То, что во всем мире называется "русский салат".

Делается в тех случаях, когда ожидаются такие гости, которые рылом не вышли для тигровых креветок и вообще для порционных блюд.

Я уж и не припомню, когда я его в последний раз делала. А сегодня сделаю. Т.е. тигровые креветки само собой, как же без них. Но и оливье пусть тоже будет. Я даже буду его есть.

Это я развиваю в себе экуменическое мышление. Обнимаю, так сказать, весь мир.

В следующий раз вообще сделаю винегрет. Я, кстати, не только понятия не имею, как он делается, я его даже никогда не пробовала (клянусь, это не преувеличение, действительно никогда). Видеть видела, врать не буду. Испытывала при этом легкое отвращение в сочетании с легким же любопытством - неужели это едят?

В следующий раз я его точно сделаю. Я хочу узнать, что чувствуют люди, которые его едят.

После оливье я буду уже подготовленная, это будет вторая ступень смирения.

Всех, для кого т.н. Новый Год - праздник, поздравляю с этим фактом.

Едем сегодня утром с детенышем в школку и садимся, вопреки обыкновению, в государственный автобус (мороз такой, что не до принципов).

Прибываем на свою остановку. Я - пудовая сумка с ерундой, включая куклу, в одной руке, активный ребенок в другой - по скользкому полу ковыляю к дверям. Попутно исполняю обычную песню "Выходим": не выходи первая, мама выйдет и тебя вынет (мне известны случаи, когда ребенок выпадал из транспорта под колеса, а мама на нервной почве выпадала вслед за ним, милая Родина, в смысле home, sweet home).

Итак, активный детеныш приплясывает на нижней ступеньке, я еще на предыдущей, пол скользит. В этот момент двери закрываются, отшвыривая детеныша наружу (под колеса) и защемляя намертво меня совместно с барахлом. Автобус трогается.

Мне 39 лет. За это время мне довелось визжать 1 (один) раз. Это было на первом курсе, когда на меня напали двое в подъезде. Я тогда так долго сосредотачивалась, что успела получить по голове несколько раз, прежде чем удалось сбросить оковы, в смысле балласт цивилизации. И то визг получился громкий, но какой-то невразумительный. Мне потом рассказывали, что это прозвучало как тормоза или еще что-то техногенное, но никак не ассоциировалось с человеческим голосом и тем более с криком о помощи. Если бы тогда закричать оказалось не так трудно, у меня было бы теперь на четыре шрама меньше, и я бы не сортировала кавалеров всю жизнь жестко по принципу "довезет до дома - не довезет до дома", короче, вся жизнь прошла бы по-другому. Испытав это однажды, я осознала свою главную уязвимую точку - если что, я даже крикнуть не смогу...

Граждане! Я, оказывается, умею так визжать, что птицы падают на лету, а все, что поблизости, немедленно взрывается. Мгновенно, без всяких раздумий. Без борьбы с т.н. культурой.

А еще я даже не догадывалась, насколько богат мой лексикон. Ребенок, вынутый из-под колес невредимым, преодолев стресс, долго и с удовольствием проговаривал впервые услышанные выражения, из которых самым нежным было "пидор рваный". Вот, кстати, тоже вопрос - какая генетическая память подсказала этот текст, я вообще-то дамочка из приличной семьи, но то, что я орала, не было обычным беспомощным женским матом, это была лагерная брань...

Больше всего меня в этой истории портясла полная невозмутимость водителя. Я не о совести, боже сохрани. Но ведь это срок на долгие годы, и любой водитель в моем представлении должен похолодеть от этой мысли и выбежать лично убедиться, что срока на этот раз не будет, вместо баланды и побоев будет жена-диспетчер и шинка по-белорусски, т.е. жизнь продолжается. Хрен-то там. В ответ на мой монолог он спокойно поехал дальше, хотя монолог можно было истолковать двояко.

Короче, пролетарии совсем страх потеряли, вот что удручает.

И никакими силами, даже если я перейду на ультразвук, пролетарию мне страха не внушить, хотя по идее он должен его испытывать всегда (по определению), а в моем присутствии вдвойне (дама в шубе).

Я убедилась, что заорать я могу. Одним комплексом меньше.
Но толку от этого никакого.

Я ненавижу эту страну так, что могла бы визжать с утра до вечера с краткими перерывами на еду.

Последнюю неделю я не писатель. Я читатель. Ну, такая фаза, это не страшно, это пройдет. А не пройдет, тоже не страшно.

Почитала, подробно и не спеша, несколько действительно очень хороших авторов. Не здесь, на конкурирующем сайте, все никак не запомню названия.

Ну что сказать? Во-первых, хорошие авторы все бабы. Этому я уже даже не удивляюсь, проехали. Видимо, иначе просто не бывает.

А задумалась я вот по какому поводу.

Чем они, собственно, так хороши? Ну фактура, да, все они живут в других, по большей части экзотических странах, и реалий, в том числе удачно обыгранных, там достаточно, чтобы самого непродвинутого читателя держать некоторое время в напряжении. Но на одной фактуре далеко не уедешь ("Ой ты, гой еси", - сказала боярышня Лидия, снимая сарафан с полной ноги..."). Есть еще что-то, тексты действительно отличные.

Язык? Не язык одухотворяет текст, если речь не идет о формальных порождениях. Есть довольно много людей, владеющих языком настолько, чтобы от их текстов не тошнило, но никому в голову не придет эти тексты перечитывать и цитировать.

Они счастливы, эти люди. Я чуть не помешалась от этого открытия. Я, выросшая в убеждении, что творческий дар продается, т.е. дается в обмен на внутреннюю и всякую прочую гармонию. Что всякое слово - это предсмертный вскрик. Что надо сперва потерять все, т.е. абсолютно все, прежде чем тебе, может быть, покажут эту дорожку. Короче, "загляни в глаза чудовищ...", опять же не мной придумано, традиция давняя и почтенная.

Я просто онемела, обнаружив, что увлекательно кричать могут не только умирающие. Это могут делать люди, у которых есть ВСЕ. Не изгои, не пророки, не чужие. Нормальные, прекрасные люди, которых все любят.

Которые довольны местом своего обитания, и их описания остроумны, но лишены мрачной язвительности. Которые любят и любимы, и их тонкость восприятия - от тонкости восприятия, а не оттого, что с них содрали кожу. Которые рады со всеми дружить, и, невзирая на ум и проницательность, не хоронят эту дружбу в зародыше, а успевают ею насладиться.

Позитив, оказывается, не вульгарный миф и не удел убогих, неспособных осмыслить. Это образ жизни, и - о, чудо! - он приносит плоды... Плоды, до которых мне очень далеко.

Еще раз о вчерашнем мероприятии.

Вот я - лицо яркое, поза вызывающая, браслеты звенят. И вот моя подруга - лицо заметное, движения порывистые, шаль развевается.

Только я себя чувствую полной идиоткой, а она нет. Потому что я приперлась и сижу, а она вот в этот самый момент зарабатывает деньги и биографию.

Когда занимаешься делом, ты неуязвим.

Это цитата сообщения TORA Оригинальное сообщение

Самец ласки перед совокуплением с подругой, совокупляется еще с двумя-тремя ласками. Это называется - предварительные ласки.

Вернулась с вечеринки. Ну что сказать? Уметь танцевать гораздо лучше, чем не уметь.

Вообще что-то уметь гораздо лучше, чем не уметь. Когда я провожу мастер-класс, я, наверно, тоже чудо изящества, а всякий, кто в зале - бревно бревном. Не нами заведено, не нами и кончится.

А я все о своем. Среди приглашенных был мужик с поразительно знакомой рожей. Полчаса я терзалась, пытаясь вспомнить, откуда я его знаю. Не поленилась с ним потанцевать - думала, прижмусь, так может, сердце подскажет.

Ни фига не подсказало. Бревно бревном, что он, что я. Так и протоптались весь танец без всякого драйва, только разве что не позевывали.

Я нисколько не удивлюсь, если окажется, что когда-то я его любила.

Я вообще давно уже ничему не удивляюсь.

Вечеринка была, собственно, с целью вербовки клиентов. Как и все вечеринки на свете. Раздавались листки разного цвета, в соответствии с исполнявшимися номерами, в которые желающий стать таким же мог внести свои данные.

Меня восхищали все исполнители. Но записаться мне захотелось только на танец живота. Потому что это, во-первых, соло. Во-вторых, красивое соло. В-третьих, прагматически направленное соло.

Парные танцы прекрасны. Я весь вечер наблюдала за парой профессионалов, которые безукоризненно друг другу улыбались и страстно взаимодействовали посредством заученных фигур, помноженных на талантливую импровизацию. Платоша (присутствовавший тут же) немедленно высказал предположение, что дело тут не в танце.

Я не стала его разубеждать. Танцевать я не умею, но все то же самое я проделываю всю жизнь.

Танец живота и только он.

Никто мне не нравится, просто беда какая-то. Видимо, это и есть старость.

Впрочем, мне и раньше мало кто нравился. Но раньше я была мягче нравом. Кого-то, скажем, не хотелось обижать - и сидишь с ним, бывало, за кофе (вариант - за бутылкой, еще вариант - за текстом или, допустим, за обсуждением какой-то проблемы), скучаешь безмерно, но обижать по-прежнему не хочется, потом допускаешь какие-то прикосновения - мне, дескать, все равно, а человеку радость - слово за слово, глядишь, дело-то и сладилось. И вот тут-то и раскрываются все возможности, чтобы не сказать ресурсы. Ибо мужик без штанов - самое беззащитное существо на свете. И если ему в этой, прямо скажем, невыигрышной позиции удается сохранить достоинство - все, дело сделано, он мне уже небезразличен. А дальше уже не мое дело, дальше вступают смычковые, т.е. детские травмы и прочие несбыточные ожидания. И рождается история, и рождается сюжет. Я скажу больше - рождаются дети. Человека удается увидеть, и он получает роль в этом спектакле. Он попадает в этот круг света, где вечно стою я одна со своим монологом. Ненадолго, да, но все же попадает.
И все потому, что мне не хотелось его обижать.

Ужас в том, что этот мотив, судя по всему, окончательно износился. Т.е. мне по-прежнему не хочется никого обижать, я вообще по натуре незлобива, но если, чтобы никого не обидеть, нужно что-то сделать - то пусть уж лучше все обидятся...

Единственный известный мне путь к другому человеку перестал существовать.

В воскресенье моя подруга устраивает вечеринку в заведении "Другая жизнь", Лиговский, 61 - это практически напротив Московского вокзала, угол переулка на букву К, забыла название. Начало в 19.30
Вход бесплатный, в смысле 150 руб., за них даже чего-то нальют.
Будет шоу с танцами (в смысле танцы покажут) и куча приятных и разнообразных людей.

Кто интересуется танцами или в душе хочет ими заинтересоваться (подруга ведет танцкласс) или просто хочет провести вечер в приятной компании - могут считать себя приглашенными. Я тоже пойду)))

Это цитата сообщения Улыбин Оригинальное сообщение

"Войска наши такая прелесть, что нельзя представить ничего лучшего"©

Из письма генерал-губернатора Туркестанского края Константина Петровича фон Кауфмана.

Застала дискуссию о том, что мир управляется посредственностями, а одаренные индивидуумы прозябают в убожестве, никем не понятые (свежая тема, не правда ли?).

Ежели в одном месте прибавится, то в другом непременно убудет (закон Ломоносова-Лавуазье). И тот, которого Боженька поцеловал хоть куда-нибудь, не в силах забыть этого впечатления, находится в полной прострации и бормочет ерунду себе под нос, в то время как нормальные, здоровые и нецелованные индивидуумы кушают овощное и пьют молочное и вообще борются за жизнь, что выражается, помимо индивидуальной диеты, в диете коллективной, типа установления часов принятия пищи. Поэтому, когда поцелованный временно приходит в сознание и делает вялые попытки вписаться в контекст, его ждет разочарование - все рабочие места уже разобраны, а проходящий мимо маргинал косится злобно и намекает на нехорошее. Неудивительно поэтому, что поцелованный отшатывается со словами "Чур меня, чур" и погружается обратно в мир иллюзий.

Это может происходить уже в очень раннем возрасте, лет в 5 или даже раньше. Поскольку граница, похоже, проведена еще до рождения.

Чудесный человек Озерная_Вода. По крайней мере, мне так показалось.

Это цитата сообщения Avel_Hladik Оригинальное сообщение

.... однажды юному Бертрану Расселу приснилось, что среди бумаг, оставленных на стлике в спальне колледжа, лежал листок со словами:
"То, что написано на обороте - неправда".
Он перевернул листок и прочитал:
"То , что написано на обороте - неправда".
Едва поснувшись, он бросился к столику.
Этого листка бумаги не было.

Es ist doch wenig,
Was bleibt...
Ein Blick.
Oder ein Satz.
Das Klingeln.
Das Muster auf dem Stoff.
Das Herz, das plötzlich sank.

Und alles Andere
Ist nur dafür gut,
Dass dieses Wenige
Zur Welt kommt und bleibt.
Und auch ist es der Preis dafür.

Und ich muss zugeben -
Es ist recht günstig.

(Это я впервые за 20 лет написала стихи))))

Из бисера можно плести фенечки. Иногда получается красиво.
Но в большинстве случаев фенечки не удаются.

Есть мнение, что бесценно и неповторимо каждое мгновение. Это не совсем так. Не каждое мгновение бесценно. Но среди мгновений затеряны, спрятаны и замаскированы поистине бесценные, которые невозможно обнаружить, если не перебрать весь этот мусор, другими словами, если не прожить жизнь.

И тогда оказывается, что от десятилетней дружбы остается одна фраза, от целого лета - натюрморт на балконе, от любви - полоски на рубашке, от путешествия - ветер в ладони, от материнства - снег на языке. А совсем не долгие разговоры, не любовник под балконом, не безумные ночи, не Кельнский собор и не розовые пяточки.

Ибо нам не дано знать, где рассыпан этот бисер, из которого впоследствии соберется наша жизнь. Ради чего была эта дружба, и эта любовь, и это путешествие, и эта молодость, и эта жертва, и этот подвиг. Это становится ясно только потом. Да и то не всегда.

Еще один любопытный опыт сегодня имел место.

То ли я ошиблась кнопкой, то ли так звезды встали, но после какой-то моей манипуляции дневник перестал существовать.

Сперва я огорчилась до слез. Все-таки фрагмент жизни, там что-то такое запротоколировано, опять же сколько работы коту под хвост.

Потом стала прикидывать - а не слабо все это скрупулезно вспомнить и снова написать, ведь наверняка получится лучше и качественней, ведь я буду думать только о тексте, свободная от всех сиюминутных и потому несущественных мотивов.

Прикинув, поняла - нет, восстановить не получится, драйв прошел, и слова не вернутся. Будет бледная копия с большими пробелами, чтобы не сказать лакунами. Снова опечалилась.

А следующая мысль была - да и хрен с ним. Перевернуть эту страницу. Это было нужно, пока это было нужно. Раз отобрали - значит, не нужно больше.

И я сразу повеселела.

Все это заняло 10 минут по часам.

Нет, я, конечно, параллельно проделывала все положенные манипуляции, позвонила компетентному знакомому с вопросом, как быть, потом выяснила, что глюк миновал и текст на месте, но это уже неважно. В душе я уже потеряла эту часть своей жизни, оплакала ее и перестала о ней сожалеть.

Вот такой у меня ускоренный обмен веществ.

Вообще ненависть - очень энергоемкое чувство. То ли дело любовь.
Может, все дело в том, что мне никогда не доводилось в любовь что-то инвестировать?

Почему-то вспомнилось, как я летом уезжала с детенышем в Ригу, и новый тогда любовник провожал нас до автобуса. Он мне нравился, и вел себя правильно, и я была ему рада. Я не была влюблена, я ни о чем не тревожилась и тем более не строила никаких планов. Просто в тот день все само собой так выстроилось, выстроилось в картину абсолютной гармонии - я, мужчина, ребенок, мы все друг другу нравимся и никто ни от кого ничего не хочет, не напрягает и не мучает. Всем хорошо, все друг у друга есть, но из этого ничего не следует, ни новых забот, ни новых горестей - и лоб разглаживается, и тон смягчается, и ненависти нет.

Ее не было и после, когда мы с детенышем ехали. Я была мила с соседями, я была нежна с ребенком, я была спокойна, мне все нравилось, я всех любила, я была такой, какой мне всегда хотелось быть.

Я была спокойна в пути. Не было того, что всегда бывает в дороге - безбрежного одиночества и того мертвого отчаяния, которое приходит на смену всем тревогам. Я была живая.

Вот эта ночь в дороге - это и была ночь любви. Все, что было дальше, совершенно неважно.

Поясняю предыдущий стон.

Во-первых, на меня сегодня наорала завкафедрой. С одной стороны, ее можно понять: дело даже не в том, что я не склонна посещать комсомольские собрания (в смысле заседания кафедры), что явилось прямым поводом для криков в мой адрес. Всю жизнь на меня за это орали, и всю жизнь я отлично понимала, что орут не за это. Я ведь никогда ни с кем не спорила, в школе отлично училась, на работе отлично делала свое дело, не доставляла никому ни хлопот, ни беспокойства, охотно шла навстречу, если меня о чем-то просили - и считала себя при этом образцовой. Т.е. я бы такого сотрудника носила на руках - делает ровно то, что обязан делать, и ни во что не лезет.
Однако никто меня почему-то на руках не носил. Наоборот, сколько себя помню, относились ко мне всегда прохладно, чтобы не сказать гадко. Люди очень чувствительны ко всему, что касается их самооценки. Моя бесконфликтность никого еще не обманула, все мгновенно просекали, что за этим стоит даже не презрение, нет, а просто вселенское безразличие ко всему, что есть их жизнь. Это обесценивало все их достижения.

Вот и у моей начальницы чаша терпения переполнилась. Она, кстати, очень неплохая и вполне адекватная женщина. И чрезвычайно успешная. И ей обидно, что ее успешность не производит на меня ровно никакого впечатления, что я отказываюсь играть с ней в одну игру. Тем самым я отказываю ей в признании, которого она жаждет, как все люди на земле.
Я предвидела эту проблему и 9 лет прикармливала ее подарками, кстати, недешевыми, в надежде выкупить свое право на полную автономию. Мне пришлось в очередной раз убедиться, что, кроме меня, на этом свете считать не умеет никто. Не нужны им подарки. Им и деньги не нужны. Им нужно только чувство правоты и стабильный мир без диверсий.

Кстати, крик был, помимо всего прочего, еще и на нервной почве. Ее давно тяготили эти якобы неформальные отношения, а также то, как я их якобы ловко организовала. Ей хотелось от них освободиться.

Меня они тоже тяготили. Именно поэтому я так стремилась перевести их в материальную плоскость (заплатить всегда легче, чем общаться, хотя тоже неприятно). Но я на это шла, видя в этом наиболее легкий путь. И это она тоже просекла, она ведь совсем не дура. И это ее тоже оскорбляло.

А еще они никак не могли понять, что я не хочу с ними дружить не потому, что они недостойны (я их, признаться, никогда и не рассматривала с этой точки зрения))), а просто потому, что не хочу. Я со всеми приветлива, поддерживаю в меру сил разговоры о совершенно неизвестных мне вещах и даже довольно успешно скрываю тот факт, что, отработав на факультете 9 лет, почти никого не знаю по имени. Ну зачем, вот скажите мне кто-нибудь, зачем мне имена четырнадцати баб или сколько их там????

Я подозреваю, что дело даже не в менталитете, хотя общеизвестно, что русские на работу ходят дружить, в институт - тусоваться, а в школу - общаться. Я подозреваю, что ни в одной стране мира не стали бы любить человека, который не любит никого.

Кстати, это не совсем так. Студентов я люблю. Я, кстати, единственная, кто их любит. И единственная, кого любят они.
Так что все просто. Полюби баб, и они ответят тем же.

Но тут я позволю себе вернуться к первоначальному вопросу - на хрена мне бабская любовь????

Я их не просто не люблю. Я не понимаю, зачем они нужны.
Мне вот, к примеру, они не нужны низачем.

Это я побывала на работе...)))

Как-то у меня все само собой проходит. Т.е. все проблемы разрешаются без всякого внешнего воздействия.

Последние десять лет я жутко боялась летать. Т.е. даже не до истерики, а до панических атак. Причем я еще помнила времена, когда летать означало социальное восхождение, и мобильность, и приключение, не говоря обо всех прочих позитивных коннотациях. Помнить помнила, а сделать ничего не могла - молилась громким шепотом и хватала соседей за руки, мешая им пользоваться ноутбуком и убеждая немедленно покаяться, ибо престол Всевышнего в пределах прямой видимости, и времени, чтобы улаживать свои земные дела, не осталось вовсе. Все мои друзья уже приноровились и иначе, чем с литром Бейлиса, меня на борт просто не запускали.

Год назад проблема получила развитие. Я стала бояться ездить в наземном транспорте - картины крушения просто роились в моем сознании, отвлекая от дорожного чтива. Я перестала садиться в лифт - весь его непрочный механизм представал передо мной, как на картинке. Когда я не смогла спуститься в метро, я пошла к психотерапевту.

Психотерапевт был наш человек. Он с грустью выслушал мой рассказ, заскучал было, но взял себя в руки и сказал: "Сонечка. Ну Вы же сами все понимаете. Я мог бы слушать Вас два раза в неделю и при этом не говорить ни слова - Вы сами говорите все, что я мог бы Вам сообщить. Я не занимаюсь такими гешефтами. Вот возьмите лучше эти таблетки." И я взяла эти таблетки.

Я просидела на них четыре месяца, постоянно пытаясь снизить дозу из инфантильных соображений (типа: тварь я дрожащая или где?). Наконец положительная динамика была налицо (поездки в метро стали регулярными и практически безболезненными) и препарат отменили.

Два дня спустя в солярии я чуть не выкатилась из гробика с воем :"Замуровали, демоны!!!" Мне вспомнился св. Лаврентий и еще много чего. Свои 15 минут я отлежала, но отлежала их в ужасе. Доктор, отводя взгляд, заговорил о госпитализации...

Я не люблю госпитализаций. И препаратов тоже. Я вообще не люблю, когда со мной что-то делают. Почему-то мне кажется, что позволить с собой что-то делать - это уже полная капитуляция. Это можно позволить только любовнику, так ведь его для этого и держат...

Оба последних полета - один два месяца назад, второй на прошлой неделе, - я не заметила вовсе. Т.е. я не заметила ни взлета, ни посадки. Я летела как все земноводные, не понимающие ужаса и сакрального значения этой процедуры, как все бессмертные, ибо бессмертен тот, кто не осознает своей смертности. Я скажу больше - я читала газету. Я была одна из них.

Фобия, терзавшая меня десять лет, прошла сама собой. Видимо, тот, кто там, наверху, так хорошо ко мне относится, решил на меня плюнуть. Десять лет он пытался мне что-то сообщить, а до меня так и не дошло. Я оказалась неспособной ученицей. И доживать буду, как все. Читая газету.

Даже не знаю, чему тут радоваться.