"- Да, Наама, всё получается запутано. Люди сходятся, расходятся, снова женятся, рожают детей. И живут долго и счастливо.
- С кем?
- Что с кем?
- С кем живут долго и счастливо?
- Со своими жёнами. У Вас есть друг, Наама?
- Я рассталась с подругой. У меня тоже всё запутано.
- Распутаетесь. Новую подругу найдёте.
- Где найти такую, чтобы жить долго и счастливо?
- Не знаю, Наама, не знаю.
- Но вы же где-то находите? Как женщину хорошую найти?
Из всех вопросов, заданных мне в этот вечер, последний застал меня врасплох. Я не знаю, где найти хорошую женщину для другой хорошей женщины в погонах. Я многого в этой жизни не знаю. И поэтому я не сват, не программист, не поэт и не раввин. Я всего лишь я, как это не прискорбно."
"...родиться далеко к северу. Вырасти на хуторе, где всех-то развлечений - драка баграми в ближайшей деревне. Говорить на уже забытом наречии, в котором нет слов "любовь" и "счастье", зато есть тридцать названий снега.
Встретить кого-то. Быть с кем-то. Знать, что ближайшие люди километрах в пяти, лавка там же. Вдвоем скалывать лед, топить печь. Молчать вдвоем. Чинить снасти. Топить баню. Воспринимать супружество, как теплокровность. Не знать о том, насколько велик мир, что там - за свинцовым морем.
Постоянно удерживать границы своего мирка, который пытается поглотить холод - дом, двор, пару пристроек. Знать, что только дашь слабину, позволишь холоду захватить хоть локоть хуторка - и уже не сможешь вернуть. Выживать спина к спине.
Прожить долгую жизнь с кем-то. Срастись, как корни. Похоронить кого-то в начале долгой зимы. Через месяц замерзнуть насмерть в доме, который больше не нужно отвоевывать у холода.
У Василискиной коллегу обижают злые мужуки. Отбирают все вкусное, оправдываясь заботой о коллегиной фигуре.
А на самом деле, чтобы все отнятые вкусняшки сожрать самим, что лишний раз доказывает, что они мужские шовинистические свиньи, покушающиеся исключительно на чужие булочки.
Василискина из женской солидарности контрабандой проносит коллеге конфетки и печеньки. А может не из солидарности, а из коварного женского кокетства - её ж на входе и на выходе обыскивают, чтоб не протащила чего калорийного.
Смотри-ка, какая жизнь интересная, тут тебе и контрабанда шоколадок в особо крупных, тут тебя ещё и потискают в качестве бонуса.
Звонит вчера:
-Угадай, где я пронесла маффин?
-В трусах?
-Да ну тебя!
-В лифчике? Два маффина? А потом кормила коллегу грудью?
-Неа...
-Ну я не знаю... Неужели в кармане? Или в защёчных мешках, как хомяк?
-Ой, да ну тебя! В капюшоне куртки!
Ох уж эта мне Василискина, юный проносчик маффинов, юный контрабандист и борец с отъемом...
Заодно, кстати, удалось сорвать покров тайны с того, кто такие эти маффины.
По словам Василискиной выходит, что это обычные кексики, но только живут они в такой бумажной хреньке
Очень хочется делать что-то руками.
Попался в лапы плетённый браслет-шамбала. Загорелось в одном месте.
Пошла в HobbySet, купила чего надо, сплела. А потом ещё сплела и переплела.
Хорошо-то как... Сидишь себе, кроешь хуями всех тех, кто делает в бусинах маленькие дырки, и на душе спокойно так и благостно.
Заказала ещё бусин, от поставщика ега величества, по имени Ебей, и жду, в нетерпении подпрыгивая.
Василискина, узнав о новом увлечении, долго хихикала, потом сказала, что новое увлечение у меня, какое-то... слишком девочковое. Спрашивала, не умею ли я, часом, вышивать...
Йобанарот, в следующий раз куплю себе перфоратор и пойду дрелить стены. Или уж сразу - бензопилу и стану гоняться с ней за людьми.
Будешь тут с вами нежной фиалкой, на озарённом солнцем склоне.
Ваша девушка с отбойным молотком.
Всю неделю работаешь. Бесишься, что месяц глухой - мало продаж и мало ремонтов. Вечером читаешь Прозорова и Болтона.
Потом в субботу просматриваешь ленты новостей и уютную ЖеЖешечку и как тот англичанин из анекдота понимаешь "...лучше бы я умер вчера".
Майдан. Девки эти из ПуссиРайот. Один ебанутый лупцует пизданутую. Страны измеряют пиписки друг друга в олимпийских медалях. Исландия не хочет в ЕС, а Украина - очень. Мусульманам запретили полёты на Марс.
Это их худые черти
Мутят воду во пруду,
Это все придумал Черчилль
В восемнадцатом году.
Мы про взрывы, про пожары
Сочиняли ноту ТАСС,
Но примчались санитары
И зафиксировали нас.
Моё отношение ко всему происходящему лучше всего выразил Дрюля из "Сукиных детей"
-О! О нервы! Весь театр на ушах стоит - этот сидит, пьет пиво. Слушает Верди. Ты у меня какой-то аномальный тип, Дрюля.
-Да это вы все - аномальные, всё в казаков-разбойников играете. А я тебе в сотый раз повторяю: я - вне политики. Да, пью пиво, Библию читаю и спокойно себе Верди слушаю. Ищу гармонию.
-Ага... А когда к тебе в дом полезут, убивать тебя, насиловать твою жену... Ты что будешь - Библию читать?!
-Да ну, давай без глобальностей. Кто тебя убивает, кто насилует?
В общем, не читайте до обеда советских газет. И ЖЖ не читайте.
Лучше читайте про... я не знаю. Про собачку Муму. Там тоже всё плохо кончилось, но катарсис обеспечен.
Как-то раз мне пришлось забираться на довольно высокую гору. Плюсом в той ситуации оказалось то, что подъём был оборудован лестницей, и, что случилось это на банковском корпоративчике. Минусом - то, что у меня была сломана нога и что выбираться пришлось в одиночку.
С тех пор я как-то утратила доверие к корпоративным ценностям. На мой взгляд, единственное достоинство любой корпоративной пьянки - это возможность на неё не являться. Или тихо сдриснуть в разгаре, если уж не удалось откосить. Не прощаясь, раствориться в темноте. Слиться. Уйти по английски.
Как-то раз, когда нога ещё была в гипсе, а понимание того, что всё случившееся со мной совершеннейшая обыденность - ещё не пришло, мне вздумалось пожаловаться. Самое прекрасное в такого рода жалобах - ожидание, что тебя поймут. Да нет, не так. ПОЙМУТ. И осудят. И скажут, что нет, нельзя же так!.. Это не по-человечески (Хотя это как раз очень по-человечески).
"Чего ты ждёшь - что я тебя пожалею?" - очень резко спросила тогда моя собеседница.
...это было как сверхновая. В одной ослепительно-обжигающей вспышке понимаешь: "Да!"
Да! Я выпрашивала жалость и сочувствие. Как побирушка грошик. Как оголодавшая дворняга - кость. Заискивающе поскуливая и вертя хвостом.
Это было восхитительное чувство понимания. Охуеннейшее.
Потому что дальше - ты либо продолжаешь стоять с протянутой рукой, либо, всё-таки, сожмёшь её в кулак и отставишь средний палец. Но, прежде чем предъявлять данную композицию граду и миру - сначала покажи её себе, детка.
Потому что никто тебя на эту гору насильно не тянул. Так что завали хлебало. Делай выводы. Не ищи виноватых. И перестань жалеть себя.
А ещё мне очень нравиться то, что сказал Скарсгаард в "Девушке...": "Позволь тебя спросить: почему люди не доверяют инстинктам? Они чувствуют, что что-то не так, кто-то близко подобрался сзади. Ты же знал, что что-то не так, но вернулся в этот дом... Я принуждал тебя? Тащил силой? Нет! Я предложил тебе выпить бокальчик... Трудно представить, что страх обидеть отказом сильнее страха смерти. Но знаешь что? Это так. Они сами приходят..."
А всего-то было дел - сказать: "Нет".
"Сколько же вокруг нас злобы и негатива, почему нельзя быть добрее к друг другу, пидарасы ебаные?"
В самом деле, почему? Тут к нам летом дед-инвалид приходил. С таким же древним компом, купленным в ломбарде. У деда лимитированный инет по 3g свистку. Дедов комп нихуя этот свисток не видел.
А ещё у деда большими буквами на лбу было написано "От пенсии до пенсии". И взять с него нечего, кроме костыля. Поэтому ломбард кивал на мастерскую, мастерская на TELE2, а TELE2 на ломбард. Так дед и ползал по этому Бермудскому треугольнику. И все культурные такие, вежливые, и никого не выебешь, потому что повторюсь- ничего, кроме костыля.
А дед ничего так, чистенький. И вместо того, чтобы мирно проссать пенсию в ближайшем шалмане, облеваться и забыться, так и ходил со своим древним Compaq'ом, желая смотреть с него фильмы. Но все ж вежливые и культурные. Поэтому работать никто не хочет.
Пока не нашлось некультурное ебанько, которое на растерянное "Я с пенсии отдам", злобно рыкнуло про себя:"Ой, да не пизди ты..." и на "спасибы" мрачно желало "Иди ты нахуй, дед...". Во все оставшиеся разы, когда дед приходил решать возникшие проблемы.
А дед ничего так, чистенький. Не чушкарь. Блюдёт себя. На десктопе - косуха с эмблемой "Харлея". Фильмы по инету смотрит и Олимпиаду. Да. Правильный дед.
Денег так и не отдал, сука. И, что больше всего бесит - упорно зовёт меня Наденькой, хотя я ему уже четырежды представлялась.
С Василискиной весело, потому что:
-с ней можно гулять по зимнему ветреному пляжу, в два голоса орать "...так пусть же Красная, сжимает властно, свой штык мозолистой рукой" и она знает слова.
-она помнит, что "Будильник" был в девять, "Утренняя почта" в одиннадцать, "Музыкальный киоск" в час, "Служу Советском Союзу" в десять, "Международная панорама" в шесть, а "Сельский час" это, вообще, мура какая-то.
-она разлагающе действует на местную фауну в лице котов. После разговоров с ней, коты ведут себя разнуздано и безобразно. Кувыркаются, болтая в воздухе всеми четырьмя лапами. И орут мечтательно. А я их фотографирую. За лето столько компромата набралось...
-она может позвонить мне вечером в пятницу и потребовать: "Спой мне!".
И хотя я пою, как Шелдон танцует, то есть даже теоретически не допускаю существования параллельной вселенной, где могу петь, но...
Кстати мысль о Шелдоне и подсказывает репертуар. Пою ей "Тёплого котёнка".
-Хорошо! - говорит Василискина. - Можно я поплачу? Какой там котёнок был? Жалкий?
-Тёплый и пушистый, тетеря! - возмущаюсь я.
-Это хорошо. - покладисто говорит она. - Тогда спой мне ещё раз...
Я вот только боюсь, чтоб с песнями не вышло, как потом у Пенни с Шелдоном
Отношения между мной, Василискиной и высокой кухней не сложились.
В кои-то веки решили выебнуться и попробовать. Тем более, что и повод был, назывался "баба - ягодка опять". А под такой повод хотелось соответственно: что полумрак, скатёрка белая, вино красное, баба рыжая. Тарелка, чтоб квадратная, а на тарелке что-нибудь этакое... воздушное, невесомое, чтоб таяло во рту и оставляло привкус праздника.
Для личности ушибленной в детстве системным блоком и в высокой кухне и кабаках не разбирающейся, выбора почти не имелось: или "Стейк Хаос" или "Мерлин". "Стейк Хаос" сразу рождал приятные ассоциации - мяяяяаааасо, мяяяяяяааасоооо, вкусное мяяяяууусооо! "Мерлин" никаких ассоциаций не рождал, но был ближе территориально. Василискина сказала: "Куда скажешь, туда и поедем", чем проявила типично женское коварство. Ибо, если выбор будет неправильный, делалось совершенно невозможным обвинять в этом Василискину.
Очень коварная женщина, и знает меня, как облупленную...
И мы поехали в "Мерлин". Но увы и ах, на месте "Мерлина" обнаружилось сомнительное и абсолютно пустое заведение с другим названием. "Сад и огород"? "Вишнёвый сад"? Не помню, но "сад" там точно был. Мы зашли и вышли.
-А давай останемся. - неосторожно сказала Василискина.
И мы остались.
Что насторожило сразу - все меню занимало один листик. Во вторых этот листик крепился к дощечке бельевыми прищепками. В третьих, к стене были пришпилены грабли, колесо и сноп чего-то зернового.
Это дико напоминало моё пионерское детство и три сотки огорода между станциями Бабите и Иманта, куда приходилось ходить пешком, где было жарко, пыльно, неинтересно и требовалось заниматься тем, что меня не интересовало в принципе. Из того же пионерского детства я помнила, что грабли лучше хранить в пристройке, чтоб не спёрли добрые люди. А тут, гляди-ка - незакрытый гештальт на стене висит.
А тут ещё мы с Василискиной, я хочу мясо, она - рыбу, только можно гарниры поменять? К мясу картоху, к рыбе - рисовую лапшу. А корнеплодие ваше и прочие кабачки, которое к мясу предназначалось, ешьте сами. Я их с огородного детства терпеть не могу. Особенно печёную моркву. Ну чо там, если уж выёбываться, то по полной, я щетаю...
С другой стороны, можно было предположить, что раз уж в меню четыре блюда, то готовить они их умеют, просто - ах, язык проглотишь!
Что я могу сказать вам, родные и близкие, жертвы кулинарии? Из всего ожидаемого сбылась только большая тарелка. При виде тарелки, Василискина задумчиво промычала: "Дефлопа!" явно на что-то намекая.
Естественно, нам перепутали гарниры. Кухне виднее, что с чем сочетается. Василискиной к рыбе досталась моя картоха, а мне к свинине - василискинская лапша. И вся эта фигня, что моя, что Василискинская, была посыпана пророщенными семечками. Вероятно - кациуса.
Василискина попробовала, задумалась и сказала, что картошка это... несколько сыровата. Не так чтоб совсем, но задорно хрустит. И по вкусу похоже на то, что достали они её откуда-то из мусорного бачка. Благо, что овощной рынок рядом, далеко к бачкам бегать не нужно. Чтобы утешить её, я ей рассказала, про находчивое хлебобулочное Пончика, которая на вопрос: "Карина, какого хрена картошка твёрдая?" отвечала: ""Она не твёрдая, она просто держит форму!".
В общем, мы оттуда ушли. Без скандала. Потому что скандала в меню не было и потому что Василискина сказала: "Ну,а где б нам ещё дали бы поржать за свои деньги?" Вот именно, что не "пожрать", а "поржать"
А потом задумалась и уже через полквартала после ужина заявила жалостно:
-Я кушать хочу.
Вечер мы закончили в пиццерии. Там Василискину накормили и ей не пришлось ждать, когда семечки кациуса взойдут и заколосятся.
-А мне всё равно там понравилось. - сказала коварная Василискина. - Можно будет туда заходить. Но ничего не есть.