От меня до тебя – рукою подать,
Мы синхронно утонем под светом липким
Задремавшего солнца, в семь тридцать пять,
Превратившись в две золотые рыбки.
Загадаешь желание? Я – одно:
Исполнять для тебя все твои капризы,
Даже если придется уйти на дно
И искать твою блажь где-то в иле снизу...
[283x415]Сможешь?..
Убедить перестать ненавидеть тот снег...
Растопить в моем сердце замерзшие слезы,
Отобрать злого ветра последнюю дозу,
Исцелить лепестки, что сгорели в огне...
Сможешь?
Отогнать это пламя, меня увести,
И помочь улететь, не сломав свои крылья,
Но не в Небо, за многие-многие мили,
А к тебе, на земные вернуться пути...
Сможешь??
Унести, поддержать и помочь, чтобы я
Поняла, что такое надежность и сказки...
Сможешь?.. я помогу... буду очень стараться...
И тогда нам двоим улыбнется заря...
Вот и вечер глубокий.
На кронах деревьев за лугом
Виден облик далекий
Светила кровавого круга.
Вырастает, убога,
Забытая ржавая башня.
Вдоль пробора дороги
Рассыпана перхоть ромашек.
Тишина. Только мыши
Шуршат под укрытьем травинок,
Да с курятника крыши
Доносится голос совиный.
Давай уйдем вместе, давай уйдем тенью.
Родной, мне страшно, обещай, что ты будешь рядом.
В каких темницах сырых и в каких застенках,
Родной, скажи мне, где она, моя радость?
Давай уйдем вместе, давай уйдем тихо.
Милый, свяжи узлом, коль страх меня – на две части,
Закрой мне уши от стонов чужих и криков.
Родной, скажи мне, где оно, мое счастье?
Давай уйдем вместе, давай уйдем в полночь.
Чем часовых, любимый, возьмем – стрелой иль ядом?
Я с белых рук своих кровь стираю – и молча,
Родной, скажи мне, где она, моя святость?
Давай уйдем вместе, давай уйдем сразу.
Сотри у меня с лица, милый, потеки красные
И губы смочи водою – испачкай грязью…
Родной, скажи мне, где оно, мое счастье?
Ты нюхаешь цветы...
Ты веришь ощущениям...
И детские мечты
Рисуешь с упоением
В двенадцати листах,
В своей тетради в клеточку...
И в волосы свои
Вплетаешь тихо ленточку...
Прекрасна и мила...
Ты нежное создание,
Ты смотришь на меня
С таким очарованием...
Что улыбаюсь я,
Открыто, без стеснения...
И вот уж ты меня
Рисуешь с упоением...
За это я готов
Тебе всегда носить цветы,
Ты будешь нюхать их
И снова рисовать мечты.
Но кончится тетрадь
Двенадцатилистовая...
Продолжить рисовать
В тетрадь другую, в новую
Не сможешь ты, увы
Идут часы настенные,
И все взрослеем мы
Под ход их стрелок времени.
Я не знаю свою роль.
Острая шприца иголка
Распыляет в сердце боль.
Мир – театр, а мы актёры…
Я забыла свою роль.
Маски я своей не вижу
И не знаю, кто есть я.
В зеркало смотреть пугаюсь,
Убегаю от себя…
Острая шприца иголка
Распыляет в душу яд.
Лица все под маской скрыты.
Наша жизнь есть маскарад.
А вокруг – веселье, гомон
И смеющийся народ.
И меня все приглашают
В жутковатый хоровод.
Только смех ненатурален,
И веселье всё – мираж.
С ужасом я покидаю
Этот праздный антураж.
Не пробиться сквозь толпу мне
К одиночкам, как и я.
Я останусь здесь навеки…
Буду жить всегда одна.
Как хочу я раствориться
В этой радостной толпе.
С ними слиться, позабыться
И понять, что нужно мне.
Я не знаю, что мне нужно,
Решилась, наконец, выложить свои стихи.
Душа.
Вернись ко мне, моя душа!
Тебя на части порвала,
Всем по кусочку раздала,
Забыла я лишь про себя.
Душа моя, прости меня!
Пойми: мне плохо без тебя…
Мне одиноко без тебя!..
Не проживу совсем одна...
Порой так хочется забыть,
Что значит чувствовать, любить,
Что радость есть, а что – печаль,
Лишь иногда немного жаль…
Душа моя, вернись ко мне!
Я так запуталась в себе…
Я пленница своих оков:
Пустых, неярких, лживых слов.
Душа, как мне вернуть тебя?..
Пропала лёгкость без тебя...
Ну не хочу быть такой,
Как все: холодной и пустой.
Но вдруг кого-то вижу я,
И у него душа моя.
Усмешка, сжатый в щелку рот,
И злобный смех он издаёт.
Внезапно понимаю я,
Что этот кто-то тоже я!..
И тихо шепчет мне душа:
«Другая ты сильней тебя,
Тебе уж не вернуть меня…»
Падшие ангелы, как и люди,
Требуют многого, жмут на жалость,
Ищут виновных, но никудышные судьи,
Впрочем, а что им еще осталось?
Глянец наводят, чистят ботинки,
Ждут комплиментов, давя усмешки,
Бьют одно целое на половинки
И забывают друг друга в спешке.
Пьют, изнывая от злых мигреней,
Души скрывают под слой эмали,
И это правда для всех поколений,
Что на земле этой вырастали…
Для продрогших и усталых
Славен дух прекрасных вин.
Не поднять ли нам бокалы,
Светлый рыцарь Лоэнгрин?
Выпьем, друг мой, за победу,
За былые времена.
Эй, слуга, лови монету
И неси еще вина!
Помнишь, друг, как мы сражались -
Не подвел мой старый меч! -
Как от нас враги бежали,
Чтобы жизнь свою сберечь?
А потом мы проскакали
Много миль чужих дорог...
Помнишь, брат, как мы искали
Кров, где пустят на порог, -
В доме божьем у болота
Мы нашли еду, постель, -
Как монахи-доброхоты
Нам варили добрый эль?
Не забыл ли ты принцессу,
Дивный свет ее лица, -
Нас она вела по лесу
В замок старого отца?
Как потом ты под луною
Клялся в верности своей,
Стать просил ее женою?..
Выпьем, друг, еще налей!
Вместе прожито немало
Было доблестных годин...
Так поднимем же бокалы,
Брат мой, рыцарь Лоэнгрин!
Так мало целой вечности с тобой,
Но это объяснить мне не по силе.
Я помню тебя милой и родной,
Со шлейфом тонким запаха ванили.
Я знаю, что когда плечом к плечу,
Глаза в глаза и летная погода,
Тебя я как пушинку подхвачу,
С губами вкуса молока и меда
Сольюсь и… Буду просто не дышать,
Ловя на слух отрывки слов и блики,
Которыми наполнена душа,
С оттенком взбитых сливок и клубники…
Вечная спешка. Пьяные будни.
Рваное небо над моей головой.
За наши грехи никто не осудит,
Но сердце всё также болеет тобой.
От обезумевших глаз никуда не укрыться.
От сплетен и ссор души не спасти.
И было бы проще тебе застрелиться,
Но лучше тебя мне, увы, не найти.
И вновь наполняя стакан до отказа,
Трижды по сто, я готова к судьбе.
Градус ворует сознание, зараза.
И вновь возвращаюсь, как прежде, к тебе.
Проклятое Эго наружу всё рвётся,
Вплетая мне в вены полночный обман.
Кто знает, чем он для меня обернётся?!
Буду я трезв иль героически пьян?!
Быть может стена отойдёт и не рухнет
От сотней ударов моей головы,
Кровавый кулак к утру не напухнет
И зубы врагов будут также целы.
Быть может горло моё не охрипнет
Сей мир проклиная до самых основ.
И Эго моё быть может и стихнет,
Но к этому я пока не готов.
август 2007 г.
Раз Старик с Седьмого Неба
Захандрил от смертной скуки
И подумал: "Не потешить
Ли себя твореньем чуда?
Не создать ли Мир, в котором
Будет много разных тварей,
Мир, где все друг друга любят,
Идиллический, прекрасный?.."
Взял он посох свой волшебный,
Все собрал, что было надо,
И трудился он седьмицу,
Рук своих не покладая.
И, доделав штрих последний,
Замер он от восхищенья -
Мир, от скуки сотворенный,
Был воистину прекрасен!
Но подкашивались ноги
От усталости у старца,
И прилег он сил набраться,
Мягким облаком укрывшись.
В это время выполз в Вечность
Повелитель Мух ужасный, -
Старика с Седьмого Неба
Неудачное творенье.
Посмотрел на Мир он морщась,
Протянул к нему он лапы...
А потом, доделав злое,
Очень мерзко захихикал.
Старика с Седьмого Неба
Разбудил тот жуткий хохот,
Глянул он на Мир - о ужас!
Все не так, как было раньше!
Где-то плавятся вулканы,
Смерч прошел, землетрясенье...
Нищета, болезни, голод
Появились в этим Мире.
Но не это угнетало
Старика с Седьмого Неба -
Ведь подвластны все стихии
Людям, что друг друга любят.
Ужас в том, что поселилась
В Мире ненависть слепая,
И брат брата убивает
Там без доли сожаленья...
Покачал Старик главою,
Понял, кто сие наделал:
"Что ж, придется за балансом
Зла с добром следить всю вечность!"
И создал Старик Мессию,
Примирил чтоб он народы...
Ну а то, что было дальше,
Угадать совсем не сложно.
Рву себе горло в пределах – из шепота в крик…
Нет, не старайся, меня не сдержать. Ах, милая,
Да ты посмотри, вглядись мне в глаза – старик,
Седые волосы, руки в мозолях, пыльные…
Взгляд глаз голодных и острых зубов оскал…
Да нет, обойдемся сегодня без жертв, наверное.
Не стоит бояться… Да ты посмотри – бокал
Лопнул в ладони: бутылка давно не первая.
Рву себе горло в пределах – из шепота в крик…
Да нет, не волнуйся, ты подожди – все кончится.
Родная, уже не долго. Смотри, старик
Там, на полу, с хрипом беззвучным корчится.
Осенние листья хоронят, тех, кого скрыла пластами земля.
Их крики и стоны тревожат в бессонные, темные ночи меня,
А лица, что в камне, плачут, опуская свой мертвенный взгляд.
Я ложусь на завалы чьих-то костей, купаясь в тепле, я больна.
Ядовитые ветви колючих дерев, истязали, впуская свой яд,
Стая бесов презренных во мне раздирала на части твой скальп.
Разрасталось холодное время, вырываю я белые перья, горят…
Унесу на костлявое ложе, где белесые крылья в огне шелестят.
Одержимое солнце мне светит, в могилах родные хрипят,
Вновь оплачу проклятое бремя, вновь убью, забирая скелет.
Под холодной луной бесовские пляски и песни меня совратят,
Мне судьбою жестокой положено их слащать еще тысячи лет.
Снег растает от дьявольских танцев, обнаженные пальцы багрят,
И, я вижу сквозь пламя кольцо, как на бесах молния сшита.
Слышишь? это камень плиты сполз под силою ветра, бесы шипят,
Расползаясь плевком и теряя свой смысл безумного пляса, убито.
Обжигаясь губами о капли ядовитых колючих дерев, глаза опускаю
На плаху, где гнездится в кровавых иголках невинный мой грех.
На разбитых стенах гробницы разрастается мгла чумная,
В пору ночи танцую я вальс с мертвецом, наполняясь жаждой утех.
Возношусь я греховной жаждою, меж облезлых пещер блуждая,
Опускаясь в темные воды реки, омываю три шрама шестерки.
Залижу раны душ горькой кровью, богам высшим вызов бросая.
Ласкай жаром – воздух проклятый, в вены пустые мои затекая.
[428x575]Настроение сейчас - Итэ-э...
Расскажи мне, как тебя поймать,
Удержать хотя бы на минутку...
Чтобы улыбнулись нам дома,
Распустились в Небе незабудки...
Расскажи мне, кто же ты такой,
Под улыбкой, радостью залитой...
Ты знаком с тревогой и тоской?..
Ты умеешь плакать от обиды?..
Расскажи, как от тебя уйти...
Как найти мне сил не обернуться...
Потому что на своем пути
Снова к твоему теплу тянусь я...
За фразой фраза – в лицо тебе все выплюнуть…
Идешь по минному полю среди мертвых, остывших, стынущих,
Уши заткнула, чтобы не слышать хриплое
Мое: «Я смертельно болен, вылечи меня, слышишь? Вылечи!»
За каплей капля – кровью плевать, размазывать
По пальцам твоим из стали, Бог весть цветом каким окрашенным.
Вырву глаза – мы оба с тобой в опасности.
До хрипа в горле: «Страшно мне, страшно мне, страшно мне…»
За небом небо – кто сказал: «Смерть придумана»?
Идешь по минному полю, видишь, путь мертвецами вымощен?
Уши заткну, чтоб не слышать свой крик безумный:
«Я жизнью болен смертельно, вылечи меня, слышишь? Вылечи!»
Я жить без тебя умею.
Сказал – и я научилась.
Безропотно подчинилась
тебе, мой лорд и палач.
И это не очень сложно... подумаешь... ну, любила...
Ну не умирать же... просто
сказала сердцу: не плачь.
И все... и вновь улыбаюсь... друзьям, соседям, прохожим...
Теперь не реву в подушку... и больше не прячу взгляд...
Увижу тонкие вишни – мне радостно станет тоже,
Я больше не буду, глядя
на них, тебя вспоминать.
Теперь наслаждаюсь даже
июльской жарой и зноем.
А над головою – Небо... и птиц голоса слышны...
Я счастлива, можешь верить... мне солнечно и спокойно...
И все хорошо... но знаешь...
мне больше не снятся сны...
[328x500]У нас с тобой все будет хорошо...
Ты будешь счастлив, это точно знаю.
Я закопаю вглубь воспоминанья
О том, что лишь к тебе неслась душой.
Забуду все красивые слова,
И кто сказал, что сердце не обманешь?..
Я полюблю, я даже выйду замуж,
За встречного с глазами, как листва.
И с ним я превращу все сказки в быль...
Лишь редко вспомню – иногда же надо! –
Что я любила демона когда-то,
И он меня, наверное, любил...
А так... упрямо спину распрямив,
Я буду наконец-то жить спокойно...
Ты сам мне говорил, что я достойна
Того, чтоб подарить мне целый мир...
И будет в сердце новая любовь,
Забуду чувства, что когда-то были...
...Но навсегда останутся с тобой
Однажды мною отданные крылья...
Когда я умру, никто не заплачет
Никто мне не скажет слова – «прощай».
Я знаю, что смерть предо мной маячит,
А сердце мне молча кричит– « отпускай…»
Мой лик подобен тени, образ прячет
За тысячью ненужных, скверных фраз.
Рука моя ласкает нож, а это значит,
Что мой пришел счастливый час.
И стаи воронов поют мне песнь теперь,
Когда-то пели звонко жизнь и чувства
Желанья ваши стелют гладкую постель,
Мою трагичную судьбу в коробку упакуя.
Ходили мои ноги, по битому стеклу ступая,
Я ошибалась, как всегда, я горько ошибалась.
Смеялись, сотни глаз, за болью наблюдая,
Терзали сотни рук, веревка обвивалась.
Напоминанье, обо мне ваш вызывает смех,
Как рада я теперь, что доставляю счастье.
Доверие мое, увы, не стоило вас всех,
Своим уходом в никуда разбавлю я ненастье.
Укрыты инеем кресты, спят безутешно души,
а тихий плач кругом устали лица слушать.
В мои глаза, стеклянные зрачки, упали ландыши,
И на ногах моих друзей здесь номерные вкладыши.
Слезы стекают, глотает их вскоре земля,
И сняли фото с полки вы, поставили с живыми…
Вас всех, предатели родные, как развлеченье я влекла
Лишь с мраморной плиты люблю я вас отныне.