Одна собачка любила есть говно. Увидит, съест, а потом и хозяйку оближет: вот, мол, какое вкусное! А хозяйка
ее не понимала, кричала, матюкалась, поводком лупила, а однажды пожаловалась на нее большим собакам. И вот,
собрались большие собаки и говорят: собачка, не ешь говна! А собачка говорит: ну, как же его не есть, если
оно такое вкусное и пахнет приятно... А большие собаки говорят: фу! да ты извращенка! А собачка говорит: да
вы, небось, и сами его едите, когда никто не видит! И тут большие собаки, до глубины души обиженные таким вот
обвинением в говноедстве, да, обиделись большие собаки и каак зарррычат! А маленькая собачка испугалась и тут
же торжественно пообещала, впредь говна не есть.
И вот она его не ест и не ест - а хочется! А она все равно не ест. А оно все равно хочется. Но маленькая
собачка проявила большую силу воли, и не ела говна целый месяц... а может быть, и два... а может быть, и -
короче, долго она говна не ела, и наконец хозяйка, восхитившись собачкиной выдержкой, купила ей в подарок
большой кулек педигри. Это такой корм собачий, если кто не знает,
-- хотя, кто же педигри, не знает? Педигри все знают, многие по телевизору видели, а многие даже пробовали
(под пиво, например), и даже знают, какое оно на вкус. И собачка тоже его попробовала, и возрадовалась от
всей души, поскольку оно и вкусом, и цветом, и запахом - ну да! Именно, именно! Вот, как раз такое, за что ее
хозяйка поводком лупила, а большие собаки дружно рычали. И теперь его целый огромный кулек, и можно есть
вполне законно, на совершенно легальных основаниях.
И стала собачка такой счастливой, что ее даже в рекламе сняли. Бежит она, короче, по полю, а там говно. Она
его нюхает, кривится и дальше бежит. Подбегает к хозяйке, машет хвостиком и получает педигри. А за кадром
голос хозяйки: раньше моя собачка любила есть говно, а теперь она ест только педигри. И потом рекламный
слоган на весь экран: ПЕДИГРИ: ВКУС НАТУРАЛЬНОГО ГОВНА!
И стали эту рекламу по телевизору гонять. И увидели ее миллионы телезрителей, и даже Джа-Будда ее увидел, и
его любимый ученик Ананда тоже увидел, хотя они, вобще-то, не телезрители, а просто к телевизору в гости
зашли - ну, и завтыкали. А там как раз такая вот собачка! И вот Джа-Будда, посмотревши на нее, глубоко
задумался и сказал:
Не только в этой жизни, братья, были у рекламной собачки экзистенциальные проблемы с говном, и не только в
этой жизни она их успешно решала. Когда-то давным-давно было на свете одно приятное царство, и был в нем
царь, и был у того царя единственный сын, и был тот сын конкретным засранцем. То есть, в натуре! Не стригся,
не брился, не мылся, зубы не чистил, жопу пальцем подтирал, а палец вытирал об стену, чтобы все видели, какой
он засранец. Царь уж и уговаривать его пробовал, и воспитывать его пробовал, и даже лечить его пробовал - все
напрасно! Как был царевич засранцем, так и остался. А царь-батюшка, видя все это засранство, впал в уныние,
дела государственные забросил, и вобще в монахи постричься хотел -
но тут вдруг приходит к нему гонец и передает приглашение от главного говновоза. Знаю, мол, царь, о твоих
проблемах, и даже знаю, как их решить. Давай-ка встретимся в Южной Роще, завтра вечером, часов в одиннадцать.
И вот приехал царь в ту рощу, а главный говновоз ему и говорит: слушай сюда. Выгребал я давеча говно с
твоего сортира и по запаху понял, что печаль у тебя большая. А потом по цвету понял, что печалишься ты о
своем сыне. А потом людей порасспросил и узнал и про твоего сына, и про твою печаль. И вот, решил я тебе
кое-что подсказать - если тебе, конечно, мой совет интересен.
Царь ему говорит: конечно, интересен. Тогда говновоз ему говорит: ежели твой сын засранец, пусть живет как
засранец. Объяви его главным царским засранцем, а там посмотришь, что будет.
Ну, царь, конечно, говновоза послушал - а что ему еще оставалось? Взял, короче, да издал указ: дескать, мол,
с завтрашнего дня вступает наш царевич в должность Главного Засранца, и отныне ему запрещается мыться,
стричься, бриться, чистить зубы, а также вменяется в обязанность подтираться пальцем и об стенку. А
царевич-то обрадовался: ура, ура, моя эстетика победила! И тут же засрался по уши. А царь говорит: какой
молодец! Давай и дальше в том же духе!
Тут-то царевич и обломался! И все предписания нарушать начал: то помоется, то зубы почистит, а то, глядишь,
и туалетной бумагой воспользуется. А царь, как об этом узнает, сразу зовет его к себе и при всех министрах
строжайше отчитывает: гляди, мол, Главзасранец, чтобы это было в последний раз. Не то в немилость впадешь, и
будут у тебя большие проблемы.
И вот, где-то через год, приходит царевич во дворец, весь из себя демонстративно чистенький, выбритый,
постриженный, и говорит: всё! не боюсь я больше твоей немилости! и нечего меня заставлять! Почему это все
другие царевичи чистенькие ходят, а я один как засранец?
А царь ему говорит: ну, раз немилости не боишься, то
Читать далее...