Сегодня (ночью, в три часа и одиннадцать минут, если быть точным) я неожиданно, с неумолимой отчётливостью вдруг понял насколько я чужд для тебя. Вернее будет сказать, не понял, но та мысль, которой давно было бы пора предстать перед внутренним взором в завершённом виде, наконец замкнулась посылками на заключение; это было несколько неожиданно, но с такой бесхитростной ясностью и невинной простотой, что мне едва удалось перевести дыхание. Боже мой, а ведь я даже мнил себе что-то... но будет, мало мне было оплеух... теперь просто дали в морду, вот только эффект получился не тот (ты знаешь о чём я). Блин, всё так просто на деле. Усложнять ни к чему. Кем или чем может явиться для кого-то посторонний? Ну, кем-то, конечно, может. Например, помехой. Так, небольшая досада, эдакий гнус травяной. Впрочем, место укуса раз почешешь и забыл. И свет никто не застит. Солнце, солнце... извини. У меня дурная голова и отсюда все проблемы, но я постараюсь исправиться. Я ведь так, мимо проходил...

Хожу по комнате. Расстояние от окна до двери преодолевается в семь шагов. Поворот, двигаюсь в противоположном направлении. Руки плотно скрещены на груди. Ни к чему не хочу прикасаться. Ничего не хочу изменять. Внутренний баланс упорно смещается в сторону отчаяния. Я ничего не могу сделать. Ничего. Совсем. Поток существования уходит во внешнее. Отделение. Постепенно отключаюсь от окружающего. Перестаю замечать подробности. Коллапс в самого себя. Мне... никак.

Что-то кончилось во мне. Не знаю, что именно... думаю, через некоторое время станет яснее; чувствую себя будто в грудь натолкали сухого льда или только-только начинает ослабевать приступ астматического удушья... он был достаточно жёстким в этот раз, но... ничто не вечно и это ве-ли-ко-леп-но, иначе не смог бы оправиться; вся жизнь вообще - это такая огромная психбольница, где каждый сам себе и санитар и пациент, плюс других лечить пытается... правда, путаются часто (вот незадача-то). А если учитывать, что "быть санитаром" - вещь сама по себе условная, то удивляться перестаёшь. Только забывать об этом не надо.

Всю ночь снились кошмары... от одного из них проснулся с мыслью, что онлайновые дневники - это такое хитрое изобретение интернета по вытягиванию, похищению человеческих душ - ты пишешь сюда свои мысли, фиксируешь в словах свои переживания, эмоции - и постепенно, с разрастанием количества сообщений, Сеть приобретает всё это - ловит и овладевает самым интимным в тебе, не оставляя взамен ничего, а ты проваливаешься всё глубже, постепенно исчезая... в утренней холодной тишине дул сильный ветер, шумел в приоткрытом окне... в сумрак комнаты с улицы сквозь плотные шторы проникал слабый свет тусклого зимнего дня... по пробуждении долгое время лежал в постели, бездумно глядя в потолок... вот и год прошёл... ничего не изменилось и всё как прежде... некому звонить, некуда идти... никого нет со мной рядом, не сохранилось ни одного ценного воспоминания... всё было как было и было просто так. Да и было ли хоть что-то?..

...вечно стремимся летать, но так и остаёмся на земле. Мы настолько привыкли принимать за самих себя выдуманное нами же, что, порой, когда обламываемся, нашему горькому удивлению нет предела. Право, всё это, возможно, покажется искушённым и чувствительным натурам чем-то вроде нудного брюзжания. Хотя, да, так оно и есть. Я скучный человек, часто раздражаюсь по мелочам, часто впадаю в беспричинные приступы уныния, тоски, меланхолии, злобы и цинизма. Есть ли причина у подобного итога? Возможно, но теперь это не имеет значения. Хотел бы я чего-то иного для себя? Тёмный вопрос. Слишком тщательно на протяжении достаточного количества времени я разучался испытывать любовь или веру. Я не умею ждать и не умею надеяться. Но слишком хорошо умею пренебрегать и обесценивать <...> И нет ничего святого.

В обширном списке основных страхов практически каждого человека одно из самых почётных мест занимает страх перед отчислением. Люди вообще боятся многих вещей и на удивление продуктивны в плане выработки средств "защиты и предупреждения", однако же изощрённость тех форм, которые порождает борьба с этой фобией поистине достойна восхищения. Нет смысла подробно вдаваться в то, как именно следует понимать сам термин "отчисление". Интерпретация может быть достаточно широкой, тем не менее всегда оставаясь интерпретацией одного и того же. Самым въедливым и педантичным могу предложить просто "обкатать" это слово на языке, поиграть с его звучанием, разобрать на части, произнести по слогам, то есть, совершить все те действия, которые, несомненно, на мой взгляд, приближают к уяснению смысла. Эффективным самоаналитическим тестом-индикатором того, отчислен ты или нет, является обострённость (в обратном, отрицательном, случае - приглушённость) некоторого чувства. Дескриптивно последнее схватывается странным, на первый взгляд, словосочетанием "я им мешаю". Предупреждая возможные нападки со стороны любителей Фрейда и приверженцев таких понятий как "нарциссизм" и "ложное сознание", сразу хочу отметить, что подобная проблематика в данном контексте учитывается, но априори подвергнута "скобочной" редукции, так как речь идёт, скорее, о некотором первичном чувстве-ощущении, подобном осязанию или обонянию, нежели об истериках по привлечению внимания. Здесь уместен такой пример: курение отличается от обычного дыхания хотя бы ещё и тем, что в первом случае ты начинаешь чувствовать свои лёгкие. Отчисленный же чувствует не лёгкие, а такую вещь как community - сообщество. Прежде всего, ему становится, по крайней мере отчасти, заметна общая поведенческая матрица правил, которую реализуют организованные её структурой индивиды - всё то "как" и "что" в их мышлении и действиях - как именно нужно думать и что именно нужно делать "для того, чтобы". Отсюда вытекает такая важная функция community как упрощение удовлетворения базовых потребностей. Community закрепляется в отдельном человеке через тот или иной набор автоматизмов, имплантируемых в структуру личности, что в каком-то смысле освобождает от необходимости затрачивать усилия на их самостоятельную проработку. Однако, одновременно с освобождением от самостоятельности, происходит освобождение также и от самого себя.

Закройте двери - сотни миллиардов дверей, что разделяют наши души. Они должны, они обязаны быть запертыми. Закройте глаза - я больше не могу выносить эти взгляды - которые всегда вскользь, всегда мельком, всегда "просто так" и ничего не выражают. Оставьте, оставьте меня... Господи, как же я хочу напиться - пить залпом, не останавливаясь, взахлёб - до беспамятства, до потери рассудка и обретения безумия... Возможно там, в хмельном бреду, я наконец научусь не лгать тебе, солнце... ты ведь так упорно обвиняешь меня во лжи... радость моя, если бы ты знала как ужасно то, куда мне теперь приходится возвращаться, насколько кошмарно это место... но ведь я уже почти заснул тем долгим сном, в котором никогда не бывает сновидений, мне практически удалось... забыть вкус крови. Так что же вновь... что же вновь и вновь останавливает меня? Я знаю. Та правда. Ты... ты же хочешь её слышать?..

Мои глаза смотрят в постороннее пространство. Быть частью... В параллельном мире, озарённом холодными лучами восходящего солнца есть те, кто любит и те, кто верит. Здесь, рядом, но всегда далеко... Зимнее небо, кажется, выпило мою душу... Прислонившись к металлической опоре автобусной остановки, я застыл и вижу лишь серые облака. Неотрывно смотрю вверх и тянутся секунды. В полуоткрытых губах тлеет сигарета, и я забываю стряхивать пепел... Одиночество не имеет вкуса. Да и время тоже. Мир есть то, что он есть. Блажен кто ищет, ступая по острым обломкам чужих слов. Меня нет с ними рядом.

- Кто ты?
- Человек из ICQ.
- Твоё имя?
- Не значит ничего.
- Твоя жизнь?
- Не имеет смысла.
- Где ты?
- Молчание.
- По ту сторону?
- Её не существует.
- Что-то осталось?
- Пустота.
- Ты?..
- Человек из ICQ.
- Просто слова?
- Лишь текст.
- Чувствуешь что-нибудь?
- Нет.
- Почему?
- Не знаю.
........................
- Прощай.

Когда прихромал из универа, было уже восемь вечера... на завтра нужно чего-то там читать, но мне влом. Пошли они все... "Влом" будет доминантой этого вечера. Включив музыку, развалился на диване... Всё, цель сегодняшнего дня достигнута - меня никто не беспокоит, телефон выключен, сервак в дауне и я, можно сказать, счастлив. Пролежав без движения около часа, решаюсь добраться до кухни - завариваю крепкий чёрный чай (главное: никакого сахара и чтобы погорячее - как можно дольше греть о бока чашки вечно мёрзнущие руки). Потом лезу в сеть. Открыв пару форумов, вскользь знакомлюсь с новыми комментариями... читать их полностью затруднительно из-за какой-то бесчеловечной зевоты, поэтому решаю оставить это дело на "когда-нить после". Вяло перекидываюсь несколькими сообщениями в аське. Наконец, перечень того, чем можно было бы себя занять, исчерпан. Бесцельно пошатавшись по комнате, вновь перемещаю тело в горизонтально-диванное положение и теперь нужно только дождаться, когда захочется спать...

Захлебываюсь каким-то тяжёлым чувством... причудливая смесь едкой тоски, беспредметной, жгучей ненависти и злобы, переходящей в отчаяние... что-то не так, что-то не на месте... Всё окружающее вызывает ощущение тошноты и омерзения... трудно понять... как будто запущен процесс экстренной эвакуации - с молниеносной скоростью последовательно рвутся линки - связующие звенья между чем-то, что мне казалось мной и тем, что казалось реальностью кажущемуся мне... это легко сравнить... идёт отторжение тканей, если под последними понимать жизнь в пространстве внешних контактов... Как жаль... я так и не научился принимать их за возможную часть самого себя... отвращение, отвращение, отвращение... когда же... когда же всё это кончится...

...бесцельно бродил по вечерним улицам. Вокруг, в сгущающихся сумерках - горят жёлтые квадратики окон... в них, как в тиглях, плавятся человеческие жизни - со своими проблемами насущного хлеба, со своими надеждами и целями - их тела, доставляемые на обработку из родильных домов, растут, учатся говорить и мыслить, любить и испытывать ненависть, быть страстными и не быть; тела учатся думать, что жизнь - прекрасна и удивительна, потом - учатся принимать её безобразие; опутанные романтическими грёзами, тела ищут другие тела, а после, хрипя и потея, занимаются размножением на смятых постелях. Вскоре круг замыкается и огонь в кузницах города никогда не остывает... Я иду по грязно-бурой жиже, единственному творению этой бесконечной, безрадостной декабрьской оттепели, и в памяти всплывают твои слова о том, что ты любишь, когда идёт мягкий пушистый снег; иду и вспоминаю свои слова, что снег - это недосказанное, делающее незаметным лёд того-как-на-самом-деле и что можно поскользнуться, свернув себе шею... в ответ ты сказала, что когда-нибудь наступит весна, а лёд имеет свойство таять... Остановившись, я дышу на озябшие руки, глупо улыбаясь в темноте...

My nervous soul is something
That've never existed, i know...
Beware of throwing me love-link,
'Cause there's no truth below.

And there's no sense in glancing
At eyes of each other when lone.
They wouldn't be able by lancing
To vivify hearts we're thrown.

Самое страшное человеку таковым не представляется. Или представляется, но не воспринимается. Или воспринимается, но не переживается. Хуже всего - не тогда, когда тебя, например, никто не понимает. И не тогда, когда тебе больно от мысли, что ты одинок и любимого человека нет и не будет рядом. Это всё ерунда, это можно "проглотить". Гораздо хреновее состояние, в котором ты не можешь ни к чему придти потому, что ты не хочешь к чему-то приходить. И не хочешь хотеть - когда ты просто напросто разучился желать и принимать в себя чувства или эмоции и тебе всё - равно, всё - безразлично, да и вообще - пофигу...

Одним из наиболее контрастных примеров близости общего теоретического поля современной философии и социальной психологии является пространство игры и связанные с ним теоретические изыскания. Следует отметить, что само по себе понятие игры достаточно широко и может трактоваться под разными углами, поэтому попытаемся дать краткое его определение, от которого в дальнейшем будет отталкиваться ход интерпретации. Под игрой можно понимать актуальный процесс реализации в межличностном контакте уже заранее существующей структуры или схемы правил, по которой, как, по большей части неосознанно, предполагается обоими участниками игрового взаимодействия, будет строиться весь ход общения. Причём, собственно игровые моменты возникают в нескольких различных областях. Игра начинается с того, что индивид принимает решение следовать её правилам, то есть, реализовывать тот или иной игровой код. Здесь нужно отметить, что после данного выбора, человек попадает в такое состояние, при котором он перестаёт быть собственно игроком, но становится перемещаемой игровыми гештальтами фишкой, хотя и сохраняя возможность «выпасть» из поля их развёртывания. Самое интересное, что игра как выбранная схема достаточно успешно реализует когнитивно-смысловую функцию, то есть, обеспечивает выработку индивидами симпатической или антипатической установок (симпатия – если собеседник выбирает ожидаемый от него тип игры и не нарушает её правил; антипатия – в противоположном случае), которые, в свою очередь, фундируют(симпатия) или разрушают(антипатия) базис для возможности взаимопонимания. Последнее строится не на том, что конкретно говорит в игровом диалоге человек (этот содержательный аспект связан скорее с практической информацией), но на осознании общающимися индивидами своей захваченности игрой и появляющейся вероятности её преодоления, которое необходимо для установления более глубокого контакта, основывающегося не на внешнезаимствованных «методах подхода» к иному лицу, но на собственной доподлинности внеигрового ракурса. В целом же можно различить два типа игры – игру-для-себя и игру-для-другого. Если первая занимает по большей части интересы философии, то классификация и типологизация разновидностей второй – дело социальной психологии. Игра-для-себя – это свободное и мало связанное с конкретными установками пространство активного и произвольного действия без определённых целей, смысл которого в том, что оно бессмысленно, существует лишь ради самого себя без всяких на то причин и оснований, спонтанно и произвольно в процессе самореализации личности отливаясь в те или иные формы, которые тут же отбрасываются, сменяясь новыми. Отброшенные формы вполне могут усваиваться другими игроками, становясь чем-то внешним как по отношению к их создателю, так и по отношению к ассимилировавшему их, превращаясь в игру-для-другого – пустой структурный каркас «того-как-надо-действовать», одинаково чуждый всем участникам диалога, но первичный личностный контакт возможен только с его помощью. Отрицательной стороной игры в игру-для-другого является высокая вероятность неспособности ведущими её игроками осознать вторичность и вспомогательность такого типа общения, что приводит к взаимному отчуждению и равнодушию, поскольку не совершается перехода на стороннее от игры поле. Таким образом, точка пересечения философии и социальной психологии может быть установлена там, где требуется детальное уяснение конкретных способов развития игровых ситуаций, объяснение их функционирования и результатов этого функционирования.

Жизнь - это клинический случай. Классическая шизофрения. В этом мире почти не осталось людей, вместо них - игровые правила, установки, стереотипы, способы мышления и способы выражения, способы желания, способы чувствовать и переживать, способы думать о способах и просто шум... В утренней тишине хлопает входная дверь, моё тело выбирается в пространство снега, сырости и хмурых прохожих. Оно лениво передвигает ноги, расслабленно перемещаясь шаркающей походкой, достаёт из нагрудного кармана сигарету... Тело приезжает в университет, сидит на лекциях, что-то записывает, улыбается, оживлённо с кем-то беседует... у тела свои правила и я их мало понимаю. Телу для чего-то нужна пища, ему не доставляет затруднений быть социальным - вежливо здороваться с научником, пожимать руки соратникам-студентам, оно даже умеет мыслить... иногда я вижу эти мысли и те структуры, которые их формируют, вижу общую грамматику сложившихся диспозиций стандартного мышления и фраз... когда это случается, я содрогаюсь в приступе незаметных для глаз конвульсий отвращения. Это непередаваемое по своей мерзости состояние - будто кто-то погружает тебя с головой в зловонный бак, полный нечистот... Но, тс-с... никто этого не видит, об этом не должны знать, подобное не понимается другими телами. Моё тело чувствует это и продолжает что-то говорить, кивать в ответ, незаметно пряча в карманы куртки судорожно сведённые пальцы рук...

Прозрачно-зеленоватые осколки впиваются в руки, скользя по ладоням острыми, как бритва, рёбрами, вспарывая податливую плоть – вкривь, вдоль, наискосок – неровные линии порезов быстро наполняются кровью; тонкие тёмно-красные струйки суетливо текут по пальцам, срываясь вниз пухлыми каплями винного цвета. Сдавленный крик рвётся откуда-то из темноты содрогающегося от боли естества, полностью в соответствии с сухой логикой космоса удостоверяя наличие ощущений. Сквозь скрип зубов - невнятное шипение, едва похожее на речь: «единственное... что... осталось...» Мысли - беспорядочные, тяжёлые, обретающие телесность - превратились в движения калечащихся рук. Рядом, совсем близко - смерть - вечная, вязкая, липкая грязь несуществования. <...> Срезанная в нескольких местах кожа повисла влажными клочками.

Небо было красным. Кровоподтёчные улитки облаков медленно текли над чернеющими городскими улицами, оставляя за собой дорожки из алой слизи. Они плотным слоем ложились на тёмные силуэты прохожих - застывшие в молчании и тишине безликие фигуры. В душном тяжёлом воздухе держался сладковатый запах жжёного сахара.

Ноябрь пал, оставив даты,
Исполненные пустоты,
Листы -
Исписанные зря,
Утраты
И души чуть-чуть живущей
Швы - истерзанности
Плата.

Грустно, солнце. Твоё отсутствие сказывается. Стал больше курить, чаще вздрагивать от телефонных звонков и, что самое обидное, наркоз при операции в плоскости собственных эмоций уже не так эффективен. Сейчас ведь зима, сейчас холодно... я должен сохранять криостат, иначе это неправильно... Не удаётся. Есть странное ощущение - будто провели внешнее рассекновение грудобрюшной преграды, схватили клубок души за кончик нити и медленно так вытягивают, изящным движением наматывая её на запястье. Тебе не кажется, что это немножко немилосердно? Мне - кажется. Но это ерунда, я справлюсь... по крайней мере, знаю что делать - вцепиться зубами в то что осталось и перегрызть к такой-то матери...