В колонках играет - Иракли - ВремяНастроение сейчас - ностальгияГоворят, что лошади умеют плавать,
Но не быстро и не далеко.
\"Глория\" по-русски значит \"слава\"
Это вам запомнится легко.
Плыл корабль своим названьем гордым,
Океан пытаясь превозмочь.
В трюме корабля, мотая мордами,
Лошади томились день и ночь.
Тысяча лошадей, копыт четыре тысячи,
Счастья кораблю не принесли.
Чем-то кораблю пробило днище
Далеко-далеко от земли.
Люди сели в лодки, шлюпки взяли.
Лошади поплыли просто так
Как же быть и что же делать им
Если нету мест на шлюпках и плотах.
Плыл по океану рыжий остров,
Остров в океане был гнедой.
Им сперва казалось, что плавать просто
Океан казался им рекой.
Только нет конца той реки, нету края.
Из последних лошадиных сил
Лошади заржали проклиная
Тех, кто в океане их топил.
Лошади тонули и все ржали
Все, пока под воду не ушли.
Вот и все, но мне жаль их,
Рыжих, так не увидевших земли.
***
Четыре копыта, облезлая шкура…
По грязной дороге плетется понуро
Забывшая думать о чем-то хорошем,
Давно ко всему безразличная лошадь.
Она родилась жеребенком беспечным,
Но скоро хомут опустился на плечи,
И кнут над спиной заметался со свистом…
Забылась полянка в ромашках душистых,
Забылось дыхание матери рыжей…
Лишь месят копыта зловонную жижу,
И только сгибается всё тяжелее
Когда-то красивая, гордая шея.
Четыре копыта, торчащие ребра…
Скупится на ласку хозяин недобрый.
А жизнь ведь могла повернуть по-другому –
Ведь где-то сверкают огни ипподрома,
Там тоже есть место обидам и бедам,
Там мчатся по гулкой дорожке к победам
Могучие кони, крылатые кони…
И кутают их золотые попону.
Им, лучшим награда и слава – но кто-то
Всегда занимается черной работой.
Чтоб им предаваться волшебному бегу,
Тебя спозаранку впрягают в телегу,
И если до срока работа состарит –
Другого коня подберут на базаре.
Четыре копыта , клокастая грива…
А время обманчиво-неторопливо,
И сбросишь однажды достигнув предела,
Как старую шерсть отболевшее тело.
Ругаясь хомут рассупонит возница…
Но ты не узнаешь. Ты будешь резвится
В лугах вознесенных над морем и сушей,
Где ждут воплощения вечные души.
Опять жеребенком промчишься по полю,
Неся не людьми возвращенную волю –
Большие глаза и пушистая челка,
Четыре копытца и хвостик-метёлка.
А. С. Пушкин «Конь»
«Что ты ржешь, мой конь ретивый,
Что ты шею опустил,
Не потряхиваешь гривой,
Не грызешь своих удил?
Али я тебя не холю?
Али ешь овса не вволю?
Али сбруя не красна?
Аль поводья не шелковы,
Не серебряны подковы,
Не злачены стремена?»
Отвечает конь печальный:
«Оттого я присмирел,
Что я слышу топот дальный,
Трубный звук и пенье стрел;
Оттого я ржу, что в поле
Уж не долго мне гулять,
Проживать в красе и в холе,
Светлой сбруей щеголять;
Что уж скоро враг суровый
Сбрую всю мою возьмет
И серебряны подковы
С легких ног моих сдерет;
Оттого мой дух и ноет,
Что наместо чепрака
Кожей он твоей покроет
Мне вспотевшие бока».
Надя Денисова. Конь
Конь
Конь был норовистым и сытым.
И стать и рысь на знатока.
Когда он землю бил копытом,
Земля пружинила слегка.
Глаз с дичинкой, бег упругий,
Шел иноходью, будто плыл.
А если ржал, по всей округе
Дрожали спины у кобыл.
Конь рос без привязи, на воле.
Не знал как обжигает кнут,
Как не дает увидеть поле
На шее стянутый хомут.
Он по-лошадьи понял землю
Как степь без края и конца,
Как запах овсяного стебля,
Как звон ночного бубунца.
Но как-то раз его поймали,
Взнуздали грубо и с трудом,
В вагон товарный затолкали
И увезли... на ипподром.
Прошел он выучку, конюшня
Поприсмирила жеребца.
Он стал барьеры брать послушно
И чтить жокея-молодца.
Конь скоро вышел в чемпионы,
Попал в газеты и в кино.
Но есть жестокие законы
И непредвиденное "но".
Жокей однажды растерялся
И, крепко натянув узду,
Вперед невовремя подался,
И конь... споткнулся на ходу.
На четырех ногах, а тоже...
Не повезло ему всерьез.
И жизнь, прихрамывая, дожил
Как золотарь и водовоз.
Стуча разбитыми ногами
В брусчатку пыльных мостовых
Понуро прядал он ушами
От невеселых дум своих.
И лишь в ночное время суток
Коняге грезилась порой
Страна цветов и незабудок
И жеребенок молодой.
[398x452]