Говоришь, возвращайся в свой дом?
Я, быть может, вернуться и рада...
Там гадюка живёт под бревном,
И тревожить гадюку не надо.
Ов Сергеева

Что я знала об Алжире? Моя подруга жила там два года в середине семидесятых, когда страна вставала на социалистический путь развития, Аленкины родители, химики, помогали налаживать производство. На фотографиях тех лет она такая золотисто-шоколадная, облитая солнцем. Вспоминает невероятные фрукты, которые могли себе позволить даже советские специалисты, отчаянно экономившие на всем, чтобы привести домой внешторговские чеки. А с местными она там, конечно, не общалась.

Был еще "Посторонний" Камю, помните: рассказчик-француз убивает на пляже араба, но приговаривают его за то, что не плакал на похоронах матери? И... И все. До книги Алис Зенитер я думала, что страна это стабильная и благополучная, в сравнении не только с соседями по материку, но и с большинством Ближневосточных. А проблемы, сопровождавшие крушение колониальной системы, обошли Алжир стороной, - думала.

Нет, никому не было легко, и нигде не обошлось без крови. "Искусство терять" постколониальный роман, рассказывающий историю семьи кабильских берберов. Берберы составляют этническое меньшинство, 17% против 83% арабского населения и живут преимущественно в горных областях. Алжир огромный, вторая по площади африканская страна, там всякие есть ландшафты, не только равнинные, в которых разворачивается действие "Постороннего".

Уклад жизни до середины прошлого века был совершенно патриархальным (да он и теперь такой). Кабилы призывались во французскую армию и регулярно участвовали в войнах, ни Первая, ни Вторая Мировые не обошли их стороной. Но возвращаясь в свои горы с орденами они продолжали ту жизнь, какую вели с детства. Разве что получая от оккупационного правительства пенсию. Все изменяется с расцветом национально-освободительного движения, когда бойцы ФНО (Фронта национального освобождения) приходят в деревню и объясняют, что налоги теперь нужно платить им, а не французам, что кто продолжит получать пенсию - тот предатель и соответственно - будем резать как баранов.

А дальше все стало плохо, настолько, что и вообразить нельзя было. С уходом французов началась гражданская война, резня, в которой "прихвостням оккупантов" и их семьям грозила смерть и некому было их защитить. И единственной возможностью спастись стал прыжок в пустоту с пустыми руками - эмиграция в страну, за которую в свое время воевали, с которой считали себя связанными Этот роман вообще не самое легкое и беззаботное чтение. но история бегства - прямо-таки кровоточащие страницы.

А фильтрационный лагерь, в котором родные рассказчицы, Наимы прожили три следующих года, такое концентрированное унижение. бесправие, невозможность ощутить себя полноценным человеком. И чудовищная статистика о среднем сроке пребывания беженцев в таких лагерях - больше десяти лет. Их семье повезло: работа отца на заводе в Нормандии, жилье, учеба мальчика в нормальной школе - не такой, где учителя махнули на учебный процесс рукой, не в силах преодолеть барьера трехъязычия, и ученики на уроках рисуют цветочки. Хамиту пришлось тяжело, но он выучился и поступил в колледж. И оставил семью, стремясь прочнее интегрироваться в дивный новый мир.

Книга Алис Зенитер о том, как живет и что чувствует дочь и внучка мигрантов во втором поколении. Как трудно сидеть меж двух стульев, когда старая родина отвергла тебя, а новая до конца не приняла. Как страшно, что причислят к исламским террористам, как ненавидишь их за то, что они делают, и как, парадоксально бросаешься на защиту, когда о них - а по сути о тебе подобных и тебе самой - говорят плохо.

Наима совсем француженка, работает в галерее современного искусства и задание шефа выстроить экспозицию алжирского художника воспринимает без энтузиазма. А когда узнает о необходимости поездки на историческую родину, и вовсе приходит в ужас. Там до сих пор убивают и берут в заложники членов семей "уехавших". И все-таки ехать придется.

Сильная, своевременная, интересная книга. Хотя легкой я ее не назвала бы

Видишь ли, жизнь полна компромиссов. Можно жить, думая о том, что у тебя есть, а можно сосредоточиться на том, чего у тебя нет.

Кристин Ханна из тех, кто думает о том, что есть. И этого прибывает в евангельских масштабах. Подобно чуду семи рыб и семи хлебов, которыми насытились четыре тысячи человек (не считая женщин и детей), книги Ханны становятся пищей для ума и сердца огромному количеству людей. Хотя подозреваю, что женщин, которых прежде не считали, среди них большинство.

Всемирная слава пришла к писательнице далеко не сразу, с начала творческой деятельности до момента. когда выстрелил "Соловей" прошло двадцать пять лет с примерно таким же количеством опубликованных книг. И это тоже многое говорит о ее отношении к "тому, что у тебя есть" - к положенному в тебя таланту. Много тех, кто опускает руки, не получив мгновенной отдачи, но есть и такие, кто продолжает поливать свое дерево, оттачивать талант, вкладывать силы и время, и однажды дерево расцветает.

"Улица светлячков" из раннего, написана в 2008, это еще не Ханна "Соловья" и Второй Мировой, не женский вариант Стейнбека "Четырех ветров", не яростный феминизм и острая социальность "С жизнью наедине". Это такое теплое ламповое повествование о женской дружбе. И одновременно круг тем, обозначенный в романе отразится и разовьется в дальнейшем творчестве.

Безответственные и сверхответственные родители - за что любят первых, презирают и ненавидят вторых? Семья и карьера - быть успешной, красивой, богатой, но не иметь близких или посвятить себя мужу и детям, превратившись в непривлекательную клушу? Почему одним отсыпано красоты и обаяния с горкой, а другим пылинка? На что можно пойти ради карьеры, а чем никак нельзя пожертвовать? Множество подобных вопросов теплого, относительно спокойного времени, в котором не происходит экстремальных событий и нет необходимости выбирать между жизнью и смертью, как в поздних книгах писательницы.

"Улица светлячков" история дружбы на всю жизнь, словно бы намеренно ломающая канон Боэция, согласно которому всякое различие разъединяет, а подобие стремится к подобию. Трудно представить девочек,менее похожих, чем Талли и Китти. Одна прирожденная звезда из тех, что притягивают к себе внимание и занимают собой все пространство, вторая серая мышка. Безалаберная мамаша Талли могла бы служить иллюстрацией учебника плохого родителя, семья Китти воплощение традиционной благопристойности. Но именно дружба этих девчонок, начавшись в далеком 74-м пройдет огонь, воду и медные трубы.

Вы будете плакать и умиляться с этой историей, сочувствовать героиням, узнавать в них себя и своих близких. А в конце пожалеете, что книга закончилась и взглянете на мир чуть более приязненно. Большего-то ведь и не нужно.

Время имеет свойство заканчиваться. Не потому ли так часто провозглашают конец чего-либо: конец эпохи или конец истории.

Алексей Макушинский, известный как прекрасный стилист и бытописатель, с новым романом предстает мастером увлекательного авантюрного сюжета. Это поневоле, даже когда намеренно одергиваешь себя, зная, насколько автор не любит разговоров о родстве - напоминает: Макушинский сын Анатолия Рыбакова, на "Кортике" и "Бронзовой птице" которого выросли поколения читателей.

Определение жанровой принадлежности "Одного человека" способно всерьез поставить в тупик. Травелог перетекает в автофикшн, роман об искусстве в пикареску, ностальгическое ретро из жизни советской элиты в роман воспитания, лавстори, историю дружбы и любви, прощания и прощения.

Стилистические изыски и прохладная отстраненность ментально изощренной философской прозы вдруг обжигает угрюмым тусклым огнем желанья. Роман о первой любви оборачивается историей страстей в стиле: и тая в глазах злое торжество женщина в углу слушала его или муж хлестал меня узорчатым, вдвое сложенным ремнем. Неожиданные сюжетные твисты трансформируют оду наставничеству в фаустианскую историю искушения многим знанием, в котором, известно, многие печали. Архетипическая узнаваемость ситуаций обеспечивает высочайший уровень эмоциональной вовлеченности.

Умный зрелый состоявшийся и состоятельный человек в обществе прекрасной спутницы едет из баварского Мюнхена в бельгийский Гент, чтобы посетить выставку ван Эйка. Уверенные в себе, они совсем не так уверены в завтрашнем дне - в воздухе витает беспокойство по поводу нового гриппа, пока неопределенное, но уже определенно пугающее, и, похоже скоро объявят карантин, закроют границы, отменят любые выставки.

Герой, ныне совершенный европеец, родился и вырос в Советском Союзе, у бывших советских людей слух, на уровне рефлексов настроен на скрежет опускающегося железного занавеса, а предчувствие ограничения свободы заставляет урвать еще хоть глоток ее. пока это возможно. И вот они едут на эту выставку, куда вряд ли попадут по причине отсутствия билетов, уверяя себя, что, на крайний случай, побывают у моря, которое когда еще выпадет случай увидеть.

А в дороге он рассказывает своей Жижи о том, как началась его любовь к Рогиру, ван Эйку, старым голландцам, и рассказ этот естественно превращается в историю того. кто открыл тогдашнему мальчишке мир живописи, научил ценить и понимать искусство, стал наставником - рассказ об одном человеке. Который превратится в историю заката советской эпохи глазами очевидца.

Восхитительная книга. Увлекательная, умная, стилистически изысканная, но при том вовсе не снобская. И странным образом, вопреки радикальному атеизму автора, утверждающая читателя в ощущении. что Бог в своих небесах и в порядке мир.

Во время войн спартанцы носят одежды красного цвета...
Если кто из спартанцев бывает ранен, врагам это незаметно, так как сходство цветов позволяет скрыть кровь.
Плутарх

"Красное на красном" тот редкий случай, когда аннотация говорит о книге совершенную правду: Дюма пэр и Джордж Мартин под одной обложкой. Эпично, масштабно, авантюрно и авантажно, галантно, скабрезно, жестко и жестоко, круто завернутая интрига, яркие образы, узнаваемые архетипичные герои в ситуациях, которые читатель может приложить к собственным жизненным реалиям, увидеть если не себя, то уж своих близких.

Все это делает фэнтези-эпос Веры Камши не самый читабельный, в силу объема и дюмаобоазного многословия, кинематографичным (при условии попадания в руки команды профессионалов и не разворовываемых перманентно средств). Первую серию "Этерны", заявленной нашим ответом Чемберлену (зчркнт) Джорджу Мартину я посмотрела и зрительское впечатление - не повезло материалу. Актеры статичны, играют лицом, но с пластикой и сценическим движением полный швах, средства на спецэффекты украдены до начала съемок, сценаристы не утруждали себя адаптацией и в целом испанский стыд, чтобы не сказать УГ.

На чтение сподвиг осенний пост Василия Владимирского , о том, что дружественное издание обратилось с просьбой порекомендовать критика, который мог бы написать обзорную статью об "Этерне", чего он сделать не смог, потому - нет на Руси таких героев. Об ожидаемой премьере я тогда не знала, сериалы не моя епархия, но поскольку всегда в поиске, чего бы еще почитать, нашла эпопею, ужаснулась объему и... решила почитать все же при случае.

Которого пришлось ждать полгода, но начав, не пожалела. О предыстории я рассказывала вчера в рецензии на "Пламя Этерны". То есть, корнями древо этернийской истории уходит в полулегендарные времена, когда венценносный брат и его замужняя любовница обвинили в похищении и насильственном прелюбодеянии брата младшего, очень популярного и, как следствие, потенциального претендента на престол. Это делалось. чтобы и дитя сохранить (все будут знать, что в его жилах течет кровь королевского семейства), и конкурента вынудить к бегству из страны. Возможностью стать изгнанником он не воспользовался, а перед казнью проклял брата, что вызвало явление подземных монстров. в общем, мутная история.

Важно, что Зеленоглазый или Леворукий, который часто упоминается на страницах "Отблесков Этерны" - это он, Ринальди. Не погибший, а спасенный высшими (или демоническими) силами и ставший кем-то, вроде мрачного ангела: не божество, не бес - наблюдатель, чья задача взвесить, измерить и решить, существовать этому миру в дальнейшем или быть уничтоженным. Содержанием первой серии фильма стала первая часть "Красного на красном" "Le Temple Foudroyé" - "Башня" в понятийной системе карт Таро. В романе каждая из частей озаглавлена по названию одного из высших арканов, такой реверанс увлечению эзотерикой на рубеже тысячелетий.

Итак, первая часть, экспозиция, молодые люди из многих знатных семейств съезжаются в школу унаров - местный аналог кадетского училища. По составу они крайне разнородны, есть нувориши "навозники", есть старая аристократия "люди чести" - большей частью обедневшие. Есть потомки тех, кто поддержал действующую власть, и родов, состоявших к ней в оппозиции. Есть те. кто вынашивает планы реставрации и те. кто хочет просто выжить, устроиться, служить. Школьная история подробно, хотя блекло, представлена экранизацией.

Вторая часть "La Roue de Fortune" ( Колесо Фортуны) возводит одного из героев, Ричарда Окделла в звание оруженосца могущественного маршала Рокэ Алвы, виновного в смерти его отца. Юноша вырос в ненависти к этому человеку, вынашивал планы его убийства, и внезапно оказывается вовлечен в орбиту блистательного царедворца: дуэлянта, игрока. гениального военачальника, донжуана, кутилы, красавца, щеголя, остроумца. Собрания всех пороков и достоинств, которые выдвигают человека на ключевые посты в любом обществе, а в основанном на культе силы - тем более. Безумно обаятельная и отталкивающая фигура. Несомненная авторская удача. Второстепенные сюжетные линии тоже замечательно интересны, но чтобы рассказать о них подробно пришлось бы писать лонгрид страниц на десять, ограничусь основным.

"Le Mat" (Шут) третья часть - это такое предельное осложнение внутри- и внешнеполитической обстановки, на границах империи серьезные очаги напряженности. Власть предполагает отвлечь недовольство масс маленькой победоносной на окраинах. Наши герои отправляются в действующую

- Мы должны скрыть правду, хотя бы на время…
– На время, вот именно! На время, пока все образуется…
- Вряд ли такое время настанет.

Вы лохи, господа киношники. Как можно было, берясь за экранизацию "Этерны", обойти вниманием приквел? Дело даже не в том, что "Пламя Этерны" объясняет достаточно сложную и непривычную мифорелигиозную основу этого мира, делая понятным многое из того, что будет происходить в дальнейшем. Дело в том, что сама по себе история настолько хороша, драматична, зрелищна, что пренебречь ею значило прямо навредить всему проекту Не люблю разговоров на тему: "Как бы я сняла хорошее кино, если бы умела это делать", - но тут просто не могу промолчать.

Смотрите. вот есть мир, в котором магия существует и может многое, хотя действие ее практически всегда работа разрушения. Чтобы понятнее, посредством волшебства не возведешь дворцов и дорог не построишь, не вырастишь и не сохранишь урожая, не превратишь калеку в здорового, не научишь, не вылечишь, не-не-не... Но разрушительный потенциал там вселенских масштабов. И сосредоточен он в руках четырех кланов, названных по тем магическим умениям, которыми владеют члены: Дом Скалы - силы земли, Дом Молнии - огня, Дом Волны - воды, Дом Ветра - воздух.

Боги сотворившие в незапамятные времена этот мир (и тогда, очевидно, магия была созидательной силой), после покинули его. Теперь их называют здесь Ушедшими. Правящая верхушка унаследовала малую толику их магии и нынешняя власть в Этерне сосредоточена в руках этих потомков. В последнее время появилось множество странствующих проповедников эсператистов, адептов монотеистической религии с верой в Создателя такой местный аналог христианства (эсперанца - надежда, имеется в виду вера в загробное существование).

Сейчас у власти клан Молнии, правит король Эридани, у него два младших брата: блистательный Ринальди, красавец, кутила, фехтовальщик, дамский угодник, и его полная противоположность, хроменький с детства домосед Эрнани. Еще есть маршал из клана Волны, который недавно женился на юной Беатрисе и отбыл в войска. И случился небольшой эль скандаль, когда Ринальди, незнамо зачем, оказался ночью в ее покоях. То есть, это она подняла крик и говорит о вторжении, принц утверждает, что даже если бы не уважение к главнокомандующему и святости его брака - на такую моль бледную не позарился бы. Но она-мол сама просила его прибыть, чтобы в приватной обстановке обсудить что-то важное.

То есть, налицо конфликт: дама обвиняет кавалера в домогательствах, тот обливает ее презрением, интерес к ней отрицает и говорит, что его подставили. А потом девушка исчезает. Чтобы появиться на городской площади через девять месяцев, глубоко беременной и абсолютно голой, да к тому же в следах побоев и собачьих укусов. И обвиняет зеленоглазого красавца Ринальди в похищении со множеством извращенных надругательств. Ужас, правда? Но на таком материале можно было бы сделать кино уровня "Игры Престолов".

О дальнейшем развитии и окончании этой истории я не расскажу, потому что это было бы лютым спойлером, и прочитать коротенькую повесть каждый может сам. Но поверьте, это будет круто: изощренное коварство и подлость, неправый суд, проклятие, чудовища, спасение, смена власти. И становится понятной вся мифология, вся геральдика, на которую в дальнейшем станут опираться события сериала. Неизвестно, правда. будет ли он продолжен.

Первая серия получилась откровенно провальной. А жаль. Материал хорош. И я уже прочла первую книгу эпоса Веры Камши "Красное на красном" о четырех частях, из которых в кино показали только события первой. Стану тихонько рассказывать о том, что вы могли бы увидеть, когда бы не ...

И я пишу письмо Аргентине,
Я пишу на конверте адрес:
Аргентина. Аргентина,
Буэнос-Айрес.

Свой путь земной пройдя чуть дальше, чем до середины, была на том пути ни холодна, ни горяча, как большинство из нас: подлостей серьезных не делала, но и особого добра не творила. И вот она умерла. Что-то мгновенное и неотвратимое. Вроде фуры, которая в миг размазывает тебя по асфальту. И была извергнута из уст Его. Оставлена на второй год. Дальше безымянная героиня-рассказчица будет Архентой – юной женщиной во власти садюги-супруга в последнем десятилетии далекого позапрошлого века, в одноименной стране на другом конце света.

Кстати, потому же и "Серебро" - аргентум по-латыни. В имени девушки "х" вместо "г", потому что звонкое G в испанком часто оглушается и слышится как фрикативное, как "з" у них просто нет - вокабулярный аппарат не настроен на его произношение. Примерно как японцам трудно выговаривать "л", которое они норовят заменить на "р", у русских проблемы с междузубным "th", а немцам наше "ы" страшнее пистолета. В соответствии с аутентичным произношением, надо бы и страну лучших в мире стейков как Архентина выговаривать, но таких жертв никто от дорогих соотечественников не потребует.

Итак, наша неюная соотечественница оказывается в теле молодой латиноамериканки, которая даже не слишком удивляется мерзкому сюрпризу. При ее-то жизни немудрено с катушек съехать, странно, что этого раньше не произошло. Выданная замуж по сговору далеко от родного дома, за солидного человека, купеческая дочь Архента ведет существование, среднее, между жизнью рабыни для самых извращенных сексуальных утех и спарринг партнера (читай – девочки для битья) когда господину и повелителю приспичит почесать кулаки. А случается такое часто, потому на девчонке живого места нет, ни внутри, ни снаружи, и живого веса меньше бараньего. Долго она так не протянет, и скорее бы уже отмучиться.

Однако подселенную чужачку такой расклад совсем не устраивает. Она намерена жить в этом молодом и симпатичном, хотя предельно измордованном на данный момент, теле еще долго, сделав его обладательницу по возможности счастливой. Иначе с хрена бы ей давали этот второй шанс? И будьте спокойны, она своего добьется (не спойлер, я же не раскрываю здесь какими способами и посредством каких сюжетных сплетений. А их будет много, и достаточно изощренных. Но тут ведь как: задумает некий незамысловатый чел наваять философский роман, а у него кроме ночного горшка ничего и не выходит. И напротив, когда Ася Михеева пишет любовно-приключенческую историю про попаданку, получается дивная милота, из которой только успевай отсылки к мировой культуре выхватывать.

Отличная, жизнеутверждающая и оптимистичная, невзирая на обстоятельства, книга от Аси-которая-в-Аргентине. И пусть все сложится!

Французы строги в том, что касается нескольких основных правил, и довольно либеральны во всем остальном. Это все та же система ограничений: жесткие рамки, но в их пределах – полная свобода.

Памела Друкерман американка, постоянно живет во Франции. Росла в Майами, где жизненный план "элегантно сочетал принятое там поклонение города телу и деньгам, при полном безразличии к тому, как вы добыли то и другое". Сделала отменную журналистскую карьеру много работала за границей, в основном в Латинской Америке - как специальный международный корреспондент Wall Street Journal.

Известна бестселлерами на мейнстримные темы "Измена в переводе. Неверность от Токио до Теннесси" – исследование отношения к адюльтеру в разных концах земного шара, и "Взрослых нет! Молодежь среднего возраста" остроумная книга о "шоке среднего возраста" в молодящемся мире. Но главным ее писательским успехом стали "Французские дети не плюются едой", о том, что делает французских детей такими воспитанными, а родителей свободными и счастливыми.

Попробуем разобраться. Начинается книга с того, что во время семейной поездки по Франции и остановок на перекус в кафе, их дочь Бин вела себя совершенно так, как привычно в детоцентристской Америке: бегала по залу, отказывалась есть незнакомые блюда, ковырялась в тарелке и выбрасывала из нее куски, которые казались ей неаппетитными (таких большинство), швыряла салфетки, закатывала истерики и выторговывала десерт за овощи. Согласитесь, не самая комфортная обстановка. Не говоря о необходимости компенсировать огромными чаевыми неудобства, причиненные их присутствием в заведении.

Французские дети в тех же ресторанчиках спокойно ждали заказа, ели все, что было у них на тарелках, были вежливы с обслугой, родителями и другими гостями. Столь разительный контраст не мог не заставить задуматься, а в самом ли деле отцовство и материнство должно стать каторгой или все-таки есть способы продолжать получать от жизни привычные радости, даже став родителями. А задумавшись, начать изучать подход французов к выращиванию детей – слова "воспитание" они практически не используют, а когда да, то это скорее синоним "наказания".

Итак, начнем с начала: беременность и роды. Никакого легитимизированного "особым" состоянием обжорства, никакого: "Малышу хочется устриц (пирожных, шашлыка, подставьте нужное)". Строгий контроль веса на всем протяжении беременности. Не считается зазорным прямо говорить будущей маме, что не стоит так много жрать и так мало двигаться – ни ей, ни ребенку это не на пользу.

На родах во Франции применяется эпидуральная анестезия, которая не то, чтобы делает этот процесс приятным, но позволяет снивелировать значительные последствия евиного проклятья. С выпиской начинается часть жизни, которая вызывает содрогание у большинства вспоминающих свой родительский первый год - постоянный недосып и вот это вот все. Так вот, французские родители знают секрет, который позволяет уже к двум месяцам (реже к четырем) научить ребенка спать по ночам. Не буду пересказывать, это связано с фазами сна, если для вас актуально - просто почитайте.

Определить ребенка в ясли во Франции возможно уже с полугодовалого возраста и нет, не система детомучительства, там в них работает квалифицированный персонал, все под жесточайшим контролем, очень доступно по цене (оплата в зависимости от доходов родителей), пять дней в неделю с восьми до шести. Я в целом поклонница Людмилы Петрановской с ее неприятием системы огосударствления детей. Но думаю, что имеет смысл помнить о разнице между странами. Детский ад Советского Союза и его преемницы вполне может оказаться детским райком в другой стране.

Пересказывать книгу бессмысленно, да и не получится, лучше читать. О вежливости и "больших глазах" воспитателя, о которых с ужасом вспоминают взрослые французы. О совместных трапезах и приготовлении еды, в котором дети принимают участие с самого раннего возраста - вы ведь не думали, что гурманство французов врожденное? О волшебном слове "подожди" и четких рамках, в очерченных которыми границах детям дозволяется почти абсолютная свобода.

В книге тысяча и один лайфхак приятного отцовства и материнства, если вы молодые родители или только готовитесь ими стать - от души рекомендую.

На пригорочке крест деревянный вкопан. Говорят топорники людикам, мол, это нашему Богу крест. Людики поглядели, покумекали меж собой и прикатили из лесу каменное колесо. Всё во мху от старости. Поднатужились и надели колесо сверху на крест. Это, говорят, нашему богу колесо. Утром глядь, а колесо на земле лежит, и крест из колеса торчит, будто пророс. Ну не чудо ли – а может, и так сойдет? Никто вроде не в обиде.

Александр Бушковский живет в Карелии, строит обеспеченным людям камины, в прошлом военный, ветеран Чеченских войн (настоящий, не как известный писатель-патриот), был тяжело контужен, награжден медалями "За отвагу" и "За заслуги перед Отечеством", православный, не религиозный фанатик, пишет книги о том, как по-настоящему живут на русском Севере. После "Ясновидца Пятакова" хотелось почитать у него что-нибудь еще.

"Рымба" - это такое место, одновременно островок посреди большого озера и деревня, которая на нем. В хорошие времена было до двадцати дворов, была молодежь и дети, теперь три избы осталось. В одной бабка Манюня, знахарка и молельщица (самогон еще знатный гонит, который испокон самая твердая валюта). В другой Володя колдырь - Волдырь, как назвал его прибитый к берегу волнами и спасенный им полуутопленник, в ответ на "Сливу", которым тот окрестил его за сизый нос.

В третьей ведут справное хозяйство Митя с Любушкой. Он отсюда, она полукровка, спасенная им из Таджикистана, когда в начале девяностых там русских резали, а он срочную проходил. Старший сын у них давно в городе живет, младший Степа школу окончил, поступать пока никуда не стал, собирается отслужить - потом уж. Его сестра ровесница Вера, девушка красивая, но почти слепая, родная мать от нее в роддоме отказалась, Митя с Любой забрали, стала им дочь. Да она самостоятельная девушка. Ходит знакомой дорогой от озера к дому и по двору - не спотыкается, и по хозяйству все может.

Все начнется с того, что Володя найдет на берегу бродягу, выброшенного волной, почти насмерть замерзшего. В возвращении чужого человека к жизни примут участие все рымбари, а оклемавшись, уйти он не поспешит, да и некуда, видно, ему. В историю опаленного войнами бывшего военного разведчика, бывшего члена "бригады", бывшего сидельца, бомжа, кающегося грешника, который искал в монастыре на соседнем острове покаяния и мира в душе, да видно грешен - сбежал оттуда на монастырской лодке за водкой и чуть не утоп. В эту историю вплетется история Рымбы, в которой неленивый и внимательный читатель узнает историю России.

В сути, "Рымба" замечательный синтез эпоса с камерной историей жизни маленьких людей, неожиданно напоминающая "Уайнсбург. Огайо" (с поправкой на климат). Образы персонажей, как главных, так и второстепенных, хорошо проработаны. Безупречная внутренняя логика и связность элементов, остросюжетность триллера аккуратно заземляется бытовыми подробностями. Нет провисающих хвостов, всякая деталь двигает повествование.

Чрезвычайно интересен язык: напевность поморских сказов Шергина и Писахова сплавлена с "нижним" этажом городского фольклора, жаргонизмами, матерными частушками, и все это скрепляет жесткий экономный стиль военной прозы. Одна из сюжетных линий романа: неброская красота острова глянулась некоему олигарху и он собирается сделать из Рымбы поместье. Здешних, как водится, ставят перед фактом - все уже решено. Для подготовительных работ приезжают украинцы строители, и такой вот интересный происходит диалог между ними и местными (книга написана в 2019):

– Василий, можно на "ты"? Как же так получилось, что ты с Украины служил на "Москве"?
– Во дает! – рассмеялся морячок. – Сразу видать разведчика! А на "Москве" я служил, потому что при Союзе еще жил с родней в Краснодаре. Только после срочной уехал с России на родину. Так ведь до сих пор в шутку москалем в селе кличут!

Как-то жили же мы все и совсем недавно. Книга, в общем, о том. Что люди с людьми всегда договорятся, когда бы не начальники будь они прокляты.

Великосветские дамы знали ее как хорошо воспитанную молодую женщину, которая за скромное вознаграждение могла выполнить бесчисленное множество разнообразных поручений. Она же знала о них гораздо больше и со свойственным ей искренним восхищением теми, кто проявлял к ней доброту, иногда рассказывала об их красоте и благородстве.

Охх, как, ну как я могла совершенно ничего не знать о Фрэнсис Элизабет Бёрнетт? Вернее не так, на окраине моего книжного пространства существовали "Маленькая принцесса" и "Маленьки лорд Фаунтлерой", и про "Таинственный сад" что-то краем уха слышала. Нет, фильм не смотрела. Ни одной из восьми (!) экранизаций.

Потому, на "Как стать леди" особых надежд не возлагала. Если честно, хотела отвлечься, развлечься чем-то, вроде истории Элизы Дулиттл или уайльдова "Как важно быть серьезным". И готова была даже поскучать с этой неизвестной Бёрнетт. Всегда бы так разочаровываться. Роман оказался очаровательным, трогательным. страшным и по-настоящему интересным все время чтения. А героиня замечательно здравомыслящей, умной и достойной молодой женщиной.

Согласитесь, встретить подобное во времена, когда каждый первый персонаж психотравмирован, одержим тайным пороком, ненавидит свою семью, употребляет вещества, страдает шизофренией, паранойей, манией величия - по отдельности или всем вместе, а у каждого второго левая рука не знает, что делает правая по причине синдрома множественных личностей - встретить абсолютно нормальную женщину уже хорошо. А когда она при этом еще глубоко порядочна и склонна видеть в людях лучшее, но ничуть не скучна, не ханжа и не лицемерка - то читать про нее просто именины сердца.

Эмили Фокс-Ситтон отпрыск побочной ветви знатного рода, по происхождению принадлежа к лучшим английским фамилиям, бедна. Она сирота и от участи прислуги, гувернантки (или чего похуже) спасло ее только то, что первым местом работы стал уход за придирчивой престарелой дамой. Впрочем, исполнительность, расторопность, доброжелательность мисс Фокс-Ситтон растопили это каменное сердце и по завещанию леди отписала ей несколько сотен фунтов вместе с рекомендацией в хороший семейный пансион в Лондоне. где с нее будут брать очень скромную плату и советом стать порученкой при знатных дамах.

У Эмили безупречный вкус и отменные манеры, что, в соединении с внутренним достоинством, доброжелательностью, умением слушать, чутьем на распродажи делает ее необходимой множеству знатных богачек, которые не прочь иметь дюжину пар чулок с распродажи, но сами нипочем не отправятся за ними; любят устраивать благотворительные мероприятия, но техническую часть предпочитают делегировать кому-то другому. А еще мисс Фокс-Ситтон такое маленькое неунывающее солнышко. рядом с ней всем чуть светлее и теплее.

Я сказала "маленькое", но это в смысле солнышка. росту она немалого. Статная стройная, довольно высокая и далеко не субтильная. Не красавица, но очаровательна и умеет довольствоваться малым, искренне радуясь тому. что имеет. Потому приглашение одной леди из числа своих клиентов пожить неделю в ее загородном имении, исполняя функции личного секретаря, воспринимает с восторгом. Там будут гостить в это время герои светской хроники, удивительные красавицы и один целый маркиз - предмет матримониальных планов всех незамужних великосветских дам.

Ох, девочки, вы удивитесь (или не удивитесь, мы ведь с вами читали про мисс Беннет и мистера Дарси: "Он джентльмен, я дочь джентльмена, не понимаю, каким образом брак со мной может повредить его достоинству"). НО! Это будет только началом Мало стать маркизой, куда важнее утвердиться в этом статусе и в сердце любимого человека. А еще важнее сохранить себя и будущего наследника. Система наследования там майорат, как у мисс Остен, а молодой повеса, всевышней волею Зевеса... (далее по тексту) уж больно нехорош и опасен.

"Гордость и предубеждение" плавно перетекут в готический триллер, вроде "Лунного камня" и "Женщины в белом". И ох, это будет круто! Я холодела от ужаса и обливалась слезами, читая. Ищете классное чтение - берите эту книгу. Не пожалеете.

Картина мира, милая уму: писатель сочиняет про Муму; шоферы колесят по всей земле со Сталиным на лобовом стекле.
Сергей Гандлевский.

Мне было пятнадцать, когда началась Перестройка и о репрессиях заговорили. Сначала робко, потом все более открыто. С пятнадцати до девятнадцати почти ежедневная дорога к месту учебы занимала около трех часов, и почти в каждом автобусе-троллейбусе можно было видеть маленький портретик усатого мужчины. Кто-то говорил, что у всех дальнобойщиков он тоже есть. Казалось, шоферы Советского Союза негласно назначили чудовище своим покровителем и не собирались снимать, о каком бы, творимом им, зле не узнали.

При том, люди, которым довелось при нем жить, пиетета к этой фигуре не питали. Моя моложавая кокетливая бабуля одергивала нас, внучек за анекдоты про Брежнева: "Ты в компании где-нибудь не рассказывай, были у меня знакомые, которые за анекдоты загремели". А однажды рассказала, что прибежала как-то на работу, сняла пальто и увидела, что коллеги странно смотрят на нее. Опустила глаза - батюшки, юбку забыла надеть!

- И что, - спрашиваю, - Побежала переодеваться?

- Что ты, тогда за опоздание сажали, надела синий халат уборщицы, в нем до перерыва работала.

А другая моя бабушка на все расспросы отвечала только "Сталин - враг народа". И никаких подробностей из нее было не вытянуть.

В Союзе было разоблачение культа личности, но десталинизации по типу немецкой денацификации не проводили. Там ведь было не только массовое и публичное отречение, там в рамках учебной программы обязательным для школьников было посещение лагерей смерти - раз увидев, уже не развидишь. Кто-нибудь может вспомнить свою учебную поездку в такого типа место? Хотя бы учебный фильм такой тематики? А были ли вообще подобные мемориалы?

Герой книги Ольги Кромер, знакомится с пожилой Ольгой Станиславовной Ярмошевской после смерти отца, сломавшей всю жизнь их, прежде счастливой, семьи. Эта умная и интересная женщина, которую все зовут Ося, по первым буквам фамилии, имени, отчества, да так она и сама представляется - эта женщина разительно отличается от всех взрослых и чем-то напоминает ему отца,. По сути, замещает его фигуру. С ней интересно, с ней можно разговаривать на любые темы, она уйму всяких вещей знает, владеет языками, она художница.

Времена уже не людоедские, примерно мое пионерское детство, но антисоветчины все боятся, а у Оси Андрей как-то находит явно из этого разряда брошюру. Тогда и узнает. что она реабилитированная. Собственно, содержание "Того города" - история ее хождения по мукам, где в рассказ о реальных методах сталинской репрессивной машины вплетаются элементы приключенческой классики, вроде аббата Фариа Дюма и жюльверновского "Таинственного острова".

Ну, потому что так интереснее. И потому что дополнительный подзаголовок книги "Неисторический роман". И потому, что сегодня Россия отчаянно нуждается в десталинизации. Сейчас, когда многие соотечественники уподобляются шоферам с портретиками из моего пубертата, а выступление прекрасной писательницы срывает идиотка с плакатом, на котором известная латинская буква - еще полгода назад такого и представить нельзя было.

Умная, захватывающе интересная книга, которая читается как авантюрный роман и вселяет надежду. Невзирая.