Идёт мокрый снег. Я боюсь. Я боюсь, что разобью машину, я боюсь, что разобью чужие машины, если бы я просто умерла, я была бы рада, а так не разобьюсь насмерть, только испорчу себе жизнь. Я еду и думаю о том, как противно бояться, как не люблю это в себе. И зачем этот дурацкий снег? А главное, зачем этот страх? Наверное, чтоб меньше умничала и болтала, а больше над собой работала.

Скажите, а наш местный гений всем запретил комментировать его записи или только мне? Скажу я вам, друзья, хороший ход. Недаром он очередной психологической хрени начитался.

На Именах Любви увидела хорошую мысль: Писать нужно так, чтобы тебя лично в твоих героях было трудно узнать.
Вот сижу думаю и мне эта мысль очень нравится. Перебираю в голове классиков. А ведь и правда. Передавать свои отражения в людях это понятно. А талантливо и читабельно передавать, это когда тебя, автора узнать трудно. А гениально это когда читаешь и видишь в героях героев, а автора только на обложке.
Ваши соображения по теме?

Когда состарятся мои дети. Когда я выращу внуков и мне покажут правнуков. Когда умрут все мужчины, которых я любила и буду любить. Когда я закончу Литературный институт имени Горького ( долго смеюсь), какую- нибудь художественную академию, военно- морское училище и курсы фен шуй. Когда я проживу год моей прекрасной жизни в Тибете. Когда я стану старой. Я достану этот дневник и буду писать. Я напишу все начала до конца.

Хочу лета, ночь и лилий. Ну и еще много всего.



[345x309]

" Сколько лет вместо хлеба жую я- сырую любооовь"
Не помню уже сколько лет я это слушаю. А дошло только сегодня. Жуёшь всю жизнь сырую, свежую и понимаешь, что никто не приготовит её за тебя и не подаст. Укропом никто не притрусит и сахарной пудрой не присыплет. И хочешь ли ты этого?А по вкусу ли она тебе будет, на пару варённая и во фритюре жаренная, свеже- мороженная, быстрого приготовления, обдуманная, одобренная, взаимовыгодная?
Может, всё- таки, дикую, в поле сорванную, нежданную?
Всем любителям сырой любви посвящается.

Я хочу забыть память. Она мне мешает. Зачем мне помнить как раньше было и из этого решать как дальше будет. Теперешний момент стирается в глупых размышлениях и мешает жить. И так всегда. А если бы прожил день и забыл, а завтра новый и всё по- новому.
Не буду думать вчерашние мысли, хоть бы и хорошие, буду думать новые, еще лучшие. Или плохие, или вообще, никаких.
Пустая голова- друг жизни.
С Новым годом, дорогие товарищи!

"Доктор Город в диагнозах точен... "
Келейник

Город- Страх берёт меня заживо.
Всё так просто и всё так ясно.
Мне. Другой. Той, что видит чётко
Так разборчиво, так понятно.

Город- Страх проявлется быстро
Лёгким шоком
Внезапной искрой.
Та другая, что видит зорко
Горько смеётся. Чуть- чуть наигранно.

Город - Страх уходит медленно
Красным маревом, лёгкой дымкой.
Та, что плачет немного деланно.
Пишет песню. Припёрло, видимо.

Город- Страх- страна невидимых.
Очень просто оттуда выехать.
Мне. Другой. Той, что пишет муть эту.
Песнь нескладную. Слишком длинную.

И так захотелось умереть мне. Жарким летним вечером, в степи, у дороги, под старой, побеленной вишней. Когда коровы возвращаются домой, а дачники умащиваются под своими виноградниками ужинать борщём, самогонкой и пирожками с абрикосами. Когда понимаешь, что ночью будет та же жара, только без солнца и хорошо на душе. С лимана уже подтягивает августовской тиной. Велосипедист поднимет клуб пыли в подсолнуховом поле и исчезнет звеня поклажей. А я лежу под вишней. Умираю. Хорошо.
Интересно, сколько проезжающих водителей и пробегающих мимо собак бесстыдно поссали под мою вишню?
Нет, не буду я там умирать. Зачем умирать когда на душе хорошо? Умру в следующий раз, в экологически- чистом месте.

Захотелось проиллюстрировать
[560x445]

Стою на светофоре, у меня поёт французкая рок- опера Ромео и Джульетта, " касиваля", как говорит Давид. Сижу на своём десятом небе. Наверное улыбаюсь. Слева примащивается старый мерс. Я поворачиваю голову. За рулём бабка, лет девяносто, тоже поворачивает голову и мы совершенно одинаково, по- идиотски, лыбимся друг другу. Тёплое чувство, оттого что, не один ты ебанутый на свете, очень нужное чувство.
С наступающими всех праздниками!

Немытые окна, открытая дверца
Короткие ночи, неспящее сердце.
Когда близко, близко проносится поезд
По тонким сосудам натянутым креном,
То капельки света стекают по стенам
Нехитрым узором, по старому сердцу.

Усталый скрип Сансары Колеса.
Захлопнулся замок моей кабинки.
Начала нет и так же нет конца
Не мною нарисованной картинки.

Свобода- сон.
Не растворить оков
Самообманом сладким, липким.

Метаний нет.
Сползаю по стене.
Раскрашивая новую ошибку.

Скрипит несмазанным железом Сансары Колесо.
Захлопнулся замок моей кабинки.
Начала нет и нет конца
Не мною нарисованной картинки.

Свободы нет.
Не растворить оков
Самообманом сладким, липким.

Метаний уже нет.
Сползаю по стене.
Раскрашиваю новую ошибку.

Наша ёлка

[461x369]

На память

[448x359]

Художник говорит критику:

- Чтобы об искусстве живописца рассуждать, надо самому уметь рисовать.
- В жизни я не снес ни одного яйца, - отвечает критик,
- но о качестве яичницы могу судить лучше любой несушки.

Не убрано. Дети не кормлены, не мыты, сидят тихо. Звонит эльф Витя. На связи куча людей, тербуют внимания. В телевизоре воют рэперы. Дети оживились, возможно дерутся. Одновременно со мной Витя говорит еще с пятью человеками на разных языках. Чай на ковре, в ванну налилась холодная вода. Молодой человек в стиле: Я из Москвы, дайте повыёбываться, замолкает в мессенжере. С Витей общаемся ссылками. Вот тут посмотри, я делала, вот тут глянь я есть. Ссылку на этот дневник даю тоже. Читает.
- Празник пишется с буквой д.
Я ему верю. Кто же еще скажет правду.
Жена пришла. Всё. И у нас отбой. Из таких вечеров состоит моя жизнь. За что я её люблю- не знаю.

Очень знакомое древнее лицо. Как- будто икона смотрит на меня живыми глазами. Забытые сюжеты мелькают в голове и напрасно силюсь вспомнить где я его видела. Человек тем временем спокойно курит и говорит по телефону. Полоснёт взглядом. Острым лезвием. И где- то глубоко во сне увижу вновь эти глаза. И руки.
Утром забудется всё снова. Только высоко в небе сверкнёт молния. Случайно задетая ножичком память зевнёт, перевернётся на бок и уснёт мирно посапывая.

День нужно начинать не с Земфиры и Шевчука, день нужно начинать с Моцарта. Стаи ласточек уважают его больше и рассыпаются чёрным бисером по фону белокаменных зданий куда охотней и в такт.