Джессика Ярдли - федеральный прокурор и бывшая жена художника, скульптора и серийного убийцы Эдди Кэла, ныне отдыхающего за решеткой в ожидании казни.
Однажды друг из ФБР просит ее взглянуть на фотографии с двух мест преступлений. Жертвы изранены, забинтованы и одеты в черные туники, и несмотря на отличие в позах, ясно, что орудовал один и тот же преступник. Едва увидев фото, Джессика поняла, что созданные убийцей мизансцены копируют картины Сарпонга - кенийского художника шестидесятых годов двадцатого века. Картин этих целая серия, и судя по тому, что каждая страшнее предыдущей, с головой у этого африканского парня были большие нелады, впрочем, меньшие, чем у ненормального, решившего воплотить их в реальность столь жутким образом.
А откуда Джессика знает о Сарпонге? О, дело в том, что ее бывший муженёк одно время был просто одержим его картинами. Маньячный Эдди - парень умный и хорошо разбирается как в искусстве, так и в убийцах типа него самого, поэтому коллеги предлагают Джессике обратиться к нему за консультацией. Джессика упирается, дескать и без всяких там управимся... Итак, получится ли у хороших парней и Джессики поймать убийцу, не прибегая к помощи Эдди Кэла?
Начало посвящено описанию расследования вперемешку с лирическими отступлениями, и эта часть не очень увлекает. В середине полицейский детектив переходит в юридический и вот тут уже становится поинтереснее. Под конец - немного экшна и типовые, но вполне годные разгадки. В общем счете получается этакий проходной детектив: не плохой, но и не особо запоминающийся. Кровавая жуть имеется в умеренном количестве, темп развития событий средний.
Отметила это после предыдущей книги серии, отмечу и после этой: вроде все составляющие хорошего триллера на месте, а не выстреливает, чего-то недостает.
Корделия начинает и выигрывает
Я только перекинусь с ней словечком, а потом она может уйти. Здесь не место женщинам.
А вот и нет. Женщинам, как выяснилось, здесь вполне себе место. И кажется, героиня "Неподходящего занятия для женщин", Корделия Грей - первая из череды женщин, руководящих сыскным агентством. Я не сильна в истории жанра, но подозреваю, что одна из первых
Классический английский детектив от Филлис Дороти Джеймс, которая, не в меньшей. чем леди Агата, степени. достойна звания королевы, ну или, как минимум - герцогини детектива. Я уже встречалась с писательницей и ее сквозным героем Адамом Далглишем в "Тайне Найтингейла".
От кошмарной истории, когда прямо на показательном занятии по кормлению через зонд в школе медсестер, девушке в желудок влили вместо теплого молока средство для прочистки труб - бр-р, передергивает ужасом и омерзениеи при воспоминании, как ни одной скандинавской или азиатской истории с расчлененкой не удавалось добиться.
Здесь командер Дэлглиш тоже появится, хотя в самом конце, и роль. которую ему доведется сыграть, не из самых обаятельных. Он станет допрашивать Корделию об обстоятельствах смерти ее заказчика, явно имея в виду засадить за решетку пожизненно, если девушка даст слабину.
И в это время читатель, успевший полюбить отважную сыщицу, должен возненавидеть его. Но тут, понимаете, в чем дело, он выполняет свою работу, стоит на страже закона и порядка. Права человека по-настоящему блюдут только там, где к тому и другому относятся с уважением. А когда базовые понятия сметают в угоду чьего-то хотения, тогда начинается хаос. Но я отклонилась от темы.
Итак, задание, которое Корделии придется выполнять - разобраться в обстоятельствах смерти молодого человека по имени Марк, наследника солидного состояния и сына видного ученого. И это вдумчивое неспешное расследование. в ходе которого, как водится в классическом детективе, из шкафов извлекаются все новые скелеты, а приятные во всех отношениях люди, являют звериный оскал. Эпизод с колодцем - прямо ужас-ужас
Удивительно, но написанный в середине семидесятых, роман совершенно не воспринимается анахронизмом. История первого дела молодой энергичной женщины с шекспировским именем Корделия, вынужденной обстоятельствами встать во главе детективного агентства, которое дышит на ладан и того гляди, пойдет ко дну - эта история завораживающе интересная, страшная и трогательная.
А две особенности авторского стиля Джеймс: 1. не заканчивать повествование раскрытием преступления, но прослеживать дальнейшую судьбу героев; 2. пара: наставник в возрасте из бывших полицейских, который умирает от рака, и дело берет в свои руки его молодая напарница, пережившая серьезную психотравму - возможно вдохновили Стивена Кинга на образы сыщиков из агентства "Finders Keepers" ("Кто нашел - берет себе").
И по традиции: чтение глазами хорошо. но если вы научились воспринимать тексты в аудиоформате, то сможете читать в условиях, когда традиционное чтение невозможно. А в исполнении Игоря Князева любая книга феерически прекрасна. Эта не исключение.
Представляю вашему вниманию свои комментарии к книгам, прочитанным в апреле.
Напоминаю, что читаю книги исключительно как наименее противное времяпрепровождение. Поэтому оцениваю их достоинства не с точки зрения литературных критиков, а как степень диванной занимательности и духовной комфортности.
Паллисер "Квинканкс т. 1-2" (3.42 балла). Еще одна имитация викторианского романа в стиле "Дэвида Копперфильда". Молодая женщина хранит драгоценный документ, определяющий права наследования, и вынуждена годами скрываться вместе со своим сыном-подростком от целой своры конкурирующих между собой аристократических семейств. Первый том целиком посвящен злоключениям этой удивительно наивной пары, которая постоянно попадает в руки жадных обманщиков, обобравших их до нитки. В результате мать кончает жизнь в братской могиле для нищих, а сын остается в Лондоне без жилья и гроша в кармане. Второй том продолжает приключения "маленького оборвыша", желающего добиться справедливости. По сюжету этот роман - простенький детективчик в семейной саге о запутанных наследованиях, вокруг которого нагромождены совершенно нелогичные страсти-мордасти. Роман уныло беспросветен и уж точно затянут (более 2000 стр. на ридере) — нетонкие романы Диккенса выглядят по сравнению с ним образчиком лаконизма, внятной композиции и драйва. Хотя, надо отдать должное - отдельные страницы описания различных сторон викторианской Англии достаточно высокохудожественны. Забавляет фантазия автора по части придумывания английских фамилий - исключительно двухсловные, как у американских апачей, например, Файнсилвер, Силверлайт, Силверлиф и т.д.
Бёлль "Женщины у берега Рейна" (3.42 балла). В 60-х годах мои литературные вкусы вращались вокруг трех осей: Ремарк, О.Уайльд и Бёлль. Неожиданно обнаружил еще одну непрочитанную книгу. В этой истории я бы отметил три момента: нацизм, женщины и аристократия. Денацификация не проходила столь споро, как утверждают американцы - даже через 40 лет после войны политику и экономику делают помалкивающие бывшие нацисты и их духовные сыновья. Прозрение в преступности братоубийственных войн наступило лишь в 3-м поколении - в 90-х при построении интегрированной Европы. В книге на переднем крае борьбы с мерзостью имперского величия Великого Рейха, мужским самодовольством и вороватой беспринципностью неожиданно оказываются женщины, мужественные, умные, все слышашие и понимающие. (В России все наоборот: опрос показал, что большинство женщин бескомпромисны в поддержке спецопераций, тогда как мужчины маются в раздумьях и рефлексируют). Наконец, девальвация аристократических ценностей: например, молодой граф и его любимая женщина не хотят пожениться, только чтобы их общий сын не получил титул.
Повествование выполнено в стиле пьесы, что значительно ограничило возможности литературной реализации и затруднило восприятие. Большое количество необязательных персонажей, а нагнетаемый пафос превалирует над камерностью чувств (вспомил того же "Клоуна"). Но все же люблю Белля без оговорок и возможных неудач.
Исигуро "Клара и Солнце" (3.42 балла). В очередной раз меня опередила рецензия majstavitskaja. Тот пост еще и был симптоматичен тем, как охотно читатели нашего журнала превращаются в сообщество макак, бросающихся дерьмом исключительно с целью продемонстрировать свою образованность, либо с наслаждением пнуть мало в чем повинного рецензента.
Смысл и сущность искусственного интеллекта нельзя опредедить одними словами, и даже доказать его наличие или отсутствие (см. "Критику чистого разума"). Это пока не под силу ни гуманитариям, ни естественникам. Но потенциальная проблема соотнесения человека с высокоорганизованным искусственным разумом никуда не делась. В книге - три типа существ: представители человечества, у которых с помощью генного редактирования проведено "форсирование" мозга; "нефорсированные" люди, считающиеся неполноценными, и роботы, в основном, в форме ИП (искусственные подруги-куклы). Первые составляют элиту всего сообщества, а остальные - слугами или маргиналами, независимо от их таланта, знаний или умений. В частности, главная героиня робот Клара - настоящая полноценная личность, обладающая сложной и тонкой социопсихической организацией, верная и преданная ("честь самурая"?). Она сознательно приносит часть себя в жертву, чтобы вылечить свою маленькую "хозяйку". Здесь - развитие идей писателя, заложенных еще в романе " Не оставляй меня" о самопожертвовании "нелюдей" ради людей, их отношения к своей миссии как к естественной норме, что вызывает щемящее чувство горечи и вины за потребительское к ним отношение.
Книги Исигуро читаются с некоторым скрипом, по-азиатски очень много внимания уделяется частным деталям, создавая какие-то призрачные намеки, но в ущерб реальному действию и концентрации смыслов. Однако они и надолго остаются
Берлин, 1939 год. Неизвестный маньячина жестоко убивает женщин из высшего общества, и в реализации своих кровожадных фантазий явно не стесняется - жуть еще та. Улик никаких, известно лишь, что все жертвы посещали один и тот же женский клуб и всем незадолго до смерти снился некий Мраморный человек, пугающий их до чертиков.
Расследование поручают тайной полиции, а именно Францу Бивену - жестокому громиле, неглупому, но умеющему выбивать нужные показания и фабриковать дела, а не расследовать убийства. А результаты нужны, как-никак речь идет о женах больших шишек. Поэтому, ввиду безумного характера преступлений, Франц привлекает к расследованию двух психиатров: Симона Крауса и Минну фон Хассель.
Доктор Симон Краус мал ростом, но хорош собой, а также весьма предприимчив: не гнушается ни полезными для себя интрижками со своими клиентками, ни их же шантажом, ни извлечением выгоды из притеснения и уничтожения евреев и "неправильных немцев".
Минна фон Хассель - урождённая баронесса, богатейшая наследница Берлина, алкоголичка и... глава психиатрической лечебницы. Диссертация Минны посвящена жестоким убийцам-рецидивистам, которых сейчас назвали бы серийными - весьма полезные познания, учитывая обстоятельства.
Итак, психиатр-шантажист, убийца в военной форме и бухающая директриса психлечебницы против неизвестного чудовища, оставляющего за собой изувеченные женские тела. Кто кого?
Атмосфера варьируется от звенящей фоновой тревожности до обволакивающего мрачняка. Кровавая жуть тоже имеется - это же Гранже, так что чувствительным натурам не советую. Интересны декорации; как всегда, хороша психологическая сторона, особенно в плане эволюции персонажей.
После завязки и кратких экскурсов в биографии главных героев, сюжет начинает раскручиваться, и это смахивает на погружение в темноту: смесь жутковатых реалий Германии конца 30х годов, человеческих пороков и ужаса изощрённых серийных убийств. История имеет неплохой размах и запутана на славу, неплохие варианты разгадок возникают один за другим и рушатся под воздействием новых фактов и открытий. Наворотил автор знатно, по обыкновению смешивая мрачные исторические реалии с художественным вымыслом, но получилось интересно: разгадки две и обе неожиданные.
До собственного "Африканского диптиха" (состоящего из "Лонтано" и "Конго реквием") Гранже с этим романом не дотянул, что неудивительно, очень уж удачной вышла дилогия. Но в целом "Обещания богов" - добротный жесткий триллер, по которым автор - непревзойдённый спец.
Маленький мир
Как там в Ливии, мой Постум, — или где там?
Неужели до сих пор еще воюем?
"Механика хаоса" являет замечательный образец как не надо писать о... Да о чем угодно. На самом деле, удивительно, как много всего было у этой книги, чтобы стать захватывающе-интересной: война в экзотической восточной стране, археология, страшные и трогательные истории беженцев, арабские мигранты в Париже и международные мафиозные концерны, исламский терроризм, разбитые коварными женщинами мужские сердца, лавстори пожилого профессора и нимфетки, храбрая журналистка, песенка, записанная на телефон, которая становится мегахитом.
И вот, Даниэль Рондо, академик восьмого кресла Французской академии (что бы это кресло не означало), в прошлом посол на Мальте, еще в более раннем прошлом член Маоистской партии и видный борец за дело пролетариата, удостоенный за этот роман престижной французской премии, берется за дело. Чтобы доказать, что сваленные в кучу стоимости не создают ценности, а набросанные в беспорядке хайповые темы не делают хорошей книги. И, может быть, еще - что функционерам от литературы не стоит писать романов. Лучше руководить или чем уж там они занимаются.
А счастье было так возможно. Каждая из историй могла бы стать сюжетом для отдельного романа. Вот девочка из разоренной войной Ливии, на их с братом глазах убили родителей и сестер, трагедия стала отправной точкой их одиссеи, в ходе которой пришлось пережить нечеловеческие муки и чудовищные унижения. И вот, уже у мальтийского берега, лодка с беженцами затонула. Хабибе чудом удалось спастись и даже отыскать брата. Он ранен, в беспамятстве, но жив. По счастью, компания интеллектуалов приезжает в эти места на пикник, француженка. журналистка, не иначе, как чудом, находит Хабибу, брата отправляют в больницу.
Вот Брюно, полицейский, иммигрант во втором поколении. Родителям пришлось много всего пережить прежде. чем сумели ассимилироваться, но дети чувствуют себя уже совершенными французами. Что не отменяет других проблем. Жена Брюно, мать двух его дочерей-подростков, заводит любовника и оставляет мужа. Муки ревности не способствуют серьезной работе. а на вверенной его попечению территории, меж тем, готовится теракт исламских радикалов.
Вот профессор археологии, в свое время написавший книгу об Александре Македонском, которая неожиданно сделалась популярной и принесла ему, кроме авторской славы, довольно денег, чтобы писать другие интересные книги. Никто не помнит, что в юности ему довелось пережить трагедию, в которой винит себя. Его любимая девочка-жена, увидев во время пьяной вечеринки, как он целуется с другой, выпрыгнула из окна. С тех пор не было ему счастья. Пока не встретилась местная девчонка Рим. Совершенная дикарка, но почти точная копия его Валентины, такой уж каприз природы.
Вот Гарри, чернокожий сирота, смышленый, настоящий Гаврош, которого один из боссов этнической мафии делает своими глазами и ушами на улицах арондисмана. Проблема в том, что для выполнения поручений ему приходится бывать на территории района, контролируемого другой группировкой, и однажды это едва не стоит Гарри жизни. Избитого до полусмерти, его бросают на улице. Не случись рядом полицейского Брюно (помните. у которого сука-жена?), так бы и помер мальчишка. А он умненький, читает "Анну Каренину" и "Человека, который смеется". Но Брюно спасает мальца, в благодарность и из любви к Франции тот становится двойным агентом, помогает предотвратить масштабный теракт, а потом сочиняет песню "Разговор с собой", записывает, накладывая снятый на телефон ролик с собой в главной роли и становится мегазвездой слэма.
Таких потенциально-ярких сюжетных линий в книге еще с полдюжины, и все они даже как-то сведены в единую сюжетную арку. Но так уж это скверно, бездарно, нудно, механически. Что в сухом остатке читательского впечатления сплошь хаос.
Сказание о разумной фольклористке
Получив послание, она постояла немного, пытаясь вообразить себя горюющей по поводу мужниного предательства, утраченной любви, может быть, еще потери старого друга и уважения в свете, как это бывает, когда стареющая женщина отвергнута ради молодой. Но Джиллиан чувствовала себя узником, разрывающим оковы и, моргая, выбирающимся из темницы на свет божий.
Говоря Антония Байетт, мы подразумеваем, конечно, интеллект, эрудицию, стилистическую изысканность. Витиеватую избыточность описаний в соединении с четкой и точной формулировкой мысли. Все так, но в первую очередь, кавалерственная дама Байетт феминистка, и всякая ее книга - взнос в борьбу за правильно и справедливо устроенный мир, где права женщины неприкосновенны и священны
"Джинн в бутылке из стекла "соловьиный глаз" не исключение. История специалиста по фольклору Джиллиан Перхольт (слегка за пятьдесят, дети выросли и живут своей жизнью, муж совсем недавно оставил ее ради молодой женщины). Это не история утраты и отчаяния, а совсем даже напротив, радостного приятия свободы от необходимости приноравливаться и приспосабливаться к человеку, давно ставшему чужим. Необходимости не подслащенной бонусами взаимного сексуального притяжения, не умягченной доверием, дружбой и нежностью.
"Что ж, - думает Джиллиан, - У меня есть моя работа". И она права, когда ты признанный специалист в какой-либо области, уединение дает возможность совершенствоваться, а поддержка коллег обеспечивает душевным теплом. Не той силы и интенсивности, какую дает любовь в лучшей ее фазе, но, будем честны, лучшая пора любви длится ведь очень недолго. В общем, наша фольклористка едет на симпозиум в Турцию, где делает успешный доклад о смиренном терпении, которое мир предписывал женщине, забирая у нее молодость, красоту, здоровье, самоуважение и уважение окружающих. О том, как эта концепция отразилась в фольклоре, на примере "Сказки о терпеливой Гризельде"
А после, по случаю, в лавочке на базаре, покупает красивую бутылку, которую можно использовать как пресс-папье (надо заметить, стеклянные пресс-папье тайная страсть героини, хотя почему тайная? Секрета из своей любви к красивому стеклу она не делает). И, вы ведь не удивитесь, узнав, что в той бутылке был заключен джинн? Который, по обычаю всех джиннов, предложит своей освободительнице исполнение трех желаний.
Очаровательная сказка о разумности и умеренности (во всех возможных смыслах) и о том, что феминизм не ставит целью поработить мужчину. Вообще кого бы то ни было поработить не ставит целью феминизм.
Здравствуйте уважаемые.
Как и обещал ранее, продолжу знакомить вас с теми авторами, которые, на сой скромный взгляд, пока по разным причинам не заслужили того внимания и популярности, которые должны были бы получить благодаря своим талантам и качеству книг. Сегодня так получилось, что большинство - детективщики :-)
И хочется начать, конечно же, с Харлана Кобена. Этот американец - один из самых классных и интересных авторов детективного жанра. У него просто нет плохих или слабых книг.
Все интересные, запоминающиеся, захватывающие. И я удивлен, что только одна его книга поставлена в кино, да и то французами. Хотя в последнее время вроде начали делать сериалы по его произведениям. Давно пора! Ведь Харлан Кобен — обладатель наград Эдгар, Shamus и Энтони и является первым писателем, который получил все три. Он также первый в списке 10 лучших детективных писателей Америки по версии Нью-Йорк Таймс. И это не преувеличение.
На русском языке у Кобена есть серия про спортивного агента Майрона Болитара и его друга мощнейшего Уина Локвуда. Очень яркие персонажи. И, пожалуй, это моя любимая часть у него. Хотя у него много и внесерийных отличных вещей - не связанных, ну или почти не связанных между собой. Повторюсь - любая книга этого автора - классная!
Среди самых моих любимых вещей из Майрона и Уина
"Подкрутка" (Back Spin) 1997 год.
"Укороченный удар" (Drop Shot) 1996 год
"Нарушитель сделки" (Deal Breaker) 1995 год
Из других романов выделю "Невиновен" (The Innocent) 2005 год.
Хотя, повторюсь, читать можно все - слабых книг просто нет
Следующий сегодня у нас Саймон Бекетт
Это британский писатель и журналист, а также музыкант. С 1992 года в качестве независимого журналиста сотрудничал с известными британскими газетами и журналами (в том числе с The Times, The Independent on Sunday, The Daily Telegraph, The Observer), публикуя материалы преимущественно криминальной тематики. Решил попробовать себя в писательстве и очень преуспел. Обладатель Европейской премии за литературу детективного жанра (Лучшее произведение детективного жанра). Классный автор. Очень специфично, но не оторваться. На русский язык переведены 7 его романов о докторе Дэвиде Хантере и один роман вне серии.
Хантер судебный антрополог, поэтому книга переполнена анатомическими особенностями. Поэтому далеко не всем подойдет- впечатлительность у всех разная. Но кто заинтересуется - однозначно отдаст должное этому незаурядному мастеру.
Среди моих фаворитов у него:
"Химия смерти" (The Chemistry of Death), 2006 год.
"Увековечено костями" (Written in Bone), 2007 год
"Шопот мертвых" (Whispers of the Dead), 2009 год
Поль-Лу Сулитцер
Очень люблю французских писателей, и этот, если не ярчайший из них (естественно), то уж точно один из самых необычных. Поль-Лу эксперт по финансово-экономическим вопросам, который создал серию бестселлеров в жанре "экономического детектива". Причем они такие все... необычные, что ли. Скажем, главный герой романа "Зелёный король" — австрийский еврей, бывший узник нацистских концлагерей, организует сначала бизнес по доставке прессы в США, а затем за несколько лет создаёт 1687 различных компаний, фирм, акционерных обществ и становится самым богатым человеком планеты. А в романе "Ханна" он своеобразно описал жизнь Хелены Рубинштейн - основательнице косметической империи.
Очень интересно и увлекательно. Хорошо пишет!
Любимые книги:
"Ориан, или Пятый цвет" (Oriane ou la cinquième couleur), 2000 год
"Зелёный король" (Le Roi vert), 1983 год
"Ханна" (Hannah), 1985 год
Долго думал, включать ли в этот список бостонского писателя Денниса Лихэйна. С одной стороны, он очень хорошо известен.
Друзья, посоветуйте толковых книжек по истории Великого шелкового пути и отдельно - Бухары.
В идеале - научно-популярные, можно и художественные, близкие к реальности.
p.s. как исправить ошибку в тэге?) путешестия - мило звучите, но..
Алоха Оэ
Всякий раз, когда мне нужно сделать выбор, настоящий выбор, я делаю выбор и потом всегда чувствую, что снова упустила возможность стать лучше. Вечно я упускаю возможность стать лучше. Не знаю. Но пытаться все равно нужно.
Мне было восемь или девять лет в пору первого знакомства с Джеком Лондоном, среди рассказов был этот, про дочь американского сенатора, в которую влюбляется гавайский юноша, американец с примесью туземной крови. Они расстаются, по видимому, навсегда, оркестр играет "Алоха Оэ", и в самый момент отплытия, она понимает. что тоже любит его. Девушка пытается снять с шеи венок, чтобы бросить юноше, он не снимается, цепляется за драгоценное жемчужное ожерелье, отчаянным рывком она таки сдирает венок, жемчужины сыплются в море.
"Дура какая-то", - я тогда подумала, - потому что в том же томике "Рассказов южных морей" было про то, как бедные ныряльщики добывают эти самые жемчужины, рискуя смертью от тысячи разных причин: утонуть, быть ужаленным ядовитым подводным растением или животным, подвергнуться нападению акулы. Как потом их грабят перекупщики, платя, хорошо если сотую часть стоимости добытого жемчуга. "Лучше бы бедным отдала," - я еще подумала тогда, явив образец эмоционально-тупого практицизма.
Герои "Акул во дни спасателей" бедны как церковные мыши. Если и обеспеченные лучше тех ныряльщиков, то по причине технического прогресса, благодаря которому все мы живем сейчас лучше, чем столетие назад. Они: папа, мама, трое детей - коренные гавайцы, никакого хапа-хуле (полукровки, как это было у Лондона). Да теперь расовые различия и проблемой быть перестали. Больше того, умные и прилежные гавайские дети имеют возможность поступления в университет на стипендию. То есть, социальные лифты как-бы работают.
"Как-бы", потому что стоит учитывать массу дополнительных- факторов,которые не способствуют социальному продвижению детей из бедных семей. Начиная с необходимости совмещать работу с учебой, чего не приходится делать обеспеченным детям, заканчивая отсутствием семейной вовлеченности в образованную среду. С кучей еще промежуточных градаций.
Так или иначе, ни один из одаренных детей этой семьи не получит законченного университетского образования, хотя возможность учиться появится у всех троих. Умница Кауи захочет стать инженером, спортсмен Дин добьется спортивной стипендии. Ноа, а кем будет Ноа, ставший известным в раннем детстве, как ребенок-чудотворец, излечивающий прикосновением?
Да, это началось, когда он был совсем малышом. Всякая живность совершенно по-особому вела себя в его присутствии. А когда упал за борт во время морской прогулки, и рядом появились акулы (о ужас!) - ничего страшного не случилось. акула, как дельфин, подтолкнула малыша носом к борту. Как тут не поверить в покровительство богов и в то, что малыш кахуна (чародей, знахарь) особенно когда начались все эти исцеления.
И семья получила возможность поправить материальное положение за счет взносов врачующихся. Недолгую, потому что Ноа вскоре перестал это делать. и все равно, сестра с братом всегда ощущали разницу в отношении к нему и к каждому из них. Стремясь доказать отцу и маме, что достойны их любви и восхищения не меньше звездного мальчика брата. И все время оставаясь на шаг, два, три позади него в родительском сердце.
Каваи Стронг Уошберн написал по-настоящему хорошую книгу. Предполагающую множество различных трактовок. Кто-то увидит в ней семейный роман, кто-то социальную прозу, кто-то мистическую историю о мальчике-волшебнике, а кто-то - эзотерическую, о мучительном поиске своего пути и о том, что одному человеку не под силу вылечить мир. Но это можно сделать, объединив усилия многих порядочных людей (и людей, которых расхожая мораль порядочными не числит, но сердца у них золотые).
О любви к своей униженной родине. любви подлинной и глубокой, основанной не на лозунгах ура-патриотизма.
Здравствуйте уважаемые.
Признаюсь как на духу - я не очень люблю поэзию. Не люблю, но очень уважаю. Почему так? Видимо не до конца понимаю, не могу прочувствовать суть и основу. Нет во мне таланта. Хотя, конечно, с символизмом, образным воображением и кругозором все в порядке. Более того, я довольно легко могу отличить поэзию, точнее так ПОЭЗИЮ от набора рифм и речитативов графоманов :-) Но вот душа не лежит. Быть может потому, что я сам никогда не писал стихов - кто знает...:-)
Однако, есть несколько исключений - авторов, чьи произведения я люблю всей душой и воспринимаю всегда и с удовольствием. Одним из таких является, без сомнения, Александр Сергеевич. Пушкин великолепен - солнечный, яркий гений!
Но вот что интересно... Только с годами начинаешь понимать некоторую подоплеку его произведений до конца. Хотя, быть может я просто такой неспешный в мыслях просто :-)
Сегодня решил поделиться с вами ярким примером.
Думаю, все вы в школе учили "Зимнее утро", и надеюсь, любите это произведение как и я :-)
Напомню, на всякий случай.
Мороз и солнце; день чудесный!
Еще ты дремлешь, друг прелестный —
Пора, красавица, проснись:
Открой сомкнуты негой взоры
Навстречу северной Авроры,
Звездою севера явись!
Вечор, ты помнишь, вьюга злилась,
На мутном небе мгла носилась;
Луна, как бледное пятно,
Сквозь тучи мрачные желтела,
И ты печальная сидела —
А нынче… погляди в окно:
Под голубыми небесами
Великолепными коврами,
Блестя на солнце, снег лежит;
Прозрачный лес один чернеет,
И ель сквозь иней зеленеет,
И речка подо льдом блестит.
Вся комната янтарным блеском
Озарена. Веселым треском
Трещит затопленная печь.
Приятно думать у лежанки.
Но знаешь: не велеть ли в санки
Кобылку бурую запречь?
Скользя по утреннему снегу,
Друг милый, предадимся бегу
Нетерпеливого коня
И навестим поля пустые,
Леса, недавно столь густые,
И берег, милый для меня.
Прекрасно! Четко, ярко, образно :-)
НО... скажите мне о чем и о ком это стихотворение? О красоте русской природы, как учили нас в школе? Ну да, отчасти, да. Отчасти....
Вообще то буквально недавно (простите мне мою тормознутость) я понял, что вообще то это ода... радостям плоти. Да-да :-)
У автора был коитус, причем крайне удачный. Настолько, что с утра он бодр и весел. Настолько ему хорошо, что хочется творить, а еще куда то поехать кататься. Двужуха!
Хотя при этом, он еще не совсем пришел в себя, после постельных ночных забав и чуть-чуть рассеян. Не может определится с желаниями. Хочет, цитирую "Кобылку бурую запречь", но при этом "предадимся бегу Нетерпеливого коня". Там определится надо - в процессе поездки у кобылки вряд-ли поменяется половая принадлежность :-)
Но тут важно другое...а кто именно лежит на лежанке возле печи. Кто та красавица, которую Пушкин назвал Звездою Севера (видать действительно была хороша) и пытается разбудить на рассвете, чтобы двинуть кататься. Мы знаем, что дама грустила вечером из-за непогоды и пока почивает в неге, устав от любовных игр. Почему грустила, спросите вы? А понятно почему - стоит только глянуть на дату создания произведения - 3 ноября 1829 года. То есть накануне 2 ноября была крайне плохая погода, ненастье и мгла. А вот уже с утра 3 выпал снег обильно и ударил мороз. Крайне ранняя зима даже для наших широт. Но при этом безоблачное и чистое небо. И блестящий на солнце снег - красота :-)
Так кто же наша Красавица? У меня есть одно предроложение....
Официально считается, что стихотворение появилось в сельце Павловском Старицкого уезда Тверской Губернии, где густил у друзей Павла Ивановича Вульфа и его супруги Фредерики Ивановны. И там нежится особо было не с кем, если честно. Вульфы были людьми очень добрыми и хлебосольными, но строгих нравов :-)
Но вот в 3 верстах от Павловского лежали Малинники, где жила давняя почитательница Аллександра Сергеевича - Анна (Аннет) Николаевна
Уважаемых участников сообщества прошу помощи в поиске книги. Углублённый гуглопоиск не находит. Опубликована в перестроечные годы, повесть о предприимчивом студенте строительного института, занявшемся бизнесом - продажей экспериментальных кирпичей дачникам, затем выстраиванием цепочек связей между полезными друг другу людьми, ставшим подпольным миллионером, в конце жена (дочь?) находит на антресолях коробку, полную денег.
Я люблю истории о загадочных писателях, так что и мимо этой книги пройти не могла)
Мод Диксон - автор романа "Миссисипский фокстрот", ставшего бестселлером и номинированного на Национальную книжную премию. При этом, кто такая эта Мод, никто понятия не имеет - в высшей степени загадочная личность. Поговаривают, что ее роман автобиографичен, тем более, что главную героиню, кстати говоря, совершившую убийство, зовут так же, как и писательницу, но подтверждения этому найти не удалось. Да и как найдешь, если, по словам издателей, Мод Диксон - это псевдоним, и бог знает, как зовут эту женщину на самом деле.
Флоренс Дэрроу являет собой удивительное сочетание неуверенности в себе с амбициозностью. Она считает себя непохожей на других, мечтает о писательской карьере и восхищается "Миссисипским фокстротом". Волей случая она получает работу личной ассистентки Мод Диксон, и попадает в загадочную и опасную историю.
Начало плавное, но эта неспешность позволяет неплохо узнать характер Флоренс - и впрямь непохожей на других молодой женщины, этакий тихий омут с подвывертом в голове. Манера изложения складная и гладкая, читается легко и увлекает практически сразу. Интересна психологическая сторона, любопытно, что за секреты хранит Мод Диксон и на что способна амбициозная тихоня Флоренс. Кое-что предсказуемо, особенно в контексте щедрых спойлеров из официальной аннотации, но и сюрпризы имеются, и если начинается роман как психологическая драма, то в итоге он превращается в весьма неплохой триллер.
Это драма о двенадцати-пятнадцатилетних девочках, которых под предлогом получения стипендии для воплощения мечты (крутая танцевальная школа, школа балета, работа в кино и тому подобное) заманивали на сборища извращенцев.
Творилось все это в середине 80-90хх, когда еще не было мобильников, соцсетей и люди, наверное, больше доверяли друг другу.
Автор описывает судьбу одной из жертв - Клео - с юных лет и до зрелого возраста, показывая, как пережитое повлияло на ее личность, психологическое состояние и выбор жизненного пути.
Тема чертовски драматичная, цепляющая, но написано так себе. Повествовательное изложение с минимумом диалогов временами кажется потоком сознания, не хватает душевности, проникновенности - будто прочла не роман, а очень длинную журнальную статью.
Дорогие со-сообщники!
Тут случались чудесные отыскания книг по каким-то вовсе уж мельчайшим эпизодам и даже впечатлениям, оказавшимся, мягко говоря, неточными.
Поэтому принесла сюда свой запрос про книги, прочтенные в детстве. Помню совершенные мелочи.
1. Книгу вслух читал мне дедушка, раз 10, и целиком, и выборочно. Можно сказать, любимая книга детства. Не последнюю роль в этой любви, безусловно, играл чтец.
Сборник русских былин и сказок.
Былины, насколько помню, совершенно не адаптированные к детскому восприятию - кто-то из богатырей рассекает беременную богатыршу, не поверив, что она "носит чадо под сердцем". У чада руки от плеча до локтя серебрянные, от локтя до кисти золотые и т.д., и т.п. Былин было много, про всех богатырей, про Соловья-разбойника и прочих. Вроде бы во второй части шли сказки. Помню про Петра и Февронию, про Финиста-Ясна Сокола, про сына старика и старухи, взобравшегося по стеблю гороха на небо. Вроде бы русские сказки, но история про горох наводит на мысли.
Иллюстрации - ч/б фото изделий народных промыслов - всякие резные гребни, игрушка с мужиком и медведем и прочее. Ищу именно это издание.
Подозрение падало на Былины. Сборник для учащихся средней школы, Ю.М. Соколов под ред. Б.М, Волгина, 1937г. Там были похожие фото. Но книга не содержала каких-либо иных рисованных иллюстраций и цветных страниц.
2. Книга была большая, хорошо иллюстрированная, в "кожаном", кажется, желтом переплете. Сказки. Предположительно, восточные. Но вспоминается одна из сказок а-ля Летучий голландец. Некий путешественник после кораблекрушения попадает на корабль, весь экипаж которого мертв. У капитана во лбу гвоздь, которым тот прибит к мачте. Ночью экипаж оживает. Днем ГГ направляет курс корабля к берегу, ночью его разворачивают. Кончилось вроде бы все хорошо, был придуман хитрый способ обмануть рок. Сказки были уж очень страшные, поэтому не дочитала. И больше в библиотеке на глаза книга не попадалась.
3. Книга о школьниках. О классе или о "звездочке", которые организуют какую-то совместную работу, т.к. их не приняли в пионеры (?). ГГ - два мальчика (?) Одна из героинь - девочка Люська, которая принесла как-то в класс горжетку своей бабушки, от которой все чихали. И как-то горжетка там по сюжету ребятам помогла. Горжетку, тайно пробираясь, подсовывали кому-то в комнату.
4. Мальчик совершает какой-то поступок, нарушая вроде бы прямой запрет отца, жалеет, кажется, собаку. И ему старший значимый взрослый дарит нож/фонарик(?), что-то дарит. И возникает дилемма, правильно ли поощрять "за жалость".
Всех неравнодушных заранее благодарю!
ШиZorro
Он оскорбился за тех, кто соблюдает правила. Они проявляют сознательность, думают и о себе, и о других, а этим другим наплевать. Это нечестно и несправедливо.
Вы совершенно точно знаете Алексея Слаповского, если в начале нулевых смотрели "Участок" снятый по его сценарию. Мягкий, лиричный, полный веры в лучшее, деревенский детектив из времен, в которые хочется вернуться, да уже невозможно. С еще молодым Безруковым,, не соединенным ассоциативной цепочкой с рекламой банка, в роли участкового Кравцова, и его говорящим бладхаундом Цезарем.
Времена переменились, сегодняшний Слаповский пишет другую, горько-саркастичную прозу. А сегодняшний герой (антигерой?) на страже порядка являет полную противоположность прекраснодушному интеллигентному Кравцову. Впрочем, и действие "Стража порядка" переместилось из общинно-патриархальной деревни в столицу.
Эрих Марков обязан диковатому, на отечественный слух, имени материнской любви к Ремарку: "Я Мария, - она говорила, - Почти Эрих Мария Ремарк". Возможно то было одним из ранних проявлений материнской болезни, провести границу между экстравагантностью в поступках и психическими заболеваниями бывает нелегко. Так или иначе, имя - единственное, что связывает его с литературой.
В остальном, Эрих ничем не примечательный туповатый обыватель. Работает охранником в торговом центре, великое благо интернета использует для просмотра роликов и порнухи (но исключительно во время ночного дежурства). Блюдет масочный режим. Что, уже успели забыть? А все потому, что россиянам теперь не надо бояться зловредного вируса, российские ученые создали препарат "Мир", в десять тысяч раз более эффективный в борьбе с ним.
Но время действия романа прошлый, а то и позапрошлый год, Эрих на боевом (зчркнт) трудовом посту спасает мир от иноземной заразы. Как? Словами "Маску наденьте, пожалуйста, как положено". А потом умирает мать. Нет, не от ковида, от своей болезни, и Эрих, похоронив, сколько возможно скромно, может наконец приступить к ремонту в ее комнате. В квартире он уже давно сделал. Все как у людей:пластиковые окошки, плиточка, ламинат, а в комнате она не давала.
И находит клад. Не, ну для кого-то миллион в заначенных от пенсии деньгах в ювелирных украшениях, неведомыми путями попавших к этой женщине - сумма смешная, не для Эриха. Он, знаете ли, чувствует в себе потенциал. Нет, не тот, хотя тот тоже, смутно прозревая, что живая женщина лучше тех, что в планшете. Но я о другом, о том, чтобы улучшить мир на вверенной его опеке территории. Чувствует себя этаким Zorro.
Современная русская литература второй раз за год делает главным героем охранника торгового центра. В восхитительном "Стриме" Ивана Шипнигова (кто не читал, советую) все куда оптимистичнее, но то прошлогодняя книга. "Страж порядка" больше соответствует сегодняшним умонастроениям.
Посоветуйте книги, в которых у главной героини есть собака.
Музыка и сказ
Жизнь так печальна, но все мы ее живеи.
"Маленькая жизнь" Ханья Янагихара
Ирландский прозаик и драматург Нейл Уильямс известен у себя на родине и за ее пределами. Спектакли по его пьесам с успехом идут на театральных сценах; романы, начиная с дебютных "Четырех писем о любви", становятся бестселлерами и переводятся на многие языки.
Для меня это первая встреча с его творчеством, за которую спасибо Шаши Мартыновой и Фантому. В такой последовательности: все, что переводит Шаши обязательно к прочтению, фантомовские книги желательны.
"Вот оно счастье" - это, в общем, не о счастье. Мучительная болезнь и смерть мамы рассказчика, смерть любимой женщины его друга, постепенное старение и дряхление бабушки с дедом, распад сельской общины, который влечет за собой безусловное благо электрификации. Все это могло бы выглядеть чередой драм или вовсе трагедией, когда бы рассказчик был другим.
Уильямс, безотносительно к католицизму, которым проникнута всякая ирландская книга, дарит своему читателю удивительно светлый взгляд на вещи, почти буддистскую смиренную безмятежность, и умение находить источник счастья во всем. Вот дождь прекратился, ну не счастье ли? Вот электричество проводят- счастье. Вот празднуют Пасху после лишений Великого поста. А вот столб опоры ЛЭП упал на тебя во время установки, но не убил а только слегка покалечил. Вот оно, счастье!
И наверно это единственный способ продолжать жить нашу печальную жизнь, не воя от смертного страха, тоски и безнадежности. Находить крупинки счастья во всем, собирать его по крохам, дарить ближним и дальним. Я еще не сказала, что книга местами смешная, а местами лиричная до сентиментальности, и это по-настоящему хорошо.
Спокойный неспешный медитативный ироничный и нежный рассказ о людях, так не похожих на нас с вами, и в точности таких, как мы. Вот дождь пошел - счастье.
Не идея рождает слово, а слово рождает идею
Написать патриотическую книгу очень легко. Написать хорошую патриотическую книгу - почти невозможно.
Вайль и Генис дарят радость встречи с хорошей литературой даже тогда, когда рассказывают о кулинарии или географии. А если речь идет о литературе, это двойное удовольствие. Тройное, потому что выбор предмета в рамках заявленной темы определяет отношение. Наградой за рассказ о неизвестных вещах будет вежливый интерес, разговор о знакомом с детства - заденет за живое.
"Уроки изящной словесности" посвящены произведениям из школьного курса. с которыми давно случился импринтинг. Кому-то из героев мы сочувствовали, читая, кого-то осуждали, влюблялись, ненавидели (не за то, что надо читать клятую классику, но потому что барыня гадина и Герасим тряпка-как-он-мог!) Всякий наполнял эти сосуды своим содержанием, но были они для всех.
То, что предлагают соавторы - не просто свежий взгляд на программную классику, но глубокий серьезный литературоведческий анализ, поданный с мейнстримовым уровнем занимательности. Не то, чтобы поворот на 180 градусов от методичек РОНО, скорее взгляд на школьную классику чуть сбоку и по касательной.
Карамзин "Бедной Лизой" не только доказал, что бедные тоже могут любить и открыл в русской литературе эру сентиментального романтизма, но сделал ее отличительной особенностью гладкопись. Положительные герои фонвизинского "Недоросля" блеклые и неинтересные, в то время как грубияны и невежи, над пороками которых надобно смеяться - живые и узнаваемые.
Кем был первый русский писатель-диссидент, о котором императрица Екатерина сказала: "Бунтарь хуже Пугачева" и в самом ли деле "Путешествие из Петербурга в Москву" задумывалось как гневное обличение крепостничества. Вы удивитесь, но с не меньшим пылом Радищев на страницах своего травелога осуждает привычку светских девиц чистить зубы (подумать только!) порошком.
В чем секрет немеркнущей популярности крыловских басен, которые входили в школьную программу при всех монархах, не были упразднены победившей революцией, советский режим почил в бозе и вновь возрождается на волне новой имперскости, а басни дедушки Крылова все так же востребованы, отчего? Может потому, что воз и ныне там?
От чего горе в самой, пожалуй, разбираемой на цитаты пьесе в русской литературе? В самом ли деле от ума или от того, что Чацкий демонстрирует не то качество ума, какое могут понять и оценить в отечестве. В наших палестинах испокон веку для слова один смысл, а для дела другой и расходиться они могут по диаметру. А он, вернувшись из своих Заграниц, пытался соединить то и другое. Ну не сумасшедший ли?
Вольнолюбие лирики Пушкина давно стала общим местом, примерно как "лошади кушают овес" и "после осень бывает зима". Но мало кто задумывается какие этапы проходил пушкинский стих по мере становления. "Евгений Онегин", о котором кто только из столпов отечественной словесности ни писал и образы как только ни препарировали, но объяснить, отчего так сладостен нам онегинский стих, никто не сумел.
Лермонтов открыл русской литературе прозу и подарил первый приключенческий роман, превзойдя рамки жанра. "Герой нашего времени", при всех чертах мейнстрима, на порядок превосходит авантюрный роман. Может оттого. что начало было так немыслимо хорошо, жанр, как таковой, в русской литературе не получил серьезного развития - трудно превзойти идеал. Александр Дюма, кстати, весьма ценил Печорина и даже перевел его на французский.
Неистовый Виссарион, который бестрепетно приступал к анализу произведений золотого века русской литературы и навек отравил отечественную литературную критику вирусом занимательности - сухой, академичной, безымоциональной критики у нас и читать не станут. Белинскому же мы обязаны традицией суда над персонажами, столь любимым школярским литературоведением.
Гоголь как русский Гомер и создатель нового эпоса. "Мертвые души" современники дружно окрестили русской Одиссеей, в пару нужна была Илиада, и НВ изрядно подправил написанного прежде "Тараса Бульбу", добавив русского патриотизма, отравленные плоды которого, парадоксальным образом, мир и нынче жует, морщась от горечи (PS. ненавижу "Тараса Бульбу", но Гоголя обожаю).
Страшно хочется рассказать обо всем: Овальное совершенство Обломова, "Гроза" Островского как антитеза "Госпожи Бовари". Красивые герои мужского мира Толстого, уничтожаемые войной и бедный Родя, обреченный безжалостным Достоевским на жетвоприношение. Игрушечные люди Салтыкова-Щедрина и Чехов, не написавший романа, но создавший жанр микроромана некоторыми из
О гремящих ведрах и об огне, мерцающем в сосуде
С людьми, которые считали, что народ необходимо защищать, обращались как с врагами, их подвергали нападкам (причем слово "фашист" было еще самым мягким выражением) и физическому насилию.
Дорис Лессинг нобелиант. Пусть ругать выбор Нобелевского комитета любимая забава читающей публики, Нобель знак качества. Даже недоумевая и возмущаясь, мы не сомневаемся в компетентности академиков. В случае Лессинг и сомнений быть не может - достойна. Свою премию она, к слову, получила за два года до девяностолетия.
А "Великие мечты" написала в 82 года. Еще раз, прописью, восемьдесят два! Если вы искали образец достойной, деятельной, неподвластной времени старости, он перед вами. Прежде, чем говорить о романе, стоит сказать несколько слов об особенностях письма. Лессинг не разбивает текст на части, главы и подглавы. На уровень читательского комфорта не влияет, это не сарамаговские кирпичи, без абзацев, отточий и диалогов, но самого понятия "содержания" словно бы не существует в ее романах.
"Великие мечты", по сути, две книги, которые вполне могли быть автономными. Английской части отдано чуть больше половины объема, это многофигурная смесь семейной саги с романом взросления, социальным памфлетом, историческим и феминистским романом. Образы тщательно выписаны, отношения между персонажами сложны и неоднозначны. Африканская - словно в противоположность, скудна во всех возможных отношениях, а несколькими словами ее можно было бы описать, как соединение "один в поле воин" с "бременем белых".
Из всего многообразия фигур первой части, во вторую перекочевывает на роль главной героини молодая женщина-врач Сильвия, выросшая в большом безалаберном доме Ленноксов. Еще пара персонажей появляется на эпизодических ролях. Удивительно, но роман производит удивительно цельное и целостное впечатление.
Обе, столь различные по стилю и жанру, декорациям части, на деле прочно соединены идеей вынесенных в заглавие великих мечтаний. О чем? Об уменьшении несправедливости и горя, происходящего от угнетения одних другими, об умножении правды, добра, счастья. А не слишком пафосно и утопически? Ничуть, больше того, если смотреть на события романа сквозь призму этого понимания, поведение его героев совершенно логично и мотивированно.
Фрэнсис, симпатичная и талантливая девушка, которую угораздило вляпаться в отношения с трескучим бездельником товарищем Джонни и родить ему сыновей-погодков, после чего муженек оставил их в нищете ради своей борьбы, а еще потом - ради другой женщины, настоящего партийного товарища. Почему потянулась к харизматичному мерзавцу? Можно списать на гормональные бури и общую безмозглость юности, но скорее от того, что душа горячо откликнулось на призыв обездоленных, не распознав жестянки в рупоре, который его транслировал.
Отчего живя в доме свекрови Юлии, не разгонит неприкаянных детей, привечает в доме, где и сама не хозяйка, кормит из своих скудных средств? Да потому что не может иначе, потому что отказавшись, перестанет быть собой. Сильвия во второй, африканской части приносит себя в жертву тому же служению. Не потому, что работа в больнице при миссии каким-то образом способствует ее карьерному росту или приносит финансовые выгоды. Я вас умоляю, она на свои средства ту больницу содержит.
И что, приносит эта самоотверженная работа на износ какие-то добрые плоды? Ну как, вот не пошли же по кривой дорожке отогретые подростки, всякий обрел свое место под солнцем. Ага, и гадкая Роуз, которая сначала жила в доме Юлии, а потом обливала ее грязью в своих статьях. И маленький негритенок Франклин, который в своей коммунистической, мать ее, Африке сделается жирным коррумпированным министром-кровопийцей. Что делать, дерьмо случается.
Или Сильвия. Много добра принесла ей работа на износ в больнице, где ни медикаментов. ни оборудования, ни даже помещения не было, когда она приехала? Ах, местные считали, что Доктор Сильвия ангел, посланный им с небес? И не забывали напоминать, что белые оттого так богаты, что все украли у них, черных. А СПИД - биологическое оружие белых для истребления африканцев.
"Великие мечты" не про то, как извлечь из жизни больше выгод, а про то, как делаешь, чего не можешь не делать. Понимая, что поощрение достанется пустому ведру, которое громче гремит по соседству. Делаешь, потому что ты сосуд с горящим внутри пламенем.