
Я думала, лучше молчать
И боль, задыхаясь, терпеть
И только, проснувшись, кричать
И нервно шептать "Согрей"
Я думала, мятный чай
Мой холод возьмет с собой
Но ты шел за мной не дыша
Всю жизнь за моей спиной
Все время в моих глазах,
Когда просыпаюсь от слез
Ведь ночью лишь смерть и страх,
А днем снова чай и мороз,
Звонки и немного книг
И детство сегодняшним днем
И страшный тогда Арлекин
Теперь мне до боли знаком
Ты стал почему-то как он.
Я вру, не умею не врать
В тебе угадала: "влюблен"
И счастлив свободой "не знать"
Мне странно с тобою таким
Проснувшись опять, я пью чай
Твоя жизнь лишь в фокусах - Арлекин
Моя в вечной клятве - м о л ч а т ь.
[480x480]Джинн сизой струйкой выполз из пыльного кувшина. Или это был не кувшин, а бутылка "Балтики 7", а может быть и дорогой текиллы. Джинн, тот самый, комичный джинн из сказок, принял материальную форму псевдоперсидского существа. От него даже пахло как-то по-персидски. Я не знаю, как это - по-персидски, но от этого благоухания на ум сразу приходит именно такое определение. Так пахнет само слово "Персия". Терпкий, дурманящий запах. Дыни, изюм, гашиш, пряности и сухая, схватывающая любой намёк на влагу пустыня. Магический запах. Точнее волшебный. Волшебство абсолютно иной культуры. Иного измерения. Персии.
Джинн, встряхнувшись, избавился от покрывающего его песка и пыли. Оттряхнул плечи и провёл руками по длинной седой бороде, распутывая колтуны. Посмотрел на меня. "Я исполню только три твоих желания. Чего ты хочешь?" - властным голосом сказал он, мотнув головой в мою сторону. "Я хочу..." - только и ответил я.
Чего я хочу? Ощущение, будто с самого рождения надо мной висел мешок, в который я клал все свои желания, написанные мелом на камнях. И вот сейчас швы затрещали, камни посыпались мне на голову. Они больно ударялись о мою макушку, плечи, задевали уши, били по рукам и ногам. И их было много, они не кончались. Большие, целые булыжники и маленькие, не больше фаланги пальца. И много других всевозможных размеров. Я даже не успевал читать надписи на них, камни пролетали перед глазами и грудами скапливались у ног. Наверное, я так и был бы погребён на месте, если бы мешок не иссяк. "Так чего ты хочешь?" - нетерпеливо переспросил джинн, заметив мою растерянность. Я обречённо посмотрел вниз на камни. У меня не было никакого желания разгребать эти кучи, искать что-то, сравнивать размеры и читать белые надписи. "Я хочу..." - снова проговорил я, но уже более уверенно.
Я хочу сидеть с друзьями в каком-нибудь баре, найденном именно нами. Особенном, что называется "с изюминкой". Баре, который по прошествии нескольких посещений мы бы стали называть между собой своим. Располагающимся в одном из тысяч тихих закоулков города. Настолько тихом, что удивляешься, как такое милое заведение могло тут оказаться. Будто оно выросло по волшебству в этом месте. Подобно оазису посреди пустыни. И мы бы пили там пиво, недорогое, но вкусное. И разговаривали бы о чём угодно, без всяких границ. И ссорились по мелочам, и мирились через минуту. И смеялись, и понимали друг друга. И опаздывали бы на метро, и гуляли всю ночь по этому городу, становящемуся иным в свете луны и звёзд. Городу, что принадлежит только нам в такие ночи.
Я хочу просыпаться, выглядывать в окно и видеть прекрасные времена года. Наблюдать, как утро с нетерпением поджидает меня. Я умываюсь, одеваюсь, завтракаю, выхожу... Втягиваю носом прохладный ранний воздух, смывающий последние ошмётки сна... Облегчённо выдыхаю. Прикуриваю сигарету и, едва касаясь земли, иду на остановку.
Я хочу лишь иногда быть в одиночестве. Только когда действительно захочется. Когда будет просто необходимо дать мыслям "повариться в собственном соку". Но не слишком долго. Я хочу всегда знать, что мне есть к кому возвращаться. Что есть те, кто сможет меня встряхнуть и вернуть к жизни, если я оказался вдруг на грани. Или хотя бы просто побыть рядом.
Джинн всё смотрел на меня, ожидая желаний. Любых. Денег в мешках, славы на блюдечке, ласкающихся женщин, власти, сверхъестественных способностей... Наверное, всё это написано мелом и лежит где-то в тех грудах камней. Но как я уже сказал, мне совсем не хотелось в них рыться. И я наконец-то решил, чего мне не хватает. "Я хочу сигарету" - сказал я джинну. Тот без тени удивления на лице полез за пазуху и достал золотой, украшенный драгоценными камнями портсигар. Раскрыл и протянул мне. Сигареты были явно из дорогих, но место у фильтра, где обычно отпечатано название марки пустовало. Я взял одну и поднёс к губам. "И огня" - добавил я. Джинн убрал портсигар, сжал руку в кулак, раскрыл, и над его ладонью вспыхнуло небольшое пламя. Он протянул руку мне, я прикурил. Затянулся ароматным дымом. Запах вновь напомнил мне о Персии. Я выдохнул дым в прохладный предзимний воздух, улыбнулся джинну и, развернувшись, пошёл по тёмной улочке.