Пока ехала, пришло в голову, что у большинства русскоязычных отношение к Латвии, как к пьющей мамаше. С одной стороны - стыдно признаваться, с другой, всё равно - мать.

Как известно в каждому порядочному распиздяю, в апреле и мае салака утрачивает невинность и нагуливает икру, и что ей ещё положено нагуливать по прейскуранту.
Поэтому, с утратившей невинность салакой мы поступаем по-свойски, хватаем за жабры и тащим на суд общественности. Суд проходит в ближайшей коптильне или на ближайшей сковородке, после чего салака утрачивает последние иллюзии, но приобретает приятный золотисто-коричневый оттенок.
И тут главное не обмануться.
Правильная салака должна иметь подозрительно невинный вид. Помимо подозрительно невинного вида салака ещё должна быть вкусной, не разваливаться в руках, идеально подходить на бутерброд и просто к пиву.
Для тех, кто живёт достаточно далеко от деревни Малые Европейския Жопы и не в курсе, что за зверь салака, сообщаем: салака - это мини-лососина для бедных. В стародавние времена в наших краях электорат так и звали - пожирателями салаки. Это было честно и правильно, потому что ни на что другое денег не хватало.
Из недостатков у салаки есть только два - заебёшься чистить и быстро заканчивается.
А всё остальное - сплошные достоинства. Если только к ним привыкнуть.

-Бабушка, бабушка, почему у тебя такие дурацкие фоточки?
-Потому что, внученька, нам криво подломали фотошоп...

Необходимый P.S., так сказать.
Если бы вы знали до чего романтично бывает пописать в прибрежном лесочке, когда ветер с Балтики свежо задувает тебе в задницу, и какая ясность мысли, небывалое облегчение и порядок в танковых войсках наступает после, то вы б уже вприпрыжку мчались за билетами в Латвию.
Отаке!

Не утерпела, открыла сезон.
Рванула на Медвежью речку.
Сказать, что я люблю эту дорогу, значит не сказать ничего.
Я не просто её люблю, она мне снится иногда зимой, в моих медвежьих снах. Сосновый лес, как две стены, а по правую руку - море.
Помню, когда мы были на Крите, меня не то чтобы напрягало... но как-то бесконечно изумляло, что там не было самого главного в моём понимании моря - широкой песчаной прибрежной полосы. Вот вроде бы и море там правильное - ласково принимает, дружески шлёпает тебя волной по брюху, показывает кусачих рыбок и чудесного настоящего восьминога, и оставляет на плечах соль от тугих объятий.
Но всё-равно, это было не совсем то.
Не было уходящей в бесконечность белой песчаной дороги и не было стены леса за спиной. И пахло оно не так будоражаще.
И пусть твоё встречало куда холоднее, и улыбалось реже, и не так жгло плечи солью, но оно... Оно всегда было рядом. Оно дарило покой и силу. Оно было суровым, холодным и надёжным.
Знаете, с чего начинается дождь на море? Если закрыть глаза, ты вдруг услышишь лёгкий шорох, словно миллион крохотных ножек бегут по песку.
Миллион крохотных шажков, и ты ловишь их, ловишь жадно, даже не слухом - душой, впитываешь до капли, словно песок влагу.
А рядом оно, ворчит, тяжело ворочает волны, изредка пенит их гребешки и поёт голосом вечности. Эту мелодию можно слушать бесконечно, она никогда не приедается и от неё не устаёшь.
Оно просто есть. Было до тебя и будет после.
Вот оно. Принимает в себя Лачупите - Медвежью речку, маленькую, цеженную сквозь торфяники и оттого потемневшую речку-ручей, проложившую путь сквозь лес и пески.
Напрямую к морю.

1.
[700x525] Читать далее

Небо, море, облака, сквозь облака изредка проглядывает солнце. И ничто не не предвещало.
И вдруг песок стал парить. Сначала едва заметно, а затем всё больше и больше.
И, буквально, в один миг резко похолодало и всё затянуло. Сразу. Словно личный дементор кликнул приятелей на пирушку.
Туман ворует цели и ориентиры. Туман многократно увеличивает расстояния. Туман сбивает с пути.
В тумане водятся дементоры. Теперь я это точно знаю.
[700x525]

1.
[700x525]

2.
[700x525]

Котофеи, котоморды и котофото.

1.
[700x525] Читать далее

Если вы долго ехали, вас трясло на выбоинах и вдруг...
Вас перестало трясти, но вокруг подозрительно много церквей - вас скорее всего занесло в Литву.
Вас трясёт ещё сильнее, но стало немного чище, и вокруг лес с замаскированными по опушке фоторадарами - вы заехали в Латвию.
Вас совсем не трясёт, но на дорожных указателях встречаются знакомые латинские буквы, но ещё больше незнакомых - вы в Эстонии.

Lip Service 2
Не знаю, как вам, но по мне - это слишком напоминает мою жизнь. И не только мою. Хотя бы тем, что там вдруг не "жили долго и счастливо", а очень даже "наши соболезнования, вы теперь живёте вместе". И многое можно вешать в рамочку и перечитывать, когда слишком уж подступает к горлу.

"-Как думаешь, Джемима из бухгалтерии станцует голой для меня, если я мило попрошу её?
-Сомневаюсь. У неё есть муж и вольво.
-Ну, что ж. Уверен, что её вольво возражать не будет.

Разберись в себе и прекрати вести себя, как ебучий член.

Хуй с ним. Жизнь слишком коротка, чтобы злиться.

Всего лишь обычная девочка-хочет-девочку, но не-может-добиться-ее хрень.

Лучший способ забыть девушку - найти себе другую.

Отношения - это то, что люди обычно делают, пока не переспят с кем-то другим.

Хотя, я бы не следовала моему совету. Я сама им не следую.

Боже, когда наступить день, когда я встречу лесбиянку, которая не ебнутая на всю голову?

Раз правильные поступки приводят меня в никуда, я решила отныне проще ко всему относиться".

Смотреть это видео

За утренним туалетом. И засняли.

А ещё у меня есть соблазн вывесить сюда любимые морды, но без разрешения правообладателей этих морд, я на это пойтить не могу. Хотя Птица там очень умилительная.

1.
[700x525] Читать далее

Короче, приехали мы в этот Каунас, а у них там какой-то флэшмоб... нет. Не флэшмоб, а косплей. Птица мне сорок раз объясняла зачем, и чем флэшмоб отличается от косплея, но я так и не поняла и ничего не запомнила. Потому как, я не в состоянии, когда там такие девки в фартучках.

1.
[700x525] Читать далее

Каунас, ака Ковно. Дома.

1.
[700x525] Читать далее

В любой поездке, куда и с кем бы вы не ехали, найдётся один позорный просыпун и опоздун.
На этот раз, судьба, многозначительно покрутив пальцем и рассчитав "эники-беники", выбрала на эту роль толстомордую медеведесобаку, которая никогда и нукуда не опаздывает (ну, почти).
Короче говоря, выезд в семь тридцать, сбор у автобуса в семь двадцать. А в семь утра мне звонит Птица и говорит:
-Ты уже едешь?
-Ага. - говорю я, откидывая одеяло.
Потому что никуда я не еду, а сижу на кровати с выпученными глазами и мысленно ору: "Ой, бляяяяяяяаааа!"
-Тогда скажи, что я на десять минут задерживаюсь. - мирно докладает Птица.
"Вот сама и скажи!" - думаю я, одной рукой зашвыривая телефон в рюкзак, другой натягивая штаны, третьей, отыскивая ключи от машины, а четвёртой расчёсывая шевелюру.
Да, у меня в минуты шухера вырастает ещё две руки. И четыре ноги, чтоб быстрее скакать за вполне заслуженными пиздюлями. А ещё я никогда и никому не рассказываю, что благодаря мне, всё сейчас окажется в жопе. Жизненное правило такое. Коли нашкодил - ни за что не признавайся!
В общем, я не знаю как, но к семи тридцати мне удалось быть у автобуса. Вообще-то я знаю, но на языке административных протоколов это зовётся нарушением скоростного режима. И очень надеюсь, что оператор фоторадара, который настраивал свою адскую машину у обочины, всё-таки, настроить её не успел.
Птица прибыла к финишу на три минуты позже, так что позорный опоздун у нас оказалась она.
-Нет, ну какое самообладание! - возмущалась она час спустя, когда я, гнусно хихикая, принародно покаялась, что никуда я, в семь утра не ехала, а вполне себе мирно спала, спасибо тебе, милая Птица, что разбудила, а то не знаю, чем бы всё это закончилось.
Поездка оказалась очень хорошая. Я, правда, хотела вырвать ноги дедушке гиду, но меня всем коллективом отговорили. Дедушка, сказали, старенький, ежели ещё и ты ему ноги выдернешь, то это будет как-то не по-тимуровски.
По-тимуровски, конечно, надо было пристрелить его ещё до выезда, но уж раз не получилось... Я, вообще, гидов не люблю и никогда их не слушаю, ("Спасибо тебе, добрая Ебанькова" - сказала мне на это гид Птица) потому что рассказывают они всегда какую-то ерунду, которую я и без них знаю.
Приехал, говорят, епископ Альберт... Причём, ни одна сука не догадалась начать с епископа Мейнарда. Первым, всё-таки, приехал именно он, хотя ничем хорошим для него это не кончилось.
Каунас ничего такой городок. Жаль только, что благодаря малоскоростному дедушке мы его почти и не видели, и, проебали нимало, несомненно гениальных кадров, но зато теперь нам будет куда развиваться: Птица станет тренировать стремительность походки, Светка брать с собой больше коньяка, Натали постарается не засыпать при первых звуках автомобильного двигателя, а я научусь ставить будильник и не заваливать кадр влево.
В общем, на этом отчёд о проделанной работе заканчиваю, целую всех в ухи и иду вешать нещадно отфотожопленные фотографические картинки.

"Горизонт завален" - это моё второе имя.

Эдуард ван дер Нюлль отгрохал Венский оперный театр по многочисленным просьбам общественности. ЖЖ тогда не было, поэтому из развлечений оставалось: пустить кровь соседям и оценить красоты бельканто. Ну ещё - потанцевать.
Поэтому ван дер Нюлль повёлся. А зря, зря...
Театр ещё достроить не успели, как публика прибежала срать в каменты, то есть, пардон - критиковать. Оно и понятно, когда не то что театр, сортир спроектировать не умеешь, из утешений остаётся только критика. Ван дер Нюлля не критиковали разве что немые, но, подозреваю, и те выражали жестами решительное осуждение. Император Франц-Иосиф, к стыду своему, тоже не сдержался. Чего это, сказал, лестниц в оперА так мало? А как же нам теперь, если дамы по лестницам не поднимаются, оценить красоту женских ножек? А? Герр Нюлль, я вас спрашиваю?
Герр Нюлль послушал, послушал всё это и повесился ещё до окончания строительства.
Императора это так шокировало, что с тех пор, он зарёкся критиковать архитекторов. И не архитекторов тоже. А вообще всё, в чём не разбирается.
После чего в Вене рвануло.
-Ваше Величество, там какие-то собачьи дети изобрели архитектурное безобразие и называют его сецессион. - докладывали императору.
-Пусть строят. - торопливо перебивал император.
-Ваше Величество, там этот Климт...
-Пусть творит.
-Ваше Величество, там этот Фрейд...
-Пусть анализирует.
-Ваше Величество, там этот Штраус...
-Пусть музицирует.
-Ваше Величество, но как же?
-А вот так. Я - чиновник, но не архитектор, не музыкант, не художник и не этот, как его... Как там его правильно называют, этого мозгокрута?
-Психо... как-то там.
-Вот! А я не психо как-то там! Я в их делах ничего не понимаю.
В общем, редкого здравомыслия оказался мужчина. Из-за чего Вена выиграла, а все остальные не очень.
А вот не покритикуй он ван дер Нюлля, может сецессион зародился и расцвёл бы где-нибудь в Урюпинске.
Пусть это и будет моралью басни.

Сволочи, они убили Рэйчел МакАдамс в первых десяти минутах фильма. Ну что за непруха-то? Кому после этого интересен ваш Шэ. Холмс?
Пидарасы.

Сиськи Рэйчел МакАдамс меня, конечно, не спасут, но попытаться стоит...

Папа Александр VI очень любил готовить и угощать своей стряпнёй знакомых кардиналов. Но не умел.
Папу это, собственно, мало волновало, а вот кардиналы переживали. Перед каждым ужином у папы приходилось переписывать завещание таким образом, чтоб никого из наследников не пригласили на следующую дегустацию.
В конце концов кардиналам надоел кулинарный террор и папу накормили собственной стряпнёй, хотя он и отказывался. Папа, ясное дело, такого столкновения с реальностью не выдержал и ушёл в вечность с ярлыком коварного отравителя.
А ведь просто хотел радовать своими талантами людей. А она вона как вышло.
Мораль, говорите, какая? Да никакой.
Мяса просто очень хочется. Жареного.