Вот он, Птица, вот он! Этот ужасный дом подозрительной наружности!
[700x564]

Оуууу...
[700x525]

...Просто бывают такие дни, когда Брейвика ты понимаешь лучше, чем Ганди.

Гостеприимство по-ливски:
"Они сначала ласково его приняли, но потом на освящении гольмского кладбища наперерыв старались - одни сжечь его в церкви, другие убить, третьи утопить."
Генрих Латвийский. Хроника. "О втором епископе Бертольде".

Судя по всему, у них там объявили конкурс: "Кто быстрее и затейливей угандохает нового епископа"

Светка повесила стихотворение Назыма Хикмета.
И мне остро до боли захотелось найти его стихотворение о Каспии, лет сто назад случайно встреченное в "Литературке".

Закрытое море.

Сине-зелёное тронутое позолотой
обласканное шелковистой порой дневною
открылось Каспийское море передо мною
как широко распахнутые ворота
Жаль его бедное даже ну просто какое-то горе
единственное на свете закрытое море
не общающееся не сообщающееся
с другими морями
такое одинокое в своей неразгаданной драме

(С) Назым Хикмет
(перевод А.Ибрагимов)

Калтене, каменистое побережье

*задумчиво реанимируя плейер*
Какое впечатляющее творение китайской инженерной мысли. Какие сексуальные изыски, рядом с которыми маркиз де Сад, выглядит школяром-недоучкой.
Интересно, если бросить его в воду, оно утонет? По всем показателям - не должно.

Девок моих можно любить только за то, что терпят меня, мой плейлист, шило в жо, любовь к колбасе, требования немедля запечатлеть, а также манеру подкрадываться и снимать ни о чём не подозревающую жертву, а затем выкладывать компромат на ю-туб и гнусно ржать при этом. Их можно любить за общую любовь к авантюрам - подскочить ни свет ни заря, нестись через мирно спящий город и всё ради того, чтобы к часу дня оказаться на стыке Балтийского моря и Рижского залива и мёрзнуть там, только потому, что Олю Е. кольнуло в задэ мыслью: "А не съездить ли нам на Колку".
Съездить, съездить, чего уж там...
И вот они, как не глянь на поваленное дерево, там уже сидит Птица и весело болтает ногами. И Светка командирским басом вопит: "Вышли из кадра!", а потом сама же и хохочет над своими командами.
Когда буду в силах, сооружу про них фильму.
А пока на правах рекламы.

Вдруг.
[700x525]

Сгибаются сосны под бурей злой
На дюнах у моря в стране родной.
Их взоры летели до края земли,
Скрываться и гнуться они не могли.
Я. Райнис

Зимние шторма на Балтике - жуткое дело. Столько выворотней, как в этот раз видеть ещё не приходилось.
[700x525]
[700x525]

Крыши.
[700x525]

Рёбанный йод! Они только что убили Кэт!

Ну, и после шоу кентавров понесло меня в Старушку, благо она рядом была.
Невозможно прекрасная дева в крупный белый горох, несёт гостям столицы живительную амброзию на подносике.
[700x525]
Дивные животины ждут своих хозяев. Последний, с рыбцом, похож на Светку.
Да! Кто приедет первым - место обитания животин сдам недорого. Если обещаете обращаться с ними хорошо.
[700x525]
Хвостатые анютины глазки дремлют под сенью веков и плевать им на сезоны, байкеров, дев в крупный белый горох и прочее. Главное, что тепло и покормили.
[700x525]

Они выкатили своих мотоконей. Полчаса оглушительного рёва двигателей. Чувствуешь себя при этом, как ребятёнок в цирке - всё блестит! Гремит! Рычит!
"...в кирасах разных, в шлемах разных, шагают, полные гордыни и соблазна..." выталкивает подсознание эпиграф из "Роб Роя"
Только эти не шагают. Они несутся вскачь.
[700x535]Читать далее

В 1716 году настроение у царя Петра было - гаже некуда.
Личная жизнь складывалась куда-то не туда, сыночек разочаровывал, война с королевусом Карлом утратила остроту, что придавала вкус жизни.
Поэтому Пётр Алексеевич сделал то, что испокон веку делает русский человек, когда подступает к самому горлу - отправился в зарубежный вояж. В Ригу. То есть, не совсем зарубежный, потому что Рига к тому времени уже стала карманной заграницей Российской империи.
Ригу, надо сказать, такое положение вполне устраивало. Хоть и прозвал её как-то царь-батюшка "сие проклятое место", но привилегий не отнял, а даже наоборот, поднёс бюргерство к необъятной российской сиське и великодушно предложил: "Жрите". С тех пор и повелось...
Но история, вообще-то, не об этом.
В какой-то момент Петру Алексеевичу стало скучно. Будучи человеком женатым, царь решил, что на пару скучать веселей и вызвал к себе супругу. Так и написал: "Приезжай, Катеринушка, друг сердешненький". А Катеринушке-то что? Она на подъём лёгкая была. Раз Петруша захотел - значит в путь. По оврагам, да по буеракам. Тем более, что Ригу посмотреть всегда хотелось. И не женой полкового трубача, или метрессой фельдмаршала, а царской женой, поняли бюргеры толстомордые?
Бюргеры, зашуганные плохим настроением его императорского величества поняли всё и даже больше. И потому к приезду Катеринушки, выставили в воротах почётный караул - встречать. Правда, караул забыли предупредить, как друг сердешненький выглядит.
С самого утра, бюргеры Мосбах и Унферихт, стоявшие в карауле, спорили до хрипоты, как должна выглядеть жена царя. По словам Мосбаха выходило, что у такого человека, как герр Питер и жена должна быть под стать - двухметровой дылдой, хоть сейчас в Преображенский полк записывай. Унферихт сомневался насчёт полка, но вот насчёт того, что царица будет в короне - был уверен точно. Не может же быть так, что царица - и вдруг без короны.
-В короне. - упрямо долдонил Унферихт.
-И с ружьём. - возражал Мосбах.
-А во лбу - звезда горит. - качал головой Унферихт.
-Звезда на груди. А в руках мушкет и сабля. - стоял на своём Мосбах.
-И платье всё в золоте и диамантах. И титьки большие. - мечтал Унферихт.
-И на лошади! - спорил Мосбах. - С усами!
-Кто с усами? Лошадь? - не понял Унферихт.
-Сам ты лошадь! - обиделся Мосбах. - Жена!
-Зачем жене герра Питера усы?
-Затем же, зачем и титьки! Для красоты!
-Собака ты свинская! Когда это женщину красили усы? - обиделся Унферихт.
-Вдову Мюллер красят. - не согласился влюблённый во вдову Мосбах.
-Зато титьки у неё не чета титькам почтенной жены герра Питера. И короны тоже нет.
В пылу спора ни Унферихт, ни Мосбах не обратили внимания на тишком подъехавшую карету. И на женщину, выбравшуюся из кареты тоже внимания не обратили. А зря. Поскольку женщина эта, к спору их внимательно прислушивалась и нехорошо прищуривала глаз, словно прикидывая, в какое ухо и кому целить кулаком.
Спор тем временем, набирал обороты. Унферихт на себе показывал, насколько титьки царской жены должны превосходить титьки вдовы Мюллер, а Мосбах, раскидывая руки, демонстрировал, насколько большой мушкет должна носить с собой царица Екатерина, чтобы герру Питеру не было за неё стыдно.
Наконец, кто-то из спорщиков, обратил внимание на молчаливо дожидавшуюся их внимания женщину и догадался спросить:
-А вам чего, сударыня?
Впоследствии, вспоминая тот день, и, что именно ответила им царица Катрин, Мосбах и Унферихт бледнели и хором говорили, что царица мол, сказала им тогда:
-А я уже здесь, добрые люди.
И помахала платочком. По мнению Мосбаха, версия с платочком звучала наиболее правдоподобно.
Что удивительно - им верили. Потому что скажи они правду...
Екатерина Алексеевна Романова Первая, в девичестве более известная, как Марта Скавронская, а в русском обозе, куда угодила в плен вместе с городком Алуксне (в девичестве Мариенбург), получившая псевдоним Катя Трубачёва, была женщиной весёлой судьбы.
В семнадцать лет пристроенная замуж за шведского горниста, попавшая в плен исключительно за красоту, необъятный бюст и безотказность, стиравшая порты сначала безымянным, но весёлым солдатам в обозе, потом фельдмаршалу Шереметьеву, затем светлейшему князю Меньшикову, и под конец карьеры самому самодержцу российскому, она ничего не брала в голову и быстро училась иностранным языкам.
Мосбах и Унферихт смогли опознать шесть знакомых наречий. Царица крыла их одновременно на немецком, голландском, русском, польском, кажется латышском, и закончила на французском. Мосбах также подозревал венгерский и арабский, но уверен не был.
Помимо вынужденного полиглотства и умения ничего не брать в голову, Екатерина Алексеевна никогда не держала зла за душой. Если что болело - высказывала сразу и не стесняясь. Всеми доступными способами. Особенно, когда лично незнакомый тебе караул, вместо встречи строит предположения о размере твоего бюста и гадает, есть ли у тебя усы.
Поэтому Мосбах и Унферихт бледнели, вспоминая, изысканные речевые обороты, по которым сразу становилось Читать далее...

Йохохо! Это круть. Вивальди и кельтика, оказывается, вполне созвучны.

Надпись под госномером случайно встреченного "Крайслера":
"Умереть не страшно, страшно - не жить".

Когда читаешь подобного рода описания: "В разгар пляжного сезона в курортном городке учащаются случаи нападения акул на людей. К ужасу экспертов, выясняется, что хищники могут перемещаться не только в воде, но и в песках...", единственное, о чём жалеешь, что эти акулы не начали со сценариста и съёмочной группы.