Собаченьки очень наглые...
Давеча сидим, подставив бледно-зелёные морды первому солнышку, осуществляем посильный фотосинтез - я, понятное дело, как знатный кактус, питаюсь солнечными лучами и яблоком, а Василискина, как нежная фиялка, хомячит бутерброд с сыром и улыбается призывно бутерброду с колбасой.
И тут из ниоткуда материализуется собака-улыбака системы лабрадор.
(-Интересно, а почему это всюду, рядом с тобой обязательно возникают собаки? - получасом раньше, обвиняюще спросила Василискина.
"Интересно, а почему это эти кобели возникают рядом со мной, а знакомится начинают с тобой?" - молча парировала я.)
А собака-улыбака, вместо того, чтобы знакомиться с нами, без всяких предисловий начала знакомиться с колбасой на бутерброде. Как-то, знаете ли, даже обидно... Сидят себе две благородные мадамы, бальзаковского, можно сказать, возраста, ведут себе изысканную беседу о внезапно вспыхнувшей любви к пирожкам со шпеком, и тут, незнакомая им лично, подросткового возраста, собака, начинает неприлично приставать к бутерброду с колбасой.
Василискина в таких случаях говорит: "Ой!" и поджимает ноги. Хотя говорить надо совсем другое и прижимать к груди руки. С зажатой в них колбасой. Очень трогательный жест получается.
Василискинское "Ой!", кстати, имеет примерно пицот писят девять оттенков. У некоторых женщин в "Ой!" минимум тыща девятьсот семьдесят пять оттенков, но это женщины после трёх браков и семи любовников и мы про них сейчас говорить не станем.
В данном случае, это было "Ой!" - "Мимимимими, собаченька-толстопопик, я хочу тебя потискать, но очень боюсь собак, на, кушай колбаску, это всё равно был Олин бутерброд"
Но на лабрадору василискинское "Ой!" подействовало отрезвляюще. Поэтому она сделала книксен, присев на пухленькую, песочного цвета жопку и ретировалась.
Фото преступной собаки предъявить не могу. Извините, была занята фотосинтезом, выделяла в атмосферу кислород и позитив. Из особых примет запомнила только розовый нос, улыбку до ушей и язык лопатой.
Зато успела сфоткать двух других собак. Первый был какой-то полутакс, а второй...
-Ой, а чего это у него яйца лысые? - удивилась Василискина.
-По породе положено. - буркнула я.
-Я бы его потискала, но он не выглядит дружелюбным. - поделилась переживаниями она.
А потом сравнила псину, её хозяйку и её хозяина, хмыкнула и сказала, что её внезапно постигло откровение: зачем красивые женщины заводят таких больших собак с лысыми яйцами.
Со мной, правда, откровением не поделилась...
Так что я до сих пор терзаюсь.
P.S. Прочитав всё вышеизложенное, Василискина сказала, что единственный правдивый факт в рассказе был про "кушай собачка Олину колбасу", а всё остальное - наглая выдумка про какую-то другую Василискину, к которой настоящая Василискина не имеет никакого отношения.
На фото вид, который очень способствует фотосинтезу. Про заваленный горизонт знаю, отстаньте!
[700x466]Читать далее