой, обманами, путаницей, страстями - все, что по жанру положено.
В-третьих, парочка весьма нетривиальных (при этом совершенно реалистичных) любовных историй. Ну, и вообще герои ничего себе так, нестандартные и обычные одновременно.
В общем, рекомендую.
В детстве читал книгу, хотелось бы еще раз перечитать. Но не помню автора. В названии есть что то про приключения в зеленый лист. Кратко содержание: Путешественников уменьшают до микроразмеров и они проводят экспедицию внутри дерева с различными приключениями. Может кто то помнит автора и точное название?
"Пуритане", "Алая буква", "Анжелика в Новом Свете"
Не ищи меня, это бесполезно. Я стала ведьмой от горя и бедствий, поразивших меня. Мне пора.
Коннектикут, поселение Саттон, 1666 год от Рождества Христова. Молодая женщина по имени Абита продана отцом-пьяницей в Новый Свет. Ну, вы помните, как проходила колонизация: сначала воины, потом разного рода перекати-поле; люди, не ужившиеся с законом; бегущие от кредиторов или претерпевающие гонения за веру. На первых порах, главным образом, мужчины.
Проходит некоторое время и нехватка женской заботы начинает болезненно ощущаться. Не говоря о заповеди плодиться и размножаться. Тогда приходит время женщин, и, вы ведь не будете слишком наивны, предполагая, что переселиться к черту на кулички по доброй воле захотят дамы, хорошо устроенные в жизни. Вот вы бы поехали? То-то же. Женский контингент колоний пополнялся за счет проституток, преступниц и таких вот, неприкаянных, чьи законные опекуны не стыдились того, чтобы заработать монету-другую продажей воспитанниц в замужество.
Абите в чем-то даже повезло, ее муж, фермер Эдвард ни разу руки на нее не поднял. Но он горбун, и они бедны, как церковные мыши. Даром, что трудятся, не покладая рук, на этой своей ферме неподалеку от пуританской общины Саттон. Из нищеты трудно выбиваться. А тут еще случилось эта беда, Абита не закрыла, как следует, загон и племенной козел сбежал, да так, кажется, и свалился в провал.
Потерей козла несчастья фермерской четы начнутся, но ею не закончатся. Сначала явился шурин, Уоллес, с известием, что заложил их ферму - формально он ее владелец, хотя Эдвард рассчитался за каждый акр. Потом погиб муж, а перед девушкой в полный рост встала угроза сделаться на остаток жизни рабыней в хозяйстве ненавистного Уоллеса.
Хорошая память и быстрый ум подсказали ей решение обратиться к старейшинам общины с просьбой вести дела от имени мужа,как его законная представительница. В случае, если она сумеет вырастить урожай и рассчитаться с родственником, кабалы удастся избежать. Но как хрупкой женщине в-одиночку справиться с хозяйством, в котором и двое едва концы с концами сводили?
Она повоюет, а мы, читатели, с неослабевающим интересом станем следить за историей вдовы, которой неожиданно помогает древнее божество. И ах, как хороша сцена, где Абита распевает непристойные песенки, давясь от хохота! Жемчужина книги.
Казалось бы, пора привыкнуть, но в очередной раз сталкиваясь с этим, снова понимаю, что привыкнуть невозможно. К чему? К ощущению своей совершенной некомпетентности в области, в где считала себя недурно ориентирующейся. Я говорю об англоязычной псевдоисторической фантастике-фэнтези. До этой книги ни-че-го не знала о Джеральде Броме, а меж тем, фигура он культовая и в России имеет множество поклонников.
Известный как автор и иллюстратор собственных романов (которых уже одиннадцать), книжный художник, гейм-дизайнер и сценарист, автор популярных настольных игр. В творчестве тяготеет к гиньольной андрогинной готике, вот эта козлоногая девушка на метле с обложки "Косинога. Истории о колдовстве" его творение.
Я покривила бы душой, сказав, что встретила в романе неожиданные новые идеи и оригинальные образы. На самом деле, он сложен из кирпичиков, давно и прочно связанных в коллективном бессознательном с пуританами в Новой Англии, охотой на ведьм, пробуждением стихийных природных сил.
Но сделано это мастерски, а последняя часть и финал просто удивительны. Очень хорошая книга.
В сообществе начались первые в этом году месячные
- Ann Patchett, State of wonder, к, 3.5. Этакий современный вариант Сердца тьмы. Забавно, но, что называется, в одно ухо входит, в другое выходит, и мало что остается.
- Далия Трускиновская, Дурни вавилонские,к,4.5. Очаровательная игрушка, напоминающая Вавилонскую башню Теда Чана.
- Она же. Сыск во время чумы. к, 5. Исторический детектив в лучших традициях жанра. Что-то от исторических книг А. Иванова (но без мистики). Чем-то напоминает моего любимого Дэвида Лисса (но основные персонажи - исторические лица)
- Она же. Кот и крысы. к, 5. Часть вторая того же цикла "Архаровцы". Маленько послабее первой, но все равно хорошо.
- Она же. Подметный манифест. к, 4. Часть третья и последняя. И правильно. Читается с интересом, но многое надумано и накручено без необходимости. Правильно сделала, что остановилась.
- Евгений Акуленко. Ротмистр. к, 3.5. Книгу взял, потому что она была разругана Юрием П., а у него литературный вкус практически безошибочный. Действительно - отнюдь не шедевр, но вполне неплохо. Естественно, на три головы выше тех помоев, которые он обычно читает.
- W. Sebald, Austerlitz. к, 0. Взял, потому что ее рекламировали в каких-то списках. Понятно, что верить этим спискам нельзя - эти люди
учат нас не ковырять в носудают премии всяким Щеглам. Настолько скучно, что бросил, не дочитая до середины. - G. Durrell, My family and other animals, k, 5. От Джеральда Даррела у меня остались смутные воспоминания детства. Я даже не помню, читал ли я конкретно эту книгу. Вроде нет. Последние годы фамилия Даррелл у меня ассоциируется в первую очередь с Лоренсом и его Александрийским квартетом. А "Мою семью" я взял по смешной причине - подсел на британский сериал "Дарреллы на Корфу". Вообще все Даррелы были очень интересными людьми. Но самое забавное, что книга Джерри имеет весьма отдаленное отношение к жизни реальных Даррелов на Корфу, а сериал - весьма отдаленное отношение к книгам Джерри. Но все три чрезвычайно интересны. Кстати, первый перевод на русский совершенно исказил название - "Моя семья и звери". В новом переводе книга называется правильно - "Моя семья и ДРУГИЕ звери".
- Он же. Birds, beasts and relatives, k, 4. Предсказуемо пожиже.
- Он же. The gardens of the gods, k, 3.5. Еще пожиже.
- Iris Murdoch. Under the net. k, 4.5. Очень крутая книга. Наверное, можно было бы поставить и 5, снял полбалла за некоторую излишнюю, на мой взгляд, запутанность. Хотя, с другой стороны, сеть под которой мы все живем таки действительно запутана, так что, может, оно и оправдано...
- Eva Saenz, The silence of the white city, к, 4. Модный последнее время детективный жанр, в котором автор изо всех сил страется не дать читателю до последней страницы догадаться, кто убийца, и в итоге нагромождает черт знает чего, что ну никак не вписывается ни в больную, ни тем более в здоровую психологию. Ср. модный нынче Алекс Михаэлидес с его "Девами".
- Она же. The gardens of the gods, к, 3.5. Еще добавили нелогичности, а аромат экзитической страны басков мы уже попробовали в первой серии. (кстати да, есть и испанский сериал)
- Она же. The water rituals. То же самое
Приглашение на казнь
Когда я уйду далеко-далеко,
Не мучаясь и не тревожась,
Быть может, вздохнёт кто-то очень легко,
А кто-то заплачет, быть может.
"Саша, привет" - это ежедневная фраза, которой герой здоровается с тем, кто/что оборвет его жизнь, своего рода производное от "Идущие на смерть приветствуют тебя, Цезарь". Можно возразить, что непосредственно император никого не убивал, в то время,как здешний Саша самый, что ни есть, исполнитель. Сути не меняет, в пространстве книги он персонифицированная смерть.
Россия, недалекое будущее. Социальная, экономическая и политическая стабильность необычайная. В рамках проекта по гуманизации пенитенциарной системы, при общем ослаблении жесткости наказаний, за ряд преступлений, в том числе экономических и "против нравственности", введена высшая мера. В реальности возможность подпасть под смертную казнь за нарушения такого рода, прежде преступлениями не считавшиеся, исчезающе мала.
Примерно как в крапивинском "Гуси, гуси. Га-га-га" за переход улицы в неположенном месте. И однако она существует. Герой, женатый преподаватель ВУЗа, оказывается осужден за связь с двадцатилетней студенткой, формально не достигшей возраста согласия. В дивном новом мире он отодвинут до границы юридического совершеннолетия западной традиции - двадцати одного года. Вы можете сказать, что это саркастичный ответ "Ванессе" и будете правы. Отчасти.
На самом деле, история здешнего персонажа Сергея, в той же степени связана с "вокруг-Лолита" страстями, актуализированными в общественном сознании последнего времени, в какой с набоковскими "Приглашением на казнь" и "Bend Sinister", "Процессом" Кафки абсурдизмом Хармса и множеством форм эскапизма вагиновской "Козлиной песни". Параллели можно проводить долго, когда произведение ощущается плотно ввязанным в культурный контекст, это характеризует его самым лестным образом.
Так что же все-таки с Сергеем и его близкими? Виновата, отвлеклась. Исправляюсь. Так вот, согласно гуманным законам будущего, он будет расстрелян из автоматического пулемета во время дневной прогулки по тюремному коридору (упс, простите, там нет тюрем, учреждение называется комбинатом и условия содержания - как в недурном пансионате: хорошая еда, одежда, возможность покупать алкоголь, доступ в интернет).
Времени, казни никто не знает, принятие такого рода решений предельно деперсонифицированно, и его определяет методом случайных чисел компьютер: может завтра, а может через тридцать лет. Человеческое сознание, в отличие от государственной машины, обезличенности не принимает, стремится очеловечить все, с чем сталкивается. Потому пулемет здешние охранники, а за ними герой, зовут Сашей.
Мы проходим с Сергеем все уровни принятия неизбежного (отрицание, гнев, торг, депрессия, принятие), буквально оказываемся в положении человека Шредингера, живого и мертвого одновременно. А есть ведь еще жена и мать, и каждой из них тоже доведется побыть, хотя менее подробно. Предельно экономными средствами сценария или пьесы: минимум описаний, приоритет диалога - драматург Дмитрий Данилов создает объемную картину действительности.
Роман (скорее все же повесть) можно рассматривать как образец социальной, психологической, даже гендерно-окрашенной или фантастической прозы. А можно как экзистенциальной, почему нет? Одно могу гарантировать, равнодушных читателей у книги не будет.
Рождество и красный кардинал. Ф. Флэгг. История о смертельно больном мужчине, несчастной маленькой девочке и умной птице. Вообще мне нравятся книги Флэгг. Они добрые и немного сказочные. Но эта, на мой взгляд, слишком уж сладкая, и со сказочностью перебор.
Клара и Солнце. К. Исигуро. История Клары - робота-компаньона для подростка, - рассказанная от её лица. Она продается в магазине, потом оказывается в доме у очень больной девочки. Вроде как история о дружбе, привязанности, ну и другие там нравственные вопросы поднимаются. У книги очень много положительных отзывов, но меня не впечатлило. Странно, что робота наделили эмпатией, а интеллект оставили на уровне 5-летнего ребёнка, даже без базовых знаний о мире. При этом она помогает подростку подготовиться к поступлению в институт. И как это? Вообще, у меня было ощущение, что это всё рассказывает не робот, а собака - очень похожие рассуждения о хозяине и своём месте рядом с ним.
9 дней. П. Сутин. Компания друзей после смерти своего товарища обнаруживает в его компьютере фотографии событий, которых не было. Это история о том, можно ли влиять на события в прошлом, чтобы в настоящем стало лучше. Мне было скучновато читать все эти разборы было-стало. Идея хорошая, но подана неубедительно. Герои - мои одногодки, но воспринимались как гораздо старше. И я в них запуталась, потому что все какие-то одинаковые никакие, хотя автор и пытался их описать по-разному, но не получилось, на мой взгляд.
Стрим. И. Шипнигов. Книга ни о чём. Просто кусок жизни каких-то людей. История рассказывается попеременно разными участниками с соблюдением стилистики речи, орфографии и пунктуации, как если бы они писали это где-то в соцсетях. Читать такое - глаза сломаешь. Хорошо, что среди рассказчиков была пара грамотных человек. Местами было забавно, вот это вот перевирание слов и смыслов пословиц, например. Но в общем - зря потраченное время.
Смерти.net. Т. Замировская. Это лучшее, что я прочитала в этом месяце! Представьте, что научились полностью копировать сознание, и если человек умрёт, то родственникам станет доступна его цифровая копия, загруженная в сеть. Такое "цифровое бессмертие". История рассказывается от лица девушки, которая уже там, в интернете для мёртвых, как если бы она пыталась объяснить это всё своей бабушке, умершей задолго до возможности копирования. А описать весь этот мир мёртвых и его взаимодействие с живыми, не так просто. И читать было тяжело, требовалось усилие мозга, чтобы всё осознать и расположить в правильном порядке. Я не представляю, как Замировская вообще это всё смогла придумать, а потом ещё сделать так, чтобы и читатель смог представить и понять. Но ей это прекрасно удалось. Хоть текст и может показаться иногда избыточным из-за повторов, но на самом деле, там ничего лишнего. Иначе бы не получилось передать всё, как надо. Я практически жила в этой книге, и в конце вот это "больно больно боль" ощущала почти физически. Закончив читать, ещё долгое время невозможно было начать что-то новое.
Василий Ян
Нашествие монголов,
трилогия
читает Александр Клюквин
2 — Батый
3 — К последнему морю
Первая была прочитана в прошлом году.
Как оказалось, я напрочь забыла школьную программу, поэтому и Рязань ужасала, и Кременец веселил (напомню - город на горке, дело зимой, народ взял и полил все склоны водой, и монголы эээ... подскользнулись)).
Много обсуждали, что у монголов тогда были передовые методы ведения войны, плюс беспрекословное подчинение, плюс они там вообще психованные...
Клюквин читает упоительно!)
Джог Грэй
Мужчины с Марса, женщины с Венеры.
читает Даниил Крылов
Моя контекстная реклама наполнилась печеньками "женщины - свинеры")))
Про начисление баллов жене/мужу весьма любопытно. Когда читала про "ваш мужчина нуждается в том, чтобы побыть в уединении, не преследуйте его" - осознала что я мужыг))
В целом любопытно, но на мой вкус чересчур много детсада, я привыкла уже к большей научности.
Тана Френч
Ведьмин вяз
читает Александр Гаврилин
Тана Френч очень витиевато рассказывает про быт, со множеством деталей, запахи, фактуры, чувства. И всё это через призму восприятия Тоби Хенесси, который в целом симпатичный везунчик, но вот его грабят-избивают - и всё ломается, от подводящего тела до восприятия жизни. Плюс в саду находят череп и принимаются расследовать убийство, доламывая остатки прежней жизни.
Прекрасно написан, просто не оторваться, и прекрасный(!!) чтец.
Карл Сафина
За гранью слов. О чем думают и что чувствуют животные.
Любимая фраза дам-с "словами через рот" уже несколько достала, я обычно парировала, что собаки и без слов справляются. А тут целая книга о том, как животные понимают друг друга и людей, какие разнообразные у них чувства, как они умеют быть верными и добрыми.
Фоном - боль, что люди в массе самодовольные уроды и истребляют слонов, китов и волков. До касаток человечеству вообще не подняться, как я понимаю. Тем не менее - очень интересная и добрая книга, читала с большим удовольствием.
1. К. Зайлцкас «Мама мама». У ребенка родителя-нарцисса есть несколько вариантов развития: подчиниться и покорно стать тем, что из тебя вылепят; притвориться послушным, а втайне готовить силы к решающему побегу; или объявить открытый бунт. Трое детей Джозефин Херст выбрали каждый по дорожке, и в результате один всегда при маме, другая исчезла, третья в психиатрической лечебнице — и, кажется, именно из дурдома у нее больше всего шансов адекватно разобраться в семейной истории. Книга в целом ценная, но временами буксует на месте — чувства, чувства, и, кажется, уже ничего не произойдет и мы завязнем в бесплодных взаимных обвинениях, — но потом автор подкладывает кого-нибудь под колесо сюжета и мы выезжаем в совершенно новую картину.
2. М. и С. Дяченко «Vita Nostra. Работа над ошибками». Продолжение первой книги «Vita Nostra», которая дважды заставила меня не спать ночами, настолько захватывающей оказывалась — о девочке, попавшей в институт, где нужно против собственных сил развивать то, чему в человеческом сознании нет даже имени. Я успела услышать много негативных отзывов, мол, не стоило 15 лет спустя пытаться продлить старый успех, — не могу (не хочу) согласиться, меня увлекло практически так же. Столько же жестокости и воли, но теперь они явственней проявлены, четче осознаны. Больше силы — и столько же непонимания, как с ней поступить.
3. А. Мариенгоф «Циники». В декабре сходила на спектакль «Циники» в театре СХТ, и после этого потребовалось освежить в памяти текст, чтобы аргументированнее спорить об увиденном (внутри себя, что вы, какой прямой диалог!). Эта книга — подобие дневника (или, если хотите, жж) времени, когда свежа была революция, краткие и ёмкие кусочки личной жизни чередуются с фрагментами чудовищных новостей. Владимир, от лица которого ведется речь, в спектакле вышел истеричным и хрупким, в книге же он видится мне гораздо сильней. В целом, книгу люблю безоговорочно, с первого прочтения, и пятое не предел.
4. Э. Веркин «Остров Сахалин». Жанр постапокалипсиса в целом довольно мрачная штука, но, кажется, Веркин достиг в этой мрачности исторического максимума — в выжженной пустыне есть хотя бы чувство простора; но стоит запустить в радиоактивные земли сонм гибнущих китайцев, застроить территорию шахтами и тюрьмами — и картина становится гораздо черней, — кажется, уж лучше бы пустыня. В книге хватает политической сатиры, думаю, я уловила далеко не всю; лично я просто погружалась в гнетущую атмосферу, без радости восхищаясь тем, как у автора всё на Сахалине складно и жутко устроено. Где-то ближе к середине книги вдруг завертелся еще и сюжет — то никакого не было, то сразу на разрыв. Так стало еще лучше.
5. Г. Грасс «Жестяной барабан». Снова классика, книга нобелевского лауреата Грасса, мне такие всегда немного неловко описывать, мол, о ней до меня сказано столько, что, наверное, уже и с объемом самой книги можно сравнить (а она в разных смыслах одинаково велика). Это история мальчика Оскара из Данцига, который рожден был уже со взрослым умом, после трех лет сознательно отказался расти и до некоторой поры говорить, выражая свое отношение к действительности лишь стуком в жестяной барабан и оглушительным криком, бьющим любые стекла. Он неоднозначен, этот герой, он вызывает то симпатию, то отвращение; и роман позволяет себе быть очень разным от главы к главе, меняя стили повествования. Но нет, я не полюбила эту книгу, хотя провела с ней почти весь месяц. Это больше похоже на уважение.
Кейт сорок два года, она адвокат, специализируется на уголовном праве и выступает на стороне обвинения в делах о сексуальном насилии. Она хороша в своем ремесле и старается не только карьеры, но и ради правосудия. Однажды ей в руки попадает дело Оливии Литтон, обвиняющей видного политика Джеймса Уайтхауса в изнасиловании. О том, что у Джеймса и Оливии был роман, в курсе вся страна - скандал в газетах был эффектный, но короткий - однако по словам женщины, он набросился на нее в лифте уже после того, как они расстались. Ну что ж, теперь скандал будет куда масштабнее - это вам уже не интрижка, а серьёзное обвинение.
Джеймс утверждает, что все было по взаимному согласию - но так ли это? Его жена Софи верит в невиновность мужа, ну да, он тот еще кобелина, но на такое не способен. Кейт же убеждена в его виновновности и твердо намерена это доказать. Итак, за кем тут истина? И что за старый секрет еще из студенческих времен хранят Джеймс и его жена?
Временами затянуто, но интересно, особенно если настроиться не на триллер, а на жизненную драму. Изложено красочно, чувствуются и эмоции и напряжённость, неплохи персонажи. Джеймс, типичный брехливый политик, что на работе, что в семье. Софи, готовая на все ради сохранения брака, будто на дворе пятидесятые, когда полагалось на многое закрывать глаза. Кейт, болезненно переживающая, когда преступник избегает наказания из-за предвзятого отношения присяжных к жертве. Обвинять обаятельного красавца - задача сложная, люди охотно верят в виновность немытой гопоты из подворотни, но когда на скамье подсудимых оказывается такой вот милашка... Дело Оливии неоднозначно, но независимо от исхода, этот процесс сильно отражается на основных фигурантах и запущенные перемены назад уже не отыграть. Интересны нюансы работы Кейт и эпизоды из зала суда, любопытно, чем дело кончится. А вот пребывания в голове Софи, то есть погружения в ее мысли и чувства, многовато, от некоторого сокращения история бы не пострадала.
Тема затронута непростая, так что атмосфера мрачноватая и местами драматичность зашкаливает. Тем не менее, повествование затягивает, и прочла я его с интересом.
Интересное чтение? Увлекательное? Полезное?
Не терпится заглянуть в конец, чтобы узнать чем сердце успокоится?
Или огорчаетесь, что ещё немного и история закончится?
Или пребываете в сомнениях: дальше читать или...
А если, ещё не дочитав, хотите поделиться своей радостью и рекомендовать всем и каждому к прочтению?
Рассказывайте уже, не жадничайте :-)
А то тут как-то уныло стало.
Найтингейл. Не Флоренс
Я не думаю, что можно быть сыщиком и всегда оставаться добрым. Но если вы только заметили, что жестокость становится приятна сама по себе, то, наверное, пришло время перестать быть сыщиком.
Жуткий, но исполненный мрачного очарования роман в традициях классического английского детектива. Время действия начало семидесятых прошлого века, место - Дом Найтингейл, казалось бы, названный в честь основательницы движения медицинских сестер как общественного института Флоренс Найтингейл. Однако в этой истории абсолютное большинство вещей оказывается не тем, чем кажется.
Ни к "Леди с лампой", ни к Соловью (nightingale) из женской разведсети, воспетому Кристиной Ханной, роман "Тайна Найтингейла" (Shroud for a Nightingale) отношения не имеет. Хотя отголоски событий Второй Мировой сыграют здесь немалую роль, а местом действия окажется школа медсестер.
Филлис Дороти Джеймс, известную как баронесса Джеймс из Холланд Парка, не случайно называют современной Агатой Кристи. Суммарный тираж ее книг более шестидесяти миллионов экземпляров, а их сквозной персонаж, сыщик-поэт Адам Дэлглиш, по праву в ряду наиболее любимых книжных детективов. Я встречаюсь с ним впервые и признаюсь, очарована.
О чем книга? В школе медсестер происходят странные и страшные вещи. Прямо на практическом занятии погибает студентка. Знаете процедуру зондального кормления, когда больной не может по каким-то причинам питаться? Ее навык, как любой другой, должен быть отработан будущими сестрами, а моделью для процедур поочередно служат сокурсницы. Той, кому это вы пало сегодня, вместо теплого молока вводят другую субстанцию. А спустя день - еще одна смерть.
Дело ведет инспектор Далглиш, известный тем, что расследования проводит быстро и тщательно, В ходе следствия выяснится множество вещей, шокирующих даже в нынешнее свободное время. Однако следует помнить, что герои книги медики, представители самой гуманной, но и наиболее циничной из профессий, которые в собственной повседневности сталкиваются с муками и болью, с отталкивающим и уродливым.
Отличный детектив в традициях Агаты Кристи. Сдержанный в физиологических описаниях, внимательный к психологическим портретам участников. И я в очередной раз благодарна Игорю Князеву за блистательно прочитанную аудиокнигу.
На актерской вечеринке владелица кастингового агентства Поппи Пейдж неожиданно встречает своего бывшего - ошеломляюще эффектного актера Мэтью Гордона, с которым не виделась около двадцати лет - и с этого момента ее жизнь идет наперекосяк.
Триллером этот роман не назовешь, скорее это семейная драма. Линий повествования две. В первой развивается история, начавшаяся встречей Потти и Мэтью на вечеринке, после которой Поппи варится в своей унылой семейной жизни и мысленно вожделеет Мэтью. Не совсем уж тягомотно, но можно бы и ускорить. В дальнейшем сюжет немного оживляется и начинает раскручиваться, однако склонность Поппи повторять одно и то же по десять раз на все лады все равно создает затянутость.
Вторая линия - это рассказ Бетти, свекрови Поппи, о своей жизни, начиная с ранней молодости, когда она жила со строгими родителями и встретила парня, с которым начала встречаться. Это жизненная драма, трогательная и нехитрая, цепляющая тем, что такого и в реальности немало творилось, и она неожиданно оказалась интереснее основной линии повествования.
Некие криминальный аспект в романе присутствует, но по сути триллерного/детективного там - кот наплакал, никаких впечатляющих поворотов также не имеется. Книга как книга, не сказать, что неинтересная, но и ничего особенного в ней нет.