В переводе на общегражданский, Геракла звали Ираклий Амфитрионыч.
С таким сочетанием ему ничего другого не оставалось, как взять псинаним и стать героем. Иначе задразнили бы...

Отаке!
[700x525]

Ёшки-матрёшки, в кого превращаюсь?
Еду утром, никого не трогаю. На подъезде к Балтэзерсу, опаньки - сбитый грузовиком олень. Насмерть. Лежит, родимый, на обочине, язык высунул, и свеженький ещё, главное.
Жаба моя, сходу устроила истерику. Требовала остановиться, закинуть тушу в багажник, положить с прибором на намеченный сбор грибов, пулей домой за топориком и ножами, а потом - мухой в лес, где мы его и разделаем в тиши. Мясо же ж! Бесхозное!
Сдалась только на доводы, что я эту тушу до машины ещё может и дотяну, но вот попытки закинуть её в багажник ничем хорошим не... Пояснице йок!
А года два назад всплакнула бы, поди, о судьбе оленёнка Бэмби.
Только, когда вырученный за услугу, кусок мяса помогает тянуть неделю, на судьбу оленят Бэмби смотришь совсем по-другому.
Обратно еду - тю! И следов нет. Нашёлся кто-то хозяйственней меня.
Жаба теперь люто казнит меня за нерасторопность. Пояснице-то, после шести часов скаканий по буеракам и четырёх кило маслят в итоге, всё одно - йок. А так - хотя бы не зря...
Очень надеюсь, что это прадедушкины гены. Прадедушку в двадцатых раскулачили. Но он и раскулаченный сумел оставить бабушке золотой николаевский червонец в наследство, и помереть, главное, умудрился до того, как советская власть решила вопрос с его перековкой в пролетарью окончательно.
Бабушка потом, на этот червонец выкупила у немцев дедушку. Совершенно напрасно, к слову. Дедушка от неё коварно ушёл к другой бабушке.
На вопрос хрена немцам нужно было от нашего дедушки, бабушка загадочно молчала. Оттого-то, по младости лет, я наивно верила, что дедушка был партизаном. Хотя, зная нашу семью можно было сразу догадаться - таких не то что в партизаны... Таких даже в зимбабвийское народное ополчение. В связи с врождённым плоскостопием мозга.
Зато таких вполне могли гнать арбайтен в Германию. Если вдруг не найдётся бабушка с золотой десяткой. Которая потратит достояние семьи на сомнительные цели.
Лучше б немцы его расстреляли! Было б не так обидно и деньги остались бы в семье.
И всегда сохранялась возможность, что дедушка в Германии пожденился бы на какой немке, сам заделался немцем, а потом выписал бы нас всех нах Фатерелянд. Ну всех, кроме бабушки. Но мы бы не расстроились. Зная нашу бабушку...
Так ведь нет!
Поэтому мы все, вместе с новой дедушкиной семьёй переехали в Латвию. До сих пор не могу понять - зачем. То есть и - зачем в Латвию, и - зачем с новой дедушкиной семьёй.
Но если, когда-нибудь, отважусь записать историю нашей семьи, вся Бразилия повеситься. Потому что после такого снимать сериалы станет нецелесообразно.
Сериалы, по сравнению с историей нашей семьи, сразу сделаются интеллектуальным кино.
А теперь мы с жабой пошли спать. Потому что мы устали, у нас болит поясница и правая нога, но это абсолютно не извиняет того факта, что я упустила несколько десятков кило вкусного мяса.
Ква!

[показать]

Читать далее

[показать]

А ты мне сейчас покажешь козью попку... То есть, козью жопку... То есть, козью морду?

Сиамец, как и было заказано. Ща взмахнёт ушами и улетит.
[700x525]

А также мохнатый бублик в бублике и фреткина дева.

1.
[700x525]

2.
[700x525]

3.
[700x525]

4.
[700x525]

Собачьи лица прекрасны. И куда выразительнее. Наверное, потому что не умеют притворяться...

1.
[700x525]Читать далее

Стояли звери
Около двери.
В них стреляли,
Они умирали.

Но нашлись те, кто их пожалели,
Те, кто открыл зверям эти двери.
Их встретили песни и добрый смех.
Звери вошли и убили всех.

Неожиданно торкнуло
Отсюда
http://sexfunk.livejournal.com/301286.html?view=2218470#t2218470

А эта штука зовётся Ежевик пестрый. Вполне съедобный. Но есть его не надо, потому что по вкусу он напоминает резиновую подошву. Я знаю, я ела.
Зато, красивый.
[700x507]

Если ты этого заслужишь
[показать]
Читать далее

Ну второе... Вот ей-же-ей, при виде этой парочки у меня в голове само зазвучало "Самуэль Голденберг и Шмуль"

Пока некоторые там - сто одёжек, все без застёжек и еле ползут по пляжу, то отдельные дедушки в труселях довольно бодро делали зарядку, ногами махали, да и белыми рученьками помавали тож. Поди, намекал на что-то шалун, а я не ухватила.
Но вот чё делал товарищ принявший позу "встал-упал-отжался", я так и не поняла. На намаз это похоже не было. На то же "отжался" никак не походило. В общем, он так встал, постоял задумчиво, руками в воду, ногами на бережку, а потом поднялся и подставил физиономию солнцу. Что хотел этим сказать, я так и не поняла. Может ритуал какой, а может собрался купаться, но на пол-пути передумал.
Ещё поняла, что лисапед типа тандем лучше всего определяет гендерные роли. Проще говоря, показывает, кто в семье босс. Дяденька мало того, что за рулем, мало того, что на собственном горбу тянет ребятёнка в рюкзаке, так ещё супруга закинула ноги на раму и предоставляет ему крутить педали и волочь всю эту конструкцию в светлую даль. Короче, модель "феминизм в действии". Бедные дяденьки. Что будет с миром, когда им надоест крутить педали, страшно представить.
Ну и котэ, конечно. Куда ж без них, офонаревших по осеннему времени от тишины и обилия фотографов.


1.
[700x525]

2.
[700x525]Читать далее

Хвосты, они всякие бывают. И всякие нужны, перефразируя поэта. Хотя, солидное весло у какого-нибудь мявкуна не сравнишь с шёлковым шнурком корниш-рекс электровеника. Бенгальский пёстрый пузичек тоже не с чем сравнивать. Ибо прекрасен и уникален.
И очень хочется извернуться иногда так,по бенгальски, лапы вытянуть и тюлениться, как говаривала Птица.

1.
[700x525] Читать далее

На бордюре сидела звезда. Нет, не так – Звизда. Пользовалась успехом. Трое на звезду любовались. Двое (один с зеркалкой), вторая я – звезду снимали. Девушка, смотревшая умильно, присела рядом и кажется, брала у звезды интервью.
Не хватало только Ходжи Насреддина с его животрепещущей рекламой.

«-Зверь, именуемый кот! - кричал Насреддин, покраснев и приседая от натуги. - Находящийся в клетке! Он имеет четыре лапы! Четыре лапы с острыми когтями, подобными иглам! Он имеет длинный хвост, свободно изгибающийся вправо и влево, вверх и вниз, могущий принимать любые очертания - крючком и даже колечком! Зверь, именуемый кот! Он выгибает спину и шевелит усами! Он покрыт черной шерстью! Он имеет желтые глаза, горящие в темноте подобно раскаленным угольям!

Он издает звуки - противные, когда голоден, и приятные, когда сыт! Зверь, именуемый кот!»
Так что Зверь мирно выкусывала лапку. Пока остальные суетились.
Вот это, я понимаю – популярность.

Утром приходит Кузякина и сообщает, что «Мур–ми!». Я говорю, что знаю, что мур–ми, но я не в силах. Утром меня, вообще, мало какие мур–ми волнуют, потому что в шесть утра я похожа на сову, которой заехали веслом по уху. Меховой шар на ножках очень возмущается и мурмикает на меня вышестоящей инстанции, ябеда.
Восемнадцать смен закончились, начались двадцать шесть, потому что грибы. А когда грибы – я не могу. Временно переселилась в лес, одичала и пугаю собой невинных туристок. При виде моей бандитской физии, (в глазах по масленку, в зубах моховик, в руках ножик) хлопаются в обморок даже пограничники, а не то что туристки. Периодически жалею, что не купила пулемет. А то как–то достали ненормальные с ножиками (в глазах по масленку), которые выскакивают мне навстречь и так и норовят увести из–под носа что–нибудь годное в засол.
Кузякина ловит и жрет заблудившихся в корзине пауков. Судя по у довольствию, с которым она это делает, пауки – это что–то вроде креветок. Или даже лобстеров. Так что не мурмикай мне тут, мохнатожопкина!
А больше ничего интересного.

Имант ЗИЕДОНИС
Перевод с латышского А.Кушнера

Я хочу тебя

Я рад, что с тобою не нужно притворство,
Коварство, упрямство, угрюмство, упорство,
Твой склад нерасчетлив и весело скроен:
Когда ты глядишь на меня, я спокоен.

Когда ты глядишь на меня, я уверен,
Что путь мне далёкий и трудный отмерен,
Что долг мой прижизненный не отработан,
Что поезд последний к перрону не подан.

Что поезд последний к перрону не подан,
Что жизнью ещё я не сыт, не измотан,
Дорога трудна, и конца ей не видно.
Как хлеб твоё тело желанно и сытно.

Как хлеб твоё тело желанно и сытно.
И доля моя не легка, но завидна.
Как жизнь, ты влечёшь меня горько и властно.
Земля, по которой ты ходишь, прекрасна.

Земля, по которой ты ходишь, прекрасна.
И вишня душиста, и роза атласна.
И ты, как пространство и вечность, желанна.
Как вечность, вольна, как пространство туманна.

Напевает вечер синий
колыбельную апельсинам.

И сестренка моя поет: -
Стала земля апельсином.
Хнычет луна:
- И мне хочется стать апельсином.

- Как бы ты ни алела,
как бы ни сокрушалась,
не быть тебе даже лимоном.
Вот жалость!
Ф.Г.Лорка.

Приоткрыть дверь машины, и, в кромешной тьме, вдруг, с первого взгляда узнать Большую Медведицу. И все это, под близкое рычание штормового осеннего моря, злой рев ветра и тревожный шум дюнного леса. За один миг, намертво оттиснуть эту картину в памяти: темно–синий бархат неба, грязно–серая рванина облаков, черные силуэты сосен и внезапно и остро кольнувшая под сердце звезда.
Через день явится на работу, глянуть на схему подключений и узреть, что все неработающее сложилось в большую букву «Х».
Что же, у каждого времени свои звезды...