Холодное, ровное, стальное одиночество замкнутого круга собственной души. Образ перестаёт удерживать. Связанное с ним отступает на второй план. Исчезновение людей прекращает волновать. К чёрту.

Вязью перекликнувшихся судеб
В облаках космического мусора
На виньетках дневниковых будем
Танцевать без изменений курса.
Пожелтелых и страниц, и листьев
Не жалеть, окидывая взглядом,
Завсегда на шаг отстать от истины,
Упиваясь прелестью и ядом.
День сожгли как будто этой ночью,
Словно незаметен - пепел вился,
Жизнь задвинув далеко в подстрочники,
Ничему серьёзно не учился.
Повторяясь в незаметных линиях,
Ошибаясь в категоризации,
Отгремел пузырчатыми ливнями
И не вник в язык сигнализации.

Иногда я думаю, что всё напрасно. И от этого становится немного не по себе. Особенно, если всё действительно напрасно. И мне действительно не по себе. Но я ещё помню кое-что - долетевшее из прошлого сквозь прозрачную акварель сновидений, сквозь голос из той песни, которая мне когда-то нравилась - я ещё знаю, что с тобой происходит, когда ты любишь: умираешь миллионы раз за мгновение и за мгновение миллионы раз возрождаешься. Остановить слова.

P.S.: все свои воспоминания я придумываю сам.

Потому, что. Мы отказались от причин. Слегка своевольно теперь. Слегка своевольно я слышал музыку. Слегка своевольно был очарован ею. Слегка своевольно обрыв под ногами стал вертикалью. Слегка своевольно пели птицы, когда я падал в необозримую глубину. Распахнулся запасной парашют души. Слегка своевольно я выбрал скорее жизнь, чем скорее смерть. Скорее твои руки целовать, твои волосы - во сне - слегка своевольно. Не разбираясь немного. Пропасть не выдвигает условий, она приемлет тебя всем своим сердцем, всем своим телом, не рыская в твоём прошлом, не спрашивая твоего имени - абсолютная любовь, застывшая в том, что выше небес и жаркого солнца. Когда-то после ты поймёшь, что очень глупо потратил свою жизнь. Ты поймёшь это так легко и ясно, что даже не сможешь огорчиться.

Немного ветра. Совсем чуть-чуть теней поперёк широкой пустой дороги. На изогнутых перекрёстках. На том, что оставляешь за спиной. Скорость означает многое, когда подробности сливаются в малозаметное пятно, даруя тебе приватное общение с неподвижным небом, обмакнувшим в солнечный свет тонкие ленты серебристых облаков. Скорость означает иной ракурс жизни и совсем другую точку зрения - тебя перестают понимать ранее понимавшие и любить ранее любившие. Перестаёшь и ты. Не в отместку, но просто так. Потому, что не можешь иначе. Скорость означает лёгкую определенность, когда рвётся паутина обязательств и разбиваются шероховатые напластования притворства - отношений, давно уже не нужных никому. Чтобы сбросить иллюзии теперь достаточно лишь пожать плечами. Истинным окажется то, что будет тебя сопровождать: время, пространство и вселенная. Не уходя, ты не можешь переживать. Не покидая, ты не можешь любить. Не расставаясь, ты не можешь дышать и помнить.

Делать или брать в руки, или просто выдыхать, чертя в просветах незаконченных окоченелостей и думать, что всё лучше некуда и не нужно больше курить, и скорее всего ты наконец вернёшь себе прежний самодовольный вид и перестанешь скалиться по любому поводу, приведёшь засбоившие извилины в норму, расскажешь кучу обещанных сказок, дочитаешь "Войну и мир" и, разумеется, поймёшь смысл, перестанешь сутками сидеть за монитором и даже вытрешь пыль с глобуса. Не суж-де-но...

Рельеф улиц дрожит и вибрирует. Кто-то опрокинул над городом гигантский чайник из синего стекла. Мутный янтарь крепкой заварки волнами оседает в плексигласовых душах автобусных остановок и уличных торговцев наркоманскими цветами, резкими и циничными - хрустящая обёртка, дурацкая кудрявая ленточка - принеси, отдай, будь счастлив. Если неудачно влезешь в маршрутку, то вечер обозначит себя чёрной копотью на пальцах и, возможно, отсутствием мест в ободранном салоне, отсутствием сдачи у водителя, отсутствием тормозов и здравого смысла. Передайте за проезд. Во все стороны тянутся руки - мятые деньги, грязные ногти, жизнь не удалась, а почему у вас такая недовольная рожа? Риторические кульбиты. Языковая конфликтология. Бла-бла-бла. Очевидно, существование мне досталось через посредника между сэконд-хэндом и полным отчаянием. Упаковка китайских фломастеров в мясорубке будет тебя беспокоить. Возможно, ты даже не сможешь уснуть.

- А иначе я перельюсь через край...
- Перельёшься? И что тогда будет?
- Не знаю... наверное, что-то удивительное...
(с) flcl

Я хочу подарить тебе невыносимо много, отдать себя в твои руки полностью, останавливая время, рисуя на каждой странице глупые анимешные мордочки с огромными глазами и печальной полуулыбкой. Прости, я неловок: иногда не получается целиком удержать эту весну и прозрачные устья лесных ручьёв, шелест сосен, окунувших свои верхушки в тёплое вечернее небо, рассыпаются в беспорядке, ускользая от моих попыток говорить на языке метафор. Всё равно. Если ты позволишь - они станут твоими.

Перепутались и смешались в смеси
Невидимки и люди-призраки,
Ухватившись за перила-лесенки
Сквозь пролёты солнечными искрами.
Передумав-позабыв из прошлого,
Зацепляясь за карнизы водостоками,
Мы на казнь весёлостью непрошенной
Маршем отправлялись за пророками.
Отыскав, пожалуй, счастье глупое
Без конца идти до бесконечности,
Мы губами верили в минутное,
Остывая на пороге вечности.

Ветер помогает сделать шаг. Он дует в спину и в лёгких - холодное и влажное дыхание моросящего дождя. Он смоет всё, не нужно следов. Нам никогда не дотянуться до надломленных по краям облаков - алым, рубиново-синим и серо-золотым.

Я всегда любил только тебя. Ты знаешь.
Пусть даже мы ещё не видели друг друга в этой жизни.

f a r e w e l l . . .

Позавчера утром почувстовал приближение безумия. Просто на некоторое время мир куда-то рухнул, затонувший в нахлынувшей из глубины внутренного взора темноте, и я перестал на мгновение понимать как вообще можно понимать воспринимаемое. Стало страшно. Но сейчас прошло. Я в порядке и должен что-то изменить. Быть немного лучше. Быть менее злым. Зачем я всё разрушаю, зачем? Вокруг меня никого не осталось. Зачем мне это одиночество, когда те, кому приходится общаться со мной, натыкаются лишь на внешнюю никчёмную оболочку - оборонительную систему против внешних вторжений, всегда лживую и искуственную? Ты уже понял, что можешь убивать. Убедился в своей силе. Ну и достаточно, хватит на этом. Перечеркнуть и отменить. Никто не запретит мне сделать именно так. Отдавать себя всем, кто во мне будет нуждаться. Это главное. Сейчас - это самое-самое главное. Только бы найти.

Рухнул без сил, прижавшись щекой к сухой колючей траве.

- Отпусти меня, а?..

Никого нет вокруг. Небо и небо. Земля и земля.

- Я не могу идти.
- Никто тебя и не заставляет. Можно прямо тут.
- Я буду жить дальше?
- Зависит от того, как сильно ты этого хочешь. Правда?
- Тупая у тебя философия, всё-таки...
- За что купил... Но. Прежде чем, оглянись. Ведь ты насовсем исчезнешь.
- Меня будут помнить?
- Это так важно?
- Хотелось бы...
- Нет, не будут.
- Всё было напрасно?
- Как тебе сказать...

Ты прочертил биографию. Остался пространственно-временной коридор твоего пути. Я не знаю, для чего ты ворошишь лоскутки памяти. Вернуть бы всё, да? Нет. Только... Именно в такие дни - ну те, которые были раньше и которые ты потерял - казалось, что - вот-вот, ещё чуть-чуть и... ну, ты понимаешь? Если я когда-нибудь тебя встречу, ты сразу поймёшь, что да, это было... в общем-то, верным предчувствием. И улыбнёшься. Конец и начало всего. Альфа и омега. Ради этого... знаешь, ради этого стоит жить.

Требуется цветение умеренно-изящных словоформ, но я не вписываюсь в контексты - здесь или поотдаль - создаю немыслимую путаницу из надежд и фобий, безграничностью небрежного жеста нанося витиеватое безобразие на поле чужого зрения. Я посажу на нём ростки неуверенности, заставлю субъекта засомневаться и разучиться снимать сливочную пенку удовольствия, проникну в его сердце и расскажу о том, что видел. Поэтому таких, как я, желают немного умертвить. У меня холодное, пустое сердце, а кровь превратилась в воду. Мне безумно, невыносимо скучно, но фундаментальный прикол состоит в том, что если тебе интересно, то ты утрачен.

P.S. Каждый человек в процессе творчества реализует определённый, предзаданный гештальт, выйти за рамки которого он не в состоянии.

Брейк зе поинт, брейк зе сайленс - и жми, жми, жми, дави на газ, твою мать!! (шёпотом, быстро: никто не понимал, никто не, никто,никто,никто...) Ты контролируешь последние остатки собственных смертей? Да не в этой жизни!!! Рассекая-кромсая-взлетая-распарывая-перекраивая - мир, мир, мир: в твоей душе замер на миг... мир(!). Измысливая источники вкрученной в глотку фразы - про эт контра. Вот такая тупая двойственность, но ровное визгом жжёт колёса и куски ветра застревают между зубами этой долбанной ухмылки, которую вот тот парень с глазами, полными ржавчины, запомнит навсегда. Брейк зе майнд, брейк зе боди - пока ещё сохранил очертания, достаточные для не узнавания.(скороговоркой: аритмия пищеварительного тракта наступает ровно за двенадцать наносекунд до клинической ситуации). В скрипториях современных алхимиков ты описываешься слишком сложным статистическим уравнением, поэтому тебя невозможно проклясть, можно только не извинить. Брейк зе сэнс, брейк зе нонсенс - держись прямых линий, иначе перестанешь получать страховку и пособие по беззаботице. Каждый вечер тебя пугает ощущение, что твой зад провалился в риманово пространство, но никому об этом знать не надо.

Не здесь. Не сейчас. Не дыши.
Закрой глаза. У тебя есть цель: не видеть мою жестокость. Физическая форма реликтового излучения - стон. У тебя есть задача: подвести черту. Как глупо. Тысячи тысяч черт. Так много, что штриховка превратилась в фон. У тебя есть: мало. Полтора месяца нехватки, потом захочется рисовать.

Не нужно кусать мои пальцы - в них давно нет крови, а тебе холодно, и ты беззвучно шевелишь губами, путаясь в неуклюжем свитере с отвисшим горлом, твои волосы в беспорядке растрёпаны, очки съехали на кончик носа, в зрачках отражаются пятна вчерашнего кофе, а прядки на висках пропахли дымом. Ты растерянно озираешься по сторонам, не находя объяснения ни окружающим предметам, ни собственным мыслям, и только на языке ещё держится кисловатый привкус вчерашнего многословия. Обида толкается изнутри попыткой припомнить толщину вен на запястьях, но, знаешь ли, мои пальцы тут совершенно не при чём - тебе следует припасть к моей шее - на месте пульса я сделал надрез и он ещё тёплый. Не коктейль с долькой апельсина, но тоже сойдёт, а этот чёртов весёлый и такой жизнерадостный зонтик на зубочистке можешь воткнуть мне в ухо - будет вкусно, предупреждаю. Теперь я - твоя персональная грелка и только попробуй этому сопротивляться.

Сижу, оперевшись локтями на стол и закрыв ладонями лицо.
Сегодня двенадцатое апреля две тысячи шестого года.
Двенадцатое апреля две тысячи шестого года.
Апрель две тысячи шестого.
Поздно.

P.S. Я влюблён в пасмурное небо над Москвой в этот час. Постараюсь сегодня на третьей паре попасть в кофейню. Там будет эспрессо и маленький, помятый пакетик с сахаром. Сахар - в кофе, кофе - в душу, душу - за окно и вверх.

Если я улыбаюсь, значит я злюсь. Пустое - выдумывать то, чего нет. Пустое. Пустое - описывать испытываемое. Пустое. Язык не достоин демонстрировать или вмещать кристальность моей непроницаемости. Не столь оскорбителен презирающий, как оскорбителен тот, кто не презирает, но намеренно пользуется своей наблюдательностью, отмечая для себя пункты, обнаружив которые в ком-либо, иной, при случае, презирать бы стал. Увы. Я разочарован в предпосылках человеческих действий и в том, во что вы верите. Некто вызывает гнев потому, что не пользуется своей властью, тем самым сохраняя её потенциально и утрачивая в момент реализации. Когда человек осуществляет власть, оставленное ушедшей возможностью место принимает статус греха. Грех - это пустота. Но лишь она дарует свободу свободе, потому что сознание сознания - самосознание - рождается только как результат и точка сохранения греха. То же бы сказал и Nietzsche, правда, не согласившись с главным.

Глубокая ночь. Открыто окно.
О подоконник изредка бьются капли. Сегодня шёл дождь.
Теперь - почти тишина. Влажный воздух едва колышет шторы.
Шелест вентиляторов системного блока попадает в такт дыханию спящих
за стенками. В отдалении - городской шум. Как эхо. Нескончаемой войны.

P.S. На столе, слева от клавиатуры, лежит сложенный лист бумаги,
на котором напечатано: "Спасибо за сотрудничество!". Да не за что.
Но я ухожу спать.

Нет ничего. Терять связи. Забывать. Быть одному. Смотреть в небо. На облака. Ветер. Это очень-очень простые слова... как... ну, как будто ты говоришь: "смотри, смотри", обводя рукой расстояния, которые можно преодолеть только за жизнь или, по крайне мере, за время, достаточное, чтобы исчезнуть из памяти всех, кто тебя сейчас окружает.