Я дала себе право, я же его и заберу, потому что выстрелы должны поражать, а раз тебя даже не ранило, так чтож, будь собой, я возьму отпуск, я подстригусь и буду громко репетировать новые роли...

- В тот август еще мы пили у парапета,
И ты в моей куртке - шутим, поем, дымим…
(Ты вряд ли узнал, что стал с этой ночи где-то
Героем моих истерик и пантомим);
Когда-нибудь мы действительно вспомним это –
И не поверится самим.

Давай чтоб вернули мне озорство и прыть,
Забрали бы всю сутулость и мягкотелость
И чтобы меня совсем перестало крыть
И больше писать стихов тебе не хотелось;

Чтоб я не рыдала каждый припев, сипя,
Как крашеная певичка из ресторана.

Как славно, что сидишь сейчас у экрана
И думаешь,
Что читаешь
Не про себя.

Сегодня возле подъезда наблюдала забавную картину. Такую, которая заставила усталое лицо улыбнуться широко-широко. Двое малышей, года по два, решали очень важный и жизненный вопрос. Тыркали пальчиками в автомобили и спорили, какая же из присутствующих здесь "пасИн" "башая", какая "маселькая", и что вообще такое есть эта самая "пасИна"...Маленькие, задорные, румяные, будто на морозе побывали...И проблема у них была очень важная... Захотелось подойти к ним, присесть на корточки, завязать шапку, вытереть сопливый нос и сказать: "Пойдём домой, кроха, кушать пора...Папа нас уже заждался"...

Ложиться несоизмеримо рано спать стало нормальным явлением. Не прощаясь...спокойной ночи.

Хватит реветь, Титова, ХВАТИТ! Ну и что, что на улице дождь, ну и что, что осень! Плевать, что всем похрен, что у тебя внутри боеголовки взрываются! ХВАТИТ скулить! ХВАТИТ, слышишь?!
Хватит издеваться, НЕ СМЕШНО!

Боже...бедный мальчик...Мне тебя, правда, искренне жаль. Нет, правда, без тени иронии. Ты всегда появляешься в тот момент, когда мне нужно выплеснуть всю злость. И я её выплескиваю на тебя, в виде флирта, хлопанья глазками, а через некоторое время с помощью "посылания" тебя нахрен. Ты ведь уже в третий раз наступаешь на те же грабли. Ты - моя личная боксерская груша. Ты всегда готов. Не зря Родину защищаешь. Вот и сейчас, когда мне хочется бить наотмашь по лицу, ты с удовольствием подставляешь своё, думая, что это я к тебе вернулась. Не вернусь я к тебе...Меня с тобой никогда не было, это ты был со мной. Запомни. ТЫ был со МНОЙ, а не наоборот. Слащавые сообщения и мои "типа искренние" ответы. А на самом деле, я сейчас на тебе оторвусь, успокоюсь и пойду дальше, в очередной раз переступив через твои интересы и желания. Звони, звони...звони утром, вечером, днём. Буди меня, я буду на тебя орать, что ты сволочь, а потом задорно смеяться в трубку из-за того, что ты будешь неуместно что-то плести и извиняться. А я просто снова на тебя наступлю каблуком. Я ведь снова начала играть в игрушки. Как и раньше... Поверь, я знаю что это такое, когда топчут ногами и кидают лицом в грязь. Но, прости, по-другому я не могу. Меня бросили в пропасть, теперь дело за мной. И бросать буду я ТЕБЯ. Я так решила...
Ты, главное, не уходи опять в каждонедельный запой. У тебя же девушка. Она же тебя пожалеет. А я опять стану для тебя сволочью. Посмеюсь и только...
Эх Ваня, Ваня....

Вода, если плакать лежа, щекочет ухо.
И падает вниз, о ткань ударяясь глухо.
«Давай ты перезвонишь мне, когда просплюсь».

Бетонная жизнь становится сразу хрупкой,
Расходится рябью, трескается скорлупкой,
Когда полежишь, зажмурившись, с этой трубкой...

Твоя девочка выросла, мама, выросла. У нее уже ключи от машины вместо коньков, контрацептивы в первом ящике комода, высокие каблуки и нет чешек, клетчатых юбок и тахты с мягкими игрушками.
Твоя девочка выросла, мама, выросла. Она долго не спит ночами, часто не приезжает вовсе и ее голос в трубке простужено шепчет тебе – я в порядке, маська, я в порядке.
Твоя девочка выросла, мама, выросла. У нее все те же круглые большие зрачки, но уже очень дорогие тени и тщательно замазанная синева под усталыми глазами. У нее все те же холодные пальчики, но она так редко вкладывает их в твою ладонь, предпочитая брать под руку.
Твоя девочка выросла, мама, выросла. И ее телефон звонит чаще твоего и уже она помогает тебе решать твои взрослые проблемы. И уже ты прислушиваешься к ее советам и суждениям.
Твоя девочка выросла, мама, выросла. Уже никто не вытирает ее редкие злые слезы от боли, она тихо простонет их в подушку, сжимая зубы в скрип, сама.
Твоя девочка выросла, мама, выросла. И уже не стесняется доверительно шептаться с тобой по вечерам о смешных и сложных жизненных мелочах.
Твоя девочка выросла, мама, выросла. У нее теперь взрослые игрушки и, вместо постеров на стенах комнаты, из посеребренной настольной рамки на тебя спокойно смотрит ее молчаливый темноглазый мальчик.
Твоя девочка выросла, мама, выросла. Она дарит тебе дорогие подарки, смеется в ответ на твои увещевания быть экономнее и говорит – я заеду на чай.
Твоя девочка выросла, мама, выросла. И никогда не упрекает тебя и не попрекает прошлым и не судит за ошибки.





Твоя девочка выросла, мама, выросла. И больше всего на свете снова хочет стать маленькой, чтобы хвастаться своими успехами перед самыми главными глазами на земле, глазами, которые светятся от радости за нее. Ты так боялась, мама, а она выросла, она смогла, сама, и ты можешь гордиться ей, мама, она так хочет этого.Твоя девочка выросла мама, выросла. Она не носит чешки, смешные юбки в клеточку, не завязывает банты в свои крашенные волосы, и она не играет в игрушки.
Твоя девочка выросла, мама, выросла. Она теперь появляется на родной маленькой кухне, в квартире на краю света, по ее редким выходным, торопливо пьет чай, то и дело морщась от рассказов о ее личной жизни и делах, идущих вроде бы успешно, но требующих стольких жертв.
Твоя девочка выросла, мама выросла. Ей больше не нужны твои советы о том, как надо жить. Она сама может рассказать тебе такое, от чего сожмется сердце. Но она улыбнется и погладит тебя по морщинистой ладони, одними губами шепча, что все на самом деле хо-ро-шо…
Твоя девочка выросла, мама, выросла. У нее в сумке нет книжек и мелков, там ключи от машины, дорогой мобильный и презервативы. У нее все те же тонкие холодные пальцы, которые она больше не вкладывает тебе в ладонь, предпочитая брать под руку, и блеклые веснушки, правда под слоем дорогой косметики заметишь их только ты.
Твоя девочка выросла, мама, выросла. Когда-то гневные слезы ты вытирала ей своими пальцами, прижав дрожащего от плача ребенка к себе, теперь она сжимает зубы и закрывается подушкой, преодолевая свои проблемы, пытаясь перебороть себя одна, сама, в безмолвной темноте холодной спальни.
Твоя девочка выросла, мама, выросла. Теперь с фотографий, расставленных на полке в подаренных, конечно же, фоторамках, молчаливо смотрят на тебя она и ее любимый мальчик.
Твоя девочка выросла, мама, выросла. И никогда не упрекает тебя, и не попрекает прошлым, и не судит за ошибки. Она благодарна за каждый лишний вздох и бессонную ночь, проведенную возле окна в беспокойстве.
Твоя девочка выросла, мама, выросла. И больше всего на свете она снова хочет стать маленькой, чтобы хвастаться своими успехами перед самыми главными глазами на земле, глазами, которые светятся от радости за нее. Ты так боялась, мама, а она выросла, она смогла, сама, и ты можешь гордиться ей, мама, она так хочет этого.

Дорогие мои, никогда не забывайте простую истину: "Мы самые АХрененные и самые АХреневшие!"

мой великий кардиотерапевт,
тот, кто ставил мне этот софт,
научи меня быть сильнее, чем лара крофт,
недоступней, чем астронавт,
не сдыхать после каждого интервью,
прямо тут же, при входе в лифт,
не читать про себя весь этот чудовищный
воз неправд...

Что? На крючок села???
Нихрена! Как села, так и слезу! Смогу же, если захочу!
"Не придумали пока ещё таких крючков" (с)

Я знаю, родная моя, как ЭТО...вот именно ЭТО...Когда он растворяется в считанные секунды, когда не понимаешь, это мир рухнул или тебя просто убили...Когда не спишь ночами, когда хочется кричать, реветь, послать всех к черту. И слова "держись, старайся и не кисни" тут не помощники. Ведь тебе просто нужно поговорить, выговориться, сказать, что наболело. В три секунды всё то, чем ты дорожила просто утекло сквозь пальцы, а ты не понимаешь, как всё удержать...Да и надо ли, тоже не знаешь. А ведь всё казалось таким реальным, что можно было потрогать руками, пощупать, помять, даже поцеловать можно было. И улыбалась ты, и хохотала... А тут...А тут оказалось, что всё фальшивка. Обертка от конфетки...
И смех этот...помнишь, как ты мне говорила? Истерический... "И вроде улыбается, и вроде разговаривает, даже смеется, а всё равно...не здесь она...и не там и не тут... Мы ведь тогда смеялись перед лексикологией...и ты смеялась. А всё равно...не с нами была..." И я не с вами была тогда...И ты, сейчас, не с нами. В себе...
Выбивает, заставляет сидеть, уставившись в одну точку... И хочется, чтобы не говорили этих слов...ни о девушке, ни о свадьбе. Ни о чем...И никогда. И кажется, что лучше уже никогда не будет...А мне вспоминаются фразы из новогоднего фильма про чудеса..."-Она лучше, чем я? - Нет, она просто другая...". Будут другие...Просто другие. С другими глазами, с другим голосом. Просто нужно, наверное, получше присмотреться. А мы с тобой так и не научились это делать. Ведь возможно, что среди них окажется тот, с которым ты будешь смеяться ТОЛЬКО от радости и плакать ТОЛЬКО от счастья..."Он - единственный, кто представляется мне именно тем, кого я буду ждать с работы - любого. Грязного, растрепанного, голодного, злого...Которого я буду любить - любым" Мы ведь сошлись с тобой на этой фразе...Так значит...
И посмотришь ты, как и я, на всё это через пять лет, сидя за столом с "тем самым". Он будет приходить домой, бросать на пол фуражку, орать, как его задолбало начальство. Будет делать то, что мы с тобой видели... А ты будешь просто улыбаться и думать, как тебе с ним повезло...А те...те, кто были раньше...смешно. И кажется сейчас, будто проиграла войну...но нет, ты проиграла лишь сражение. А сколько их уже было? И выигрышных, и проигранных? Множество...И даже те, которые, казалось, проиграла, вдруг становились для тебя победой. Ведь так сейчас ты смотришь на Коль-Юр-Максимов-Сашей...Ведь так?
И помни мою фразу...."Любовь возвращается, если это любовь..."
И фотография эта...начало приключений...и твоих и моих. Ведь тогда даже и представления не было, куда мы сможем "залететь"...
[604x453]

И да узрел Охламон, что сие есть круть несусветная (с)

чудо!
с холодными глазами
но с добрым сердцем (с)

Мы ждали лета - пришла зима.
Мы заходили в дома,
Но в домах шел снег.
Мы ждали завтрашний день,
Каждый день ждали завтрашний день
Мы прячем глаза за шторами век.

В наших глазах звездная ночь,
В наших глазах потерянный рай,
В наших глазах закрытая дверь.
Что тебе нужно? Выбирай!

Если сейчас голову опущу на подушку - разревусь.
Так что глаза - в монитор. Плеер - в уши. Ты же, бл*ть, сильная...

Чтобы я ещё раз переступила порог библиотеки им.Бунина???!!!!! Да пристрелите меня сразу! Тут же, на этом самом месте!!! Вышла из неё и пнула дверь ногой...!

мало ли кто приезжает к тебе в ночи, стаскивает через голову кожуру,
доверяет тебе костяные зёрнышки, сок и мякоть
мало ли кто прогрызает камни и кирпичи, ходит под броней сквозь стужу или жару,
чтоб с тобой подыхать от неловкости, выть и плакать
мало ли кто лежит у тебя на локте, у подлеца,
и не может вымолвить ничего, и разводит слякоть
посреди постели, по обе стороны от лица

мало ли кто глядит на тебя, как будто кругом стрельба,
и считает секунды, и запоминает в оба:
ямку в углу улыбки, морщинку в начале лба,
татуировку, неброскую, словно проба
мало ли кто прошит тобою насквозь,
в ком ты ось,
холодное острие
мало ли кто пропорот любовью весь,
чтобы не жилось, -
через лёгкое, горло, нёбо,
и два года не знает, как сняться теперь с неё

мало ли кто умеет метать и рвать, складывать в обоймы слова,
да играть какие-то там спектакли
но когда приходит, ложится в твою кровать, то становится жив едва,
и тебя подмывает сбежать, не так ли
дождь шумит, словно закипающий чайник, поднимаясь с пятого этажа на шестой этаж
посиди с бессонным мало ли кем, когда силы его иссякли
ему будет что вспомнить, когда ты его предашь

А у нее все в порядке: ночные клубы, тусовки, гулянки, в стакане виски, в кармане деньги и две ириски...и в телефоне всегда есть кто то, с кем вроде можно, но не охота..
(с)

давай, как мама тебя учила, смейся, смейся, когда тебе больно. © Не называй имен.