Американская Донцова (безумно богатая)
- Дорогой, а правда мы душевно богаты?
- Нет дорогая, богаты мы духовно, а душевно мы больны
Если бы я сказала, что зарекалась читать Кевина Квана, это было бы неправдой. Да, ни на минуту не сомневалась, что все его безумно богатые товарищи, имя которым легион, развесистая клюква. Но прочла, одну за другой, все книжки серии. И эту, то и дело закатывая глаза в пароксизмах испанского стыда, наполовину за автора, больше за себя, читающую.
И еще буду, когда и если напишет очередную книжку. Потому что это как семечки. Или как Донцова в девяностых прошлого века. Понимаешь. что ни уму, ни сердцу, а остановиться не можешь. Потому что духоподъемно и дарует возможность отвлечься кукольными проблемами из серии богатые-тоже-плачут от мерзости текущих новостей.
Действие "Секса и тщеславия", структурой заглавия и вторым словом отсылающего к Джейн Остен, начнется на Капри, любезном сердцу постсоветского человека пребыванием там Максима Горького. Хотя отсылок к буревестникам революции в романе не будет, за исключением цитаты, которую я поставлю в конец своей рецки.
Наши герои, наследница многомиллиардного состояния, американка с половиной китайской крови Люси, по праву рождения creme de la creme, и наследник многомиллиардного состояния, но из нуворишей Джордж, познакомятся там на свадьбе Люсиной подруги, наследницы, угадаете с трех раз? С одного угадали? Точно, многомиллиардного состояния Изабеллой.
А дальше будет так плохо, что даже хорошо. Почитайте. Релакс с тем сортом ментальной компенсации, какое рождается по принципу ильфопетровской Эллочки Щукиной: "Рост Эллочки льстил мужчинам.Рядом с ней любой чувствовал себя гигантом" - такой релакс гарантирую.
— Ленин, — вдруг произнес Джордж, разворачиваясь к ней.
— Что?
— Ты не находишь странным, что памятник одному из самых известных коммунистов стоит на острове, где поют оды демонстративному потреблению?
Американская Донцова (безумно богатая)
- Дорогой, а правда мы душевно богаты?
- Нет дорогая, богаты мы духовно, а душевно мы больны
Если бы я сказала, что зарекалась читать Кевина Квана, это было бы неправдой. Да, ни на минуту не сомневалась, что все его безумно богатые товарищи, имя которым легион, развесистая клюква. Но прочла, одну за другой, все книжки серии. И эту, то и дело закатывая глаза в пароксизмах испанского стыда, наполовину за автора, больше за себя, читающую.
И еще буду, когда и если напишет очередную книжку. Потому что это как семечки. Или как Донцова в девяностых прошлого века. Понимаешь. что ни уму, ни сердцу, а остановиться не можешь. Потому что духоподъемно и дарует возможность отвлечься кукольными проблемами из серии богатые-тоже-плачут от мерзости текущих новостей.
Действие "Секса и тщеславия", структурой заглавия и вторым словом отсылающего к Джейн Остен, начнется на Капри, любезном сердцу постсоветского человека пребыванием там Максима Горького. Хотя отсылок к буревестникам революции в романе не будет, за исключением цитаты, которую я поставлю в конец своей рецки.
Наши герои, наследница многомиллиардного состояния, американка с половиной китайской крови Люси, по праву рождения creme de la creme, и наследник многомиллиардного состояния, но из нуворишей Джордж, познакомятся там на свадьбе Люсиной подруги, наследницы, угадаете с трех раз? С одного угадали? Точно, многомиллиардного состояния Изабеллой.
А дальше будет так плохо, что даже хорошо. Почитайте. Релакс с тем сортом ментальной компенсации, какое рождается по принципу ильфопетровской Эллочки Щукиной: "Рост Эллочки льстил мужчинам.Рядом с ней любой чувствовал себя гигантом" - такой релакс гарантирую.
— Ленин, — вдруг произнес Джордж, разворачиваясь к ней.
— Что?
— Ты не находишь странным, что памятник одному из самых известных коммунистов стоит на острове, где поют оды демонстративному потреблению?
Американская Донцова (безумно богатая)
- Дорогой, а правда мы душевно богаты?
- Нет дорогая, богаты мы духовно, а душевно мы больны
Если бы я сказала, что зарекалась читать Кевина Квана, это было бы неправдой. Да, ни на минуту не сомневалась, что все его безумно богатые товарищи, имя которым легион, развесистая клюква. Но прочла, одну за другой, все книжки серии. И эту, то и дело закатывая глаза в пароксизмах испанского стыда, наполовину за автора, больше за себя, читающую.
И еще буду, когда и если напишет очередную книжку. Потому что это как семечки. Или как Донцова в девяностых прошлого века. Понимаешь. что ни уму, ни сердцу, а остановиться не можешь. Потому что духоподъемно и дарует возможность отвлечься кукольными проблемами из серии богатые-тоже-плачут от мерзости текущих новостей.
Действие "Секса и тщеславия", структурой заглавия и вторым словом отсылающего к Джейн Остен, начнется на Капри, любезном сердцу постсоветского человека пребыванием там Максима Горького. Хотя отсылок к буревестникам революции в романе не будет, за исключением цитаты, которую я поставлю в конец своей рецки.
Наши герои, наследница многомиллиардного состояния, американка с половиной китайской крови Люси, по праву рождения creme de la creme, и наследник многомиллиардного состояния, но из нуворишей Джордж, познакомятся там на свадьбе Люсиной подруги, наследницы, угадаете с трех раз? С одного угадали? Точно, многомиллиардного состояния Изабеллой.
А дальше будет так плохо, что даже хорошо. Почитайте. Релакс с тем сортом ментальной компенсации, какое рождается по принципу ильфопетровской Эллочки Щукиной: "Рост Эллочки льстил мужчинам.Рядом с ней любой чувствовал себя гигантом" - такой релакс гарантирую.
— Ленин, — вдруг произнес Джордж, разворачиваясь к ней.
— Что?
— Ты не находишь странным, что памятник одному из самых известных коммунистов стоит на острове, где поют оды демонстративному потреблению?
Американская Донцова (безумно богатая)
- Дорогой, а правда мы душевно богаты?
- Нет дорогая, богаты мы духовно, а душевно мы больны
Если бы я сказала, что зарекалась читать Кевина Квана, это было бы неправдой. Да, ни на минуту не сомневалась, что все его безумно богатые товарищи, имя которым легион, развесистая клюква. Но прочла, одну за другой, все книжки серии. И эту, то и дело закатывая глаза в пароксизмах испанского стыда, наполовину за автора, больше за себя, читающую.
И еще буду, когда и если напишет очередную книжку. Потому что это как семечки. Или как Донцова в девяностых прошлого века. Понимаешь. что ни уму, ни сердцу, а остановиться не можешь. Потому что духоподъемно и дарует возможность отвлечься кукольными проблемами из серии богатые-тоже-плачут от мерзости текущих новостей.
Действие "Секса и тщеславия", структурой заглавия и вторым словом отсылающего к Джейн Остен, начнется на Капри, любезном сердцу постсоветского человека пребыванием там Максима Горького. Хотя отсылок к буревестникам революции в романе не будет, за исключением цитаты, которую я поставлю в конец своей рецки.
Наши герои, наследница многомиллиардного состояния, американка с половиной китайской крови Люси, по праву рождения creme de la creme, и наследник многомиллиардного состояния, но из нуворишей Джордж, познакомятся там на свадьбе Люсиной подруги, наследницы, угадаете с трех раз? С одного угадали? Точно, многомиллиардного состояния Изабеллой.
А дальше будет так плохо, что даже хорошо. Почитайте. Релакс с тем сортом ментальной компенсации, какое рождается по принципу ильфопетровской Эллочки Щукиной: "Рост Эллочки льстил мужчинам.Рядом с ней любой чувствовал себя гигантом" - такой релакс гарантирую.
— Ленин, — вдруг произнес Джордж, разворачиваясь к ней.
— Что?
— Ты не находишь странным, что памятник одному из самых известных коммунистов стоит на острове, где поют оды демонстративному потреблению?
Американская Донцова (безумно богатая)
- Дорогой, а правда мы душевно богаты?
- Нет дорогая, богаты мы духовно, а душевно мы больны
Если бы я сказала, что зарекалась читать Кевина Квана, это было бы неправдой. Да, ни на минуту не сомневалась, что все его безумно богатые товарищи, имя которым легион, развесистая клюква. Но прочла, одну за другой, все книжки серии. И эту, то и дело закатывая глаза в пароксизмах испанского стыда, наполовину за автора, больше за себя, читающую.
И еще буду, когда и если напишет очередную книжку. Потому что это как семечки. Или как Донцова в девяностых прошлого века. Понимаешь. что ни уму, ни сердцу, а остановиться не можешь. Потому что духоподъемно и дарует возможность отвлечься кукольными проблемами из серии богатые-тоже-плачут от мерзости текущих новостей.
Действие "Секса и тщеславия", структурой заглавия и вторым словом отсылающего к Джейн Остен, начнется на Капри, любезном сердцу постсоветского человека пребыванием там Максима Горького. Хотя отсылок к буревестникам революции в романе не будет, за исключением цитаты, которую я поставлю в конец своей рецки.
Наши герои, наследница многомиллиардного состояния, американка с половиной китайской крови Люси, по праву рождения creme de la creme, и наследник многомиллиардного состояния, но из нуворишей Джордж, познакомятся там на свадьбе Люсиной подруги, наследницы, угадаете с трех раз? С одного угадали? Точно, многомиллиардного состояния Изабеллой.
А дальше будет так плохо, что даже хорошо. Почитайте. Релакс с тем сортом ментальной компенсации, какое рождается по принципу ильфопетровской Эллочки Щукиной: "Рост Эллочки льстил мужчинам.Рядом с ней любой чувствовал себя гигантом" - такой релакс гарантирую.
— Ленин, — вдруг произнес Джордж, разворачиваясь к ней.
— Что?
— Ты не находишь странным, что памятник одному из самых известных коммунистов стоит на острове, где поют оды демонстративному потреблению?
Американская Донцова (безумно богатая)
- Дорогой, а правда мы душевно богаты?
- Нет дорогая, богаты мы духовно, а душевно мы больны
Если бы я сказала, что зарекалась читать Кевина Квана, это было бы неправдой. Да, ни на минуту не сомневалась, что все его безумно богатые товарищи, имя которым легион, развесистая клюква. Но прочла, одну за другой, все книжки серии. И эту, то и дело закатывая глаза в пароксизмах испанского стыда, наполовину за автора, больше за себя, читающую.
И еще буду, когда и если напишет очередную книжку. Потому что это как семечки. Или как Донцова в девяностых прошлого века. Понимаешь. что ни уму, ни сердцу, а остановиться не можешь. Потому что духоподъемно и дарует возможность отвлечься кукольными проблемами из серии богатые-тоже-плачут от мерзости текущих новостей.
Действие "Секса и тщеславия", структурой заглавия и вторым словом отсылающего к Джейн Остен, начнется на Капри, любезном сердцу постсоветского человека пребыванием там Максима Горького. Хотя отсылок к буревестникам революции в романе не будет, за исключением цитаты, которую я поставлю в конец своей рецки.
Наши герои, наследница многомиллиардного состояния, американка с половиной китайской крови Люси, по праву рождения creme de la creme, и наследник многомиллиардного состояния, но из нуворишей Джордж, познакомятся там на свадьбе Люсиной подруги, наследницы, угадаете с трех раз? С одного угадали? Точно, многомиллиардного состояния Изабеллой.
А дальше будет так плохо, что даже хорошо. Почитайте. Релакс с тем сортом ментальной компенсации, какое рождается по принципу ильфопетровской Эллочки Щукиной: "Рост Эллочки льстил мужчинам.Рядом с ней любой чувствовал себя гигантом" - такой релакс гарантирую.
— Ленин, — вдруг произнес Джордж, разворачиваясь к ней.
— Что?
— Ты не находишь странным, что памятник одному из самых известных коммунистов стоит на острове, где поют оды демонстративному потреблению?
Американская Донцова (безумно богатая)
- Дорогой, а правда мы душевно богаты?
- Нет дорогая, богаты мы духовно, а душевно мы больны
Если бы я сказала, что зарекалась читать Кевина Квана, это было бы неправдой. Да, ни на минуту не сомневалась, что все его безумно богатые товарищи, имя которым легион, развесистая клюква. Но прочла, одну за другой, все книжки серии. И эту, то и дело закатывая глаза в пароксизмах испанского стыда, наполовину за автора, больше за себя, читающую.
И еще буду, когда и если напишет очередную книжку. Потому что это как семечки. Или как Донцова в девяностых прошлого века. Понимаешь. что ни уму, ни сердцу, а остановиться не можешь. Потому что духоподъемно и дарует возможность отвлечься кукольными проблемами из серии богатые-тоже-плачут от мерзости текущих новостей.
Действие "Секса и тщеславия", структурой заглавия и вторым словом отсылающего к Джейн Остен, начнется на Капри, любезном сердцу постсоветского человека пребыванием там Максима Горького. Хотя отсылок к буревестникам революции в романе не будет, за исключением цитаты, которую я поставлю в конец своей рецки.
Наши герои, наследница многомиллиардного состояния, американка с половиной китайской крови Люси, по праву рождения creme de la creme, и наследник многомиллиардного состояния, но из нуворишей Джордж, познакомятся там на свадьбе Люсиной подруги, наследницы, угадаете с трех раз? С одного угадали? Точно, многомиллиардного состояния Изабеллой.
А дальше будет так плохо, что даже хорошо. Почитайте. Релакс с тем сортом ментальной компенсации, какое рождается по принципу ильфопетровской Эллочки Щукиной: "Рост Эллочки льстил мужчинам.Рядом с ней любой чувствовал себя гигантом" - такой релакс гарантирую.
— Ленин, — вдруг произнес Джордж, разворачиваясь к ней.
— Что?
— Ты не находишь странным, что памятник одному из самых известных коммунистов стоит на острове, где поют оды демонстративному потреблению?
Американская Донцова (безумно богатая)
- Дорогой, а правда мы душевно богаты?
- Нет дорогая, богаты мы духовно, а душевно мы больны
Если бы я сказала, что зарекалась читать Кевина Квана, это было бы неправдой. Да, ни на минуту не сомневалась, что все его безумно богатые товарищи, имя которым легион, развесистая клюква. Но прочла, одну за другой, все книжки серии. И эту, то и дело закатывая глаза в пароксизмах испанского стыда, наполовину за автора, больше за себя, читающую.
И еще буду, когда и если напишет очередную книжку. Потому что это как семечки. Или как Донцова в девяностых прошлого века. Понимаешь. что ни уму, ни сердцу, а остановиться не можешь. Потому что духоподъемно и дарует возможность отвлечься кукольными проблемами из серии богатые-тоже-плачут от мерзости текущих новостей.
Действие "Секса и тщеславия", структурой заглавия и вторым словом отсылающего к Джейн Остен, начнется на Капри, любезном сердцу постсоветского человека пребыванием там Максима Горького. Хотя отсылок к буревестникам революции в романе не будет, за исключением цитаты, которую я поставлю в конец своей рецки.
Наши герои, наследница многомиллиардного состояния, американка с половиной китайской крови Люси, по праву рождения creme de la creme, и наследник многомиллиардного состояния, но из нуворишей Джордж, познакомятся там на свадьбе Люсиной подруги, наследницы, угадаете с трех раз? С одного угадали? Точно, многомиллиардного состояния Изабеллой.
А дальше будет так плохо, что даже хорошо. Почитайте. Релакс с тем сортом ментальной компенсации, какое рождается по принципу ильфопетровской Эллочки Щукиной: "Рост Эллочки льстил мужчинам.Рядом с ней любой чувствовал себя гигантом" - такой релакс гарантирую.
— Ленин, — вдруг произнес Джордж, разворачиваясь к ней.
— Что?
— Ты не находишь странным, что памятник одному из самых известных коммунистов стоит на острове, где поют оды демонстративному потреблению?
Американская Донцова (безумно богатая)
- Дорогой, а правда мы душевно богаты?
- Нет дорогая, богаты мы духовно, а душевно мы больны
Если бы я сказала, что зарекалась читать Кевина Квана, это было бы неправдой. Да, ни на минуту не сомневалась, что все его безумно богатые товарищи, имя которым легион, развесистая клюква. Но прочла, одну за другой, все книжки серии. И эту, то и дело закатывая глаза в пароксизмах испанского стыда, наполовину за автора, больше за себя, читающую.
И еще буду, когда и если напишет очередную книжку. Потому что это как семечки. Или как Донцова в девяностых прошлого века. Понимаешь. что ни уму, ни сердцу, а остановиться не можешь. Потому что духоподъемно и дарует возможность отвлечься кукольными проблемами из серии богатые-тоже-плачут от мерзости текущих новостей.
Действие "Секса и тщеславия", структурой заглавия и вторым словом отсылающего к Джейн Остен, начнется на Капри, любезном сердцу постсоветского человека пребыванием там Максима Горького. Хотя отсылок к буревестникам революции в романе не будет, за исключением цитаты, которую я поставлю в конец своей рецки.
Наши герои, наследница многомиллиардного состояния, американка с половиной китайской крови Люси, по праву рождения creme de la creme, и наследник многомиллиардного состояния, но из нуворишей Джордж, познакомятся там на свадьбе Люсиной подруги, наследницы, угадаете с трех раз? С одного угадали? Точно, многомиллиардного состояния Изабеллой.
А дальше будет так плохо, что даже хорошо. Почитайте. Релакс с тем сортом ментальной компенсации, какое рождается по принципу ильфопетровской Эллочки Щукиной: "Рост Эллочки льстил мужчинам.Рядом с ней любой чувствовал себя гигантом" - такой релакс гарантирую.
— Ленин, — вдруг произнес Джордж, разворачиваясь к ней.
— Что?
— Ты не находишь странным, что памятник одному из самых известных коммунистов стоит на острове, где поют оды демонстративному потреблению?
Искусство (не) быть проще
Первыми сценаристами стали женщины. Им можно было меньше платить. Или не платить совсем. Обманутый мужчина-сценарист, узнав, что его пытаются кинуть на деньги, мог устроить драку или стрельбу. От женщин такого не ждали, поэтому и брали их сценаристками, аргументируя это тем, что они, мол, читают больше этих ваших диккенсов-шмиккенсов.
Алексей Поляринов вошел в литературное пространство солидно, с достоинством, по всем фронтам. Еще два года назад о нем слыхали профессионалы и знатоки, а сегодня все, кто есть кто-то, вспомнят "Риф" Шутка ли, роман был первой книгой, выбранной для обсуждения книжным клубом Ирины Шихман "А почитать" (хотя его "Центр тяжести" я люблю больше).
Продвинутые интеллектуалы ценят совместный с Сергеем Карповым перевод "Бесконечной шутки" Уоллеса. Махина больше тысячи страниц, сложнейший в стилистическом отношении текст, одна из вершин современной интеллектуальной прозы, во всех смыслах крутая штука. Теперь сборник эссе, и Поляринов предстает в новой ипостаси: литературного и кинокритика, литературоведа, историка литературы.
Почему "Ночная смена" и не было ли чересчур смело назвать книгу в точности, как культовый сборник рассказов Кинга? По поводу дерзновенности ничего не скажу, а с этимологией названия проясню. Сборник вырос из набросков идей, которые автор, записывал по ночам, надеясь в дальнейшем, если повезет, вырастить из них полноценные романы. В первое время после переезда в Москву, все его силы и время съедала работа ради оплаты аренды. Приходя домой и валясь с ног от усталости в семь часов вечера, он заводил будильник на два ночи, и с двух до четырех писал. Ни одна из идей романом не стала, но тексты получились отличные.
В двух части сборника пять и одиннадцать эссе соответственно. "Предпроза" - это к истории литературы и неожиданным боковым ответвлениям, извилистыми ходами которых можно зайти довольно далеко от источника. "Бледный Сервантес" становится рассказом не о "Дон Кихоте", а о том, как мать писателя собирала деньги на выкуп его из алжирского плена, о соотношении правды и выдумки.
"История осады OZ" имеет дополнительным подзаголовком "О художественном переводе" и рассказывает не только о том, как Александр Волков, взявшись переводить роман Фрэнка Баума, изменил, украсил и дополнил его, превратив в самостоятельный цикл, превосходящий источник (ИМХО). Но и о том, что судьба OZ с самого начала была под звездой соавторства и разветвления сюжетов. Однако об этом лучше читать у автора.
"Морг, мертвецы и русская литература" интересное исследование на тему обращения отечественной словесности к теме мертвого тела. Хотя здесь Елизаров закрыл гештальт, а все же, поляриновский текст, определенно, стоит прочтения. "Пейзах с падением Грегора Замзы" о Кафке и его искусстве заканчивать рассказы (это тоже дополнительный подзаголовок). Что такое Кафка каждый понимает по-своему, для меня "Превращение" вещь любимая, знаковая и значимая. Воздержусь от комментариев.
"Текст и образ. Кино внутри литературы" - роскошное исследование соотношения образа и слова в двух искусствах, которые для нас (книжников, я имею в виду) из всех являются важнейшими. Мне, с дистанции в несколько дней, не верится, что эссе на тридцать страниц, настолько это насыщенный, подробный, плотный гипертекст.
"Над прозой", вторая часть, включает прекрасные обзоры творчества Дэвида Митчелла, Джонатана Франзена, Кормака Маккарти, Пола Остера. Очень интересное исследование глобального романа, как радикально нового жанра современной литературы. И всяких еще интересных вещей, из которых я вынесла желание непременно и как можно скорее познакомиться с творчеством режиссера Мартина Макдоны и прочесть несколько рекомендованных автором книг.
Отличный сборник: читается с удовольствием, много дает уму и сердцу, стимулирует... ну, в общем, стимулирует. Что в наши непростые времена уже немало.
Здравствуйте уважаемые.
Начало нового месяца, а значит, пришло время выложить список прочитанных мною книг за прошлый, снабдив их небольшими оценками.
В очередной раз напомню, что цель сего действа проста- помочь вам с выбором возможно интересных для вас фолиантов и уберечь от траты времени на те произведения, которые не стоят вашего внимания. Строго прошу не судить -ибо все, естественно, исключительно моя точка зрения :-)
Итак...
1. Ю. Теорин "Санкта-Психо"
Оценка: 5 Ограничения: до 14 лет. Жанр: детектив, Скандинавский нуар.
Я, как вы уже заметили, не чужд скандинавскому нуару. Да что та-просто люблю оный :-) Кто-то из френдов посоветовал Юхана Теорина и....прочитав его небольшую серию про пожилого разгадавателя тайн я был разачарован только в одном-что написано так мало книг. И вроде обширные книги, и детективное направление не сказать что сверхзахватывающе, а от книг прямо не оторваться. Мастер. Нет, даже Мастерюга! После книг Юхана я обязательно захотел посетить остров Эланд. Классно Теорин пишет, и переводчики большие молодцы! Эта книга не из Эландского цикла, с сомнительным героем и с сложной тематикой, но читать очень интересно. Как и всегда о Теорина. Санто-Психо это лечебница такая экспериментальная-на ее фоне проходит история сомнений и боли молодого человека.
Вывод: Как всегда шикарно.
2. А. Иванов, Ю. Зайцева -"Дебри"
Оценка: 5 Ограничения: нет. Жанр: расследование, история Сибири
Алексей Иванов один из лучших современных отечественных писателей. Я не пропускаю его книги и люблю почти все. И, естественно, одна из лучших его вещей - это двулогия "Тобол". Прекрасная книга. Тем больше было разочарование в том фильме, что сфарганили по мотивам книги... Ну да ладно :-) Эта книга - так сказать историческая основа книги Иванова. Про историю Сибири и про многих из главных героев художественного произведения в реальности. Отличная работа - всем совсетую. Автор - (Ю. Зайцева) - большой молодец!
Вывод: Отличная книга!
3. Х. Русенфельдт М. Юрт -"Высшая справедливость"
Оценка: 5 Ограничения: нет. Жанр: детектив
Себастьян Бергман крайне интересный персонаж. Неоднозначный, но интересный. Один из лучших среди всех героев скандинавских детективов. Хотя время прошло много с тех пор, пока я прочитал последнюю книгу в серии и многое пришлось вспоминать. И да, самая первая книга - самая лучша. Чем дальше - тем послабее. НО само качество всей серии, главные и второстепенные герои отлично проработаны. Хотите отличный скандинавский детектив - почитайте - не пожалеете! Хотя начинать надо не с этой книги, а с первой :-)
Вывод: Хорошо
4. Ю. Несбё - "Крысиный остров"
Оценка: 5 Ограничения: нет. Жанр: эссе, дететктив, альтернативная история
Норвеежский мастер давно уже вышел за рамки Скандинавии. Это уже мировой самтер детективов (да и не только). Все знают (и любят) его за серию про Харри Холе. Но почти все последние годы он пишет об ином. Нередко эксперементирует. С жанрами и с системой подачи. Получается странно, но...очень хорошо. Почерк мастера. Эта книга набор рассказов скорее из альтернативной реальности, но все (что удивительно) имееют свой стиль и запоминаются. В общем, как всегда - отличная работа!
Вывод: Отлично!
5. М. Биллингтон-"Вниз по кроличьей норе".
Оценка: 5 Ограничения: до 14 лет. Жанр: детектив
Как то в этом семяце 2 книги про психушку прочел. Интересно, почему так получилось? :-) Но если в книги Теорина там описание как бы снаружи - от человека который с этой стороны больничных стен, то вот эта книга ведется от имени Алисы - девушки, которая с серьезным расстройством находится на излечении в британской клиннике. С соответсвующим окружением - среде нее крайне странные пациенты - и не один из них не здоров душевно. И эта девушка начинает расследование преступлений, которые проходят в клиннике.... Книга очень своеобразная, и далеко не всем придется по вкусом. Но написана...талантливо, что ли. Веришь в то, что человек знает о чем пишет. Да и вообще - вполне любопытно.
Вывод: На любителя, но вполне интересно.
6. Я. Кедми - "Тайные пружины"
Оценка: 4 Ограничения: нет. Жанр: геополитка, военные вопросы, шпионаж
К завсегдатаю околополитических программ российского ТВ Якову Кедми я отношусь двояко. С одной стороны, он иногда явно перегибает, и преувеличивает (в том числе и свое место в этом мире), а главное говорит, что от него хотят слышать. С другой - он знающий, логичный, и местами по определнным делам (не всем естественно), его профессиональную оценку слышать интересно. Опять-таки у него подача информации подходит под мое восприятие. Решил вот книгу прочесть. В целом в том же виде, как на Ютубе. Даже его интонации слышались при прочтении :-))
В чем то с ним согласен, в чем то нет. Но прочел.
Вывод: Думаю, на
Панки, Хой!
Потому что на мне были грязные вонючие носки,
Грязные потные рваные вонючие носки
В русскоязычном пространстве, должно быть, нет человека, который не подпевал бы, хоть однажды, "Носкам", "Бомжу", "Ядреной воши". Даже самые утонченные и рафинированные барышни, ну ладно, не пели, но слушали и усмехались. Даже сегодняшние подростки, которые родились позже, чем группа перестала существовать.
В чем феномен немыслимого успеха и бешеной популярности простых воронежских парней? Каким был лидер группы "Сектор Газа" Юрий Хой? Каков был его путь к вершинам музыкальной карьеры, как все закончилось и закончилось ли, на самом деле?
Ответ на эти, и не только эти, вопросы в книге музыкального критика и биографа, автора монографий о группа "Северный флот" (о которой прежде не слышала, даром, что в заглавии она названа легендарной) и "Ария" (а на их концерте довелось побывать в юности) Дениса Ступникова.
Книга "Юрий Хой и группа "Сектор Газа", об основателе и бессменном лидере группы Юрии Клинских - такова настоящая фамилия Хоя, начинается рассказом о детстве героя, но смертью не заканчивается. Когда умирают творцы, их дело остается и живет своей жизнью. Нет, не кажется излишне патетичным, ни в применении к личности героя, ни к особенностям его музыки. Это было и остается крутым, кульным, феерически ярким.
Напоенным живой кровью таланта, который подсознание безошибочно опознает, заставляя голос снобской части твоего "я", твердящий под сурдинку: плебейское, убогое, для гопоты - заставляя его смолкнуть. А кроме того, у панка своя эстетика, которая может быть чуждой твоему самоощущению в целом, но с какой-то из субличностей идеально попадает в резонанс.
Кстати, почему "Хой"? Это как раз идеологическая штука, клич российских панков и отчасти оммаж Виктору Цою, чьим поклонником Клинских был и встречался с ним однажды. Детство в простой, но музыкальной и поощрявшей творческие порывы мальчика, семье, заложило основу его устремленности к сочинительству, а непринадлежность к классу уверенных в себе хозяев жизни переплавила опыт подростковой отверженнолсти в образ, опознанный и принятый миллионами.
История потрясающего успеха, совпавшего по времени со сменой экономической формации и политического строя. Удивительно, что ни то, ни другое не помешали взлету и достижению культового статуса. Они не потерялись в новых условиях, упрочили положение, прошли огонь и воду, но медные трубы сломили их. Все же, между тем, чтобы петь о деструктивных вещах и реально впускать их в свою жизнь должна быть дистанция.
Интересно, информативно, достаточно много о дальнейшем развитии деревенского панка, трибьютах и постановке панк-оперы "Кощей бессмертный", осуществленной преемниками "Сектора Газа" при активной поддержке дочери Хоя, Ирины Клинских.
Выбрав книгу в аудиоформате в исполнении Игоря Князева вы получите уникальную возможность прослушать историю, озвученную свидетелем и участником событий, который не раз упоминается в тексте. И это, реально, круто, а дополнительным бонусом, в аудиоверсии послесловие исполнителя.
Здравствуйте уважаемые.
Всегда занимала тайная сходка на квартире Елены Станиславовны Боур Остапом Ибрагимовичем.
Помните:
Собственно меня больше всего интересуют 2 отрывка здесь. Давайте по тексту
Первый:
Полесов молитвенно сложил руки.
-- Ваше политическое кредо?
-- Всегда! -- восторженно ответил Полесов.
-- Вы, надеюсь, кирилловец?
-- Так точно.
Полесов вытянулся в струну.
-- Россия вас не забудет! -- рявкнул Остап.
Собственно говоря, что тут меня удивляет. Остап Ибрагимович каким-то образом знает о противостоянии по станшерству в Императорском Доме в изгнании. Как известно 31 августа 1924 года великий князь Кирилл Владимирович провозгласил себя императором Всероссийским под именем Кирилла I. Это решение приняли далеко не все как в иммигрантских кругах, так и среди великокняжеской семьи. наметился раскол, который длится и по сей день. Об этом мы как то с вами говорили вот тут вот: https://id77.livejournal.com/3719583.html
Ну так вот, получается, что товарищ Бендер прекрасно ориентируется в этих течениях, и назвал Полесова кирилловцем, а не, скажем, Николаевичем. Тонко... Колесов, к слову, все равно ничего не понял :-)
Ну и второй отрывок, более обширный. Собственно вот этот:
Кислярский сочувственно загрустил,
-- Вы знаете, кто это сидит?-- спросил Остап, показывая на Ипполита Матвеевича.
-- Как же,-- ответил Кислярский,-- это господин Воробьянинов.
-- Это, -- сказал Остап, -- гигант мысли, отец русской демократии, особа, приближенная к императору.
"В лучшем случае -- два года со строгой изоляцией, -- подумал Кислярский, начиная дрожать. -- Зачем я сюда пришел?"
-- Тайный союз меча и орала! -- зловеще прошептал Остап.
"Десять лет",-- мелькнула у Кислярского мысль.
-- Впрочем, вы можете уйти, но у нас, предупреждаю, длинные руки!
"Я тебе покажу, сукин сын,-- подумал Остап.-- Меньше, чем за сто рублей, я тебя не выпущу".
Кислярский сделался мраморным. Еще сегодня он так вкусно и спокойно обедал, ел куриные пупочки, бульон с орешками и ничего не знал о страшном "союзе меча и орала". Он остался: "длинные руки" произвели на него невыгодное впечатление.
Тут вроде все на поверхности. "Великий комбинатор" в детстве получая образование в частной гимназии Илиади, пусть и неполное и отрывочное, кое-чего помнил из уроков Слова Божьего.
Думаю, просто всплыло в голове предложение из Библии: "перекуют мечи свои на орала и копья свои на серпы: не поднимет народ на народ меча, и не будут более учиться воевать" (Ис. 2:4, Мих. 4:3).
Ну в том смысле, что настанет время, когда люди передалают оружие (мечи) на то, с помощью чего выращивать хлеб (плуг). Типа переход от всеобщей войны к мирному труду.
И уж самое забавное, что в Иудаизме подобное пророчество приурочено к приходу Мешиаха, а в Христианстве - ко Второму пришествию Христа :-) И тут есть о чем подумать.... Кто тут Мессия - товарищ император в изгнании? :-)))
Хотя ее оосмысление пошло несколько Цитата (на английском языке) выведена на стене в парке Ральфа Банча напротив Штаб-квартиры ООН. А советский скульптор Е. В. Вучетич в 1957 году изваял фигуру кузнеца, который ударами молота превращает меч в плуг. Решением Правительства СССР скульптура "Перекуём мечи на орала" была подарена Организации Объединенных Наций и установлена перед ее зданием в Нью-Йорк.
Эта фигура вообще в раннем Советском Союзе была почти култовой. Можно вспомнить хотя бы такие монеты:
Но вообще, меч и плуг (орало - это древнерусское наименование плуга) в символизме очень даже значимые и интересные объекты.
Плуг — фаллический символ: его лемех оплодотворяет землю, а борозда символизирует женское начало. Поэтому, в древних земледельческих культурах вспахивание сопоставлялось с половым актом. Борозда, проведенная плугом, может входить в ритуал закладки нового поселения.
Еще в античности плуг -атрибут богов и богинь земледелия, например, Деметры, Триптолема, Диониса.
В Психологии - это символ власти человека над Природой. Земная сфера деятельности, его земное подсознание.
Представляю вашему вниманию свои комментарии к книгам, прочитанным в марте.
Напоминаю, что читаю книги исключительно как наименее противное времяпрепровождение. Поэтому оцениваю их достоинства не с точки зрения литературных критиков, а как степень диванной занимательности и духовной комфортности.
Кокс "Зеркало времени" (4.2 балла) - продолжение прекрасной имитации английского романа XIX века "Смысл ночи". 19-летняя Алисия приезжает в Англию и устраивается горничной у леди Эмилии Тансор (главная героиня любовных переживаний 20-летней давности). Она - инструмент Великого Предприятия, о сути которого ничего не знает, и шаг за шагом расследует всю последовательность событий 20-летней давности. По сравнению с первой книгой вторично и скучновато, поскольку отсутствует трепещущий нерв повествования в духе Достоевского, но неожиданные повороты детективного сюжета доставят удовольствие любителям неспешного чтения.
Иллиес "1913. Лето целого века" (3.7 балла). Чувство, что 1913 год окажется годом несчастливым, преследовал современников. Но это был последний год нормальной цивилизационной эволюции человечества (как и 2013 г. век спустя), а тревога - лишь предчувствие грядущей войны. А пока люди веселятся и эстетствуют и в 12 главах книги представлен увлекательный калейдоскоп наиболее ярких событий и эпизодов каждого месяца. Представлена целая галерея персон культуры и политики - художники и футуристы, философы и гомосексуалисты первого, но чаще второго плана, что побуждает заинтересованного читателя время от времеи обращаться к Гуглу.
Крутизна книг таится во вкусных деталях и тут их больше, чем достаточно. Вот, в частности, только за "Январь":
- 12-летний Луи Армстронг устраивает новогоднюю пальбу в Нов.Орлеане, но взяв, в тюрьме трубу, понимает, что она ему сподручнее, чем спусковой крючок.
- Джугашвили семь раз подряд выигрывает у Ульянова в шахматы, но совершенно не может обучиться у него езде на велосипеде.
- Полиция допрашивает Пикассо , не он ли украл в Лувре "Мону Лизу", но у того есть алиби.
- Пруст занавешивает окна кабинета тройными шторами, стены обивает прессованной пробкой, после чего ищет "потерянное время".
- Брак открывает новый стиль в живописи - неожиданно хватает гребень и проволит им по картине "Композиция с трефовым тузом" - линии оказываются похожи на узор древесины.
- В моде показ диапозитивов: семьдесят две цветные стеклянные пластины показывают "Гибель Титаника".
Но все же надо отметить, что описание потока событий из жизни "великих европейцев" между "Январем" и "Декабрем", выполненное с поистине немецкой тщательностью, вызывает порой смертельную скуку.
Немного ранее majstavitskaja уже дала качественную рецензию этой книге, с которой я вполне согласен. Но, ссылаясь на Энджелла, она утверждает, что "мировые войны в нашу эпоху невозможны". Блаженны, кто веруют...
Уиллис "Книга Страшного суда" (3.7 балла). Несколько лет назад сделал первый подход, но не смог преодолеть первые 60 страниц скучнейшей и необязательной прелюдии. Но сейчас мне помог вчитаться талант И.Князева. В книге описаны два "пространственно-временного континуума": будущая Англия 50-годов нашего века и средневековый Оксфордшир XIV века. Из первого континуума во второй перебрасывается студентка-практикантка исторического факультета, но со случайной ошибкой в 20 лет, попав в 1348 г., на который приходится пик заболевания чумой. Никаких действий в книге практически нигде не происходит. Наше будущее описано тускло, хотя и с немалым английским юмором: преимущественно бестолковое научное сообщество, техника на уровне 1970-х годов, антиглобалисты, медики и звонари в колоколы, борьба с вирусом гриппа. Девица в прошлом тоже никак себя не проявляет - только постоянно мечтает вернуться домой и столь же бестолково мечется в ужасе среди зачумленных больных (натуралистическое описание течения болезни и последующей смерти призвано расшевелить воображение читателя). Голливудский финал принимается с удовлетворением.
Распопов "Венецианский купец" (3.0 балла) . Оперативник Хронопатруля, спасаясь от уголовки, помещает себя в тело младенца знатной венецианской семьи 13 века. Вживив себе в мозг червя-симбионта, он приобретает дополнительно еще и свойства мощного компьютера. До 4 лет он сосет молоко и помалкивает, а потом "дает жару". Выучивает десятки языков, проводит ряд финансовых операций, становится легатом Папы Римского, зарабатывает авторитет у эмира Салах-ад-Дина (обыграв его в шахматы) и Ричарда Львиное Сердце (посодействовав появлению наследника). Но милость сильных мира сего непостоянно и вероломна... Сюжет традиционнен для попаданческой литературы, но сама книга весьма далека от ее лучших произведений, в которых беспристрастный взгляд "человека со стороны" позволяет дать глубокий
Всем привет! Снова обращаюсь к обществу за помощью: для занятия с подростками готовлю список книг, где кто-то из героев играет на музыкальном инструменте. Я понимаю, что практически по всей классической литературе есть девушка, играющая на пианино, но все-таки хотелось бы найти какие-то менее очевидные варианты.
Из того, что я вспомнила:
* Нильс играет на дудочке в сказке Сельмы Лагерлеф "Чудесное путешествие Нильса с дикими гусями"
* Мамочка играет на балалайке, а Викниксор на пианино, оркестр из зубариков ))) в повести Пантелеев/Белых "Республика ШКИД"
* Бесс играет тоже на пианино в романе Луизы Мэй Олкотт "Маленькие женщины"
* Шерлок, конечно же, Холмс и скрипка.
* Гекльберри Финн и Снусмумрик из Мумми-дола, по моему играют на губной гармошке (или я плохо помню?)
* Салиман из сказки Дианы Уинн Джонс "Ходячий замок" играет на гитаре
* У Мириам Петросян в книге "Дом, в котором..." тоже кто-то на чем-то играет, но хоть убейте не помню (может подскажете?)
* Элиас из короткой повести Катарины Киери "Никто не спит" играет на саксофоне.
* Юхан-трубач из цикла "В глубине Великого Кристалла" Владислава Крапивина
Больше не могу вспомнить. Очень жду от вас поддержки ))) Заранее спасибо всем откликнувшимся!
О вине, личной и коллективной
Но ворюга мне милей, чем кровопийца.
Если вы в Петербурге, я вам завидую. Нет, не потому. что Эрмитаж, Адмиралтейство, Исаакий и прочее прекрасное, хотя это тоже, как без того. Но главным образом потому, что завтра, 31 марта 2022 года, вы можете прийти в "Буквоед" на Невском-46 и задать автору "Повелителя вещей" множество вопросов, на которые я не получу ответов.
Писатель должен любить и оправдывать своих героев. Даже тех, кто не вызывает особой любви и сочувствия, нет? Елена Чижова, которую давно знаю и ценю, как автора непростой, стилистически безупречной прозы, словно бы задалась целью опровергнуть новым романом эту максиму. Ни один из героев не только не вызывает приязни, но, словно бы, и сострадания не достоин.
Анне хорошо за пятьдесят. Учительница на пенсии, она подрабатывает уборкой в офисном здании. Как-бы хватает. Впритык, но хватает. На продукты. Мамочка переборчива, может отказаться есть, если в рассольник не ту крупу положишь. И Павлик, у него организм молодой, ему требуются витамины с микроэлементами. А сама Анна вчерашние макароны с парой заветренных сарделек (Павлик их терпеть не может) обжарит на сковородке - и довольна.
С одеждой особых проблем нет, она уж лет, вернее зим, двадцать ходит в китайском пуховике, а чего, тепло и ладно. Хотелось бы. конечно, чтобы мамочка иногда доброе слово сказала за труды-заботы. Или Павлик взглянул бы на, а не сквозь нее, поговорил о чем-нибудь. Но Анна понимает, мечтать о таком наивно. Пусть уж все идет, как идет, не было бы хуже.
Внезапно что-то случается. Да блин, просто охранник того офисного здания смотрит на нее сочувственно, улыбается. И, в последнем порыве женственности, тяги к нежности и заботе, вниманию и пониманию, словно какая-то шелуха спадает с ее спящей души, которая тянется к этому невозможному, нереальному, о чем бессмысленно мечтать. Куплено красивое платье, сделана модная стрижка. Вот уже Анна, отродясь никакой обуви, кроме фасона "прощай молодость" не носившая, учится, потихоньку от матери с сыном, ходить в лодочках на каблуке.
Если вы подумали, что это будет история Золушки, вы ошиблись. Вы также могли бы подумать, что это будет остросюжетной криминальной историей о наследстве... Как, я не сказала, что Анна с мамочкой и Павликом живут в огромной, набитой антиквариатом, квартире в центре Питера? Исправляюсь, именно в таких условиях живет наша героиня, мышка серая-белая несмелая. И вы можете предположить, что на это немыслимое богатство найдутся охотники.
Да ладно, живет на положении прислуги, боится овердрафта по карте за купленное в кои-то веки платье, в то время, как любая из безделушек, снесенная в антикварный, с лихвой покроет десяток таких платьев? Не снесет, ей такое и в голову не придет. Как не придет в голову намекнуть мамочке, что ее блокадная пенсия пришлась бы кстати в семейном бюджете. Как не придет - отправить уже на какую-нибудь работу великовозрастного Павлика, занятого созданием шедевральной компьютерной игры (х-ха, в наши времена, когда геймдизайном заняты корпорации).
То есть, я понимаю, что бедную Анну можно кормить байками, но сам-то парень, неужто верит в свою способность создать и выбросить на рынок конкурентоспособный продукт? Это примерно, как в фармакологии возможность синтезировать у себя на кухне лекарство от диабета - нет, сынок. это фантастика. Выходит, он, вроде мамы, скорбен умом? Да нет, судя по тому, что в финале станет сверхуспешным, хотя не в той сфере.
И вот, если бы я была в Питере, то завтра, в семь часов вечера в "Буквоеде", спросила бы: За что вы так со своими героями, Елена Семеновна? Вы хотите сказать, что кровь невинных падет на их головы до седьмого колена? А то, что сейчас происходит, чему все мы невольные соучастники, с этим как будет? Много вопросов, ответов нет.
"Я маленький солдатик, я каждый день в строю"
Пока мы спорим о том, имеют ли значение международные рейтинги, Китай стремится снабдить своих детей лучшими навыками, которые важны в быстро меняющемся мире, попутно демонстрируя блистательные способности в математике, чтении и науках.
Сколько себя помню, отношение к Китаю было двойственным. В детстве, в Алма-Ате, которая очень близко к китайской границе, одна из городских легенд: Мао Цзэдун подарил этот город жене на день рождения, а один из самых сильных страхов - китайцы нападут и убьют мою маму. За себя не боялась, дети не верят, что смертны. И не очень верилось, когда мама рассказывала, что прежде мы были друзьями, а в ее юности пели "Москва-Пекин, дружба навек". Но косвенным подтверждением тому были две, сохранившиеся с прежних времен, вещи: дивной красоты покрывало и большой термос - то и другое китайское
Позже, в девяностых, Китай стал местом, откуда везли кучу удивительно дешевых вещей скверного качества. "Китайское" тогда было синонимом плохого. Но к тому времени не посоветовавшись с потертой на сгибах распечаткой И-Цзин, я не принимала ни одного сколько-нибудь серьезного решения. Потом оказалось. что всю сложную технику и гаджеты делают в Китае, еще потом, их автомобили, которые поначалу все ругали, буквально за десятилетие, стали едва не эталоном качества. А я с гордостью носила ципао.
Книга американки китайского происхождения Леноры Чу, которая вместе с мужем и сыном, приехала в 2010 году жить и работать в Шанхай, в немалой степени отражает ту же двойственность. Шанхай не вполне Китай, кто понимает, и одновременно, в не меньшей, чем Пекин, мере символ и знамя сегодняшней Поднебесной.
Рэйни исполнялось пять, нужно было позаботиться об образовании, семья приняла решение устроить его в государственный детсад. Не последнюю очередь из-за оплаты, частные сады в Шанхае очень дороги, но, главным образом потому, что мир был поражен опубликованными итогами китайского образовательного рейтинга. Ленора с мужем хотели, чтобы сын испытал на себе благотворное действие этой замечательной системы, чтобы был воспитан в двуязычии и это помогло ему в дальнейшем.
Им немыслимо повезло попасть в Сун Цин Лин - лучший шанхайский садик. Известно: ты не устроишься на перспективную работу, если не окончил престижного ВУЗа, в который не попадешь, если не учился в хорошей школе, куда больше всего шансов попасть после правильного детского сада. Однако в Китае, с его культом государственного экзамена Гаокао (в Южной Корее, кстати, совершенно та же история с Сунён, но режим благоприятствования и охват всех слоев общества много выше), так вот - в Китае значение такого рода образовательной преемственности много выше европейской или американской.
На семь десятых "Китайские дети - маленькие солдатики" - рассказ о пребывании Рэйни в Сун Цин Лин, о шокирующей западного человека авторитарности системы начального образования: армейская дисциплина, хождение в туалет строем, кормление насильно, возможность попить воды как привилегия за хорошее поведение. Об отсутствии конструктивного диалога между родителями и учителем (так называются садовские воспитатели) - распоряжения последнего должны восприниматься без обсуждения.
О низкопоклонстве и подхалимаже родителей перед учителями, о распространенной практике подкупа учителей "дарением" дорогой косметики и аксессуаров. О том, как детей буквально ломают через коленку жесткостью организационных требований и как те поначалу ненавидят сад. Но и о том, как скоро становится заметна разница между дисциплинированными вежливыми мотивированными детьми воспитательной системы китайского образца и дерзкими неуправляемыми, росшими в демократичном западном образовательном пространстве.
О том, насколько различается урок математики в американской школе, где педагог хвалит детей, стимулирует их творческую активность и успевает опросить пятерых, из которых двое вызвались отвечать сами, от китайского: к детям обращаются по номерам, задания делаются на время, за урок получено шестьдесят ответов, работает весь класс. Насколько отличается китайский, конфуцианский подход к учебе, с его почтением к образованности, которая рассматривается как плод ежедневного тяжелого труда , от западного, со ставкой на задатки, гениальность, быстрый успех.
Я сказала о семи десятых - на оставшиеся тридцать процентов книга - рассказ о пропасти, отделяющей сельский материковый Китай от крупных городов. О том, как отсутствие возможности нормально жить в семье, потому что родители либо тяжко трудятся в полях, либо рабочие-мигранты в городе; о том, как это лишает большинство китайцев перспектив. Не стоит забывать и о последствиях Культурной революции, уничтожившей
Viva la Vita!
Мы созданы из вещества того же, что наши сны. И сном окружена вся наша маленькая жизнь.
Уильям Шекспир "Буря"
Первая за много лет французская книга, герои которой не пребывают в депрессии, ненадолго спасаясь от нее любовью. Нет, я тоже не люблю обобщений, но с современной французской литературой отчего-то именно так: вроде все есть, но все плохо-плохо-плохо, жизнь глупая и несмешная шутка, остановите Землю - я сойду. Даже над юмористическими, даже над детективами витает этот упаднический дух, как призрак коммунизма над марксовой Европой.
"Французская рапсодия" не такова. Люди в ней живут и радуются жизни - в общем и целом. Грусть по несбывшемуся порой посещает их, но не всерьез и не надолго, большую часть времени задвинутая на антресоли, да там и позабытая. К чему предаваться экзистенциальной тоске, когда жизнь прекрасна и удивительна, и может предоставить уйму замечательных возможностей.
Начинается все одним утром. когда парижскому врачу общей практики Алену Масулье, пятидесяти трех лет, доставляют, вместе со счетами и рекламными проспектами, письмо от фирмы грамзаписи Polydor. В письме говорится, что песни группы кажутся фирме интересными и она готова к сотрудничеству.
Нет, не ошибка. Ален действительно отправлял в Полидор кассету с записями группы... 33 года назад. Письмо опоздало ровно на этот срок. "Голограммы" давно распались, он окончил медицинский, унаследовал практику отца, женился, работал, растил детей, теперь они с Вероникой снова вдвоем и кажется она ему изменяет в последнем пароксизме женской востребованности. Не сказать, чтобы это его особенно расстраивало.
Но видение "жизни-которую-мог-бы-прожить" материализуется перед ним с неожиданной болезненной яркостью, и хочется, блин, да хоть услышать ту их лучшую песню, которая начиналась словами из шекспировской бури: "Мы созданы из вещества того же. что наши сны". Но нет, коробку со старьем, где была и кассета, он выбросил несколько лет назад, когда наводил порядок на антресолях.
Но желание не отпускает, может запись сохранилась у кого-то из тех, с кем он играл? А кроме того, Ален чувствует себя обязанным рассказать о письме другим членам группы. Они не были знакомы до того, как собрались. чтобы вместе играть, не поддерживали отношений после. Но интернет в помощь ведущим поиск. И вот.
Ударник теперь звезда третьей величины в современном искусстве (это разного рода инсталляции, перфомансы и прочая подобная, хм). Специализируется на надувных скульптурах из латекса и вовсе не бедствует. Хотя до подлинной славы ему как до луны пешком. Однако выставляет на днях надутую гелием 15-метровую копию собственного мозга, да не где-нибудь, а в Тюильри, муниципалитет позволил. Клавишник в дауншифтинге на Тайланде, держит там отель.
Бас-гитарист стал ультраправым, несет пургу на тему: "Франция для французов", "Загоним обезьян обратно в их джунгли", скины называют его Командиром. Солистка давно вышла замуж, у нее двое детей, держит родительскую гостиницу с ресторанчиком под Тулузой. Был еще продюсер, молодой, но хваткий предприниматель, который спонсировал студийную запись, он же написал текст. Теперь мультимиллионер, счастливо женат на богатой наследнице и, похоже. собирается делать политическую карьеру.
Реально отличная книга. Забавная, грустная, пронизана мягким юмором. Классная у Антуана Лорена получилась вещь. В небольшом, всего 200 страниц, объеме море смысла. И финал чудесный.
Как устроена книга Мариши Пессл
Пристальный интерес взрослого индивида к людям значительно младшего возраста свидетельствует о недостатке искренности, а возможно, и о не вполне здравом рассудке.
Не знаю, существует ли на самом деле социолог Дональд Макмейтер, которому героиня -рассказчица приписывает фразу, вынесенную в эпиграф. Подозреваю, что нет. Она и по смыслу неверна, применительно к настоящей жизни, дискредитирует самый смысл института наставничества, в основе которого именно пристальный взаимный интерес педагога и учеников. Никто ведь не отменял, что девять из десяти опрошенных называют любимым, предмет, который ведет интересный учитель.
Но то в жизни. Литература мейнстрима подчиняется другим законам и появление в книге харизматичного преподавателя, обожаемого учениками, внимательного к ним. интересующегося ими, имеет смысл рассматривать как тревожный звонок и сигнал насторожиться. В книге Мариши Пессл таких даже двое - тем лучше для читателя, будет вдвое интереснее.
Странно, что пять лет назад, в начале 2017, когда книга вышла в блистательном переводе Майи Лахути и все, кто есть кто-то высказались по ее поводу, не остановленные даже более, чем солидным, восьмисотстраничным объемом - странно, что прошла мимо меня. Впрочем, что касается "прочесть", подозреваю - полностью большая часть высказавшихся ниасилила. Это же объясняет и количество негативных оценок - злиться на то, чего не можешь понять и ругать это что-то, часть человеческой природы.
И все-таки, что за книга "Некоторые вопросы теории катастроф", как она устроена, чем так обижает некоторых читателей? Очень коротко: история девочки, вместе с отцом-профессором колесящей по городкам, где папа читает в колледжах лекции на темы улаживания последствий вооруженных конфликтов, больше трех месяцев нигде не задерживаясь. Перед выпускным классом отец объявляет, что в этот решающий год она закончит, для разнообразия, единственную школу.
Героиню зовут Синь *не в смысле "что-то китайское, а в смысле "синева". Так назвала ее мама, которая погибла в аварии, когда малышке было пять лет. С тех пор они с отцом и колесят по Америке. Нет, папа не женился, но это не значит, что женщин в его жизни не было. Даже в громадном количестве, он тот еще харизматичный златоуст (а женщины, как вы помните, любят ушами). Всем этим жертвам папиного красноречия Синь присваивает статус "июньских букашек" - назойливых насекомых, которые летят на свет лампы.
В новом городке такая тоже заводится, впрочем, познакомиться с ней лично у Сини не получается. Потому что, впервые в жизни, она оказалась принятой в компанию старшеклассников, которых все здесь называют Аристократами: Прекрасный Принц Чарли, Красавица Джейд, Девочка-Оторва Лула , Миниатюрный Умник Найджел, Громадина Мильтон. Разумеется, не просто так, а с подачи самой прекрасной женщины из всех, какие встречались в ее жизни, преподавательницы факультативного курса истории кино Ханны, которая отчего-то прониклась к Сини нежностью, заботой и стремлением опекать.
Собственно, аристократы составляют личную гвардию Ханны. По воскресеньям компания собирается у нее дома. Молодые люди едят приготовленные ею экзотические блюда, говорят на разные темы и всячески стараются произвести впечатление на свою прекрасную покровительницу. В остальное время они тоже постоянно общаются между собой. Дружески, любовных связей внутри пятерки нет, хотя Чарльз, похоже. влюблен в Ханну. Впрочем, Синь влюбляется в Мильтона, отдавая себе отчет, что это влечение скорее гормонального свойства (дочь папы ученого, привившего ей умение логически мыслить).
Такая экспозиция. Дальше много всего случится: девочка-середнячок пройдет инициацию как член элитной компании, кое-кто умрет, кое-кто предаст, и почти все окажется не таким, каким представлялось. А условные "победители" останутся с солидными душевными ранами, шрамы от которых так просто не рассасываются. Как и положено хорошему мейнстримному роману. Пересказывать которого я не буду, но об источниках и составных частях расскажу.
Итак, в первую очередь Набоков: мужчина и девочка, отделенные своей инаковостью от условных простецов, колесят по Америке, нигде не задерживаясь, солидный пласт перевозимых ими вещей составляет коллекция бабочек. Разумеется, никакого сексуального подтекста, но набоковские коннотации считываются четко.
Вторая Франсуаза Саган: немного "Любите ли вы Брамса?", отчасти "Немного солнца в холодной воде", очень много "Здравствуй, грусть" в части отношений плейбоя-отца и взрослеющей дочери, спокойно принимающей мимолетные связи папы, но не готовой к тому, что в их жизни что-то серьезно изменится. Третья "Бесцветный Цкуру Тадзаки"
Не могу вспомнить ни автора, ни название. Держал в бумажном исполнении, в электронке не видел. Хотя вроде как перевод хотели делать и издавать у нас.
Фантастика, подростковая. Автор - иллюстратор, поэтому в книге очень много цветных картинок.
Мир, который пережил некую катастрофу и теперь разные пласты времени перемешаны в нем и рядом с ним. Множество жителей из разных эпох. Сам город - стоит на каналах, как венеция. Главный герой с друзьями путешествует по округе, попадая в разные забавные ситуации.
Может кто видел и подскажет, что за книга?