Это цитата сообщения Гей-удолбаный-в-хлам Оригинальное сообщение

NY.

Ненависть, она такая: >-
Из всего спектра в одну черту.

Но я ещё очень много чего ненавижу.

Это цитата сообщения Щенячья_радость Оригинальное сообщение

Never sleeping

Вы спрашивали, что такое распыляться?
Это именно то, чем мы сейчас занимаемся.

Где-то в провале над спутанными проводами - электрические помехи в голосах, словах о том, что надо бы приехать, быть живым и здоровым, не быть больным и усталым - где-то в провале обнажённых черепных тысячеглазых коробок - выли ветры, швыряющие в стороны мелких взъерошенных птиц - потоки несовершенных, но таких упрямых чудес, сложных устройств со стуком сердца, с кровотоком и высокой температурой тел. Жизнь как китайский дракон упрямо протаскивает над головой свой достаточно длинный, но вот уже ушедший почти наполовину в рыхлую темноту хвост с чешуёй, царапающей подбрюшья взлетающих самолётов - для расставаний, скорее всего, для того, чтобы шли письма, а почтальоны не находили адресатов и сами терялись в бесчисленных городах, теряли память, засыпая на дырявых сиденьях пригородных электричек. Знаешь о том, что вырваться невозможно и, кажется, я упускаю что-то очень важное. Какая теперь разница - ты живёшь у меня где-то тут, в районе солнечного сплетения, а остальное... не знаю. Солнце зашло довольно быстро. Пустые вагоны, громыхающие разъезжающимися дверями. У меня нет прошлого, имени, меня самого, есть только страх и ещё немного времени, но мне уже нечего предпринять. Мы будем так далеко друг от друга, мы будем так недостижимы, так безрассудно одиноки по обе стороны небес, что это позволит, да, это позволит нам. Весна в масштабах вселенной наступит после её гибели. Я жду её, эту весну.

Ты ещё, почти, не до конца, но недостаточно - свободна. За пластиком окон на металле столов - керамика уродливых пепельниц и твои тонкие, худые пальцы нервно постукивают по дистрофичной сигаретке, отдающей ванилью - боги, я ненавижу ваниль и эти твои дрожащие губы, глазки вечно на мокром месте... боги спят и не слышат. Но кое-что ты понимаешь.

- Ты существуешь так, будто каждый день выносит тебе смертный приговор.

Ты ещё, почти, не до конца и уже, боюсь, никогда не полюбишь не_любить так, как это люблю я. Ты снова будешь - изо дня в день - прогрессировать в переживании того, что когда-нибудь всё будет хорошо, тогда как всё будет только хуже. Ты будешь думать, что проигравшие не должны улыбаться, а должны лежать в подобающей помойке и претерпевать подобающее презрение.

- Ты выкопал могилу и приглашаешь лечь рядом с тобой.
- Мёртвым место в земле - ты же именно это имела в виду.

Хочется менять места, в срочном порядке забывать, сбрасывать кожу, оказаться там, где никто не знал и не знает, где никому не нужно объяснять, что я - это не то, что было вчера или сегодня утром, что я вообще ни из чего не складываюсь, что у меня принципиально нет биографии как совокупности каких-то значений и попытка изобразить себе картинку моего существа, пририсовав к ней набор прошлых событий - веское основание для битья палкой в силу хотя бы своей оскорбительности для мироустройства в целом.

Это цитата сообщения Kilian Оригинальное сообщение

№19 Run away... if you can...

Вакуум.
Великая пустота.
Великое ничто.

Дышится легко. Словно, нега утра разрезает насквозь. Превращая динамику в статику. Разлагая на атомы. Слова, как придаток стереотипного мышления - анахронизм. Переплетение взглядов – единственная форма существования…

Жить ради жизни.

...

Пластиковый мир уничтожен. Взорван. Ко всем чертям.
Все что ты любил (ненавидел, презирал, игнорировал). Исчезло…
Навсегда.

...

Воздушные холмы. Изумруд под ногами, нежно колющий босые ноги. Объятья ветра. Игра бликов с жемчужной росой. Полное спокойствие.

Тишина.

И сидеть так, до бесконечности. Пропуская, сквозь себя секундную стрелку. Вдыхая дождь чужих слез, выдыхая утренний туман...


- Малыш, стреляй. Прошу… Мне не поздно еще, убежать…

Это цитата сообщения Seiril Оригинальное сообщение

Голос хриплый, терпкий. Так могло бы говорить хтоническое чудовище, выбравшееся вдруг из древних мифов и вдохнувшее ненастоящий воздух моего пластмассово-каменного города.
- Странно. - думает чудовище, и туман скрывает первые этажи зданий.
- Чудно. - шепчет чудовище, и небо над городом начинает свой бег.
- Нравится. - произносит чудовище, и рушатся первые дома.
- Но раньше нравилось больше. - кричит чудовище и проваливается обратно в миф.
Вот и ты так.

Сонно, странно, чужеродно - распрямляя тело на изломы побережья - рёбрами врос в закат - как много раз звучало слово, но что поделать, если слов не осталось больше. Ты - всё. Можешь быть кем угодно и как угодно - ускользай всегда в полуоборотах раскривлённо-выплеснувшихся пунктов связи.

Десять раз по десять - облако тонких осчертаний, вычерком и перечёрком - распрять дождливое утро, перемножая день на день, за неимением зарубок на поверхности будней - оставляя себя вместо себя - полуулыбкой, вспорхнувшими пальцами и тем, что никогда и никому - ни тебе, ни мне.

Взгляд постороннего - слой за слоем - оборачивается вокруг. Я стану таким, каким каждый увидит меня, я буду лишь тем, что опасно и неизъяснимо, как смерть, вопрошая: сможешь ли надеяться, если - не существует, сможешь ли верить, если - не существует, сможешь ли понимать, если.

Это цитата сообщения 216 Оригинальное сообщение

чувствую себя той, за кого приняли, потому что позволила
никто не посмел бы и дотронуться, просто уничтожили

разочарование компенсируется своей предсказуемостью
но я беспомощна перед агрессорами
я не привыкла дорого ценить свое внимание, но меня учат
лучшеее - неожиданность
удар не по амбициям, а по больному

when i cry there isnt a sound
я позволяю себе слезы, а что еще с ними делать,,

экзамены все с одинаковой оценкой, и все так безоблачнооо

"гражданин второсортной эпохи, гордо признаю я товаром второго сорта свои лучшие мысли и дням грядущим я дарю их как опыт борьбы с удушьем"

никогда больше

Это цитата сообщения Хаккай Оригинальное сообщение


Похитить Санта-Клауса
Да с ним на кухню марш.
С луком и под соусом
Поджарим Санта-фарш.

Я грызу твоё запястье с тупой обречённостью, готового к голодной смерти. Оно сухое, жилистое и по вкусу напоминает радужные разводы бензина в луже. И пахнет, как протухшее мясо.

-Вкусно? - о, твоей иронией я бы измерил океаны и материки.

-Безумно, - огрызаюсь я. Более невкусной вещью в моей жизни был только учебник по И.И. Но кто виноват, что денег нет, еды нет, жизнь не сложилась и истребители не бомбят Московский Архитектурный? Я то знал, что это ты виноват, но как докажешь? Поэтому я просто загрызу тебя насмерть, если найду в устьях твоих вен хоть каплю крови.

Взять Санта-Клауса
Без жалобных бесед
Вот будет радость-то
Блюдо на десерт.

-Всё больше не могу! Горчицу в студию, - вою я, пытаясь перегрызть каменную кость твоей правой руки. Ты гладишь меня по голове левой и приговариваешь:

-Не торопись, а то поперхнёшься...

Чтоб ты сдох Санта! Я в тебя не верю! Дед Мороз лучше!

нет, мне правда нужно больше спать по ночам.
приучить себя отвечать на sms.
ещё лучше - отвечать вовремя, а не через день.
сократить число сигарет.
прекратить слушать lacrimas profundere.
научиться наконец правильно играть blackthorn stick.
выжить. для чего-нибудь.

Это цитата сообщения Щенячья_радость Оригинальное сообщение

А ведь забавно взглянуть на себя со стороны.
Наверное, через пару сотен лет, когда жизнь станет окончательно пластмассовой и совсем непредсказуемой, новые студенты будут посмеиваться над нами, такими древними и наивными...
Уверенными в том, что нельзя сфотографироваться с привидением своей прабабушки, и что от рака вообще можно умереть. Что нас окружают цветные пятна ауры, а шариковой ручкой писать удобно. Что транс - это музыка, что священники умеют отпускать грехи...

они пролистают странички наших дневников, ухмыльнутся и полезут в словари за пояснением слов "святое" и "трамвай".
Вопрос только в том, что исчезнет раньше.
Ведь все окажется совсем не так...

Горы. Туман. Сырой воздух. Пряный запах тёмной, густой травы. Немного зябко.
Дорога через ущелье в долину. И жить ещё тысячу лет. И идти ещё тысячи миль.

Это цитата сообщения Оригинальное сообщение

нашел дивную ирландскую сказку (или, скорее, притчу):
Читать далее

Сколько же времени нужно, чтобы зализать все раны, сидя в своём углу, то и дело огрызаясь на рискнувших подойти поближе. Немало, факт. До весны так далеко, а война уже началась, и датчик стремительно отлистывает странички с цифрами в обратном порядке. Совсем недавно я очутился недалеко от того места, где год назад стоял, пошатываясь на ватных ногах, уперевшись локтями в какое-то заграждение, и стремительно терял сознание, обливаясь холодным потом, рвал зубами воздух на куски и пропихивал в свои лёгкие, выворачиваемые от ударной дозы сигаретного дыма. Мимо шли и шли люди, месили ботинками комковатую жижицу зимней грязи, а город всеми своими потрохами заваливался куда-то в булькающую за висками темноту. Теперь... Когда-нибудь, обещаю тебе, эти времена, эти места будут разрушены и стёрты с лица земли.

Я сидел в большом кресле, закинув ногу за ногу, утопая в мягком, обволакивающем тепле пледа, изукрашенного причудливой вязью серебряных нитей. Сквозь бокал с красным вином в левой руке я наблюдал за окружающими. Медленное течение разговоров, полутьма, поблёскивание украшений на шеях и запястьях, отражения отражений свечей, горевших в витых изогнутых подсвечниках, во множестве расставленных на жёлтом паркете пола, на столах и комодах. Ко мне обращались, я отвечал полусонно, невпопад, не теряя изящности в словах, прививая им дремоту полуленивой расслабленности собственного тела и отстранённости духа. Мне улыбались и я снисходительно кивал в ответ.

Зала была полна теней, прятавшихся от дрожащих огненных лепестков по дальним углам, за высокими тёмно-зелёными портьерами; в декоративных панелях вдоль стен, утративших со временем зеркальную гладкость покрытого лаком тёмного дерева; за старинными высокими часами с тяжёлым золотистым маятником, округлое тело которого не двигалось, а стрелки замерли на половине первого много лет назад.

Вскоре, когда было выпито довольно вина, внесли дымящуюся бронзовую курильницу - неглубокая широкая чаша возвышалась на тонкой ножке, расходящейся книзу тремя опорными изгибами. Дым тонкой струйкой тёк к потолку, где пластался призрачными слоями сотворённых небес. Пространство наполнилось резким древесным ароматом - пахло сырой зелёной корой, можжевельником и липкой еловой смолой.

Постепенно разговоры стали стихать. Лишь изредка слышался чей-то тихий голос, который тут же умолкал. Туман становился плотнее, окутывая неподвижные фигуры гостей. Вдруг раздался глухой звук. Я взглянул в его направлении. На полу лежало тело женщины, чуть ранее стоявшей у стола и зачарованно наблюдавшей за искристыми отблесками свечей в мрачной рубиновой глубине пузатых винных бутылок. Но никто странным образом не нашёл в себе сил уделить внимание произошедшему, а минутой позже все находившиеся здесь лишились чувств. Я медленно поднялся, накинул на плечи валявшеейся в углу пальто и вышел в сумеречную метель, весь вечер швырявшую в окна пригоршни снега.

Что-то перспективно, что-то нет. Вправо, влево или что там тебе нравится. Труха. Подбрасываю игральные кости. Четыре, два. И почему-то не остановить. Влево, вправо и напрямик. Или как там тебе нравится? Храмы разрушены, мы свободны, мы снова сами по себе. Самое трудное - идти и не знать: отзовутся ли, надолго ли хватит запасов тепла и зачем это всё вообще нужно. Значение выпадет обязательно, но результат нас уже почти не может заинтересовать - пока ещё движемся, а что там случилось - неважно. Четыре, один.

Шваркая тяжёлыми ботинками по железнодорожной насыпи, я подошёл к человеку, сидевшему на рельсах. Остановился. Человек был недвижим. Двумя руками он закрывал лицо. Где-то громыхала далёкая гроза. Небо темнело и ветер становился сильнее. Не решившись сесть рядом, я сунул в рот сигарету, нащупал в кармане зажигалку, прикурил. Правая рука придерживала за лямку полупустой рюкзак, висевший на одном плече. Вдалеке, почти утонув в зыбких сумерках, мигал красным отсветом семафор.

- Не ходят поезда нынче, - нарушил молчание сидящий, не отрывая рук.
- Опять где-то линии оборвались.
- Линии... всё оборвалось, - голос приглушён, отрывист. -
те, что летом уезжали, ещё успели. Я вот... задержался. Теперь пешком только.
- Что с лицом?
- Обветрило малость. Не подходи близко.
- Лекарство есть?
- Найдётся.

Тогда хорошо. Тогда всё почти в порядке. Комочек пепла догорел, отвалившись от фильтра. Я поднял воротник, поправил сползающий рюкзак и двинулся по направлению к мерцавшему красному огоньку, едва различимому сквозь прибывавшую к горизонту серую мглу. Этот человек скорее всего так и останется сидеть здесь, не шевелясь, вжимаясь лицом в свои ладони. Через несколько дней его смоют дожди.

Результат. К нему обучаешься относиться спокойнее. Это не несправедливость. Стечение обстоятельств, случайность или промысел, предуготовление. Мне не было до этого никакого дела, как не было никакого дела ржавчине до разъедаемого ею металла путей. Со временем неизбежно приобретаешь привычку не задерживаться в сомнении, перестаёшь терзать себя вопросами о том как следовало бы поступить. Для сложившейся ситуации оставаться таким как был - самая невыигрышная стратегия, в которой облегчение совести маловероятно, но зато шанс не сойти с места - велик и нет ничего хуже этой ловушки для плутающих в мире, с которым что-то начало происходить. Дороги меняли направления и людей.
Ночевать предстояло под открытым небом.

Не измеряя шаг, от взлётных полос, ослеплённый и на миг в приоткрывшемся будущем - разглядеть остатки очень значимых когда-то слов. Очень значимых когда-то подсказок со стороны, льющих надежду по слюдяным желобам... мой бог, не осталось ничего, кто вы, кто вы... Я на руку наматываю звёздные россыпи, стряхивая росу к твоим ногам, в полночь изменимся в рысь, в бег и призрачные огоньки. За закрытыми глазами я много всего оставлял. Громадные силы ослепшей от снов души вкрапляли узор под плёнку из век, сверкающим кварцем, горным хрусталём... жгли свалявшийся по обочинам дорог пух - в тёплой воде, что льётся мимо с порывами ветра, растрёпанными птицами - беспокойными стаями срываясь в недышащую раскалённую высь. В сторону, в сторону, перечеркнуть, сухо ломая грифель о серую бумагу в чёрную крошку, схватить исписанный лист и выставить в окно под струи дождя, в сторону, в сторону. Лента солнечного луча оплетает запястье. Рванувшись из беспробудной глухоты, не веря, брыкаясь, впиваясь и стервенея... ты останешься неправ для тех, кто несколько раз умер, не рождаясь. Кажется, припоминаю. Из некоторых мест сбежать невозможно. Есть то, что навсегда замыкает тебя в своих пределах. Нас обступали деревья, парковая дорожка зеркально блестела - шёл дождь, не помню какой по счёту, впрочем, в девятом мире это неважно. Куртки пахли мокрой синтетической тканью.

Этот ублюдок всегда хотел, чтобы было красиво. В последний раз, однако, он не улыбался. Может быть, действительно предчувствовал - на этот раз слово "последний" - уже не совсем просто слово. Уже не совсем просто изящность расставания, когда задумчивость и лёгкая грусть приятны и необременительны - земля ведь круглая, мир мал, встретимся как-нибудь. Теперь даже пространство было другим - от резкости очертаний - озноб по коже, а звуки свалиливались в неконтролируемую дисторцию и где-то там, на дне, глохли в дребезжащем аду.

Приходит время, о котором обычно думаешь как о мистерии, сакральном культе, в который обратится невыразительный поток белого света текущей жизни - (коротких дней, провонявших дымом свитеров, чашек, в которых чай покрылся тонкой плёнкой плесени великолепного изумрудного цвета) - приходит это священное время, неожиданно, без предупреждения, расползаясь тленом и гнилью в твоей душе, в душах тех, кто поблизости, - и можно только уходить, убегать, исчезая из областей зрения - кого-то ещё и универсума в целом, путаясь во временах года, пылить серой золой по выжженным весенним полям, пережидая проливные дожди под козырьками заброшенных остановок где-нибудь недалеко от последних следов и предельных километров возможностей разума и прочего, и прочего...

В будущем не обнаружится ничего, что сделало бы ценным момент настоящего. Настоящее не причина будущего и не последствие прошлого. Ни один из моментов "теперь" не может быть завершением или логическим окончанием или продуктом какого-либо из моментов прошлого.

Каждая ситуация, каждое положение дел или вещей никогда не определяет каждую последующую ситуацию или состояние. "Теперь" самостоятельно в степени, граничащей с абсолютной. То, что происходит, не имеет никакого отношения к тому, что происходило раньше или будет происходить позже - и так в каждое из мгновений.

Усваиваемый опыт не кумулятивен - всякое последующее мгновение не есть прибавление к совокупности пережитого (которая вообще невозможна как что-то реальное), но есть опыт всякий раз абсолютно новый, изначальный и ни чем до этого не определённый.

Не может быть никаких целей, потому что само понятие цели несостоятельно. Не может быть никакого последовательного развития. Не может быть никакого прогресса. Каждая секунда - это окончательное состояние вселенной. Каждая последующая - может и не наступить. (соответственно - научное мышление, логику и прочий хлам - оставить для развлечения).