Я, повторяю, обожаю своего мужа.
Сегодня он сделал три вещи, которые меня восхитили, да что там - просто сокрушили своим великолепием.
Первое - он пролежал неподвижно ровно пять часов (я засекала). Я бы нипочем не смогла, даже, пожалуй, за деньги - и то вряд ли. Ну не дано.
Второе - не желая, и совершенно справедливо, давать ребенку шоколадку, сказал, что шоколадку мама съела. В смысле я. До такого сильного хода мне опять же в жизни не додуматься.
Третье - он две недели не платил прислуге (у него была своя драма, машину со штрафстоянки добывал, весь бюджет ушел на это), полагая, что бедная женщина работает в кредит. Платила ей я, чтобы не путаться в расчетах. Для этого пришлось даже самой взять взаймы. Сегодня работодатель наш поинтересовался размером своей задолженности. Я сказала, ты должен за сегодня, а за все предыдущее ты должен мне. Шутка имела успех, я не получила ни копейки.
А ведь еще трех часов нет, впереди длинный день.

Совсем я докатилась - стала задумываться над снами. Сегодня приснилось, как я поехала в Ригу в гости к своей студентке, дала постричь себя наголо, переспала с ее папашей (который, кстати, и правда, хоть куда) и в конце концов купила в секонд-хенде (!) сумку от Hermes. Каждый элемент в отдельности достаточно прозрачен, а что это символизирует в совокупности? Если следовать принципу Оккама, т.е. не усложнять очевидное, то, видимо, надо сменить прическу, с кем-нибудь переспать, куда-нибудь съездить и купить сумку от Hermes, и все наладится... Правда, с утра я с перепугу истолковала этот сон буквально и сбегала на всякий случай в секонд. Ну что я могу сказать? Нет там таких сумок.

Тема сетевых знакомств исчерпывается старым анекдотом.
Лейбович сидит весь день в лавке - ни одного покупателя. Собирается уже закрывать, как влетает спешаший господин, требует трехкопеечную марку, бросает на прилавок гривенник и, не дожидаясь сдачи, убегает.
За ужином жена спрашивает, как идет бизнес.
Лейбович: Оборот - так себе, но прибыль!...

Как хороший текст - так автор непременно баба. И что с ней, спрашивается, делать???

С большим интересом читаю прения на тему смены фона или чего-то там еще (сама я этого вообще не заметила). Не хочу никого обидеть, но все это напоминает оживленную дискуссию в палате на тему "Опять пюре вместо макарон, что хотят, то и делают!!!", и некоторые собираются писать петицию на имя главврача.

Отвратительный сон приснился под утро, видимо, как результат необузданного телефонирования. Мужчина (отчасти узнаваемый), я приезжаю к нему в офис, он меня то не замечает, то замечает, но как будто не рад, вокруг бесконечные люди, пригляделась - женщины, одна явно враждебная, пытаюсь ей хамить и получаю по шее - от него, причем в буквальном смысле. Потом почему-то становится опасно, пытаюсь слинять, одна из женщин вроде бы помогает, почему-то ее зовут Люся(???), я за нее буквально цепляюсь ("Тетенька, выведи меня отсюда..."), а потом она куда-то девается, я снова наедине с маньяком и понимаю, что надежды нет.
Ужасная мерзость, ни одного символа, никаких обиняков, все черным по белому. Какая безвкусица! Мне стыдно за мое подсознание.

Размышления на тему "Чего бы мне хотелось" неизбежно сводятся к списку "Чего я не выношу" и застревают в нем навеки. Последняя надежда - выпустить наконец весь яд и начать мыслить позитивно. Сразу, типа, попрет из меня светлое и хрупкое. Ради светлого и хрупкого я готова на все, даже на эту гигиеническую процедуру. Итак.
Еще раз к вопросу о социальной приемлемости. Fi_fa, конечно, права, опять же она знает, что говорит, когда ссылается на фольклор. Можно, тысячу раз можно полюбить драные чулки. Они даже будут казаться прелестными и трогательными или (в женском случае) брутально будоражить. Типа тельняшки на ободранной табуретке. Или фуражки на полу. Но полюбить их можно только строго определенным образом. Это всегда будет игра, в нее можно заиграться до смерти, никто не спорит, но все равно это не человек, это персонаж. "У меня самый экзотический любовник в Париже."
Сколько себя помню, мне всегда было неловко за моих любовников.

Интересно, нам-то какого надо? Не в смысле какого хрена, а в смысле, может, как-то систематизировать свои притязания...
Начнем с экстерьера, это самое простое. Три последних были хоть куда, правда, самый последний лучше выглядел раздетым, одежда его сильно простила, да и одежда была соответствующая. Но главное, что простила. Выявляла, так сказать. Отсюда вывод: хорошо бы она ничего такого не выявляла, т.е. чтобы человек был социально приемлем и при этом органично себя чувствовал. Мне всегда нравились, с одной стороны, респектабельные мужики, с другой - оборванцы и раздолбаи, причем в первых нравилась многообещающая надежность (гормон играл) и схожие с моими амбиции, а во вторых - беспечность, праздник жизни и гиперсексуальность. Вопрос: нельзя ли их как-нибудь совместить? Чтобы в хорошем костюме, но не зануда и не пошляк, или чтобы гиперсексуальный, но без роликов. Костюм, кстати, под вопросом, как униформа зануд и пошляков, мне ближе тип европейского интеллектуала - рубашка в полоску и вишневый пуловер.
Что касается антропометрик, то: мелких мужиков я не воспринимаю, я сама мелкая (см. предыдущий пост), толстых тоже, абсолютно не выношу тщедушия и хрупкости, а также анатомии подлого сословия типа коротких пальцев или мордатости. Еще ненавижу подбородки крысиной конфигурации, челюсть должна смотреть вперед и символизировать искомое. Бабья рассыпчатость тоже совершенно недопустима, как и вообще все бабье, это уже на уровне физиологии. А в глазах чтоб светильник разума и исполин духа.
Короче, шансов нет. Пока рассуждала о костюме, они еще оставались, теперь их нет совсем.
Продолжение воспоследует, надеюсь.

У богатого Зильбермана дочь красавица, но гуляет направо и налево. Папаша озабочен - надо срочно замуж. Приходит шадхен.
Зильберман: "Богатого нам не надо - она сама богатая. Красивого тоже - она сама красивая. Умного, в общем, тоже не обязательно. Пусть он только будет порядочным!!!"

Странное впечатление от вчерашней вечеринки. Всех в отдельности люблю, но когда они собираются больше трех, то любви, видимо, становится, слишком много - устаю...
Как всегда, страшно напрягает муж. Входит в комнату, да что там - мимо проходит, а я цепенею, как будто меня подушкой душат, вернее, уже задушили. Примерно так же было в детстве с родителями. Здесь, видимо, и надо копать.
Очень понравилась новая знакомая. Ни следа от телефонной заполошности, море достоинства и трогательная робость, не робость даже - пугливая хрупкость.
Чудесные люди меня окружают, в сущности, повезло мне...

Старинный еврейский анекдот, кажется, венгерского происхождения.
Весенним днем в кафе.
- Дружище Розенблюм, я все спрашиваю себя, что-то будет летом...
Розенблюм, с энтузиазмом:
- Ну что будет летом? Семьи уедут на дачи, цены немного подрастут...
- Ах нет, я не о том. Я спрашиваю себя, что будет летом...
- Ну что еще может быть? В Опере будет новая программа, Розенфельд объявит себя банкротом...
- Вы не понимаете. Я спрашиваю себя, что же будут летом, если Ваши носки уже сейчас так пахнут???

"Если ты полюбишь Будду,
Я тебе давать не буду."

Вообще с большой теплотой отношусь к этому автору. Тексты новой знакомой чем-то напомнили - орфографией, что ли, или общей тональностью. Куры опять же...

...что я - влюблен или просто смертельно устал?
Как хорошо, что мой взор наконец отблистал.

Неужели мне когда-то нравились эти стихи? Редкий инфантилизм)))

Опять я стала, как раньше. Ну, может, не совсем, но внешне уж точно. И говорю, как раньше, и, что хуже всего, говорю это искренне.
Не дали полюбить хоть немножко, не дали, сволочи. А я-то уже замерла, уже всем приказала не дышать, росток проклюнулся, ура, всем тихо. Если вот так не дышать на него, он выживет, этот росток, и я стану хорошей. Я ведь хочу быть хорошей, у меня просто не получается. И я не понимаю этих разговоров - он козел, он тебя не стоит, он тебя унижает, он делает больно и т.д. Всем молчать, о чем вы вообще говорите, О КОМ вы вообще говорите, вы что - не видите, тут растет важное, я становлюсь другой, я становлюсь человеком, а вы мне про какого-то мужика, как, вы говорите, его зовут? Не спугните, уроды, не отвлекайте меня, дайте доносить. Оно созреет, и я стану доброй, и чуткой, и самоотверженной, и стану помнить всех по именам, и может быть, даже смогу о ком-то заботиться, я ведь уже тренировалась тут давеча, и у меня получилось, я даже вставала и приносила сигареты, и мир не рухнул, значит, я могу.
Как бы мне хотя бы законсервировать эти достижения, чтобы не начинать каждый раз сначала, ведь время-то идет, эдак я так и умру монстром...

-Хаим, тебя никогда не одолевает желание помыться?
-Случается. Но я умею обуздывать свои желания.

В юности на одной интеллектуальной пьянке я набралась так, что мне было не выговорить слово "отождествить". Приятель, наблюдая мои мучения, посоветовал: "Да не мучайся, скажи проще - "идентифицировать"..."

Один мой приятель в ходе бракоразводного процесса говаривал, бывало:
"Я могу отдать все, но не больше.")))

Оглядываясь назад и производя простейшие вычисления, прихожу к выводу, что на все фазы романа мне в среднем хватает недель пяти, даже с избытком. Т.е. неделе на третьей я начинаю внутренне негодовать, а на пятой меня, как правило, бросают, не в силах выносить мой брезгливый вид. После чего я долго (дней десять) плачу и убиваюсь, желая досмаковать историю до конца и высосать из нее все до последнего витамина.
При этом я в душе всегда ужасно страдала от своей ущербности, как от какого-то врожденного дефекта - ни самой посмотреть, ни людям показать. Как будто, предположим, одна нога короче другой (другие аналогии рассматривать не хочется). Надо ведь в конце концов что-то с этим делать, думала я, и ноги ведь вытягивают, это вопрос энтузиазма. Надо просто каждое утро, как глаза продерешь, вывернуться наизнанку, перегнать всю кубатуру помещения из одной ноздри в другую, ну и там разные мелочи, типа познать самого себя. Попробовала - получается!
Последний случай тянет на Нобеля.

В рамках программы реанимационных мероприятий срочно помирилась с другом Колей. Посреди разговора выяснилось, что мы оба не можем вспомнить, как по-немецки "мировая скорбь". Обоих это настолько потрясло, что мы даже приуныли. Это уже полная деградация. Допились, называется.

Пробило меня наконец, т.е. действие наркоза кончилось.
Ну что я могу сказать? Очень больно. Хотя, как сказала американская туристка после экскурсии в Освенцим, "все очень мило, но я ожидала большего")))