[489x600]

В вагоне метро, как всегда, тишина. И в тесной толпе в унисон люди дышат.
Ребенок-оборвыш стоял у окна – такой, как и сотни бездомных мальчишек.
Потертая куртка с чужого плеча, висят рукавицы на старых резинках…
Он взглядом старался меня повстречать и ерзал ногами в промокших ботинках.
Народ сторонился и тихо вздыхал: особенно кратко, как будто невольно.
Уставший вагон в темноте затихал.
А мне было страшно,
и горько,
и больно…
Лет восемь скрывала дырявая шапка кудрявых волос и неряшливой стрижки.
Веснушек подарена солнцем охапка – такой, как и сотни бездомных мальчишек…
Не пел и не плакал. Не лазил в карманы.
Чертил на окне непонятные знаки.
Герой недописанных детских романов: ненужный ребенок с судьбой наизнанку.
Не знающий книжек, родительских ласок; сжимающий пальцы бескровных ручонок.
Боящийся взглядов, пинков и огласок…
Бездомный
ненужный
голодный волчонок…
В толпе незаметным становится горе… Чужая беда – не подносит счета.
Такие мальчишки наплакали море: краев не видать…
тишина…
темнота…
- Он нас обворует !– вдруг пискнула дама.
- Он болен, наверно… – кивнула старушка.
Смутилась какая-то юная мама, девчушке волосики пряча за ушко…
- Вот это комфорт! – возмущался мужчина, к себе прижимая засаленный ранец.
Им рядом бы лучше – бездомную псину, чем этот курносый малыш-голодранец…
Толпа, как змея, поднатужила жала. Мальчишка на станции вышел во тьму.
И я бы рванулась! И я бы бежала! А что удержало – сама не пойму…
В ночи завывали бездомные псы: потертые шкуры чужими следами.
Мальчишку-оборвыша мне не спросить, как трудно жить в мире без дома и мамы…
Вот только сдавило у горла, как ком…
А что уже плакать?
А что уже толку?...
В толпе безразличной, в вагоне пустом волчонок когда-нибудь вырастет волком.
Следы оставляя на светлом сукне, я жалась к окну в теплом платье в горошек:
корявая буковка “А” на окне…
мальчишку, наверное, звали – Алеша…

© Алена Васильченко

[500x375]

На качелях любви 
          от безумством пылающей страсти
До холодной звезды,
                    совершенством ласкающей взгляд.
От настигшей беды,
          потихоньку ворующей счастье,
                    до излома судьбы, 
                              превратившего рай в сущий ад!

На качелях любви
          от истоков души совершенства
До седой белизны –
          украшения зрелости лет.
От возникшей искры,
          запылавшей огнями блаженства,
                    до потухшей мечты –
                              прошлым колющий сердце стилет…

На качелях любви
          шепот нежного ветра ласкает
                    от любовной игры
                              до слиянья горящих сердец.
От сомнений души,
          рвущих сердце на части в терзаньях
                    до Высокой Звезды
                              там, где Счастья сияет Венец!

На качелях любви…
          На качелях любви…
                    На качелях любви…

[615x405]

Дождь играет на трубе водосточной,
День кончается в делах навороченных,
Плохо спится белой питерской ночью,
И сиренью мокрой мысли всклокочены -
Пью её хмельную дурь по глоточку,
Как микструру от любви непорочной,
И пишу тебе прощальных три строчки,
Мол, прости-прощай, любимый,- и точка...

Мне бессонница грозой напророчена,
За окошком гром ворчливо бормочет,
Эхом - колокол в душе замороченной,
И она о чём-то молится....Впрочем,
Я б заклеила ей рот липким скотчем,
Чтоб молчала.., да жалею - как дочку -
Ведь она и без того разворочена
От гранат твоих сердечно-осколочных,

От любви в словах раззолоченных -
Блеску много, а грела не очень-то,
Позади - навеки дверь заколочена
В сад эдемский с фруктами сочными;
Ветер рвёт сирень, тучи - клочьями,
Словно мысли мои междустрочные...
Ночь висит простынёй подмоченной.
Я не жалуюсь....Просто скучаю очень.

Елена ЕЛЕЙ

[437x328]