"...но проблема в том, что я преступник, которому на всё наплевать. А твоё преступление в том, что ты всё принимаешь всерьёз." (с)Shopocop
Да, наверное, я воспринимаю свои оплошности, как часть апокалипсиса...Ведь я не виновата в том, что в нашем мире настолько много друзей с одинаковыми именами...я лишь виновата в промахе пальца, нажавшего на другого адресата.
Знаете, меня иногда поражают собственные одногруппники. То "вы нас никогда не зовете", то как позовем, "мы уже дома, никуда не пойдём". Кошмар... Их иногда разорвать хочется!
Как посидели? Да как всегда... Вдвоём, за разговорами... Эх...В хеллоуин отсиживаться дома, отлично! Так ещё и одной! Хорошенький праздник...ничего не скажешь...
Мужчина должен пахнуть по-особенному...от него должно пахнуть мужчиной. Как на заправке должно пахнуть бензином, как от костра должно пахнуть дымом, так от мужчины должно пахнуть чем-то железным, металлическим, строгим и непробиваемым...Может быть даже сигаретами, но в купе с металлической ноткой...
Я обещала курить к октябрю – и вот
Ночь мокрым носом тычется мне в живот,
Смотрит глазами, влажными от огней,
Джаз сигаретным дымом струится в ней,
И все дожить не чаешь – а черта с два:
Где-то в апреле только вздремнешь едва –
Осень.
И ты в ней – как никогда, жива.
Где-то в апреле выдохнешься, устанешь,
Снимешь тебя, сдерешь, через плечи стянешь,
Скомкаешь в угол – а к октябрю опять:
Кроме тебя и нечего надевать.
Мысли уйдут под стекла и станут вновь
Бабочками, наколотыми на бровь
Вскинутую твою – не выдернешь, не ослабишь.
Замкнутый круг, так было, ты помнишь – как бишь?-
Каждый день хоронить любовь –
Это просто не хватит кладбищ.
Так вот и я здесь, спрятанная под рамы,
Угол урбанистической панорамы,
(Друг называл меня Королевой Драмы)
В сутки теряю целые килограммы
Строк – прямо вот выплескиваю на лист;
Руки пусты, беспомощны, нерадивы;
Летом здорова, осенью – рецидивы;
Осень – рецидивист.
Как ты там, солнце, с кем ты там, воздух тепел,
Много ли думал, видел, не все ли пропил,
Сыплется ли к ногам твоим терпкий пепел,
Вьется у губ, щекочет тебе ноздрю?
Сыплется? – ну так вот, это я курю,
Прямо под джаз, в такт этому октябрю,
Фильтром сжигая пальцы себе, - uh, damn it! –
Вот, я курю,
Люблю тебя,
Говорю –
И ни черта не знаю,
Что с этим делать.
[235x299] [214x282]
Можно ли умереть от запаха мужкого парфюма? Можно...можно. Для меня существуют два запаха, от которых можно сойти с ума...не сходя с места. Растекаться, как мороженое...плавиться. От этих запахов из живота к горлу подступает судорога, подкашиваются колени и отказывает разум. И стараешься собрать себя, как желе, а не получается...пока не уйдёшь от этих запахов, пока голову не отвернешь и не нацепишь на нос прищепку...Да и тогда в памяти всё остается...начинает пахнуть память...
"Хоть ляг, да и помирай!" (с)
Опечатано, спрятано, сожжено...
Верить в счастье - предел наивности.
Королеве просить не положено,
А тем более - о взаимности.
А мне все еще, глупой, верится:
Я ему – не первая встречная…
Вот нашла на кого надеяться!
Менестрели - народ изменчивый...
Королевское одиночество… Королевское унижение…
Все сгорело. До пепла. Дочиста!
Браво, Мастер, – я в восхищении!
Меня столько народа где-то ждёт...ужас! В Питере ждёт человек так 10, в Рязани сидят, тоже ждут, в Москве тоже ждут...ждут, для того, чтобы открутить мне уши и голову... =) Дома ждут...Даже в Эстонии меня ждут...ЖДУТ!
Круто, когда тебя где-то ждут! Очень круто! Вот сидишь и ждёшь сама... Тоже сидишь и ждёшь. Многого ждешь, многих ждёшь, непроизвольно выделяя из этого огромного списка самых долгожданных и самых необходимых. Их всего-то несколько человек...
А что меня нежит, то меня и изгложет.
Что нянчит, то и прикончит; величина
Совпала: мы спали в позе влюбленных ложек,
Мир был с нами дружен, радужен и несложен.
А нынче пристыжен, выстужен; ты низложен
А я и вовсе отлучена.
А сколько мы звучны, столько мы и увечны.
И раны поют в нас голосом человечьим
И голосом волчьим; а за тобой братва
Донашивает твоих женщин, твои словечки,
А у меня на тебя отобраны все кавычки,
Все авторские права.
А где в тебе чувство, там за него и месть-то.
Давай, как кругом рассеется сизый дым,
Мы встретимся в центре где-нибудь, посидим.
На мне от тебя не будет живого места,
А ты, как всегда, окажешься невредим.
Но даже, когда она вернётся,
Обласканная, обветренная, с волосами спутанными,
Ей сниться будет не яркое солнце
Со всякими там морскими ежами,
А только он, заботливо укутанный
Той, что ходит в его пижаме.
И пока он вскакивает с кровати, еще нетрезвый,
Борется в кухне с кофейной джезвой,
В темной ванной одним из лезвий
Морщит кожу на подбородке и на щеке -
Всех ее дел - быть выспавшейся да резвой,
Доплывать до линии волнорезовой;
Путешествовать налегке.
И пока он грызет губу, выбирая между простым и клетчатым,
Готовит наспех что-то из курицы и фасоли,
Идет отгонять машину из гаража;
Всех забот ее на день - ну, не обуглить плечи там,
Не наглотаться соли,
Не наступить в морского ежа.
И когда под вечер в кафе он думает - тальятелле
Или - вот кстати - пицца;
Она остается, ужинает в отеле,
Решает в центр не торопиться.
Приобретает в жестах некую величавость,
Вилку переворачивает ничком.
Арабы все улыбаются ей, курчавясь,
Как Уго Чавес,
И страстно цокают язычком.
И пока город крепко держит его когтями
И кормит печалью, а иногда смешит -
Она хочет думать, что ее здесь оттянет,
Отъегиптянит,
РазШармашит.
Нет, правда, ее раскутали здесь, раздели
И чистят теперь, изгвазданную в зиме.
Не нужно ей знать, кто там у него в постели, на самом деле...