Мы вернулись из очень непростой и очень запоминающейся поездки. Купался в кристально чистом Белом озере. Пил "Белебей", "Древнюю Самару", Chervena Celka и чай. Ел ням-ням. Собирал грибы. Привез с собой очень яркие впечатления. Фотографии и более подробное описание будут позже.
Мы уезжаем в Николаевский район Ульяновской области, на Белое озеро. В планах на сегодня рыбалка, купание и выпивание, а также тестовый выход в лес. Завтра отъедем от озера на несколько десятков километров и будем собирать грибы, много, очень много грибов. Котелок, спички, ножи, ведра и мешки уже взяты. Едем с Бубликом и его другом Витьком, с которым я пока еще не знаком. Тем интереснее будет!
Все стартовые приметы нехорошие. Но мы все равно едем, испытывая особое ощущение тревоги и ожидания настоящих мужских приключений.
Пофотографировав стоя по пояс в воде уходящую вдаль реку, я вышел на берег, потом еще поплавал, снова вышел, оделся, фотоаппарат засунул себе под правое плечо и пошел по лесной тропе. На поляне Дружбы подошел к елке, ветки которой были обвязаны бантиками из тесьмы - так туристы делают, чтобы вернуться в эти места еще раз. Походил по траве, сплошным ковром выстилающей эту поляну. Дойдя до турбазы и пройдя мимо идолов, я решил еще раз пофотографировать с высокого берега красоты Среднего Урала в закатном Солнце - и тут обнаружил, что фотоаппарата нету.
Я сразу понял, что обронил его в лесу, так как четко помнил, как засовывал его подмышку. В постепенно опускающихся сумерках я дважды туда и один раз обратно прошел всю тропу от начала до конца, всматриваясь в ее обочины, но ярко-красного матерчатого футляра решительно нигде не было! Уже в потемках, отчаявшись, я стал бродить по лесной поляне, и тут вдруг появилась некрупная светло-серая сова, пролетела в нескольких метрах от меня, села невысоко от земли на ветку дерева на опушке леса и стала неподвижно смотреть на меня. Все происходящее напоминало какой-то дурной сон. От отчаяния я решил подойти поближе к сове. Я медленно шел прямо к ней, а она неподвижно, не выражая ровным счетом ничего смотрела на меня. Когда между нами осталось метров десять, она сорвалась с ветки и полетела прямо в сгущающийся мрак леса. А я грустно побрел по тропе на турбазу. Было безумно жалко отснятых фоток, не менее жалко было и сам фотоаппарат, далеко не самый дешевый.
Я зашел к себе в номер, разделся и, почти не ворочаясь, заснул долгим и глубоким сном...
Когда у нас в Тольятти я подхожу к Волге, я частенько думаю о том, что каждая ее сороковая капля - это капля чусовской воды...
[700x525]
Насмотевшись на скалы, я снял с себя абсолютно все и зашел в реку - все равно вокруг не было ни души. Под ногами были самые разные по форме камешки, ходить по ним с непривычки было непросто. Периодически на дне попадались довольно большие валуны. Я дошел приблизительно до середины реки, глубина на фарватере была ровно по пояс. Этого было достаточно, чтобы поплавать и просто побыть в чусовской воде. Довольно необычные ощущения - находиться в реке, которая реально течет. Скорость Чусовой в этом месте была не очень большой, пара километров в час, но все равно она чувствовалась. Я прошел по дну несколько десятков метров вверх по течению, лег на спину и меня медленно потянуло вниз по течению. Это протрясающие, незабываемые впечатления, когда река медленно тащит тебя, а ты лежишь на ней и смотришь в небо. Хорошенько наплавашись по поверхности и вдоль каменистого дна, я вышел на берег и взял фотоаппарат. Осторожно, чтобы не упасть и не утопить фотик, снова зашел по пояс и сделал несколько снимков...
Наконец отойдя от идолов, я углубился в лес. Я шел по широкой тропе на восток, в одном месте путь мне перегородила упавшая на тропу мощная пихта с характерным сизым стволом - у нас это очень ценное в строительстве дерево не растет вообще. Прошел через поляну Дружбы, потом снова через лес и вышел на берег Чусовой километром ниже турбазы по течению, срезав излучину. На противоположном правом берегу чуть слева от меня массивной наклонной скалой стоял камень Часовой, справа красовалась гряда Георгиевских камней. Тот, кто оказывается в этом месте впервые, непременно оказывается торкнутым увиденным...
[700x525]
Пиво ударило мне в голову, и меня потянуло-таки купаться, тем более что я уже знал, что вода теплая. Это можно было сделать, если пройти по тропе через лес приблизительно 700 метров и выйти на Чусовую чуть ниже по течению, напротив Георгиевских камней, где река поглубже. Ровно туда я и отправился, но на выходе из турбазы увидел то, чего в начале 90-х не было - языческих идолов. Средний Урал до прихода русских был заселен коми-пермяками - исповедовавшим язычество финнно-угорским народом. Видимо, в память об этом кто-то вырезал из стволов деревьев шесть идолов, весьма поразивших меня. Особенно же меня удивил идол беременной женщины - раньше я и не предполагал, что в язычестве бывает и такое. Будучи слегка подшофе, я слегка полапал за разные места эту деревянную бабу, подспудно понимая, что я делаю что-то нехорошее...
Пообщавшись с юной слободчанкой, я поднялся на 100 ступенек вверх, на турбазу. Еды на ужин у меня хватало, а вот питья не было, поэтому я зашел в столовую-кафе-бар турбазы и купил там полуторалитровую бутылку минералки "Обуховская №11", добытую в Камышловском районе Свердловской области - такой вкусной минералки я не пил никогда в жизни! Если где увидите в продаже - очень рекомендую. Также взял бытылку Zlaty Bazant. Распить ее и заодно закусить решил в смотровой беседке на краю обрыва, той из трех, которая рядом с лестницей. Передо мной расстилалась любимая, но немного обмелевшая река, западная часть Слободы, поле и уральский лес перед горизонтом. Я подливал себе в стакан пиво, закусывал салатом, купленным в Екатеринбурге, и испытывал чувство победы...
На фото корпус "Сокол", стоящий прямо на Собачьих Ребрах. Когда-то в этом корпусе было заводоуправление кожевенного завода, располагавшегося на территории, которая в 1936-м году была отдана под создание Коуровско-Слободской туристско-экскурсионной базы (советское название турбазы "Чусовой"). Сразу после создания турбазы в этом корпусе разместилась ее администрация, с перерывом на годы ВОВ, когда в этом здании функционировал военный госпиталь. Несколько лет назад новый менеджмент турбазы совершенно правильно решил, что это здание с козырным видом на Чусовую должно приносить деньги, и в результате реконструкции из него сделали один из наиболее комфортабельных корпусов, который назвали "Сокол", по имени одной из скал на Чусовой. Вообще, все корпуса на турбазе "Чусовая" носят названия чусовских скал. Ну а для администрации было построено новое деревянное здание около въезда на турбазу, прямо за тяжелыми деревянными воротами...
[700x525]
Скалы на Чусовой на местном наречии называются камнями. Всего в течении Чусовой около двухсот камней, их высота от 15 до 115 метров. Река за миллионы лет прорезала себе русло, по сути дела, врывшись в окружающий рельеф. Ее крутые берега во многих местах обрываются к реке скальными выступами. Иногда камни "растут" прямо из воды, иногда между камнями и рекой есть небольшой участок суши. Иногда скальные выступы чередуются просто с крутым берегом. Именно таков камень Собачьи Ребра, скальные фрагменты которого торчат отдельными "ребрами" из крутого берега, на котором стоит турбаза "Чусовая".
Перейдя реку вброд в обратном направлении и даже не успев одеть брюки, я неожиданно увидел на противоположном берегу, в месте, где я только что был, симпатичную блондинку лет шестнадцати, среднего роста, которая тоже собиралась перейти реку вброд. Опытная, она шла не напрямую, как я, а наискосок. Трико она подвернула до середины голеней и даже не замочила. Перейдя реку, она было собралась идти в сторону Маевской улицы, но я окрикнул ее и попросил меня сфотографировать. Она согласилась и сделала пару фоток. Я сказал ей: "Здорово, наверное, вам здесь жить, в таком красивом месте". На что она ответила: "Нет, лучше в городе, хотя бы в Первоуральске". На мой вопрос, почему, она ответила, ни секунды не думая: "Парни тут пьют почти все". И пошла в сторону своего дома. А я, глядя ей вслед, подумал, какие красивые девушки, оказывается, живут в России на хуторах около красивых речек...
Я спустился по лестнице в 100 ступеней и подошел к реке. Около турбазы, под Собачьими ребрами, в русле Чусовой перекат - узкое мелкое место, где течение весьма быстрое, порядка 4-5 км/час. В лучах Солнца вода на таких участках серебрится. В 1993-м году, когда я был на Чусовой в момент летнего паводка, вызванного сильными ливневыми дождями, глубина в этом месте была выше чем по пояс: стадо коров, переправляясь через реку, сначала шло, а потом метров десять плыло по реке. В этом же году вторая половина лета на Урале выдалась сухой и жаркой, река обмелела ниже обычного меженя, плюс был расширен канал, соединяющий Волчихинское водохранилище, расположенное выше по Чусовой, с Екатеринбургом. Этот канал является одним из важнейших в водоснабжении административного центра Свердловской области, и его реконструкция, увы, тоже стала сказываться на обмелении реки.
Я снял туфли и брюки и зашел в воду. Конечно, привыкнуть к каменистому дну сразу было сложно, тем более что камешки и камни на дне Чусовой делеко не приятно-округлой формы, а самой разной. Я шел по дну в направлении к центру реки, всматриваясь в воду и опасаясь ям. Однако, особых ям не было. Я дошел до середины реки, а вода была мне чуть выше, чем по колено. Неожиданно для себя, я перешел реку и вышел на противоположном берегу! За два сплава, проплыв на катамаранах в совокупности 434 километра, я так ни разу и не удосужился перейти реку или переплыть ее - и вот это неожиданно случилось. Вода, несмотря на сентябрь, была теплейшей, мне хотелось искупаться, но реализовать это желание было невозможно. Я стоял на перекате, вода с шумом обтекала мои ноги на уровне колен...
Я зашел в корпус и в полутемном коридоре довольно долго не мог сообразить, как открывается замок, интегрированный в дверную ручку. Потом все-таки открыл и зашел в номер. В нем было две узких кровати, телевизор, тумбочки, шкаф, уютные занавески, все как положено. Тут же была дверь в весьма приличный туалет с душем. После раздобанного купейного вагона поезда в Нижневартовск этот номер показался мне просто райским местечком. Он был на первом этаже, окно выходило на веранду корпуса (первое окно слева от входа на снимке двумя мэсиджами ниже). Я умылся, полежал на кровати, съел два банана, взятые из Тольятти, и пошел омывать сапоги в Индийском океане на Чусовую. Турбаза находится на плато, расположенном над крутым берегом высотой 20 метров, из которого выступают скалы Собачьи Ребра, издали и правда похожие на ребра гигантского животного. От турбазы вниз, к реке, ведет лестница из 100 ступеней, а это ее верхняя площадка...
Шел только что по улице Жилина, со стороны Баныкина. Смотрю, на широких ступенях крыльца аптеки, которая напротив баныкинской больницы, на боку лежат две женщины, рядом с ними сумки. "Бомжихи", - пронеслось в голове. Когда я подошел поближе, стало ясно, что это вполне благообразные, хорошо одетые пожилые женщины лет шестидесяти-шестидесяти пяти. Я подумал, что им стало плохо, аптека все-таки. И тут я услышал их эйфористично-радостный разговор:
- "Да, никогда я еще не валялась на крыльце!"
- "Здорово!"
Иногда реально жалеешь, что в сотовом у меня нет камеры.
Когда-то в 90-х 16-го числа у меня умер отец. Я не придал большого значения цифре того дня. Потом со мной стали неоднократно случаться разные неприятности именно 16-го числа. Потом сама цифра шестнадцать стала приносить мне неудачи, даже если она не касалась 16 числа какого-либо месяца. Я стал серьезно опасаться этой цифры, так как с громадной вероятностью знал: если появилось 16 - пиши пропало.
Тем временем я прошел по улице Маевской (бывший хутор Маевка, включенный недавно в состав Слободы) - мне понравились собаки во дворах. Завидев чужого человека, то есть меня, они не кидались гавкать и рваться с цепи, а спокойно смотрели на меня, лишь изредка умно погавкивая. Понравились и дома в этой удаленной части Слободы - не очень большие, зато добротные, весьма современные, стоящие неподалеку от реки.
Я дошел до сворота с дороги на турбазу, поднялся в горку, прошел через открытые тяжелые деревянные ворота и увидел деревянное здание администрации (почти все на этой турбазе именно деревянное). Дежурный администратор предложила мне на выбор целую кучу вариантов размещения - турбаза в сентябрьский понедельник была почти пуста, постояльцев во всех корусах и коттеджах было человек десять, не больше. Я попросил, чтобы меня разместили в корпусе "Часовом" (раньше он называля №2, я жил в нем в 1992 году). Попросил номер попроще, но с удобствами. Впрочем, абсолютное большинство номеров на "Чусовой" уже давным-давно оборудовано санузлами, все корпуса были поочередно реконструированы. И тут администратор бодро предложила мне 16-й номер. Меня аж передернуло! Я попросил любой другой, сказал, что не люблю эту цифру, что она несет мне неудачи. Администраторша тут же предложила на выбор еще три номера, и тут как подменило меня. Вдруг, неожиданно для самого себя, я громко и жестко сказал: "А вообще-то, давайте шестнадцатый". Во мне неожиданно проснулась жесткая энергия, и я решил бить жизнь в ответ наотмашь.
Заплатив за ночлег довольно смешные 700 рублей, я пошел по территории турбазы и увидел свой корпус...
Свернув с основной дороги по указателю, я пошел пешком по дороге, ведущей на турбазу "Чусовая" и в астрономическую обсерваторию имени Бархатовой Уральского госуниверситета. По этой очень хорошей, немного извилистой асфальтовой дороге машины, похоже, ездят раз в полчаса, поэтому можно было совершенно спокойно идти прямо по ее середине. Пройдя приблизительно полтора километра, я увидел Чусовую. Остановился и смотрел: чуть выше по течению был перекат (на фото сверху), на изгибе излучины Чусовой тихий плес. Все среднее течение Чусовой - это чередование быстрых перекатов глубиной по колено и спокойных плесов разной глубины, до 4 метров и глубже. Я просто пожирал глазами реку...
[700x525]
Ровно за пять минут до времени, указанного в билете, подали весьма диковинного вида автобус, минута в минуту он тронулся. Довольно быстро мы выехали из Екатеринбурга и поехали на Запад, в сторону Среднего Урала, который на самом деле скорее волнистая возвышенность, чем горы. Дорога до Первоуральска была отличной, многополосной и не очень загруженной, и я в очередной раз не заметил ни одного откровенного лихача, хотя по такой дороге можно было ехать и 150 км/ч. За несколько километров до Первоуральска переехали линию Азия-Европа, я вновь оказался в старушке Европе. Спустя менее часа после отъезда из Екатеринбурга мы въехали в Первоуральск - этот 135-тысячный город меня откровенно разочаровал. Гигансткий новотрубный завод, громадные частнари мрачноватого вида и центральная многоэтажная часть города на склоне горы, напоминающая наш Комсомольск, только еще более скученная и серая. Постояли на тамошнем автовокзале минут пятнадцать, подышали теплым уральским воздухом - и поехали дальше.
Проехали насквозь через чисто уральский поселок Билимбай при заводике (ужос), между деревнями Извездная и Битимка переехали по мосту Чусовую, в этом месте еще совершенно заурядную речку, свернули с дороги и заехали в поселок Новоуткинск (преимущественно пятиэтажный, тоже при заводике, на лицах жителей этого поселка отчетливо читались печати алкоголя), ну а приблизительно в пол-седьмого вечера по местному времени я с какой-то старушкой вышел у остановки в чистом поле: дорога теперь идет мимо села Слобода, примерно в 500-метрах от крайних домов. Автобус ушел вперед, бабуля утопала по направлению к центральной части села, а я остался один - и передо мной открылась вся ширь Среднего Урала. Я приехал в то место, которое у меня стояло в сознании восемнадцать последних лет. Вокруг были луга с разными травами и цветами, от которых шел потрясающий аромат. Мне хотелось просто лечь на эту траву и лежать...
