Бравурно и немного грустно
Въезжаешь на Бруклинский мост, и прямо на тебя выплывает полная луна, такая желтая, такая огромная, что ты себе кажешься неземным существом, парящим в воздухе. Никакая книга, Гарри, не даст вам подобных ощущений. Это метафизика.
А может быть трехсотстраничная книга просто не его формат и для идеального выражения творческого замысла Полу Остеру требуется объем под тысячу? Так или иначе, потрясающе живой во всех четырех ипостасях Фергюсон со мной и во мне. А о прочих героях имею представление (что тоже неплохо). Итак, не добившийся успеха ни в одной из жизненных ролей Натан: экс муж, отец, страховой агент, здоровый человек - выбирает Бруклин местом, где намеревается доживать остаток дней, пока рак не вернется и не скрутит его окончательно.
Финансово независим благодаря наследству, желания его скромны, вкус достаточно изыскан, а потребность в социализации с лихвой удовлетворяется уровнем отношений, в которых выступает покупателем или гостем одного из местных ресторанчиков. Что до тщеславия (куда без него?), Натан собирает коллекцию человеческих глупостей. Такие записки дневникового формата. И однажды в книжном неподалеку от своего дома, встречает племянника Томаса, который работает здесь помощником букиниста. Как тесен мир!
Родственные связи возобновляются, общение с еще более неуспешным,чем он сам, родственником дает возможность выступить в чуть покровительственной роли доброго дядюшки. Да и просто счастье встретить того, с кем можно говорить на одном языке. Толстун Томас, академическая карьера которого не задалась, одно время подвизался таксистом, теперь на куда более спокойной работе у старого гея, экс галериста, экс заключенного, отсидевшего за мошенничество, Гарри.
Еще более неустроенный и несуразный, чем дядя, он мучительно переживает разрыв с младшей сестренкой, красоткой и оторвой Авророй, в прошлом порноактрисой, в прошлом блюзовой певицей, в прошлом наркозавизимой. Ныне женой религиозного фанатика. Не совсем типичная еврейская семья? О, да. А впрочем, написано хорошо, черти из табакерок и боги из машин выскакивают в самые подходящие моменты. Чтение достаточно легкое и не без философской составляющей, какое принято классифицировать "доброй книгой".
Энциклопедические познания Томаса в литературе одарят читателя одной из самых моих любимых многие годы историй о Кафке и кукле. И еще многими удовольствиями, вроде особенностей письма Натаниэля Готорна.
Здравствуйте уважаемые.
Знаете, я в ранней юности любил перечитывать Валентина Саввича Пикуля, да и до сих пор вполне его уважаю. Только сейчас то я понимаю,что он просто беллетрист, а не историк и с некоторыми фактами обходился, эээ...мягко говоря, вольно :-))) Очень вольно. Но книги интересные, яркие. Главное - заставляют задуматься и "копать". Дабы узнать самому, и разобраться с тем или иным вопросом.
В. Пикуль
Ну так вот - одна из самых любимых у него (окромя "Фаворита") - это "Нечистая Сила". Скажем так - не очень хорошо в книге выглядят не только Григорий Распутин и верхушка власти, но и вся царская семья. Совсем непрезентабельно :-)
И если вы читали эту книгу, то помните, что часть "мира Пикуля" завязано на том, что отцом единственного сына царской семьи был вовсе не император Николай, а некий генерал Орлов.
Ну, слухи такие бродили, да и потом, подобные "рождения наследников" не являются чем-то из рук вон выходящим событием.
Сразу скажу - я в подобные версии не верю совсем, ибо как бы скептически я не относился к Николаю Александровичу и его супруге, но не могу не отметить, что эти люди искренне и беззаветно любили друг друга и никаких приключений на стороне во время брака у них не было. Об этом можно говорить с высокой степенью достоверности.
Но все же мне было интересно, а откуда именно Пикуль всю эту информацию получил. И ответ я нашел достаточно быстро. Еще в молодости ранней я хотел разобраться (наивный) с феноменом Григория Распутина. Сначала мне было все исключительно понятно - но чем больше читал, тем меньше что-либо понимал. И до сих пор у меня нет до конца сформулированного мнения об этом человеке. Одно скажу точно - он феномен. И он...непонятен. Иногда я пишу о немно, повторюсь, так до конца не разобрался.
А. Симанович
Так, но я отвлекся. Некоторое время возле Распутина крутился некий мутный тип, некто Арон Симанович, который впоследствии назвал себя его секретарем и забабахал книгу под названием "Распутин и евреи". Итак, читаем одну из глав:
"Известно, что в первые годы супружества у царицы рождались лишь дочери. Это служило поводом многим насмешкам. В конце концов царская чета сама почти перестала верить в возможность рождения сына. Вину в том, что у его супруги рождались лишь девочки, царь приписывал себе, и эта мысль была, наверно, навеяна царю каким-нибудь предсказателем. Поэтому он будто бы пришел к невероятному решению на время отказаться от прав мужа и предоставить свою жену другому мужчине. Надежда, что рождение наследника помешает планам его родственников о его низвержении с престола, могла быть решающей в этом вопросе.
Выбор царицы пал на командира уланского ее имени полка генерала Орлова, очень красивого мужчину и притом вдовца. Как утверждали, царица с согласия своего мужа вступила в интимную связь с Орловым. Цель этой связи была достигнута, и царица родила сына, который при крещении получил имя Алексея.
Но за это время, как передавали, у царицы развилась сильная любовь к своему вынужденному любовнику. Отец ее сына, к которому она привязалась со всей силой своего материнского сердца, также покорил ее сердце женщины.
Но Николай II не был подготовлен к такому исходу этого странного способа получения наследника.
Роды были очень тяжелы, и потребовалась операция, так как ребенок имел ненормальное положение. Так как царица была очень недовольна своим лейб-акушером профессором Оттом, то на консультацию был приглашен также лейб-медик царицы Тимофеев, который не был женским врачом. Он сообщил царю об опасности положения и запросил его указания, кого в случае крайности спасать, мать или дитя.
Царь ответил: "Если это мальчик, то спасайте ребенка и жертвуйте матерью". Но благодаря операции были спасены и мать, и дитя. Однако операция была сделана недостаточно удачно и поэтому царица перестала быть женщиной".
Вот именно из этого источника,сюда по всему, Валентин Саввич черпал свое
Помогите пожалуйста вспомнить 2 психологические книги.
1. Тема книги связана со словом "холизм", "холистический". Есть психологическая проблема и с этой проблемой можно разговаривать. Проблема материализуется во что-то одушевленное (цветок, насекомое..) и по ходу дела отвечает на твои вопросы. Так можно решить эту проблему.
2. Суть книги - программирование мозга на избавление от эмоций. Читаешь в книге "программу" и в конце говоришь "слив", "программа" записывается на подсознание. И потом запускается эта программа словом "слив" после название программы.
Спасибо.
Ирина Одоевцева." На берегах Невы".
Ирина Одоевцева, ее настоящее имя - Ираида Густавовна Гейнике, родилась в 1895 году и была любимой ученицей Гумилева. Она оставила интересные воспоминания о своем учителе, а также о Мандельштаме, Белом, Сологубе. Ирина описала в своих воспоминаниях быт в Питере в двадцатых годах 20 века, "когда было очень весело и очень голодно". Я начну с самого полюбившегося мне персонажа книги - с личности самого автора.
Ирина всегда ходила с бантом, "бант часть меня, без него я не совсем существую". Она постоянно летом и весной носила с собой цветы, ночью ставила их на тумбочку и утром, проснувшись, любовалась ими. "Они ничего не стоят, а доставляют столько радости ". Она всегда ходила в бальных перчатках, благо, что от прежней жизни остались мешки и коробки с бальными перчатками матери. В стихах она никому не подражала, в отличие от других поэтесс, которых Гумилёв называл «подахматовками». Ее кумиром был Блок. "Он мне казался полубогом, если вдруг погаснет электричество, он будет светиться в темноте". "Я так робею перед Блоком, я умру от разрыва сердца, прежде чем постучу в его дверь". Замуж она вышла за Георгия Иванова, хотя учитель Гумилев был против ее замужества, и уехала с мужем за границу в 1922 году. Уехала временно, а оказалось надолго.
Гумилев очень интересно раскрыт в этих мемуарах. Какой он? Прежде всего он был требовательным учителем. Он говорил - "Поэзия – это наука, такая же, как математика, нельзя стать поэтом, не изучив ее. Надо учиться писать стихи, так же усердно, как играть на рояле. Когда вы усвоите все правила, тогда вы сможете, отбросив их, писать по вдохновению, не считаясь ни с чем. Теперь же то, что вы принимаете за вдохновение, просто невежество и безграмотность». Каждый день Ирина писала стихи, как того требовал Гумилев. Он давал ей книги поэтов, требовал критики, говорил - "Стихи не читают, как роман, вы ничего не поняли, неужели я ошибся в вас". Он считал, что философия необходима поэту, был искренне удивлен, что его ученица не читала ни Канта, ни Гегеля, заставил Ирину прочесть Ницше. Произведения Ницще Одоевцова прочитала без особого труда. Гумилев все свои стихи помнил наизусть. Он очень обижался на критику, и Ирина, поняв это, "больше я никогда не позволяла себе его критиковать». "Почему вы цитируете Блока, а не меня"? – интересовался Николай Петрович. «Он завидовал Блоку, я смутно догадывалась, он говорил - "Да, Блок лучше меня, но он старше на 5 лет, и он измотался, исписался". Лектором Гумилев оказался не совсем умелый, его слушатели со временем разбежались, единственно верной осталась одна Одоевцева Ирина.
Гумилев считал себя другом Ирины, хотя она утверждала, что друзьями они не были. Он многое говорил , открывая ей себя. "Я всегда сам по себе, до чего я одинок, я завидовал кирпичикам в стенке, лежат, тесно прижавшись. Даже будучи в семье в Бежецке, мне хочется скорее уехать, хоть я и люблю мать". Гумилев жил в Петербурге, а вторая жена, Анна Энгельгардт, жила в Бежецке, он не брал ее к себе, хотя жена просилась. « Я привык к холостой жизни". " Слово « Отец» совсем не приложимо ко мне, я хотел вернуться в детство». Дочь Леночку Николай Степанович отдал в детдом. Он гордился, тем, что и Лева, и Леночка, были разноглазые, то есть косили, как он сам. Своим косоглазием Гумилев восхищался, как Божьей отметиной", он вообще считал, что у него самая подходящая для поэта внешность. Гумилев предвидел в будущем межпланетные полеты, он утверждал, что через 20 лет будет еще одна война с Германией, и «на этот раз мы побьём немцев, я пойду на эту войну». Он не скрывал своих монархических взглядов, но контрреволюционером и заговорщиком он был слабым. Ирина рассказывает, как обнаружила в столе у него много денег, и он сказал ей, что участвует в заговоре, что эти деньги для спасения России, а он стоит во главе ячейки. Он был уверен, что "Меня не тронут, я слишком известен, я ведь очень осторожен". Ирина помогала искать Гумилеву в книгах черновик кронштадтской прокламации, не нашли, тем более, что Гумилёв не помнил, куда дел бумагу - "не то сжег, не то бросил в корзину для бумаг». Чекисты, похоже, нашли эту прокламацию, так как контрреволюционная прокламация была в предъявленном списке обвинений.
Меня удивил Андрей Белый, который заявлял "мне надо говорить, как другим дышать, я цепенею от молчания, я могу задохнуться». Белому всегда были нужны уши. Он рассказал Ирине о любовном треугольнике - Белый, Блок и жена Блока.
Федор Сологуб - бывший учитель, нелюбимый учениками, и бывший инспектор, нелюбимый учителями, стал успешным и богатым писателем. Деньги он заработал прозой, не стихами.- "Жало смерти" и «Мелкий бес « были популярны. Сологуб рассказывал, что Передонова из "Мелкого беса" он списал с себя. " Ставлю болванам двойки - с удовольствием, авось его папенька с маменькой выпорют». Даже недотыкомку он списал с себя, то есть, она, наверное,
1. Стивен Кинг «Счастливый брак». Неплохая повесть совсем без мистики — думаю, по ней стоило бы снять психологический триллер, который был бы малобюджетен, но при этом вполне увлекателен. У многих маньяков есть семьи, да? Каждый раз как такого преступника ловят, становится непонятно, как же он при этом оставался добрым семьянином, как же его близкие не замечали подвоха. Здесь история того же рода — муж уехал в командировку, жена решила прибраться в гараже и обнаружила то, что развидеть уже не получится, — и как теперь с этим быть?
2. Олеся Лихунова «Хочешь, я буду твоей мамой?». Эта книга с первых страниц погрузила меня в собственное детство: в мои 5–7 лет мама выписывала журнал «Семья и школа», где публиковались дневники приемных родителей, и я зачитывалась бытописательством и детской педагогикой больше, чем обычными книжками для дошкольного возраста. «Хочешь, я буду твоей мамой?» — дневник многодетной семьи, в которой двое кровных детей и пятеро приемных. Их мама подробно, честно и смело пишет о том, как они решались взять детей, как преодолевали сложности адаптации, как вообще живут день за днем. Очень ценная возможность заглянуть в такую семью.
3. Фредрик Бакман «Что мой сын должен знать об устройстве этого мира». Этот текст Бакман адресует своему сыну, которому на момент работы над книгой было всего полтора года. Название звучит довольно энциклопедично, но на самом деле это скорее серия стендап-выступлений: не то чтобы писатель всерьез хотел положить под обложку описания мира, скорее оставить сыну память о себе — смешном, неуклюжем, любящем поесть и души не чающем в матери сына. Немного коробили моменты, где автор продолжает иронизировать над собой в ситуациях, когда вообще-то уже не смешно — скажем, в сцене, где при переодевании ребенка он умудряется уронить, сломать и перепутать миллион вещей сразу — тут не хочется веселиться и звать вместе с ним на помощь маму, а хочется сказать: «Блин, мужик, просто сосредоточься, это не бином Ньютона!». Но в целом мне книжка пришлась по душе — она в меру трогательная и забавная.
4. Сью Блэк «Всё, что осталось. Записки патологоанатома и судебного антрополога». Часто читаю книги, написанные медиками, и обычно это преимущественно сборники профессиональных баек, но эта книга стоит в их ряду особняком — случаи из практики здесь тоже есть, но основную часть книги составляют не они, это очень разносторонний текст, передающий не только практику, но и теорию, и историю, и философию судебной антропологии. В целом, судебная антропология в первую очередь определяет возрастные, половые и прочие признаки останков, которые позволили бы сузить круг тех, кому может принадлежать найденное тело. Из-за этой специфики им, разумеется, достаются самые сложные случаи — трупы в состоянии настолько запущенном, что даже их общие характеристики требуют работы специалиста. И Сью Блек пишет об этих случаях, о работе в чрезвычайных ситуациях, о командировках в зоны военных действий, где под палящим солнцем им приходится разбирать дома, заполненные расстрелянными женщинами и детьми… Но не только об этом. Очень интересны также главы, посвященные сперва общению с будущими донорами, которые еще при жизни завещали свои тела науке, а потом и работе с их телами и подготовке их для учебного процесса. Рассуждения о смерти вообще и отношению общества к ней, о том, как важно людям, потерявшим близких, скажем, в авиакатастрофе, получить хотя бы фрагмент тела именно их родственника. Этот аспект показался мне самым сложным в книге — автор пишет об этой ценности и о том, как ей и ее коллегам удается удовлетворить эту потребность, но не объясняет ее причин. Я же продолжаю недоумевать, какая разница, пепел одного или другого человека хоронить, если это уже лишь символ, а не часть личности. И еще напоследок добавлю большую ложку дегтя в эту и так не самую медовую бочку: книга ужасно вычитана! По ней рассыпана чуть ли не тысяча лишних запятых, по несколько на каждую страницу. Господи, как это выбивало из процесса чтения! Каждый раз, спотыкаясь об очередную ненужную запятую, внутренний голос начинал занудно объяснять правило, по которому ее здесь не должно быть, — и я напрочь отвлекалась от того, о чем говорил автор.
5. Григорий Федосеев «Смерть меня подождет». Где-то встречала мнение, что лучшее, что было в Советском Союзе, — внутренний эскапизм. Что, вступая в отношения с партией, искренне или с долей лукавства, человек так или иначе был обречен играть по ее правилам, и, живя в обществе, трудясь на производстве, практически невозможно было этого не коснуться, некуда убежать — впрочем, как это некуда, когда оставались неосвоенными огромные просторы родины? Вот и ответ. Сперва уйти в горы в турпоход, затем — в экспедицию. Кого можно встретить в тайге? Несгибаемых, волевых, сильных людей, суровых романтиков, переполненных любовью к своему делу,
Некий маньячина сжигает пожилых мужчин заживо в древних каменных кругах Озерного края. Мотивация непонятна, улик не оставляет. Но однажды Тилли Брэдшоу - женщине своеобразной, но чертовски талантливой как аналитик - при помощи специальных технологий удается проанализировать невидимые глазу следы на обожженном теле, и прочесть то, что было на них вырезано: Вашингтон По и цифра 5.
Вашингтон По - это имя местного детектива, временно отстраненного от службы и отнюдь не жаждущего влезать в расследование, но особого выбора нет. Во-первых, 5 может означать, что детектив избран пятой жертвой, а во-вторых, со стороны маньячины это явно что-то личное, так что По - единственная на данный момент ниточка, способная вывести на его след. Вместе с Тилли Брэдшоу и командой детективов Вашингтон приступает к делу, которое окажется самым шокирующим в его жизни.
Это интересный полицейский детектив.
Читается легко, изложено четко, в меру красочно, в меру деловито. Место действия - Камбрия, то бишь Северо-западная Англия: холмы, пастбища, озера и древние сооружения, в том числе и каменные круги - неплохие декорации. Кровавых подробностей по десятибальной шкале от Агаты Кристи до Жана-Кристофа Гранже где-то на семерку, подоплека истории тоже жуткая, но в психологическом плане.
Неплохи главные персонажи. Вашингтон По обладает неподражаемым упорством и чувством справедливости, временами толкающим его выходить за рамки. У Тилли Брэдшоу ай-кью зашкаливает, но с социальным взаимодействием проблемы - женщина замкнута, педантична и чудаковата, то есть отлично разбавляет компанию "обыкновенных" персонажей, и чем-то ассоциируется с Холли Гибни из кинговского "Мистера Мерседеса".
События стартуют быстро, без раскачки: вот вам убийства, вот завязка интриги. Расследование оказывается очень увлекательным - добротная командная работа, мозговые штурмы, озарения, улики, свидетели и неожиданности. По некоторым деталям преступлений можно прикинуть мотив и по подсказкам автора догадаться о личности преступника чуток быстрее детективов, но это не портит общего впечатления. Хороши и развязка, и финал.
Добротный полицейский детектив, надеюсь, будет продолжение.
Мне очень понравилась книга «Великие писатели земли русской» Игоря Свинаренко. Автор увеличил мой список желаемых книг и познакомил с неизвестными до него писателями. И уже только за это хочется сказать ему большое спасибо.
Книга озвучена, я ее слушала. Озвучена она не очень хорошо. У чтеца возникает масса проблем с постановкой ударения русских слов, как и с произношением английских, кроме того, иногда он ощутимо устает, так что язык чуть ли не заплетается, хочется отправить его
Книга Игоря Свинаренко состоит из сорока интервью, аля кухонные разговоры за рюмкой чая, с современными писателями (это не новая книга, отдельные уже умерли). С некоторыми, как, например, с покойным Валентином Распутиным, интервью не получилось и в этом случае автор делится своими мыслями по поводу писателя. Т.е. не все статьи в книге действительно интервью. Разговоры с Виктором Пелевиным (oн, оказывается, вегетарианец и нынче пьет только чай), разбавлены цитатами из разных текстов и сдобрены рассуждениями автора о личности и прозе Виктора Олеговича, при том, что есть и короткие прямые интервью. Мне такая подача материала была не менее интересна, но кого-то, возможно, может и разочаровать. В целом же сборник неровный, поскольку все собеседники разные. Самые интересные, на мой взгляд, были Битов, Лимонов, Прилепин и Улицкая, видимо потому, что они сами по себе полномасштабные люди; и наоборот, мне были совершенно неинтересны интервью с поэтами-песенниками, как и с Минаевым и Липскеровым, при том, что они наверняка совсем неглупые люди, просто проигрывают на фоне других.
В целом же читать эту книгу было очень весело. Игорь Свинаренко человек остроумный, он много прикалывается, ёрничает, хохмит, часто задает провокационные вопросы, вспоминает анекдоты, байки. Понравилась его цитата из Андрея Вознесенского:
"Завидую тебе орел двуглавый, тебе всегда есть с кем поговорить".
Словом, спасибо автору, я получила удовольствие.
Здравствуйте! Посоветуйте, пожалуйста, что почитать. Недавно пересмотрела фильм "Тристан и Изольда", и что-то захотелось почитать истории, похожие на ту, что в фильме. Лучше что-то современное и качественное, не бульварное. И не в стиле "50 оттенков серого", это не о том.Заранее спасибо!
Смерть Артура
Железная защита, горное гнездо, как распознать истину? An iron protection, a mountain eyrie, how can we recognise truth?
Читать книжный цикл не с первой книги пошло с детства и вечного советского книжного дефицита. Когда "Сорок пять" Дюма прежде "Графини де Монсоро, а "Королевой Марго" замыкаешь - это учит не циклиться на соблюдении хронологической очередности. В конце концов, жизнь тоже сериал, который начался задолго до того, как твоя роль в нем была написана. Имя Короля The King's Name вторая часть трилогии Сулиен ап Гвьен, варианта альтернативного фэнтези артуровского цикла, где действие перенесено в Уэльс.
Начинала его, так вышло, третьей книгой The Prize in the Game , прочитанной исключительно от большой любви к Джо Уолтон, на волне первого увлечения, мела у нее все, до чего могла дотянуться, и эта книга сумела-таки охладить пыл. Вернулась этим летом с появлением русского перевода "Клыка и когтя" (Беленкович великолепен), да так и не смогла остановиться. Нечитаной только Сулиен (Tir Tanagiri) оставалась,
Могу сказать: как было героическое фэнтези со значительной исторической, боевой и фольклорной составляющими не моим, так не моим и осталось. Но для того, кто такими вещами интересуется, книга обещает стать настоящей находкой. Гендерная самоидентификация, как значимый на повестке сегодняшнего дня вопрос, тоже оставляет меня равнодушной, но найдется человек, для которого важна именно эта тема.
Первая книга The King`s Peace завершилась триумфом женщины-воина Сулиен над всеми, кто надругался над ней, изменив ход всей ее жизни двадцать лет назад. Могла бы повторить судьбу многих знатных женщин того времени: выйти замуж, вести большое хозяйство и позиционную войну с мужем, свекровью, потом невестками, надзирать за арендаторами, заполняя жизнь чередой женских дел.
Вместо этого поступила на службу к великому королю Урдо (здешняя ипостась Артура), собирателю земель; руководила его кавалерией и обрела бесценного наставника; родила сына Дэриэна, великого воина, отмеченного божественной благодатью, прожила самую интересную жизнь. НО, именно в финале "Мира в королевстве" Сулиен вынуждена вернуться в свой удел, гибель подлого ненавистного брата в поединке свинцовыми кандалами приковывает ее к родовому имению - она старшая в роду и должна проститься со столь любезной жизнью ради традиционной роли хозяйки и владетельницы.
И нет, Сулиен не единственная, кому такое положение вещей кажется неверным, ее младшая сестра, имевшая на имение собственные виды, отравит наследницу прямо на пиру в честь вступления в, хм, должность. Но, слава богу, есть друзья, кое-какая целебная магия в твоем распоряжении и неплохие навыки решения проблем со здоровьем в военно-полевых условиях. Она выживет. и вернется под знамена любимого короля-наставника.
Будет много сражений, следить за событиями легче, чем с первым романом: отчасти потому, что объем меньше, а действие более динамично, частью кумулятивный эффект сериала, да и круг персонажей сузится. Героям придется искать средств борьбы с загадочной болезнью магического свойства, совершить множество подвигов, а в конце проститься.
Потому что вы помните, Артур погибает, но дело его живет. Здешние Гвиневра, Ланцелот, Мордред узнаваемы. Не было в артуровом цикле лишь девы-воительницы. Что ж, теперь есть. Хотя бы даже и в одном из альтернативных миров.
This is not a riddle, so we will never understand it.
Продолжение истории о Гвен Проктор, которой пришлось схватить детей в охапку и податься в бега после того, как выяснилось, что ее муж Мэлвин - серийный убийца.
Читать серию надо по порядку, и из-за того сюжет общий, и потому что первые две книги ("Мертвое озеро" и "Темный ручей") необычайно хороши - отличные триллеры с идеальным балансом психологизма и активного действия. Жены серийных убийц - прекрасная тема, таящая возможности как для психологического раскрытия образа женщины, узнавшей, что ее муж - чудовище, так и для маньячно-триллерных штучек, и автор справилась с ней на ура.
В "Волчьей реке" сразу проявляется и психологизм, и напряжение, и ощущение подкрадывающейся опасности. Проблем у Гвен выше крыши, отголоски деятельности маньячного Мэлвина, вероятно, утихнут лишь через много лет, и при такой жизни у героини есть шанс не дожить до этих светлых времен: женщину преследуют как люди, уверенные в ее пособничестве мужу, так и его верные фанаты. И как будто этого мало, она вляпывается в опасную историю, место действия которой - маленький городок под названием Вулфхантер, в котором творится что-то очень нехорошее.
Раскрывать связи и повороты не буду, скажу лишь, что закручен сюжет лихо и затрагивает сразу несколько преступлений, немыслимым образом слившихся в одну историю. Правда, эта смесь может показаться чрезмерной, но после череды психологических триллеров, не особо насыщенных событиями, этакое "разнотравье" мне пошло на ура. Вдобавок то, что автор не стала сосредотачиваться исключительно на истории с преследованием Гвен, более того, пустила ее практически фоном, не позволило серии скатиться в однообразие.
Убийства, исчезновения, напряжение, экшн, неплохая психологическая сторона и много неожиданностей - увлекательный триллер.
Здравствуй, Сообщество!
Боюсь сглазить, но всё-таки попрошу навести на летние, знойные, жаркие книги. Жар и зной не просто как антураж или обозначенное место действия, а как атмосфера, образность, впечатления. Чтобы раскаленное небо и тропическое солнце и т.д. Жанры разные приветствуются - приключения, детективы, фантастика, фэнтези, не мрачное, однозначное нет - любовным романам, хоррору и животным как главным героям. Исторические - под вопросом, или не мой жанр, или не попадались книги, которые захватили бы, хотя, казалось бы, где ещё искать жару, если не у древних греков, египтян, майя и ацтеков. Перечислю, что, по впечатлению, подходит под запрос и что понравилось. Что-то из перечисленного читал давно, что-то недавно. Хотелось бы больше. Авторов и конкретных произведений. Спасибо.
Джек Лондон.
Рассказы южных морей (Дом Мапуи).
В детстве попадались только его северные рассказы, а это - южные, о Полинезии, яркие и увлекательные.
Фрэнк Херберт.
Дюна.
Культовый роман в жанре НФ о планете-пустыне.
Генри Хаггард.
Копи царя Соломона.
Приключения классического англичанина в пробковом шлеме на африканском континенте, килограммами глотающего хинин, что не мешает ему охотиться за слоновой костью и сокровищами.
Альберто Васкес-Фигероа.
Туарег.
Судьба одного из представителей народа пустынь.
Редьярд Киплинг.
Ким.
Приключение-путешествие мальчика по Индии вместе со странствующим монахом.
Габриэль Гарсия Маркес.
100 лет одиночества.
Яркое и пёстрое повествование из Латинской Америки, море зноя.
Харпер Ли.
Убить пересмешника.
История, произошедшая в городке в одном из южных штатов с рабовладельческими традициями.
Конан Дойл.
Затерянный мир.
Собственно, предтеча или одна из предтеч "Парка юрского периода". Немного наивно, но увлекательно.
Пьер Буль.
Планета обезьян.
Как известно, на планете обезьян климат жарче земного. Впечатление вечного лета.
Амелия Пибоди.
Крокодил на песке.
Юмористически-археологический детектив. Действие происходит в Египте, при раскопках пирамид.
Стивен Кинг.
Безнадёга.
Ужас в южном городке. Жанр только мною нелюбимый, но у Стивена Кинга очень живыми выходят подобные описания (ещё в "Противостоянии" эпизоды в пустыне хороши).
Карлос Кастанеда.
Учение дона Хуана.
То ли антропология с примесью беллетристики, то ли наоборот. Но увлекательно.
Паоло Коэльо.
Алхимик.
Не так давно очень модная книга. Мне понравилось, хотя было чувство будто читаешь какую-то упрощенную адаптацию.
Пожалуйста, помогите вспомнить название рассказа. Мальчик находит книгу без обложки и пересказывает ее содержание. По его рассказу понятно, что он нашел Три мушкетера, но рассказ идет о прекрасной Шарлотте и ее судьбе, как к ней плохо относились разные герои...
Вопреки боли, вопреки этой изуродованной плоти, на которой записана вся моя жизнь. Сквозь дурноту, сквозь готовность к смерти.
Имя Майкла Задурьяна не много скажет русскоязычному читателю, из трех его романов на русский переведен только "The Leisure Seeker", и вот еще один в бесчисленной череде случаев, когда отличный перевод книги сопровождает катастрофическое название.
Никаких претензий к Любови Сумм, это норма издательской политики: если есть экранизация, которая предварила появление книги на русском, сохранить первоначальное название. Все, что может расширить потенциальный рынок, должно использоваться.
И все же, трудно представить заголовок менее соответствующий содержанию, чем "В погоне за праздником". Книга пролежала у меня в читалке с начала карантина, когда Фантом-Пресс сыграл с читателем в аттракцион неслыханной щедрости, открыв доступ к трем десяткам (около того) своих лучших романов. Отпугивало название.
Представлялось, что это либо о мажорах, чья жизнь непрерывная череда удовольствий, либо о маргиналах, бегущих ответственности. Ни те, ни другие не в сфере моих интересов, потому читать не спешила. Столько времени прошло, пока наконец добралась и сначала не в силах поверить была, какое сокровище мне досталось.
На самом деле, это роман о стариках, которые на своем дряхлом трейлере отправляются, в общем, в последнюю поездку. The Leisure Seeker - Искатель досуга - это имя, данное ими фургону в далеком семьдесят восьмом. Тогда они купили его, чтобы путешествовать в отпуске эконом-классом с детьми.
У нас, за отсутствием приличных дорог и достаточного количества автомобилей, этот вид досуга неизвестен, а Америка выходила посредством строительства автодорог из Великой Депрессии, там отличных понастроили. Для небогатой семьи возможность погрузиться в трейлер с достаточным количеством спальных мест, кухонькой, биотуалетом - и колесить по городам, тратясь только на стояночные места в кемпингах, была реальной возможностью путешествовать.
Джон с Эллой, люди, прямо скажем, небогатые, убеждены были, что дети в восторге от такого варианта проведения отпуска. Это уж потом те скажут, что всю жизнь мечтали останавливаться в отелях с шезлонгами вокруг бассейна. И все же, они немало прекрасных дней провели в этом рыдване. А он все на ходу, несмотря что уже тридцать лет, выхлоп только вот барахлит. Но если не закрывать окна, то ничего - пойдет.
Теперь им за восемьдесят, Джон в непрерывно усугубляющемся альцгеймере, у Эллы рак, от осознания чего супруг ее огражден причудой своей болезни. врачи настаивают для нее на госпитализации и лечении агрессивной радиацией, ясно, что все это в лучшем случае немного отсрочит конец, перед которым придется пройти адские муки. Ясно также, что мужу очень скоро придется переселиться в бюджетный дом престарелых, где он протянет чуть дольше в таком же (если не худшем) аду.
И вот, они решают поехать в Диснейленд (а куда еще, в стране сказок старым да малым самое место). На самом деле, к океану, и решает Элла, по сути, похищая мужа. Он будет за рулем, это в быту он может не узнать иной раз сына или дочь, водитель по-прежнему отличный.
Она такая классная, эта книга, вы представить себе не можете. Предельно честная, без утешительного сюсюканья и заигрывания с читателем. Старость, болезни, уродство и неуклюжесть оболочки, в которую ты оказываешься заключенным. Понимание, что по сути, и не жил никогда в удовольствие - все надо было заботиться о семье, зарабатывать. И все было недостаточно. А теперь и дети в своей жизни повторяют родовую карму. Что это: счастье или горе? Да просто жизнь.
У них будут настоящие приключения на этом пути. Нет, друзей не обретут, не тот возраст и не та ситуация. Но повоевать придется. И в грязи побарахтаться. И обосраться (простите, но у маразма и такие проявления бывают). И переночевать, впервые в жизни, в президентском люксе (сто двадцать пять долларов за ночь, ужос!), опустошив мини-бар и обблевав ковер.
Здесь будут воспоминания об их жизни. Будет горький, честный и абсолютно неполиткорректный взгляд на Детройт (загуглите про шестьдесят седьмой, если интересно). И Элла будет глушить боль голубыми таблетками, констатируя: Наркоманка Элла выходит на тропу войны. И сумеет отбиться от работников службы безопасности Диснейленда, которые попытаются отправить ее в больницу, когда
Хэл Вестуэй, находящаяся в полной финансовой заднице, получает письмо из солидной адвокатской конторы. В письме девушку уведомляют о кончине ее бабушки Эстер Вестуэй, сообщают о том, что она входит в число наследников и приглашают прибыть на похороны. С одной стороны, Хэл ошарашена - она знать не знает ни о какой бабуле Эстер, но с другой - покойная леди владела загородным имением и значительным состоянием, и сколько бы ни причиталось Хэл, это здорово ее выручит. В конце концов, если почтенные юристы считают, что у нее есть права на наследство, лучшее, что может сделать девушка - это любым способом поддерживать их уверенность, даже если она ошибочна.
Итак, Хэл Вестуэй отправляется в поместье Трепассен, на встречу с новыми родственниками и старыми семейными тайнами...
Тот тип истории, которая плавно захватывает и увлекает. Легкое изложение, хорошие декорации - хоть брайтонский пирс с его ветрами и солеными брызгами, хоть колоритное старое имение Трепассен, также неплоха атмосфера. Характеры персонажей типичны для сюжета о сложных семейных отношениях на фоне заинтересованности в деньгах, тем не менее склоки "любящих" родственников, уходящие корнями в многолетнюю историю напряжения и обид, хорошо переплетаются с историей Хэл - девушки, изо всех сил бьющейся за выживание. Детективная сторона тут заключается в раскрытии семейных тайн Вестуэев: о чем-то легко догадаться, что-то будет сюрпризом, но следить за развитием событий интересно. Первая половина книги довольно мирная, во второй начинаются опасности и разгадки. Жути и кровищи нет, прямо-таки классическая деликатность.
Из недостатков могу назвать избыток размышлений Хэл и разъяснительных моментов насчет карт Таро - и то, и другое, можно без потерь сократить ну на треть точно.
Напоминает некоторые романы Кейт Мортон, но более упрощенный вариант.
Хочется найти книжку. содержание таково: индейских детей бледнолицые учат в школах. Потом эти дети возвращаются домой. Одна девочка вернулась к своим родителям, а через некоторое время они всей семьей отправились на охоту. Зимнюю. И долгое время никакой дичи поймать не могли, очень голодали и никто не помнит умерли или нет. Есть какие-то мысли, что за книга может быть?
От смерти нет в саду трав.
Некоторые фразы, которые приклеиваются к языку лихой дураковатостью, произносишь, не задумываясь, откуда есть пошло. Мем про 4 копейки достаточно старый, чтобы не забивать голову возможным происхождением, прежде думала, что самозародился в рамках абсурдистского городского фольклора.
Кто жил в советское время, помнит, одна копейка была (коробок спичек, газ-вода без сиропа), двушка ( позвонить), трехкопеечная (газировка с сиропом, трамвайный и троллейбусный билеты), пятачок (поездка на автобусе). Четырехкопеечной не было.
Так вот вбросила в одно обсуждение свои четыре копейки, а через минуту прочла "мои четыре копейки", только тут поняв, что это словосочетание уже не впервые встречаю в книге, которую вперемешку читаю и слушаю. И все стало вдруг понятно мне. Книга называется "Аптекарь", а сюжетообразующей деталью в ней выступает купленная вскладчину бутылка водки.
Есть истории, которые с тобой всегда. Таковы большинство культовых книг, вроде "Лолиты", "Мастера и Маргариты" или твоих собственных - как "Унесенные ветром" у матери героев "Богача, Бедняка" Ирвина Шоу. Помните, эту книгу она читала все время: заканчивала и начинала снова? А есть те, что мимо просвистели, сколько-нибудь заметного следа не оставив.
Орловский "Альтист Данилов" для меня такой, хотя знаю одного замечательного современного писателя, который без конца его перечитывает. Что до "Аптекаря", так он и вовсе мимо: появился в 88-м, когда к возвращенной и в-стольной литературе добавилось неимоверное количество переводной.
Затерялся в книжном море, в самом деле, разве могла история, повествующая в магреалистическом ключе о событиях в московском районе Останкино времен позднего застоя (в книге 76-й год, напомню) - разве могла конкурировать с разверзшимися хлябями? С некоторых пор об "Останкинских историях" Орлова заговорили снова.
Не в последнюю очередь потому, что появились в аудиоверсии Александра Клюквина, который замечательно хорош со всем, что делает, а с этой книгой хорош немыслимо. Рассказ о том, как останкинские мужики сбросились на бутылку, и что из этого вышло, вернее - кто вышел, прекрасен.
Джинн (точнее Джинния, Берегиня) Прелесть весь роман, с его скромным магреализмом. Орлов замечательный стилист, книга проникнута любовью к уходящей тогда, и совсем ушедшей теперь, старой Москве. И конечно, сама история. Дивная. В которой несбывшееся, искушения, чудеса-в-решете, Палата останкинских польз и очеловеченный ротан Мардарий, и "мои четыре копейки". И жизнь, и слезы, и любовь.
Петербуржские театралы со стажем (да и не только петербуржские!) помнят легендарные спектакли в БДТ – «Короли Генрих IV», «Мольер», «История лошади». А те, кто ходил в Малый Драматический театр (ныне он называется Театр Европы) наверняка помнят «Братья и сестры», «Дом», «Бесы». Хочется спросить – почему я назвала эти спектакли? Ответ прост – их оформлял театральный художник Эдуард Кочергин. Можно назвать еще не один десяток спектаклей других театров – МХАТ, театр им. Комиссаржевской, но зачем утомлять читателя?!
Меня поразила судьба Эдуарда Степановича Кочергина. Все началось с прочитанной недавно книги «Крещенные крестами: записки на коленках». С первых же страниц она захватила меня. Порой казалось, что изложенное – плод удивительной фантазии автора. Тем не менее, эта книга автобиографична, к великому сожалению.
Судите сами, ведь Эдуард Степанович Кочергин – сын репрессированных родителей. Незадолго до его рождения 22 сентября 1937 года отца арестовали. Занимался он кибернетикой. Да-да! В моем понимании кибернетика пришла в нашу жизнь в 60-е годы прошлого века. И это действительно так. Но этой наукой начинали заниматься перед войной. Только тогда она была объявлена лженаукой, и всех, кто ею занимался, арестовали. Через несколько лет арестовали и мать, польку по происхождению. В результате Эдуард очутился в детском доме, где жили ребятишки репрессированных родителей.
Проще говоря, ребенок трех с половинной лет, очутился в тюрьме! Его воспитывали люди, служащие в системе НКВД. Их отношение к воспитанникам было соответствующим. А через некоторое время началась война… Маленький мальчик, оторванный от родителей, оказался в Омске. Но детская память бережно хранила милый образ мамы. Ребенок мечтал, как он вернется к ней в Ленинград... Детские грезы часто похожи на прекрасную сказку.
Однако здесь неожиданно проявился твердый характер мальчишки – в 1945 году он сбегает из детдома в Ленинград. Удивительный путь к его мечте длился 6,5 лет и закончился счастливо – встреча состоялась! Но что это были за годы! Маленький беспризорник скитался по поездам, где встречался разнообразный люд. Порой он пристраивался к воришкам и мошенникам, которые обучали его своему незаконному делу. Зиму мальчишка пережидал в каком-нибудь детдоме. А с весной вновь собирался в дорогу. Поражает упорство и бесстрашие маленького человека. Ведь путь в 2 500 км, сделанный мальчиком, кажется просто нереальным. Тем не менее, это было…
Эдуард мог сгинуть навеки или стать воришкой. Ведь последним учреждением, куда попал мальчик была уже колония для малолетних преступников, а не детский дом. Но судьба (в который раз!) оказалось к нему благосклонной. Мать, вернувшаяся из заключения, стала разыскивать его. И случилось чудо – подростка этапировали в Ленинград и вернули матери!
Читая книгу «Крещенные крестами», я испытала массу чувств. Прежде всего, это восхищение мужеством маленького путешественника. Ну, а потом возникает естественный вопрос – за какие такие великие грехи человек был лишен детства и отрочества? Почему его отца, стоявшего у истоков отечественной кибернетики, лишили жизни? В конце концов, осиротел не только мальчик (хотя уже одно это вопиющее преступление)… Была вычеркнута из жизни страны на долгие годы молодая наука кибернетика. Тем самым был нанесен значительный урон нашей науке в целом…
А сколько еще невинных детей были лишены не только детства, но и нормальной жизни?! И почему такое творилось в нашей стране? Грустно, очень грустно…
Ни одно доброе дело не остается безнаказанным.
Забыла Дьюма-Ки напрочь. Такой избирательной амнезией не накрывало даже с ненавистными "Регуляторами" и "Безнадегой. И те кинговы романы, которые числю совсем темными, вроде "В бурьяне" и "Черного дома" помнятся большим числом подробностей. И те, что не перечитывала с прошлого века: "Кэрри", "Воспламеняющий взглядом", "Мертвая зона". "Дьюму..." как корова языком слизала.
Почему так? Не знаю. Может от противного. В герое узнает себя всякий, кому довелось выжить в катастрофе, оставшись искалеченным, болезненно и долго восстанавливать целостность, пережить разрыв с близким человеком, который оставляет не потому, что ты теперь урод, но потому, что есть в тебе нечто пугающее и опасное. И снова найти себя, обрести успех с новыми людьми в новых обстоятельствах. Лишь за тем, чтобы осознать, что твои нынешние достижения отравлены, и вновь утратить по своей вине близкого человека.
Когда и если в этот момент тебе показывают твою ситуацию, хотя бы и не дословно, измененную, но узнаваемую, взглянуть на нее прямо бывает невыносимо больно. Механизмы психологической защиты вытесняют травмирующее знание о себе. переводят с сознательного уровня на подсознательный: нет, это не про тебя совсем, и вообще не нужно - забудь. Забываешь. Чтобы вернуться, когда будешь готова, когда наберешься сил.
Успешный застройщик Эдгар Фримантл, потерял в результате несчастного случая правую руку (Ты левша и в этом смысле тебе повезло - с неподражаемым кинговым черным оптимизмом говорит он себе), И это не все в перечне его несчастий, серьезная черепно-мозговая травма скверно отражается на памяти и речевой способности героя, ставит под сомнение восстановление его интеллекта. Кто сталкивался в своей жизни, помнит состояние беспомощности, иногда переходящей во вспышку ярости, когда не можешь вспомнить простое слово.
И, так уж вышло, что жена, с которой прожил всю жизнь, вырастил двух дочерей, объявляет о решении расстаться с ним. Да, моральное преимущество на его стороне, и он мог бы оставить ее ни с чем, но, человек порядочный, Эдгар предагает щадящие условия развода, которые, к тому же, обеспечат будущее девочек (он человек небедный), и уезжает зализывать душевные и физические раны в тропический рай Флориды.
Лучше быть богатым и здоровым, чем бедным и больным, но когда ты болен, наличие денег тоже скорее плюс. Они могут многое, например обеспечить тебя большим красивым домом, в котором помощники по хозяйству станут делать необходимое, вплоть до забивания холодильника продуктами на твой вкус. А для полного восстановления неплохо найти себе какое-нибудь безобидное хобби. Рисовать? Отлично. Тем более, что мелкая моторика напрямую связана с речевыми центрами:и: стимуляция одного подстегивает другое.
И та часть, где Фримантл начинает рисовать, осознает свои способности, с огромной скоростью движется по пути восстановления - она сказочно хороша. Но Кинг реалист, какой бы дико парадоксальной не показалась эта мысль, и в его системе координат, если в твою жизнь входит зло - значит есть в тебе что-то притягивающее его, даже если ты совсем не виноват - просто такая карма. Оно будет преследовать тебя до тех пор, пока не истребишь самого его корня.
И вот здесь Мэтр прибегает к испытанному, ни разу его не подводившему приему древнего внешнего зла, что ищет носителя. Не в первый и не в последний раз черпая вдохновение в ревущих двадцатых, которые воплощаются в самых жестоких, но и наиболее психологически глубоких его произведениях ("Сияние". "1922").
Кинг гений, все, что он делает отмечено лишь ему присущими мастерством, изяществом, остроумием и неизменно пристальным вниманием к деталям. Даже многословие, которое оттолкнуло бы в другом, у него обращается неспешной спокойной обстоятельностью. И замечательно, что есть аудиокнига в исполнении Игоря Князева, всегда безупречном, которая позволила вернуться к роману, прочесть-услышать, понять его по-новому.
Я влюбилась в книгу с первых страниц, или даже с первых строк:
"Просыпаюсь в оглушительной тишине мироздания. Миро-здание… Никакого здания нет, оно еще не построено. Мир замер в ожидании сотворения, и меня окружает непроглядный вибрирующий мрак. Я лежу с открытыми глазами - два маленьких пересохших колодца, жадно всасывающих Вселенную"
Так наивно, инфантильно, знакомо – словно написано мной в пятнадцать лет. Мгновенное узнавание и приятие.
Формально, "Сварить медведя" - околоисторический детектив, в котором яростный проповедник и воодушевленный ученый Леви Лестадиус (существовавший реально) вместе со своим учеником саамским юношей Юсси (выдуманным автором) раскрывают преступления в далекой, буквально, забытой богом, деревушке на севере Швеции.
Микаель Ниеми смог сделать редкостную для меня вещь – вызвать искреннюю симпатию к истовому христианскому пастору, вобравшему в себя лучшее, что может быть в религии: восторженность к миру, жажду знаний, смелость и ответственность за свои слова, мудрость, и, что особенно важно, умение поступиться догмами ради человеческого благополучия. Настоящий прост (пастор) Ларс Леви Лестадиус, как и книжный герой, был отчаянным борцом с алкоголизмом, и сохранившиеся до сих пор общины лестадианцев по-прежнему придерживаются радикальной трезвости и являются ультраконсервативной ветвью лютеранства (то есть, в целом, скорее всего не очень симпатичные мне товарищи). Но, как персонаж, прост просто великолепен, простите за каламбур, он считает аромат орхидей запахам бога и предлагает помолиться за убитую собаку – "за радость, которую она приносила вам за всю ее безгрешную жизнь"
Не менее удивителен и главный герой книги - саамский Ватсон и Пятница в одном лице, юноша Юсси, крещенный под именем Юхан Сиеппинен. Мальчик, чья чистота и свежесть мировосприятия туго завязаны с трудным жизненным опытом. Юсси – герой фактически современной формации, ну знаете, все эти психологические травмы детей, выросших с абьзерами и алкоголиками, проблемные отношения с матерью, боль, вина, страх и плюс еще середина девятнадцатого века на дворе и глухая скандинавская провинция за окном….
"Прост научил меня видеть. Не смотреть, а видеть. Видеть, что мир под твоим взглядом может измениться"
Ну и конечно, совершенно очаровало меня наивно-восторженное отношение Юсси к книгам. Читать, как малыша завораживало волшебство превращения закорючек в слова и истории, было невероятно трогательно. Слово изреченное есть ложь? Возможно. Но слово написанное (напечатанное) – это ли не правда, порой единственная, которая остается после нас?
Ну, а за вот этот пассаж, я вообще могла бы простить что угодно: "Но… если есть библиотеки… зачем тогда церкви?"))))
Кстати, размышления Юсси о невозможности прочитать все книги очень перекликаются с философией Умберто, Увы Так Мной Еще Нечитанного, Эко, которую изящно передал Нассим Талеб:
"Прочитанные книги куда менее важны, чем непрочитанные. Библиотека должна содержать столько того, чего вы не знаете, сколько позволяют вам в нее вместить ваши финансы, ипотечные кредиты и нынешняя сложная ситуация на рынке недвижимости. С годами вы будете накапливать больше знаний и ваша библиотека будет расти, а уплотняющиеся ряды непрочитанных книг начнут смотреть на вас с угрозой. В самом деле, чем шире ваш кругозор, тем больше за вашими плечами непрочитанных книг. Назовем эту коллекцию непрочитанных книг антибиблиотекой"
Отдельного упоминания достойны всевозможные библейские аллюзии, которых, сдается мне, в книге много больше, чем я в состоянии определить. Страсть проста к наречению имен, Иосиф и Мария саамского народа, и в то же время, какой-то природный агностицизм (если не атеизм!), пасторского ученика, задумчивые богоборческие сомнения в правоте учителя, так характерные для мятущейся юности…
В общем, "Сварить медведя" произвела на меня чудесное впечатление – суровый реализм быта, в меру сложная детективная интрига с совершенно неожиданным феминистическим финалом (да не сочтите это спойлером!), роман взросления и история первой любви, осмысление религиозности, масса прекрасных природных зарисовок и метких наблюдений, этнографические и социальные заметки - все, как я люблю)))
Меган и Хлоя дружат уже двенадцать лет, еще с университетских времен. Когда у Меган появляется возможность переехать в Лондон, где живет Хлоя, подруги решают снять жилье на двоих и начинают просматривать объявления. Наконец попадание в яблочко: викторианский дом, очаровательная старая мебель, камин и старинные напольные часы, уютный задний дворик с беседкой, увитой клематисом... Одна проблема - арендная плата высоковата. Владелец уступать не желает, зато предлагает им найти третью компаньонку, мол, на троих сумма получится вполне приемлемой. Подруги соглашаются и начинают подыскивать соседку... так в их жизни появляется Саманта и вскоре все идет наперекосяк.
Развитие событий плавное, но не затянутое, то бишь, экшна тут нет, но нет и пространных размышлений и избытка эмоций. Единственное, что можно было бы чуток сократить - это эпизоды о работе Хлои, хотя они и имеют отношение к делу.
Повествование ведется попеременно от лица Меган и Хлои, а также некоей маленькой девочки (это экскурсы в прошлое), в семье которой когда-то было все в порядке, а потом закрутилось черт знает что. Автор постепенно нагнетает атмосферу, затем происходит неожиданная развязка и - сюрприз, все совсем не так, как кажется. Догадаться, в принципе, можно, но все же разгадка не очевидна.
Неплохой психологический триллер.