Посоветуйте, пожалуйста, что-нибудь в духе Джеймса Роллинса ("Пещера", "Амазония", "Пирамида" - не про отряд "Сигма") или "Ночи ягуара" Майкла Грубера.
Я сейчас буду говорить только о чтении, как оно есть, не аудио.
Чтение глазами.
Оно разное. И именно поэтому, я не могу воспринимать книги на слух.
Есть книги, которые читаешь абзацами. А есть - страницами.
Ну в крайнем (плохом) случае достаточно просмотреть книгу, понять сюжет, и на этом чтение закончить.
А есть книги, которые читаешь предложениями.
И каждое предложение проговариваешь про себя и прочувствуешь.
Ну, можно читать и словами, но это уже про стихи. Так сказать, высокоупорядоченный текст.
С точки зрения физики, можно говорить об уровне энтропии (ну это уж для тех, кто понимает).
Но! Успех книги не очень то зависит от качества слога, от выбора эпитетов и прочих выкрутасов.
Хотя удовольствия, конечно, больше от качественного текста.
Я про что? Да про книги.
Вот, например, Александр Терехов "Каменный мост".
Это из тех, что читаешь предложениями. Некоторые вещи хотелось выписывать.
Однако, вряд ли об этой книге будут долго вспоминать. Слишком независимая. Ничего нет на потребу массовому читателю.
А вот Ирвинга "Мир глазами Гарпа" я читала абзацами, понимала, что написано хорошо, но впечатление у меня было отрицательное.
Хотя книга довольно успешна.
Сейчас читаю Стивенсона "Криптономикон" и наслаждаюсь слогом. Хотя совершенно еще не представляю, какое будет общее впечатление.
Ладно. У меня вопрос. Считаете ли вы, что качественный стиль уже залог успеха книги?
И бывало ли у вас, что стиль изложения не нравится, все явно не дотягивает, но оторваться невозможно?
И еще. В конце 90-х, устав от многочисленного ширпотреба (который вначале казался глотком свежего ветра), я обратилась к любимому когда-то журналу "Новый мир". Ну и что? Та же бодяга, только хорошо написанная (в смысле слога).
И напоследок. Что из современной (последние года) литературы вы посоветуете прочитать? То, где бы сочетались и содержание, и стиль.
Ищу книгу, изданную в эмиграции, где были собраны данные об уничтоженных во время революции усадьбах. Был скан в сети. Не помню ни автора, ни названия. По примерным ключевым словам ничего не гуглится.
Спасибо!
- Я пробрался вглубь неизвестных стран,
Восемьдесят дней шел мой караван...
...И, тая в глазах злое торжество,
Женщина в углу слушала его
Почему мы такие? Что нам дано, то не влечет. Запретный плод нм подавай, а без него нам рай - не рай. Может потому, что это в нашей природе? Завоеванное однажды относится подсознанием по разряду долгосрочных активов: удобно сидеть, но сердце не бьется чаще, при воспоминании. А хочется, чтоб билось. Дело даже не в желании - необходимо, чтобы все продолжало крутиться. Чтобы мир не перестал вращаться.
Декоративный роман Алессандро Барикко как китайская лаковая шкатулка и японский бонсай. Красивый, миниатюрный, напрочь лишен утилитарности, с искусно подрезанными корнями. Но в нелогичности не упрекнешь: купец едет в дальние края потому что такая у него работа. Сумел занять экспертную нишу, высокотехнологичной и довольно капризной статьи импорта. Усердно окучивает, умея обеспечить себе и супруге уровень комфорта, который в их провинции сходит за роскошь.
Работа нелегкая, требует специальных навыков и связана с риском, но боги к нему тут благосклонны. Что до отсутствия детей, то Эрве Жонкур и его Элен не особенно по этому поводу убиваются. То есть, вопросов можно задать немерено: об устройстве тамошней жизни, о войне и мире, о социальной среде и политической ситуации. О том, почему купец довольствуется одной поездкой в год не поддаваясь соблазну заработать. Как супруги на самом деле воспринимают свою бездетность?
Можно, но зачем, пусть остается за кадром. Есть искусственно смоделированная ситуация, в которой надежному берегу стабильности противопоставлен бушующий океан неопределенности и с некоторого времени к "по работе" здесь добавляется жгучий, изрядно сдобренный экзотикой интерес, а жизнь обретает дополнительные обертона и краски. Женщина-пристань, девочка-птица, его на обеих хватит. Эта, чтоб жить, та - чтобы томиться несбывшимся. Вы ж не думаете, что для банального адюльтера, за ним на край света ехать не нужно.
А в промежутках между встречами делать из жены подобие той, другой. В наивной уверенности, что не поймет, не догадается, отчего вдруг оказалась на роли мрамора, от которого отсекают все лишнее. И вытягивать из своей, из ее жизни, из жизни той, третьей, тонкую шелковую нить, другим концом уходящую в самое средоточие жизненной силы. У вас может создаться превратное впечатление,что производство шелка столь же утонченный процесс, как его ношение. Так вот, нет. Для того, чтобы червь, выбираясь, не повредил кокона, его варят прямо внутри. Там еще запашок довольно специфический. Когда б вы знали, из какого
сора.
А когда бы и знали, разве это кого останавливало? Так и будет. Гладкость шелка. Тонкая нить. Кто-то заживо сгорает в своем коконе.
Должен сообщить вам, сударь, одно весьма важное известие. Мы все отвратительны. Мы все на редкость отвратительны.
Господин был родом из Дрездена. Он торговал телятиной и плохо понимал по-французски. Господин разразился оглушительным смехом и закивал головой. Казалось, он уже никогда не остановится
В связи с последними подскажите книгу.фантастика, в результате то, ли атомной бомбардировки ,то ли еще чего главный герой оказывается в будущем.А там!!! почти рабовладельческое общество , но правят как бы так по деликатнее сказать , но рабы белые и помню один эпизод,у них там есть день когда меняются местами рабы с хозяевами!
Птицы и пауки
— Она белая, между прочим.
— Кто?
— Моя мама.
— И что?
— Некоторые удивляются, вот и все.
— Думаю, я с этим справлюсь. У нее же не две головы, в конце концов.
И вот "Номер 11", теперь в табели о рангах, определяющей место писателя в личном рейтинге, Коу занял самую верхнюю строчку, вровень с Джулианом Барнсом. Тот, кто полностью погружает читателя в историю, кто может рассказать о простых вещах и обычной жизни маленьких людей так, что не оторваться. Кто чистит и выпрямляет душу.
Почему одиннадцатый номер? Поди разбери. Может Коу просто нравится число, идеальное графическое выражение для независимого сотрудничества: мы вместе, рядом и делаем общее дело, но без слияния и поглощения - каждый продолжает оставаться самостоятельной единицей. Он любит разного рода срединные вещи, одиннадцать как раз между десятком и дюжиной - прочно укорененными в коллективном бессознательном единицами счета. Может еще какие причины, о которых вряд ли когда узнаем.
В романном пространстве четко определенной роли у числа одиннадцать нет, оно скорее живая нитка, маркер сопричастности, примерно как число девятнадцать в кинговой "Темной Башне" Помнишь, в детстве мы играли в сыщиков, а объект интереса жил в одиннадцатом доме. Потом когда я училась в Лондоне и на съемной квартире все время был жуткий холод, грелась, катаясь по кругу в одиннадцатом автобусе. Мерзавка Жозефина вместе с другими богачами, что не погнушаются украсть подаяние слепого нищего - все они сидели на пафосном благотворительном мероприятии за столом номер одиннадцать.
А когда тебя наняли домашним учителем в семью олигарха, его прибабахнутая женушка затеяла строительство одиннадцатиэтажного подземного бункера под их домом в Челси. И ах, чуть было не забыла, тот фильм, который как одержимый искал муж Лоры, тот, что в результате убил его - катушка с ним, казалось, должна была находиться в коробке,маркированной этим номером. Не пытайся понять, к чему тебе все эти "11", нам далеко не все дано понять малым человеческим разумением, просто прими как данность.
Роман разбит на несколько новелл, на поверхностный взгляд, имеющих между собой мало общего. Вот девочка проводит лето у бабушки с дедушкой и сталкивается со странной татуированной "птичьей женщиной", эта встреча наложит отпечаток на ее дальнейшую жизнь. Вот через два года ее снова отправляют в дедов дом, на сей раз компанию Рэйчел составит Эвелин, дочь материнской подруги. Мамы, обе в прошлом известные исполнительницы, рванули отдохнуть, а ей подсунули в подружки эту противную девчонку.
Но как с ней оказалось интересно. Шерлокиана, какой вовек не забудешь: художница, старый бродяга китаец, странные карты. Одна из них, с изображением паука, надолго останется с Рэйчел (антиталисман, антитотем). Неявная, тема пауков и птиц звучит в историях обеих девочек, они бы взлетели каждая из них по-своему талантлива, обе хотят приносить пользу обществу и добиться личного успеха. Взлетели бы, да не пускают паучьи сети, которыми оплели страну и мир те, в чьих руках деньги. И власть, в конечном итоге, идет у них на поводу.
В прошлом прекрасное время, когда люди верили, что о них позаботятся, а во власти наиболее компетентные и благонамеренные люди. Сегодняшний цинизм богачей беспределен, творят, что хотят, зная - все сойдет с рук, укрывают от налогов миллиардные прибыли, но с радостью упрячут в тюрьму за мошенничество одноногую черную лесбиянку на пособии (нет, не анекдотический персонаж, такой станет Эвелин, и нет, не надо жалости, она сильная, она и к протезу приспособится). Что за мошенничество? Она художница, продала пару картин, не задекларировав дохода.
Чудесный роман, я было подумала в какой-о момент: Ух ты, реалист Коу обратился к магии и мистике? Но нет, всему нашлось здравое объяснение. Хотя, тут как посмотреть, от точки зрения очень многое зависит. И спасибо за дивный перевод Елене Полецкой.
Всем добрый день.
Многоуважаемое сообщество, ищу автора художественной книги "Черный алмаз" про сибирских Демидовых. Книга написана в советские времена.
В сюжете - подземные тайные типографии Демидовых, позже затопленные вместе с людьми.
Спасибо заранее.
Весной собрала группу читать по ролям. И всем понравилось настолько, что и в августе народ хочет продолжить.
Помогите, пожалуйста, подобрать книги.
Условия такие: люди с разными интересами, опытом и разного возраста, знание русского - среднее, читательский опыт - весьма скромный, энтузиазм - большой (пока).
Среди читателей есть любители "Каникул Петрова и Васечкина" Аленикова, "Трех мушкетеров" Дюма, "Приключений Васи Куролесова" Коваля, "Черного красавчика" Сьюэлл, "Быть сестрой милосердия. Женский лик войны" Первушиной. Как видите, довольно разношерстная компания.
А теперь то, что хотелось бы от книг:
- много диалогов;
- простой для понимания, динамичный текст "про жизнь" (минимум игры слов, аллюзий и пасхалок, легко считываемый контекст);
- но при этом хотелось бы, чтобы темы были не совссем для детей;
- в идеале - сборник рассказов;
- совсем в идеале по мотивам прочитанного можно будет сделать мини-спектакль.
Заранее спасибо за идеи и рекомендации.
1. Кир Булычев «Поселок». В детстве «Перевал» был одним из моих любимых мультфильмов — потрясающе нарисованный, полный тревоги и чувства одиночества на целой планете, такой пронзительный в трагических и ностальгических сценах и кричащий песнями Градского, он меня просто завораживал! А что сделан он по книге Булычева, я узнала только в этом году, причем уже в процессе чтения, когда на страницах показались знакомые образы. И книга оказалась замечательной — во-первых, это всегда круто, когда ценный зрительский опыт наполняется дополнительным объемом (ведь книга говорит о героях и ситуациях подробней), во-вторых, в книге две части, а мультфильм нарисован только по первой из них. Так что мне удалось еще и узнать, чем этот поход за перевал закончился! Сюжет книги, если вкратце, — крушение космического корабля, упавшего на не слишком дружелюбную планету, оставило в живых небольшой коллектив людей, которые худо-бедно приспособились к жизни в лесу среди опасной туземной фауны, успели нарожать и воспитать новое поколение детей, но, оставаясь советскими интеллигентами, очень переживают, что дети, не знающие Земли и лишенные земной культуры, вырастут дикарями. И еще подрастающих детей приходится отправить в долгий снежный поход через горный перевал к кораблю — взрослые уже не дойдут, а у подростков есть шанс.
2. Юн Линдквист «Блаженны мертвые». Отличная захватывающая книжка про восставших мертвецов. Нет, никакого зомби-апокалипсиса, никакого пожирания мозгов. Просто в городе начали приходить в себя мертвые — сперва самые свежие, едва оказавшиеся на прозекторском столе, потом те, что лежат в холодильниках морга, а потом и в свежайших захоронениях просыпается что-то похожее на жизнь — но все же ею не являющееся. Это немножко как «Кладбище домашних животных» — но отнюдь не хоррор. Фокус здесь в первую очередь на чувствах родных, которые получили возможность снова увидеть потерянных близких, но с трудом представляют себе, что с ними делать в этом измененном состоянии. И на действиях государства, которое, как и наше в разгар пандемии, не знает, как поступить, на ходу меняет свои решения, сплошь и рядом совершает ошибки. Очень странный, мало что объясняющий финал, как я потом случайно выяснила в беседе с френдессой, свойствен Линдквисту не только в этой книге, но и в других. Но я читаю книги не ради финала.
3. Эмили Остер «Спокойная и уверенная». Это еще одна хорошая книга о беременности, которую я смело советую тем, кому актуально. В ней беременная женщина-ученый развенчивает мифы, связанные с этим периодом: будучи профессором экономики, в своей работе она привыкла опираться на цифры, и потому требует их и здесь — ее не устраивают общие советы типа «красить волосы во время беременности опасно для ребенка», она ищет исследования, высчитывает вероятности, пытается приблизиться к более конкретному пониманию рисков — и я лично оказалась ей весьма благодарна за эти цифры и за спокойный тон ее рассуждений. И покрасила волосы, да.
4. Ханна Кент «Вкус дыма». Что-то довольно необычное. Действие книги происходит в Исландии начала XIX века. Далекий хутор, живущий сельским хозяйством, суровые люди, непроизносимые названия и имена — и все это становится еще немного сложнее, когда решением местного совета на хутор в приказном порядке присылают преступницу, убийцу, ожидающую исполнения смертного приговора, — в тюрьме за нею некому следить, отчего бы не подселить ее на последний срок в семью? (Как студентку по обмену; удивительная практика!) Семья, конечно, этому не рада. Не слишком рад и молодой священник, которого направляют стать ее духовником и попытаться направить перед казнью на истинный путь. Он так неопытен, он не знает, как с нею быть. Лучшее, что приходит ему в голову, — это выслушать ее рассказ. И она рассказывает.
5. Гавриил Троепольский. «Белый Бим Черное ухо». Удивительным образом эта книга обошла стороной меня в детстве, но всю жизнь я слышу (про книгу, пластинку, фильм), что это то, что травмировало — или научило сопереживать, в зависимости от хрупкости психики и конструктивности говорящего, — детей не одного поколения. Наконец и у меня дошли руки до того, чтобы оценить с ее помощью и свою эмпатичность. И, знаете, я была удивлена. В сюжете, где собака теряет хозяина, попавшего в больницу, и скитается в его поисках, попадая от одного человека к другому, я — не сознательно, видать, так выборочно работает восприятие, — увидела в первую очередь огромное количество добрых людей. Может, как раз потому, что готовилась к встрече с жестокостью. Но по общим ощущениям добросердечность здесь все-таки победила любое зло, хоть и не победила смерть.
6. Сергей Лукьяненко «Холодные берега». Я не раз писала в отчетах о своей юношеской любви к лукьяненковским «Дозорам» — но тут я внезапно наткнулась на у него на дилогию «Искатели неба», которая показалась мне
Здравствуйте! Ищу книгу из детства, вот детали, которые помню. Про девочку, по ощущениям из многодетной деревенской семьи. После революции, но до войны, живут трудно. Есть соседка Руфь, бывшая красавица, но вышла замуж и подурнела, отрастила живот. Отца девочка вспоминает, как он хлеб своим пальцем кривым делит. Запомнился момент, когда на ужин едят рябину с тёртым замороженным молоком. А соседка порванное пальто зашила, оно ещё и красивее стало. Если есть какие-то варианты, прокомментируйте, пожалуйста.
У многих душегубов матери были добродетельными и богобоязненными женщинами. Сдается мне, это касается и людей и лошадей.
Дети легко сходятся с другими детьми, игнорируя социальные условности. Особенно если представитель своего класса проявляет себя как откровенная мразь, а с тем, кто "не ровня" весело и интересно. Старшей девочке Бет в то лето было двенадцать, ее младшей сестренке Эрике восемь. Динни, мальчику из трейлерного парка, родным которого предок девочек, владетельный барон, некогда дал позволение останавливаться на своей земле на сколь угодно долгий срок - двенадцать. Как и кузену девочек Генри, подлинному наследнику фамилии, титула и поместья - девчонки так, плод дочернего мезальянса и ничего им тут в перспективе не светит.
Время действия - каникулярное лето, лет за тридцать до описываемых событий. Место, Стортон Мэннор, родовое имение Кэлкоттов. Сюда девочек отправляют на лето под присмотр бабушки Мередит. Которая по большей части предоставляет им полную свободу. Не от широты взглядов, скорее из безразличия. Впрочем, иногда на нее находит стих упорядочивания, и тогда внучкам приходится несладко. Благо, всякий раз ненадолго. Единственный, кого бабка слепо обожает, безмерно балует и кому заранее готова все простить - Генри, урожденный Кэлкотт, дрянь, какую нечасто втретишь.
Лето катится к середине, первая любовь между Бет и Динни крепнет день ото дня, Генри устраивает гадости, далеко не безобидные. Ну, например, накормить собак бисквитами с горчицей, запереть девочку в темном чулане, обкидать мальчика камнями, поджечь сушащиеся простыни. Ему все сходит с рук, Мередит и слышать не хочет ничего, что бросило бы тень на любимца. Как вдруг однажды он исчез. Среди бела дня. Таких масштабных поисков этот сонный уголок Англии не знал ни до, ни после, три недели спасатели прочесывали каждый уголок. Но нет, мальчик так и не нашелся.
Это изменило судьбы всех, вовлеченных в события. Для родителей время словно остановилось, бабушка так до конца жизни и не простила себе, что не уследила за вверенным ее попечению мальчиком. У девочек тоже все складывалось не здорово: первая любовь Бет оборвалась - вскоре после исчезновения родители забрали их из поместья, а потом и вовсе перестали привозить. Эрика смутно чувствует, что есть нечто, связанное с этим летом, что необходимо вспомнить, но что?
То давнее лето кажется не связанным с событиями дня сегодняшнего, когда взрослые Бет и Эрика приезжают в родовое гнездо после смерти бабки. По завещанию поместье достанется им в случае, если они согласятся здесь жить. В противном - уйдет с аукциона, а средства пойдут на благотворительность. Нет, жить вряд ли, это же страшно затратно, содержать такого монстра. Но разобрать личные документы. Может быть отыскать кое-какую ювелирку из непроданного Мередит для поддержания ненасытной недвижимости в должном виде И кое-что действительно находится. Хотя и не ценности. Ну или, все относительно - подлинные ценности: письма, фотографии, вещи, которые станут ключом к пониманию родовой кармы
Кэтрин Уэбб опробовав в дебютном романе прием развития действия в двух временных пластах с разницей в сто лет, после снова воспользуется им в "Незримом...", втором, после "Наследства" романе.Хорош и социальный пафос в ее исполнении, и достаточно сложный, с этническим и детективным элементами, сюжет. Герои большей частью не вызывают желания самоидентифицироваться, но внутренняя логика повествования всегда безупречна.
Отличная книга для тех, кому память рода и родовая карма не пустой звук. И просто интересно читать.
Добрый день и большое спасибо и модератором, и тем, кто помог мне найти иллюстратора "Пиноккио"!
Почему-то именно для "Пиноккио" стиль иллюстраций оказался очень сильно привязан к году создания - сильнее, чем в других книгах. Сразу видно, где прижизненные иллюстрации, где 20е годы. Но мне в душу запало другое издание - в стилистике ар-нуво, причем очень на серьезных щах. Учитывая, что это история не блоковской Незнакомки в черных шелках и перьях, а деревянной куклы, видеть Пиноккио, бьющего молотком Сверчка а-ля герой Альфонса Мухи было что-то.
И добрый люди тут не подвели, а помогли и подсказали! Это иллюстрации Аттилио Муссино 1911 года, и смотрите - какие изломанные линии, какие окружности - и правда как у Мухи!
ОФФ, просто чтобы было понятно, почему серьезный модерн про что-то кроме очень манерных дам и господ это очень странно, очень смешно и очень здорово - шарж в стиле жапонизм на.... нет, не Пиноккио, а - ТА-ДАММ! Дзержинского!
А еще перед выходом на работу после долгой удаленки мне запала в душу вот эта иллюстрация В. С. Алфеевского - бедный-бедный Маджофока-Карабас (я ошибаюсь, или художник иллюстрировал и Коллоди, и Толстого?). Это же надо, чтобы настолько работа задолбала!
Коням она же заплетает гривы,
А людям насылает колтуны,
Которые расчесывать опасно.
Все это – Мэб
У Шекспира этот монолог Меркуццио не очень хорошо закончится, помните? Нехорошо мягко сказано - катастрофой. Ромео сразу после него убьет Тибальта, а там уж закрутится та карусель, о которой в финале: нет повести печальнее на свете. Ханна Кент не Шекспир, герои ее не родовитые семейства Вероны и вражды между ними нет. Их, в ирландской глубинке девятнадцатого века, больше заботят проблемы физического выживания. До картофельного голода еще далеко, но у тех, кто живет на скудной земле и кормится от плодов ее, тучных лет не случается.
У женщины с много говорящим русскому слуху именем Нора Лихе в одночасье умирает муж. Прямо на поле, где копает дренажную канаву. А за полгода до того умерла дочь и зять привез им четырехлетнего внука. В последний раз, когда женщина видела Михася, тот был премиленьким малышом, сейчас мальчишку не узнать: скрюченные ножки не двигаются, отощал, перестал разговаривать, только орет сутки напролет дурниной - как подменили ребенка.
Вот оно и выговорилось. Вы верите в потустороннее? Я да, с чем самой довелось столкнуться, того не сможешь игнорировать. А у ирландской глухомани позапрошлого века отношение к добрым соседям (эвфемизм для фэйри) и вовсе было непростым. Изумрудный остров испокон веку вотчина колдовства, есть на земле такие места, где рациональное истончается, а незримое словно бы проступает сквозь ткань повседневности более явственно. Их называют аномальными зонами, так вот, Ирландия - это такая большая аномалия Евразийского континента.
Ничего веселого, занятного и забавного в этом нет. Потому что маленький народец чаще вредит. чем помогает. Логики их нам не понять, а возможностей остаться при столкновении с ними сильно плтрепанной физически и морально, хоть отбавляй. И легенда об эльфийских подменышах, она ведь не на пустом месте возникла. О том, что фейри иной раз забирают к себе под холм веселых и красивых человеческих детей, взамен оставляя собственных созданий. И появляется у несчастных родителей вместо милого дитяти злобный, грубый, наглый, прожорливый, неблагодарный монстр (держу пари, родители подростков даже и в средней полосе России иной раз задаются вопросом: а мой/моя ли это? Не подменили ли?)
Норе не до отвлеченных рассуждений, ей надо выживать с этим, уже ненавистным, существом, которое требует ежеминутной заботы. И, вынужденная найти кому еще хуже, она нанимает служанку, девочку из многодетной семьи из чужой деревни. Сразу скажу, если вы принадлежите к числу людей, которых нищета, болезни и скудость во всех проявлениях отпугивают - эта книга не для вас. Горя-злосчастия здесь будет столько, что даже изрядно закаленную меня оттолкнуло.
Потому что дальше в истории появится новое действующее лицо - старая травница Нэн, уж такое обиженное судьбой существо, на какое без дрожи не взглянешь. И однако в ней сила семи королей. Три женских ипостаси, три возраста: юность, зрелость и старость вступят в борьбу за возвращение ребенка. Нет, если вы тотчас решили, что имеете дело с фэнтези, вы ошиблись. Из всех возможных видов реализма, эта книга самая реалистическая. Как такое может быть? Не прочтете - не узнаете. Но я предупредила. Легко не будет.
Вот розмарин, для памяти; прошу тебя, люби, помни: а это анютины глазки, они, чтобы мечтать
Юная Ким Майер отправляется в учебную поездку в Лондон в составе группы из восьми человек, в которую также входит ее бывший бойфренд Коннор и его новая подружка. Эта сладкая парочка разбивает Ким сердце и напрочь отбивает желание куда-то ехать, но что делать, надо. В аэропорту она знакомится с Никки - яркой и сумасбродной британкой примерно того же возраста. Девушки легко находят общий язык. В порыве откровенности, подкрепленной бутылкой водки, Ким делится с новой подругой переживаниями насчет Коннора, мол, убила бы гада, на что Никки сообщает, что у нее тоже есть человек, гибель которого ей здорово бы помогла, и предлагает схему в стиле "Незнакомцев в поезде": Ким убивает проблемную мать Никки, а Никки прикончит Коннора, идеальное преступление, все довольны. Как адекватный человек, Ким, разумеется, считает это пьяной болтовней, но вскоре Коннор погибает...
Очередная вариация на тему обмена убийствами. Читается легко, но очень уж банально, никаких хитрых подвывертов. Недостаточно мило для остросюжетной мелодрамы, недостаточно впечатляюще для настоящего триллера, то бишь ни то, ни с"e. Причем по ходу действия у автора были возможности вывернуть сюжет неожиданным образом, но она предпочла двигаться по накатанной колее. А зря.
Хочу всех поблагодарить за комментарии в моём посте о еврейском местечке "Штетл" https://chto-chitat.livejournal.com/13652266.html
Вы мне помгли и я позкомилась с пластом интереснейшей литературе о жизни целой вселенной, которая увы практически исчезла.
Большое спасибо всем ещё раз.
Кто угодно может явиться к моему порогу и заявить, что я веду неправильную жизнь с точки зрения их любимого бога, но если я встану и заявлю, что бога нет, то все вокруг страшно обидятся.
Недавно под фейсбучным постом именитого критика, посвященном не самому удачному переводу англоязычной поэзии, бурно возмущались приведенным вариантом перевода. Сказать по чести, неудачным, да и сам стих не показался шедевром. Что-то о том, как приводя внешность в соответствие с ожиданиями окружающих, женщина предает самое себя, свою внутреннюю сущность, отражаемую телесной оболочкой. Я тогда сказала: а чего вы ждали, это ж феминистская поэзия, которой ни под гипнозом, ни под наркозом читать не стоит.
Не потому сказала, что против феминизма. даже и наоборот, сторонница. Но убеждена, что любая чрезмерная идеологизированность музе не на пользу. А поэтическую, в целом, более нежную и трепетную, чем прозаическая, вовсе может убить (исключения, вроде Пушкина и Некрасова, лишь подтверждают правило). Это вступление к тому, что роман Кэтрин Уэбб феминистский, и при том совершенно дивный. Настоящая литература.
Я сказала "феминистский", но на самом деле "Незримое" даже круче, это суфражистская вещь, кто не в курсе, суфражистками называли основоположниц движения за права женщин. Не путать с "эмансипе", для которых демонстрация свободы взглядов, короткая стрижка, публичное курение, вождение автомобиля в большей степени были способом эпатажа. Суфражистки редко имели собственные автомобили. Грамотные из небогатых, они в состоянии были осознать не только пропасть, отделяющую имущих от неимущих, но еще более громадное различие в положении мужчин и женщин одного класса.
Они боролись за права женщин, проводили разъяснительную работу, агитировали, выходили на митинги, пикеты и демонстрации. Презираемые и осмеиваемые мужчинами. Не находя поддержки у большей части тех, ради кого трудились. Если вы думаете: ничего особенного, попробуйте провести одиночный пикет, да хоть за мир во всем мире. А то была не разовая акция, но ежедневный труд, за который ориентированный на мужчин мир не пальчиком грозил. Лишал свободы. Калечил. Убивал.
Нет, не преувеличиваю, в "Ароматах кофе" Энтони Капелла читала об этом еще пять лет назад и то было культурным шоком. Теперь, много времени спустя и оставив позади много книг об истории женского движения, казалось бы, должна воспринять историю Кэт Морли спокойно. Но нет, она прямо в сердце вонзилась. Действие разворачивается в двух временных пластах между которыми сто лет: 1911 и 2011 годы. Наша современница Лия приезжает в Бельгию по приглашению своего экс-любовника. Он историк и считает, что ее, журналиста фрилансера может заинтересовать удивительно хорошо сохранившийся труп солдата Первой Мировой.
То есть, не сам труп, конечно (хотя при жизни мужчина был красавцем), а найденные при нем письма, которые не повреждены благодаря тому, что были герметично запакованы в коробку, залитую воском. Письма от женщины, не любовные, хотя явно намекающие на некую тайну, к которой оба они причастны. И эта история не отпускает Лию требует разгадки. Ну а вторая линия - английская глубинка начала прошлого века, жена викария по рекомендации своего дяди соглашается принять на работу горничную, репутация которой безнадежно испорчена пребыванием в тюрьме. Ну так, зато ей можно платить крохи.
А девушка, несмотря на некоторую строптивость и неожиданное у прислуги чувство собственного достоинства, оказывается смышленой, расторопной и весьма полезной. И можно было бы наслаждаться жизнью (в отведенных пределах), когда бы не увлечение супруга теософией и не приезд в дом викария блистательного красавца специалиста в этой модной науке. Не знаете, что такое теософия? Ну, это такая солянка сборная из христианства, восточной философии, духовидения, суеверий. Примерно то для начала века, чем для конца станет нью-эйдж.
История будет разворачиваться в обоих временных пластах, обретая драматургию и глубину, обрастая живой плотью. Окажется из тех редких, с которыми не ждешь: ну когда это закончится (положа руку на сердце, большинство книг грешат подобным в третьей четверти). С ней будет по-настоящему жаль расстаться. Отличная книга.
Здравствуйте уважаемые.
Уже писал на этой неделе о том, насколько мне понравилаь и книга и фильм. Но книга, все-таки намного больше :-) И хотел бы обратить ваше внимание как машины главного героя. Его "СААБ" - это важная часть, раскрывающая характер Уве, его приобретенные установки и жизненные позиции. И автор нашел отличный способ все это выразить.
Давайте же посмотрим на его автомобили чуть более внимательно.
Первой его машиной стал СААБ 92, который остался после гибели отца, когда Уве было 17. СААБ был бутылочно-зеленого цвета и очень старый, да к тому же битый. Сам отец получил его в дар от директора, потому что был хорошим человеком за 9 лет до этого. Отец Уве и сам наш герой не раз и не два разбирали машину до винтика и знали ее в совершенстве.
Сама машина выглядела вот так вот:
В 18 лет Уве получил права, продал СААБ 92 и купил такой же старенький, но СААБ 93. Синего цвета. И практически всегда покупал машины именно этого оттенка.
Чуть позже продал эту машину и купил снова 93 поновее
Ну а дальше его страсть к СААБам раскрывается через взаимоотношения с соседом Руне. Ведь тот так любил Вольво :-)
Уве взял 96 СААБ
А Руне 244 Вольво:
У семьи Уве появился 95 универсал
Руне приобрел Вольво 245
Уве купил СААБ 900
Руне ответил Вольво 265
Уве приобрел подряд еще два SAAB 900, причем один неожиданно красного цвета, и Соня о смехом вспоминала, что это были худшие 3 года в жизни Уве :-)
Руне ответил Вольво 745,
а затем 740 седан
Дальше битва марок продолжилась :-)
У Уве появился Сааб 9000
у Руне Вольво 760
Затем соответственно Сааб 9000 I и Вольво 760 Турбо
Окончательно они перестали общаьься с Руне, когда послдний взял спортивный БМВ-купе
Ну а последняя машина самого Уве - Синий СААБ 9-5 комби которому было к моменту повствования 13 лет.
Пока ты жив
Что, что так держит мир в узде,
Что может птенчик спать в гнезде?
Три из четырех повестей нового сборника не дарят читателю такого Кинга, какого он не знал прежде. Что само по себе ни хорошо, ни плохо: любимого писателя читаем за тем, чтобы вернуться к тому, за что полюбили, за прикосновением к душевным струнам, какие отзываются на его прозу. А за новыми впечатлениями можно поискать кого другого, благо, пишущих пруд пруди. Но так уж мы устроены, что при наличии выбора пить предпочитаем не из пруда, а из источника. Потому Кинг. О новом сборнике буду рассказывать не по порядку, а по возрастающей читательского удовольствия.
Телефон мистера Хэррогана простенькая и сильно вторичная для Кинга вещь, шестьсот семьдесят третья история мэтра о дружбе старика и мальчика и звонках на тот свет, которую все равно интересно читать. Кинг уже не похорошу мил, а помилу хорош. И кроме того, есть много людей, не знакомых с его прежним творчеством так хорошо, как постоянные читатели.
Когда кровоточит у титульной повести много вариантов перевода, в конце концов останется тот, который будет в официальном издании, но мне кажется наиболее уместным этот. Новые приключения Холли Гибни и Аутсайдера. Знаю, что у этого персонажа много поклонников (я сейчас не о мисс Гибни), но сама историей Чужака не прониклась. Насколько хорошо было начало, настолько продолжение и финал показались тысяча первым перепевом Секретных материалов двадцатилетней давности. Напарница Билла Хеджеса с кучей комплексов и невероятной эрудицией в истории кино тоже большой симпатии никогда не вызывала. Не иначе, ревность: ее писатель любит,а обо мне, несмотря на преданное поклонение длиной тридцать семь лет, никогда не узнает. Шучу, хотя в каждой шутке есть доля шутки.
Крыса любопытное сращение Бури столетия, Секретного окна, секретного сада и ещё десятка кинговых историй с чем-то уж совсем классическим, вроле сказок братьев Гримм. Широко известный в узких кругах писатель комплексует из-за неудач с попыткой создать толстый роман, без которого не может считать себя состоявшимся. И когда появляется отличная идея, едет в старый лесной домик с штате Мэн, принадлежащий семье его жены, дабы в уединении, вдали от шума и суеты, закончить нетленку. На самом деле, обаятельная повесть и, в лучших традициях мастера, позволяет задуматься о многих вещах, одновременно заглянув сквозь замочную скважину в мастерскую писателя.
Жизнь Чака а вот это та самая вещь, которой запомнится этот сборник, его внутреннее ядро и квинтэссенция. Хотя начало кажется уныло предсказуемым. Что там у нас? Очередной постап? Да и нет, это история крушения мира с позиции концентрированного солипсизма. Интерпретировать можно самыми разными способами, от: каждый человек это мир и с его физическим исчезновением этот мир гибнет, до: среди множества миров существует и такой, в котором одно мгновение вмещает наши века, а наш мир всего лишь проекция его мыслей (угу, сон Брахмана). Только великий сновидец здесь не просветлённый бодисатва, парень с соседней улицы, который нелепо умирает от лейкоза, не дожив до сорока. Прекрасная печальная и пронзительная вещь.
Правители и копы в своем праве, а ты сиди смирно. Смотри, если хочешь, и считай, что всё правильно. Не смотри, но знай, кто вправе.
Примерно так, избегая матерных слов и иных емких и категоричных выражений, написано в третьей главе этого "многосерийного" графического романа. Привет из 1997-го, хотя именно эта ситуация довольно-таки знакома, особенно в некоторых странах. Если послушать СМИ, почитать ленту новостей в Интернете. Выглянуть в окно. Как и прочие ситуации, смешно, яростно обыгранные в романе.
Так что, в первую очередь, "Трансметрополитен" интересен своей неослабевающей актуальностью. Тем, что здесь говорят жестко и прямо о неудобных вещах, о серьезных проблемах общества, и чем дальше, тем таких разговоров, а порой и действий становится только больше.
Но прежде - история развивается неспешно, показывая нам главного героя, живущего долгое время отшельником в горах. И только не выполненная работа заставила его вернуться в Город.
А там - мутанты, киборги, пришельцы. Может, и боги где-то в подворотне. Там - грязь, похоть, извращения, нищета. Богатство, безграничная власть избранных, бесправие большинства. Смешение нравов, культур и пороков. Безразличие к чужим бедам, меркантильность. Всё знакомое, только в новой обертке.
И это - вторая причина, по которой роман нельзя пропустить. Окружение. Технически оно устарело на двадцать с лишним лет, но все равно воспринимается как добротный ретро-киберпанк. На год-два раньше "Футурамы", в которой можно заметить парочку похожих идей - тут они обыграны более неожиданно; на десятилетие с лишним позже "Нейроманта" - убрав инопланетян, политиков, намеки на серьезность и драму, поменяв ракурс с журналистики на разборки корпораций, и вот она - достойная визуализация. А так - окружение полно крайностей - не показываются крупным планом гениталии, но есть каннибализм на разрешенно-общественном уровне, многочисленные межвидовые связи и членовредительство. Мат стоит через каждое слово чрезвычайно витиеватый (есть, что запомнить). Окружение сумасшедшее, кислотное, резкое, непредсказуемое. Как вышеназванный жанр. Как гонзо-журналистика.
Третья, но не последняя причина - главный антигерой, яркая, навсегда запоминающаяся личность. Накачанный веществами и никотином журналист, не боящийся говорить правду очень быстро начинает казаться героем. Без плаща и иных атрибутов, конечно. А вспомнив всех нынешних визжащих, кривляющихся и "ура-настроенных" ведущих всяких "ток-шоу", данный журналист кажется прямо-таки истинным героем, гласом народа, борцом за правду и справедливость. Его будут бить - за сказанное и написанное. А он - только смеяться, плевать кровью врагам в лицо, и продолжать. И сам станет избивать всех, кто стоит на его пути, кто лжет и лицемерит.
Правда превыше всего - девиз Спайдера Иерусалима. Всеми доступными средствами, не считаясь ни с кем. Оно того стоит? Хотя бы в отдельных случаях? Категорично всегда. Мы можем не согласиться с такой точкой зрения - но главное, что она есть у Спайдера, и он не отступит от нее, и будет делать свое дело. Сектанты, роботы, политики (особенно они), инопланетяне. Простые обыватели-иждивенцы - достанется всем. Даже простым людям, например, тем, кто был заморожен в прошлом и восстановлен в теперешнем настоящем. И им, несчастным, достанется. Хотя бы заметка в газете. Хотя бы частица правды, открывающей глаза миру, постоянно их закрывающего.
К другим интересным образам: ассистент, а в прошлом стриптизерша, двухмордая кошка, курящая черные русские папиросы, говорящие собаки, навороченный домашний автомат по созданию всего, что нужно, с лицом мафиози, и подсаженный на стимуляторы для роботов. И среди всего этого безобразия сидит журналист, вечно курящий, в нелепых очках, голый,
В детстве Тесс пришлось нелегко: ее отец сел в тюрьму за три вооруженных ограбления с покушением на убийство, сестра сбежала из дома, мать уехала жить своей жизнью, плюс сама Тесс оказалась замешанной в деле о серийном убийце по прозвищу "огайский речной монстр" и вместе с подругой Кэлли способствовала его осуждению.
Прошло много лет, Тесс выросла у бабушки во Флориде, но из-за гибели отца ей приходится вернуться в родное захолустье, где происходит шокирующее событие: новое убийство в стиле "речного монстра". Но как, ведь Уайетт Стоукс (так по-настоящему зовут маньячину) давно отдыхает за решеткой и нет никаких сомнений в его виновности? Или... есть?
В этой книге маньячные тайны маленького городка переплетаются с тайнами семейными, и весьма интересным образом. Повествование плавное, ведется от лица Тесс - замкнутой восемнадцатилетней девушки, хранящей свои секреты и ощущающей необходимость разобраться в своем прошлом и в этой жуткой истории с убийствами, в которую она оказалась втянута много лет назад. Ее попытки найти ответы расписаны интересно, она методично перебирает одну возможность за другой, собирает частицы информации, заново анализирует давние события, а вдруг упустила что-то важное. Рассказывает героиня сдержанно, мрачновато, без витиеватости и избытка эмоций. Тем не менее психологизм в романе присутствует, мягко смешиваясь с описанием текущих событий.
В последней трети происходит интересный поворот, и проявляются две разгадки: одна обыкновенная, а вторая весьма неожиданная.
Интересный психологический детектив.