Это цитата сообщения
транжИрка Оригинальное сообщениеИногда во френд-ленте или в дневниках натыкаюсь на пронзительные и страстные признания в любви (не мне), и становится неловко. Как будто по ошибке вошла в занятую ванную, или глазеешь по сторонам в общей примерочной. Наглядность чужой страсти смущает, кажется бесстыднее чем она есть, потому что наблюдаешь ее со стороны, "у нас любовь, а у них разврат" - если доводить сравнение до абсурда.
А еще становится немного завистно, потому что - слабО, и страшно, потому что - слишком жарко, как в эпицентре лесного пожара.
Свои эпицентры уже отгорели. Горячечная страсть могла меня захватить ненадолго, на долгое время внутреннего топлива просто не хватало. Как огонь - пока кидаешь дрова, он горит сильно и ярко, перестаешь - затихает, подергивается пеплом. Всегда находилось что-то отвлекающее, из-за чего "большое чусссство" на время забывалось, а когда вспоминаешь - оно уже и не такое большое, не пожар, а огонек зажигалки. Гореть и не сгорать могут только рождаемые в огне саламандры, коими иногда хотелось быть, но судьба отвела роль иной рептилии. Зато я могу хладнокровно изучать тепловые процессы, возникающие в процессе кипения страстей.
Страсть, или любовь, у человека темпераментного протекают сродни большому костру. Иногда возникает из ничего, из пустяка, из искры. Раздувается скоро, и чем больше препятствий на его пути, тем сильнее он пылает - безнадежность очень взрывоопасная штука. Фактически, мы имеем самоподдерживающуюся цепную реакцию, когда царит безумие "если бы...". Человек рыдает от пошловатых песенок о любви по радио, готов целовать песок по которому ты ходила, прогуливает работу ради минутных свиданий и может поехать на другой конец страны, чтобы провести вместе полчаса в аэропорту. Пока все само собой не выгорит, не пройдет периода полураспада, чувства будут на предельной температуре. В сухом остатке: опустошенность, усталость, разочарование. Чем дольше продолжался роман, тем дольше затягиваются раны, а потом новые чувства добавляют новые шрамы поверх старых.
Когда я слышу фразу "зато я любил/любила!", я всегда знаю, что речь идет об этой разновидности любви. У романтичных женщин это считается своего рода знаком высшей доблести, звездочки на фюзеляже. Я не знаю, хорошо это или плохо. Как опыт - стоит попробовать, просто чтобы узнать вкус. В качестве постоянного экзерсиса - пожалуй, нет, слишком дорогой ценой дадутся воспоминания. Чаще всего так любят женатых любовников или безответно.
В отичие от страсти, любовь больше похожа на паровое отопление - не такая обжигающая, но горит дольше. Это укрощенный огонь, огонь на службе человека. Он тоже не всегда одинаковый. Я сержусь на любимого - огонь слегка подернулся пеплом, пламя горит, но сверху его покрывает слой более холодного праха. Мое настроение улучшилось - пепел разлетелся нежным облачком, языки пламени радостно взметнулись вверх, искры выстреливают в разные стороны. В целом она скорее греет, чем обжигает; так любят супруги с большим стажем семейной жизни.
В таких отношениях скорее получишь аспирин и куриный бульон, чем миллион алых роз.
За что я больше люблю теплую любовь - ее не боишься. Горячая любовь может внезапно сойти на нет от не вовремя вскочившего прыщика или от неправильно понятых слов. В ней как будто ходишь по минному полю, по-штирлицевски контролируешь и взвешиваешь каждое слово, расслабляешься только за закрытыми дверями туалета. Мы в ней не существуем, а как будто играем людей, которые лучше, умнее, увереннее нас. Женщины, идущие за картошкой при полном макияже и на каблуках, скорее всего не встретят настоящую любовь. Рубцы от десятичасового ношения сексуального белья (а вдруг случится свидание) - стигматы огнепоклонниц. "Принцессы не пукают" - это тоже оттуда, как будто она не человек из плоти и крови, а бестелесная субстанция, предназначенная лишь для генерации любви. Наверное, потому и не вырастают роковые страсти во взаимную любовь на всю жизнь, что мы в ней выдаем себя за кого-то другого. Реальный человек так или иначе проглянет из-под надетой маски, и любовь рухнет, потому что она была адресована несуществующему персонажу.
И даже если она переживет испытания огнем, водой и протекшими трубами, она сменит природу, ибо нельзя молиться на человека, с которым делишь постель и хлеб. Он станет плоть от плоти - разве можно обожествлять свою руку или ногу? Он станет прах от праха - и вместо питья шампанского из туфельки понесешь эту туфельку сапожнику. Трудно сгорать в огне страсти к человеку, который стягивает с тебя одеяло, или смотрит ночные трансляции футбольных матчей, не пылких объятий хочет он, а пива и чипсов, или включенного отопления. И самая большая любовь как раз в том и заключается, чтобы принести это пиво, а не удушить его подушкой и воспеть как героя. Плакать на могиле легко, дотерпеть любимого до могилы - подвиг.