Я пытаюсь расшевелить совесть миллионов людей. Втолковать, что каждое утраченное произведение, украденное у их рук и глаз, вырвано из них, как фунт плоти, и эта рана никогда не заживет.

Я впервые услышала о польском писателе Яцеке Денеле, благодаря номинации на Ясную поляну,-2022 и теперь думаю, прочту у него все, до чего сумею дотянуться. Потому что могу читать на польском. Потому что он тысячу раз того стоит. Потому что польская литература, сама по себе, интересна - совершенно европейская и все-таки славянская, соединение латиницы с неуловимо родным звучанием.

Они как талантливый, дьявольски гордый новичок, пришедший по конкурсу в элитную школу - одержимы желанием доказать, что не только не хуже тех, кто здесь по праву рождения, но и знают европейскую культуру лучше пресыщенных, одолеваемых скукой, европейцев. Такого рода дартаньянство концентрировано проступает в фигуре вундеркинда польской литературы Денеля.

Прозаик, поэт, публицист, литературовед, искусствовед, переводчик с немецкого, английского, испанского и русского, к своим сорока с небольшим автор двух десятков опубликованных книг и бесчисленного множества статей. Путеводитель по Национальной галерее искусств, который в наше цифровое время, без сомнения, имеется в аудиоформате, так яростно ненавидимом Кривоклятом, также написан им. И это тоже часть метамодернистской (или постпостмодернистской) игры, которая так хорошо удается автору.

Что такое "Кривоклят"? Это роман, совсем небольшого объема, скорее даже повесть, изданная петербургским Издательством Яромира Хладека, рассказывает о кислотном вандале Кривокляте, в основу образа легла фигура реально существовавшего персонажа Ханса Иоахима Больмана, в период с 1977 по 2006 годы повредившего больше пятидесяти произведений искусства, среди которых бесценные полотна Дюрера и Рембрандта.

Он всегда действовал по одной схеме, обливая картину концентрированной серной кислотой. Будучи схвачен, проходил психиатрическую экспертизу, признавался душевнобольным. препровождался на принудительное излечение, умел убедить медиков в выздоровлении, и снова отправлялся уничтожать картины. Настоящий Больман скучное тупое чудовище, одержимое манией уничтожения, и не стоит внимания.

Не то Кривоклят, однозначно маньяк, но и идейный борец против обесценивания шедевров коммерциализацией и бездумным бесконечным тиражированием. В книге есть пассаж о том, как вы приходите в музей, чтобы встретиться с шедевром, и на входе вас встречает огромный постер с изображением шедевра, по пути к экспозиции вы видите несколько афиш шедевра, в лавочке на входе можете купить открыточки, плакатики, шопперы с ним. Зайдя после в кафе, увидите чашки и блюдца с изображением шедевра, на салфетках, фартуках официантов и стульях тоже он. А спустившись в метро, сможете купить пластиковый пакет или зажигалку с ним.

А в момент встречи, глядя на шедевр, вы не думаете о его достоинствах, не раскрываете перед ним сердце и не выпрямляете посредством общения с ним душевные искривления, но невольно прикидываете, какое количество жизненных благ, сколько и каких домов, автомобилей, яхт могла бы обеспечить вам озвученная аудиогидом в наушниках сумма, в которую оценивается картина.

Собственно, книга - внутренний монолог Кривоклята, который, в очередной раз освободившись и приготовив концентрированную серную кислоту (в польском варианте есть описание процесса, впрочем фейковое, в русском оно отсутствует), готовится совершить очередной акт вандализма. Трудно уместить все впечатления от книги в отзыв, да он и без того разросся. Добавлю только, что очень интересна тема сумасшедшего художника Цистмайера — друга-антагониста Кривоклята.

Вы можете сказать: "Вот зачем это сейчас, когда Такое кругом!" Отвечу: "А чему, как не действиям подобного мегаломаньяка, мы свидетели и соучастники?" Чудовищно-прекрасная и неожиданно смешная книга. Перевод Юрия Чайникова очень хвалят.

Существование — это тайная боль, внутренняя мука, о которой невозможно поведать другим людям. Они требуют от тебя внимания, но при этом понятия не имеют, что творится у тебя внутри.

Книга канадской писательницы Рэйчел Каск в длинном списке литературной премии Ясная поляна 2022. Это первая часть "Контурной трилогии", куда входят еще "Транзит" (Transit) и "Почет" (Kudos). Умный, интересный, непросто устроенный роман, однако причины экстраординарных восторгов критики и рецензентов, я не разглядела в этом наборе житейских историй "на все случаи жизни".

А восторги, номинации и победы в престижных конкурсах были. Итак, о чем "Контур" (Outline)? Английская писательница, не звезда первой величины, из тех, что издаются огромными тиражами и зарабатывают как звезды шоу-бизнеса, но достаточно известная для того, чтобы вести курс писательского мастерства, отправляется в Афины, где ей предстоит поработать одним из преподавателей такой Creative Writing School.

Нет, не говорит по-гречески, студенты англоязычны и преподавать она и несколько ее коллег будут на родном, работы студентов также будут на английском. Думаете, сомнительно, чтобы из этого вышел какой-то толк? Я тоже, впрочем, героиня также не питает больших иллюзий по поводу этой подработки, рассматривая ее именно как средство скорой финансовой помощи.

И может быть, возможность побывать в очередной раз в прекрасной Греции, где. как известно, все есть. но после первого раза, когда осмотрены все достопримечательности, смотреть нечего. Она разведена, женщина еще достаточно молодая и привлекательная. Дома остались двое сыновей, школьник и студент колледжа. Ни о каких амурных отношениях не помышляет, но знакомств и разговоров с людьми не избегает, по писательской привычке, внимательно выслушивая их истории.

Одним из таких исповедующихся оказывается ее сосед по самолету, история которого, с перерывами, станет основной в романе. Они встретятся еще дважды, мужчина пригласит ее на морскую прогулку. Кроме него, рассказчиками в разное время выступят ее коллеги, здешние приятельницы истуденты, выполняющие творческие задания.

Весь этот контент житейских историй на любой вкус: о сексизме, о трудностях взаимопонимания, в семье, о домашних любимцах, о том, сто можно вывезти парня из ирландского городка, но ирландский городок вывезти из парня куда сложнее - все это составит содержание романа. Заполняя, более или менее успешно, его контур.

В целом довольно необременительное чтение, оставляет послевкусие приятного разговора с умной доброжелательной собеседницей, не ставящей цели мотивировать тебя или излечить какие-то душевные раны. Но чувствуешь себя "после" лучше, увереннее и спокойнее, чем "до". Что уже немало, согласитесь.

Я расскажу вам историю о книгах, драконах и розах, как того требует дата. Но прежде всего это будет история о тенях и пепле - как того требует время.

Он из числа немногих испанских писателей, благодаря которым люди во всех уголках планеты говорят: "Я люблю испанскую литературу". Он научил мир любить Барселону. Так-таки и он? А как же Фредди Меркьюри и Монсеррат Кабалье четырнадцатью годами раньше "Тени ветра"? Они заложили фундамент, он - возвел на нем здание восторженной ликующей любви к городу, для которого стал литературным Гауди.

Фредди Меркьюри мертв. Монсеррат Кабалье мертва. Карлос Руис Сафон мертв. О, Дискордия! Да, их с нами нет. Но осталась музыка этих двоих и книги третьего, то великое преимущество, которого не отнять у творцов.

Сборник рассказов "Город из пара" входит в серию "Кладбища забытых книг", формально считаясь пятой частью этого цикла, с которым, однако соотносится не общим сюжетом или сквозными персонажами, а скорее тематически, настроением, атмосферой. Мрачной, готической, исполненной роковых предчувствий. И главное, о чем бы ни шла речь, одним из героев непременно выступает Барселона.

"Город из пара" посмертный сборник прежде не выходивших вещей Карлоса Руиса Сафона, который дает возможность его многочисленным поклонникам снова встретиться с прозой любимого писателя, ощутить ее неповторимы аромат и колорит. Коротко охарактеризую каждый.

"Бланка и прощание" короткий рассказ о первой дружбе, которая стала для героя и первой любовью. Девочка, ради возможности встретиться с которой он готов возиться с уборкой церковной ризницы, станет первой, кто оценит его умение сочинять истории.

"Безымянная" мрачная зарисовка без начала и конца. Мы не знаем, откуда пришла девушка, не знаем, что с не было прежде, не знаем, почему постучалась именно в этот дом и почему ее долго в него не впускали. Но мы знаем, что эта свеча, прежде чем угаснуть. сумела зажечь другую.

"Синьорита из Барселоны". Отличный рассказ, может быть лучший в сборнике. Отец девочки был фотографом, унаследовавшим вместе с мастерской старшего партнера и кучу его долгов, в результате чего, вместо жизни преуспевающего владельца собственного, пусть крохотного, творческого бизнеса, ему пришлось снимать покойников для посмертного альбома. Дочь, Лайя, всюду сопровождала отца и неожиданно помогла ему заключить первую выгодную сделку. Которая упрочила благосостояние, но потребовала пожертвовать чем-то более важным.

"Огненная роза" грустная история о дарах данайцев и о том, что убив дракона, часто сам становишься им ,и для того, чтобы окончательно убить дракона. необходимо убить его в первую очередь в себе. Но и тогда это не гарантирует тебя от того, что не явится еще более огнедышащий и свирепый со стороны.

"Князь Парнаса". Нечто фантасмагорическое с участием Мигеля де Сервантеса Сааведры, повествующее, как водится, о Деве в беде, заточившем ее Злодее, Рыцаре без страха и упрека. пустившемся на спасение прекрасной пленницы. О роковых дарах, которых следует избегать и о том, как зло способно дотянуться до невинной души даже из-за могильной черты. И еще о тех жертвах, которые приходится приносить своему Дару. Как по мне - редкостная муть.

"Рождественская легенда". Загадочный адвокат, столь же богатый, сколь жестокий и непреклонный, всякий сочельник предлагает сыграть партию в шахматы одному из гостей, которых приводит в дом его злая служанка. Ставки непомерно высоки и адвокат ни разу не проигрывал. До тех пор, пока гостьей не оказалась эта прекрасная женщина с букетом роз в руках.

"Алисия на заре" Юная девушка приходит в канун Рождества к хозяину рассказчика, чтобы выручить немного денег за дивной красоты ожерелье из черного жемчуга. Ушлый барыга предлагает за него смехотворную сумму, а когда девушка отказывается - отправляет беспризорного мальчишку-посыльного проследить, где она живет. Алисия замечает соглядатая, но вместо того, чтобы прогнать, делится с ним крохами тепла, это ведь Рождественская ночь. И то первая ласка, которая досталась мальчишке. Но ожерелье так заманчиво и стоит таких безумных денег.

"Люди в сером" Это могло бы быть триллером о киллере, когда бы автор так не тяготел к притчевости. В результате получилась философская сказка о дружбе и предательстве, любви и верности, нежности и жестокости. И да, вспомните. как ненавидел Сафон тайную полицию, вам многое это объяснит.

"Женщина из пара" Настоящая любовь не только не ржавеет, но и тюремные застенки для нее не преграда. А испарившись, она способна концентрироваться в

До очередной войны не дойдет. В бестселлере "Великая иллюзия", Норман Энджелл объяснял: мировые войны в эпоху глобализации невозможны, так как все страны чересчур тесно связаны друг с другом экономически, что лишают войну смысла. Положения Энджелла убедили интеллектуалов всего мира.

Книга Флориана Иллиеса рассказывает о годе тысяча девятьсот тринадцатом, в следующем начнется Первая Мировая, а год отцеубийства сменят годы братоубийственных войн . Поистине, великая иллюзия. Почему "год отцеубийства"? Потому что тринадцатый стал временем победоносного шествия учения Фрейда, которое, помните на чем, зиждется?

А пока все тихо и спокойно, народы живут мирно, как водится, считая, что жизнь их крайне тяжела, и не представляя,что может быть хуже. Насколько может быть хуже. Милитаристской истерии начала лета четырнадцатого, которая охватит все без исключения нации Европы, еще и в помине нет. А что есть? Декаданс в искусстве, модерн в литературе, в науке психоанализ и начало Общей теории относительности Эйнштейна.

Впрочем, в "1913. Лето целого века" науки немного, и это закономерно, Иллиес, в первую очередь, художественный критик, что объясняет достаточно большой удельный вес литературы и поэзии в книге, при некотором даже переизбытке живописи, в сравнении с естественными науками. В точности, как немецкость автора определяет приоритет немецких и австрийских событий и персоналий.

Мы ничего или почти ничего не узнаем о том, каким 1913 был в России, Англии, Америке, Италии, Испании, Восточной Европе. О Франции чуть больше, хотя в основном в части Марселя Пруста, Пабло Пикассо и Анри Матисса.

Но в части романа Оскара Кокошки и Альмы Малер (действительно безумно интересного), отношений Райнера Марии Рильке с его матерью и женщинами (чуть менее интересных), Эльзы Ласкер-Шюллер с Готфридом Бенном (без которых я, чес-слово, прожила бы остаток жизни, не заметив потери) - с избытком. Впрочем, за Кафку (свою большую любовь) и Фелицию я согласна и на Ласкер-Шюллер.

Музиль, Томас Манн, император Франц-Иосиф, эрцгерцог Фердинанд, Густав Климт и все-все-все. Книга выстроена по типу парфеновского "Намедни", наиболее яркие события с калейдоскопической или скорее клиповой частотой сменяют друг друга, при этом с немецким педантизмом четко структурирована по месяцам. Двенадцать глав - по одной на каждый месяц. Есть иллюстрации, но их наличие не избавляет от потребности много гуглить в процессе, лишь разжигая аппетит.

На самом деле, безумно интересно, информативно и написано так, что за уши не оттащишь (простите мне этот вульгаризм). Крутейшая книга, одна из тех, за которые стану болеть в Ясной поляне 2022.

"Мона Лиза" все еще числится пропавшей без вести. Дж. Морган, американский миллиардер, получает письмо от сумасшедшего, подписавшегося "Леонардо" и утверждающего, будто он знает, где картина. Секретарша Моргана выбрасывает странное письмо.

Я свеча, я сгорел на пиру.
Соберите мой воск поутру,
И подскажет вам эта страница,
Как вам плакать и чем вам гордиться.
Арсений Тарковский

Вопреки эпиграфу, дымному названию романа (а дыма без огня не бывает) и имени героини Агнесс, которое можно возводить к индоевропейскому "агни" - огонь, здесь никто не сгорит. Агнес Магнусдоттир ждет другая смерть, ее голова должна быть отделена от тела лезвием топора, который сислуман (типа главы администрации) прежде хотел заказать местному кузнецу, но после того, как тот запросил пять серебряных ригсбанксдаллеров, подумал, что выгоднее будет купить за те же деньги топор с более широким лезвием у датчан.

И купец, торгующий с Копенгагеном, с которым он договорился о покупке, действительно привез топор, очень качественный. Правда, к удивлению сислумана, итоговая цена составила двадцать девять с половиной ригсбанксдаллеров. Пришлось оплатить, а что делать? Это из переписки с контролирующим органом.

Как видите, коррумпированные чиновники, которым возможность распилом и откатом попотрошить бюджет важнее жизни и смерти тех, о ком призваны заботиться, одинаковы во все времена, в любом месте и при любой власти. Так а что же Агнесс, этимологию имени которой с равным успехом можно возвести к "агнцу" - жертвенному ягненку, что она? Что, действительно убила, вина доказана? А кто был жертвой? Из корысти, из мести, из ревности? Одна или в преступном сговоре?

Обо всем этом узнаем в свой срок, прочитав дебютную книгу австралийской писательницы Ханны Кент, которая услышала историю Агнесс Магнусдоттир в Исландии, где жила школьницей по культурному обмену, и с тех пор та ее не отпускала. Роман получился, достаточно сказать, что стал номинантом и победителем девятнадцати (!) престижных литературных наград.

Женщину, ей под тридцать, незамужняя и замужем никогда не была, бездетная, безземельная, собственности практически не имеет, сирота, всю жизнь приживалках, как выросла достаточно, чтобы держать в руках веник и тряпку - в прислугах. К Натану, знахарю, безбожнику и человеку обеспеченному, должна была поступить в услужение экономкой. Однако в последний момент эта должность досталась юной и бестолковой, но страсть какой хорошенькой Сигге.

Что ж, ей и служанкой у Натана хорошо жилось. Чего тогда убила, сговорившись с той самой Сиггой и другим слугой? Говорю же, читайте. Книга начнется, когда Агнесс, спустя несколько месяцев содержания в условиях, в каких собак не держат, в подвале, грязную и завшивевшую, отправляют на... хутор. Это еще зачем? Затем, что экономный сислуман, помните, который в начале, придумал, как минимизировать расходы по содержанию троих преступников до казни.

В самом деле, не строить же ради них тюрьму? Да еще на содержание, на охрану тратиться. В Исландии со стройматериалами сложности, а преступность традиционно низкая. Так вот, надобно взять их, да и расселить по хуторам в приличные семьи бюджетников (зчркнт) людей на выборных должностях, которые не смогут отказаться. Пусть их кормят, а взамен получат бесплатные рабочие руки. А , простите, отчего не приведут в исполнение уже теперь? Да вот, дело в том, что сислуман уверен, красотка Сигга невиновна, это мерзкая Агнесс сбила ее с пути, он и на помилование подал. Ждут решения. Как-то так.

И вот, она приезжает на этот хутор, в семью, где муж, жена, две юных дочери, работники. О духовном наставничестве Агнесс попросила адресно, младшего проповедника Торвадура Йоусонна. Нет, он этой женщины не знал прежде. История разворачивается в двух временных пластах: 1829 год, условный день сегодняшний и жизнь Агнесс от рождения до сего дня.

"Вкус дыма" сильная, поистине прекрасная книга, которая заслуженно получила свои награды. И в ней есть та "правильная" интрига, когда до самого финала надеешься, что невиновность героини будет доказана.

Когда читаешь, остаешься совсем один.

Две книги в составе сборника - первые в Трилогии Крысы (хотя иногда к ней присоединяют "Дэнс, дэнс, дэнс" и тогда это уже тетралогия). И первые повести, пока еще неизвестного, Харуки Мураками. Первая слава придет к нему с третьей книгой "Охота на овец", которую критики ценят больше. Но поклонникам писателя трудно представить его творчество без двух этих первых. Именно в них мы впервые встречаем его спокойного, доброжелательного, прохладно-отстраненного героя, который будет кочевать из романа в роман.

Мураками уютный, к нему можно возвращаться,: перечитывать. Не потому, что при повторном чтении рассчитываешь найти неведомые высоты и глубины, не обнаруженные впервые, но потому, что с его прозой связано ощущение какой-то особой деликатности в отношении читателя. Даже самыми пронзительными своими произведениями он не причиняет намеренной боли. В сегодняшней, склонной к рискованным экспериментам над читателем литературе, он ни разу не вивисектор, некоторая чеховская отстраненность, более сдержанная и тактичная, чем у самогоАнтона Павловича. Даже тогда, когда рассказывает о разбитых сердцах и судьбах, о смерти об одиночестве, отверженности, неприкаянности. С ним как на той ферме, о которой мечтали герои"О мышах и людях" Стейнбека, где тебя никто не обидит, не огорчит, не сделает больно.

"Слушай песню ветра" я уже читала, смутное ощущение не покидало с самого начала, а как дошло до отцовских ботинок, которые герой-рассказчик должен ежевечерне начищать (прежде они делали это в очередь с братом, но теперь брат учится в колледже в другом городе). Ну, вы понимаете, преемственность, традиции, декларативное почитание Духа Семьи, какая другая деталь у насквозь евроамериканского-космополитичного Мураками могла бы столь четко обозначить принадлежность героев к Японии? Так вот, эту маленькую повесть уже читала, но давно, почти не запомнила сюжета, и переслушала. Да ведь нет сюжета, помнить особенно нечего.

А что есть? Обычное для автора обращение к теме юности, связей между людьми, возникающих на пороге окончательного взросления. Его герой как законсервированный во времени Холден Колфилд: ловит во ржи над пропастью заигравшихся детишек, да так и не умеет поймать ни одного. Не печалясь этим особенно, не терзаясь вечными вопросами "кто виноват" и "что делать", констатируя: так есть, ты не вылечишь мир и в этом все дело. Мальчик пьет в местной забегаловке пиво, слушает музыку, треплется о литературе, с пьяных глаз разбивает с приятелем рыдван о дорожный отбойник и теперь оба должны выплачивать муниципалитету за ремонт. На полу в умывальне находит упившуюся девицу, везёт домой, караулит ее сон, отвергает обвинения в сексуальных домогательствах, после они еще пару раз встречаются, спустя долгое время он узнает о ее смерти. Все.

Это могло бы стать историей любви, но не станет, Мураками асексуален, когда дело не касается подлинной страсти, секс ради клубнички и привлечения болезненно возбужденного внимания читателя не по его части. А "Sputник"? Там любовь и безумство непереносимой страсти, там настоящее, потому так помнится сцена, даже спустя десятки лет. Где нет любви, там он не заставит своих персонажей искусственно сопрягаться.Что еще? Выдуманный автором писатель Дерик Хартфилд, писатель самоубийца, автор невыносимо прекрасных, неоцененных миром фантастических повестей. Биография и краткое описание сюжетов обрамляет повествование. Зачем? Наверно это часть песни ветра, которую нужно услышать.

Согласно коллективному мнению российских критиков, ранние работы Мураками совсем никуда не годятся и выпущены вдогонку хитам, чтобы поддержать тренд. Не ставя целью опровергать, скажу, что для меня весь Мураками примерно одинаков и зрелый 1Q84 мало отличается от раннего сборника "Светлячок" или "Песни ветра", а самые любимые "Sputник" и "Цкуру Тадзаки" разнесеные по времени на два десятилетия, представляются много более близкими друг другу, чем хронологическим соседям. Если непременно склоняться к определенной точке зрения, то мне импонирует Галина Юзефович, которая говорит, что безупречных критериев объективности в оценке литературных произведений просто не существует, всякое грешит субъективизмом. На том и остановимся.

"Пинбол 1973" вторая часть трилогии о Крысе, первой была "Слушай песню ветра", в ней герои учились, гоняли балду и пили пиво в баре своего приятеля китайца Джея. Будущее,

Важно разговаривать с теми, кого погребаешь, так лучше получается, легче идет, когда покойники слышат обращенный к ним голос, который все им объясняет и немного утешает.

Роман мексиканской писательницы Фернанды Мельчор, едва появившись, сделался литературным событием: о нем заговорили критики, его номинировали и наградили множеством престижных премий, в числе которых Букер 2020. И на самом деле, это сильная, талантливая, виртуозная, что не мешает ей быть невыносимо тяжелой, книга. Говоря о тяжести, имею в виду равно форму и содержание.

Колода тасуется причудливо, все в мире переплетено: когда рассказывала вчера о "Божьих ядах и чертовых снадобьях", я говорила о сарамагоподобии по духу, но не по форме, вполне удобочитаемой. Так вот, "Время ураганов" именно что выстроено наподобие сарамаговского кирпича многостраничного абзаца, без отточий и диалогов ("Алиса заглянула в книжку. но там не было ни картинок, ни разговоров") - такой концентрированный текст очень трудно воспринимать и двести тридцать страниц читаются как все четыреста.

Стилистически это скорее "Сто лет одиночества" Маркеса, которое тоже вряд ли кто назовет приятным чтением (ага, особенно эпизод, где муравьи заживо съели младенца). Здешняя Ла Матоса и ее одиозные обитатели сильно напоминают Макондо с бесконечными Аурелио и Ремедиос. С поправкой на ветер (сильный, до ураганного). Где классик приводил в ужас инцестом, здесь шокирующий эффект достигается густо замешанным на унижении и насилии сексом.

Время действия наши дни, место - маленький городок Ла Матоса, где только и есть, что Компания (подробнее не говорится, но скорее всего нефтяная или газовая), служащие которой по отношению к местным зарабатывают и держатся с ними как короли, да трасса. Трасса, где местные девчонки (и мальчишки) предоставляют дальнобойщикам секс-услуги.

Большинство населения за чертой бедности, массовый алкоголизм и потребление наркотиков, много ВИЧ-инфицированных, что неудивительно. Мужчины бесправны и не имеют будущего, женщины и дети то же самое - но втройне. В канаве находят Ведьму, иначе странную уродливую женщину никто никогда не называл, Ведьма-младшая. Потому что до нее в этом большом несуразном доме, который местный разорившийся плантатор оставил своей любовнице - в доме заправляла та самая любовница, Ведьма.

И местные знают, что где-то там припрятаны бешеные миллионы старика. Бесполезно объяснять, что жила Ведьма и ее дитя, которому от матери только и доставалось ласки, что оклик: "Эй, ты", то дитя, что выросло в Ведьму-младшую - что жили на ренту от немногих клочков земли вокруг Дома. К старшей Ведьме, покуда не пропала она, все ходили местные бабы за ее снадобьями, и просто, поболтать.

Младшая уж больно уродлива и мужеподобна, женщины к ней не идут, зато таскаются по субботам местные подростки, среди которых однажды распространился слух, что уродина приплачивает тем, кто ее трахнет. Ее-то и найдут однажды в канаве, распухшую и поеденную всякой водной тварью. А книга раскроет предысторию.

Роман состоит из восьми глав, первая и последняя из которых относительно короткие. Каждая из остальных шести - монолог одного из героев повествования, объясняющий трагедию с точки зрения преступника, жертвы, свидетеля, соучастника.

"Время ураганов" в лонге Ясной поляны 2022, она чудовищна и она прекрасна. Перевод Александра Богдановского, органично сплетающий жаргонизмы, диалектизмы, просторечия с высокой поэтикой, замечательно хорош.

Если жизнь — сплошные лохмотья, остается только держать наготове иголку с ниткой и ставить заплатку при каждом удобном случае.

Продолжаю знакомство с книгами из длинного списка премии Ясная поляна-2022. Прежде практически не представленной в культурном пространстве Африки, в этом году много. К Тунису "Piccola Сицилии" Даниэля Шпека, Анголе "Всеобщей теории забвения" Жузе Агуалуза, добавим Мозамбик Антониу Эмилиу Лейте Коуту, более известного под именем Миа Коуту.

Писатель широко известен в португалоговорящем мире, он автор двадцати двух книг, долгое время возглавлял информационное агентство Мозамбика. Феерическая карьера увенчалась членством в Бразильской академии литературы. Коуту стал первым африканским писателем, который удостоился такой чести.

В культурном пространстве стран, прежде бывших португальскими колониям, прослеживается достаточно тесная связь с метрополией и Бразилией - крупнейшим и наиболее экономически развитым из бывших португальских протекторатов. Так например, если во "Всеобщей теории забвения" ясно слышен голос Жоржу Амаду, то читая "Божьи яды и чертовы снадобья" трудно избавиться от ощущения, что где-то рядом Жозе Сарамаго.

Сарамагоподобие этой книги не внешнее, в отличие от кирпичей португальского классика, без отточий и диалогов, текст Коуту четко структурирован и достаточно удобочитаем. Но абсурдизм, депрессивность, тотальная и фатальная невозможность нахождения смысла в происходящем и отсутствие какой бы то ни было положительной динамики - то, что роднит "БЯиЧС" с творчеством Сарамаго.

Сюжет незамысловат: в мозамбикскую деревню приезжает португалец, врач, влюбленный в местную уроженку. Они познакомились на симпозиуме, полюбили друг друга, пережили яркий роман, отношения продолжились в переписке, но некоторое время назад письма от любимой перестали приходить. Снедаемый тревогой и ревностью, доктор бросается на ее поиски.

Однако дома Деолинды тоже нет. Ее мать, Мунда, говорит, что девушка за границей, но вот-вот вернется, а пока португалец, сказочно богатый по местным меркам, лечит ее больного отца и делает родственникам дорогие подарки, о которых возлюбленная просит его в письмах, посылаемых на имя матери, и выслушивает множество историй каждая следующая из которых противоречит предыдущей.

Не самое комфортное чтение. Понятным я его тоже не назвала бы. Хотя вполне возможно, это потому, что я не поклонница Сарамаго и его подражателей.

Там высоко-высоко
Кто-то пролил молоко,
И получилась Млечная дорога.

Любите молоко? Кто ж его не любит? Ну, вообще-то, многие. Непереносимость лактозы, которая сделалась модной несколько лет назад, заполнив полки супермаркетов соевым молоком, миндальным молоком, рисовым, кокосовым, овсяным, маковым - на самом деле норма для большинства млекопитающих и некоторых народов.

А потому, заявление о непереносимости лактозы из уст привлекательной юной горожанки - по сути социальный маркер, призванный заявить: "Я тонкая штучка и угодить мне непросто, не из тех сиволапых, что батон молоком запивают и тем довольны." Хотя возможно, это, напротив, признак космического гуманизма, причисления себя к более широкой общности.

Ведь детеныши большинства млекопитающих в дикой природе кормятся материнским молоком только пока не готовы к переходу на твердую пищу, и тут в игру вступает ген, который отменяет способность переваривать молоко. Лактоза — молочный сахар — может перевариваться, только если во внутренностях присутствует лактаза, генетически контролируемый энзим.

Как бы там ни было, у большинства европейцев, а человеческая культура европоцентрична (пока) в ходе эволюции развилась способность вырабатывать лактазу и во взрослом возрасте, что, в свою очередь, позволило разнообразить рацион, насытив его продуктами, богатыми жирами и белком для строительства физического тела, сахаром - .для работы мозга. И, в конечном итоге, выжить.

Мне скажут: Южная Америка не знала молока, и ничего, жила потихоньку. Отвечу: Пока не пришли испанцы, кроме прочего, принесшие микробы, к которым тысячелетия животноводческой культуры взаимно адаптировали людей и молочный скот. То есть - иммунитет еще один косвенный плюс потребления молока.

Собственно споры о том. насколько полезно или вредно молоко - не примета исключительно нашего времени, они сопровождали человечество с начала эры приручения и одомашнивания, неслучайно оригинальное название книги американского писателя и популяризатора науки Марка Курлански звучит более броско. чем в русском переводе, буквально: "Молоко - продовольственный скандал длиной в 10 000 лет", как у меня в заглавии.

Пить или не пить? Полезно или вредно? Грех употребление молочных продуктов или праведность (не связано с убийством ради еды)? Признак варварства и отвратительная пищевая привычка или знак здоровой близости к природе? Божественный нектар вечной жизни или медленно убивающий яд? Вопросы-вопросы-вопросы, тысяча вопросов, на которые внятно, доходчиво и захватывающе-интересно ответит книга.

Почему в Плодородном полумесяце, где зародилась и откуда распространилась молочная культура, молока в чистом виде не пили? Как появились йогурт, творог, сыр, пахта? Какое полезнее: коровье. козье, овечье, оленье. верблюжье, кобылье, ячье? Что лучше: грудное вскармливание или прикорм молоком животных и почему во всех культурах есть мифы о диких зверях, вскормивших героев своим молоком?

Свежее или пастеризованное? Почему европейцы солят масло, а в Исландии кислят? Что такое "валлийские кролики"? Какое отношение к мороженому имеют Марко Поло и Екатерина Медичи, как начиналось, в каком направлении развивалось и почему производство мороженого в тысячу раз выгоднее, чем молока? Легко ли управлять нацией, у которой тысяча сортов сыра?

На все эти вопросы (и еще примерно на тысячу) ответит "Молоко! Самый спорный продукт", подарив, в придачу тысячу рецептов самых разных молочных блюд от самых разных культур со всех концов света. Отличный нон-фикшн.

Посредством вас явились в мир они,
Но не от вас пришли они, поверьте.
Ребенок - с вами, но принадлежит
Совсем не вам
Халиль Джабран

Драматург, переводчик и прозаик Рои Хен - заметная фигура в современном израильском культурном пространстве. Переводит и адаптирует для театра много русской классики, постоянный автор и заведующий литературной частью театра Гешер .Этот яффский театр создан репатриантами из бывшего СССР, спектакли в нем идут на иврите и на русском. Рои Хен нередко обращается в своем творчестве к проблемам эмиграции, его персонаж - человек, не сумевший встроиться в социум, найти в нем своего места.

Как в романе "Души", герои которого Марина и Гриша (Гершон, Гиц, Гетл, Джимуль, Голиаф), прежде наши соотечественники, ныне граждане Израиля. И нет, они не супружеская, любовная или дружеская пара. Это мать и сын. Ей шестьдесят два, кандидат наук, эмигрировала чуть больше двадцати лет назад, но иврит так и не выучила до уровня, какой позволил бы нормально общаться и достойно трудиться, работает музейным смотрителем.

Ему под сорок, переехал тридцать лет назад, выраженное расстройство аутического спектра, в государственной школе не учился, в армию не взяли по причине психической нестабильности. Талантлив, прекрасные способности к языкам, экстернатом сдал экзамены в университет, но не продержался там и семестра, демонстрируя пренебрежение иерархией и учебным планом.

В отношении матери ведет себя, как... Я даже не могу подобрать слова, как совершенный ублюдок. Будучи на ее содержании, в своем немолодом возрасте, общается в стиле "принеси, налей, подай, пошла на фиг, не мешай". Может в досаде запустить в нее предметом, который окажется под рукой, будь то спичечный коробок или полная окурков пепельница. И угадайте с трех раз, кто, увернувшись, более или менее удачно, будет убирать пепел и осколки с окурками? С одного угадали, молодцы. Хотя семи пядей не надо быть.

Так, стоп, что-то сроки не сходятся, ты говоришь. что Марина в Израиле чуть больше двадцати лет, а Гриша тридцать? То есть, ребенок эмигрировал без матери? Все верно, девятилетний мальчик уехал с отцом, в то время, как мать вынуждена была остаться с больной бабушкой. Подожди-подожди, как такое возможно? Чтобы женщина в здравом уме, не клиническая идиотка, планировала отъезд мужа с сыном в другое государство, с иным языком, складом жизни, обычаями, не предполагая ехать с ними?

Ну нет, изначально собирались все вместе, но в последний момент перед отъездом, когда уже и вещи были распроданы, и билеты на самолет куплены, бабушка наотрез отказалась ехать. а поскольку была она к тому времени очень больна, Марине пришлось остаться с матерью до тех пор пока, ну, вы понимаете - пока она не покинет эту юдоль страданий. И все это длилось девять лет? На самом деле, год. Но Петя (муж) с Гришей уезжали из СССР, а через год страна уже была Россией.

Так тем более хорошо: выехать легче, квартиру, которую в Союзе пришлось бы оставить государству, теперь можно было приватизировать и продать. Деньги за московскую, хотя бы даже в спальном районе, могли составить отличную прибавку к подъемным. Ну не получилось отчего-то и будет об этом. А приехав в Израиль, Марина нашла мужа ортодоксальным евреем, а милого Гришу огромным жирным мужиком, равнодушным ко всему, кроме просмотра в режиме нон-стоп итальянского фильма "Двое" с такой же, как он, слоноподобной Галатеей Бассани.

Ясно. А вот эти все имена, которые в начале через запятую? И странствия во времени, обещанные аннотацией? Будет, все будет: и еврейское местечко под Киевом семнадцатого века, и венецианское гетто восемнадцатого, и Марокко девятнадцатого, и блошиный цирк в Дахау. Нет, я не обещаю, что в этих странствиях вам понравится. Скорее окажется неуютно. Но тут уж - что имеем.

Умный, глубокий, сильный роман, допускающий множество неоднозначных трактовок. Перевод Сергея Гойзмана в лонге премии Ясная поляна, я не буду болеть за него, мне было больно от этой книги, но это очень достойный конкурент.

Герой – невыносимый субъект, душа которого перевоплощается уже четыреста лет, а еще там как будто есть такая же душа, в которую он влюблен, хотя она вроде как сестра ему, а еще есть совсем дурная глава, в которой они блохи...

До самого часа разлуки любовь не знает своей глубины.Халиль Джебран

Артуру Мозесу восемьдесят пять, он крепкий еще старик и ему не повезло пережить жену Нолу, в счастливом браке с которой прожил долгие годы. Теперь каждый день навещает ее на кладбище. В любую погоду, в любое время года. Так он чувствует. что любимая еще с ним. Иногда останавливается по пути к могиле жены возле того или другого надгробия, прочитывает имя, даты рождения и смерти, и знание об этих людях входит в него. Какие-то незначащие подробности: любила вязать, слушал джаз, платье в горошек.

Дома его ждет только старый кот Гордон, светская жизнь ограничивается обедами по средам с соседкой Люсиль - непревзойденной кулинаркой, немногим моложе Артура. И еще, на кладбище он часто видит худенькую пирсингованную девушку, которая постоянно что-нибудь фотографирует. Артуру нравится эта девочка, хотя кольца в носу он не то, чтобы не одобряет - просто не понимает.

Мэдди семнадцать и она одинока. То есть, нет, это раньше она была одинока, пока не встретила Андерсона. А теперь у нее роман с лучшим парнем на свете, они занимаются любовью в его машине, он подарил ей жемчужину на серебряной цепочке, Мэдди не снимает ее практически никогда. И плевать на всех этих придурков из школы, которые травят ее. Хотя на самом деле это хреново, конечно, так вот, в один не прекрасный день стать объектом буллинга.

И ничего не сделаешь, чтобы исправить, потому что это началось ни с того, ни с сего. стае нужен был объект ненависти и презрения, им оказалась отмеченная печатью несчастья полусирота Мэдди (мама умерла, когда она была совсем маленькой, девочка живет с отцом) Просто ничего не остается, кроме как ждать, когда школа закончится. И главное - теперь у нее есть Андерсон. Да, он чаще бывает занят, чем свободен и потому Мэдди проводит время на кладбище, снимает, зарисовывает. Ей тут спокойно и мирно.

Люсиль Хауэр одинока и, скажем так, очень немолода. Она носит парик, чтобы скрыть сильно поредевшие волосы, из-под которых просвечивает кожа черепа. Но готовит, в самом деле, великолепно. И еще одно, на сайте одноклассников Люсиль недавно нашел парень, который был ее первой любовью. Ну. то есть уже тоже не парень, вы понимаете. Так вот, она предлагает встретиться и в животе у Люсиль порхают бабочки, а на душе щебечут пташки.

Человек предполагает, а Бог располагает и хочешь насмешить судьбу - расскажи о своих планах. События, которые изменят жизнь этих троих, уже на подходе и да. в романе Элизабет Берг действительно очень много от "Второй жизни Уве" и "Бабушка велела кланяться" Фредрика Бакмана.

Ну так что же, хороших добрых книг слишком много не бывает.

А "История Артура Трулава" хорошая и добрая. И она из тех, что вселяют надежду, заставляя отступить мерзости жизни.