"Если у разумного человека нет желания нравиться, то надо полагать, что у него нет вообще никаких желаний."
Филип Дормер Стенхоп, лорд Честерфилд.
http://everlasting-cat.livejournal.com/310240.html?mode=reply

А мне сегодня вырвали зуб. Я не давалась полгода, зуб был прекрасен на вид, ничем не хуже других, и вообще мне никогда не рвали зубы, и я этим страшно гордилась - типа все гопники и маргиналы, а у меня полный комплект. Им только кусать и жевать уже не получалось, а так-то он был хоть куда.

Я долго принимала решение освободиться от всех привязанностей, и придумала себе, что этот зуб - он впитал в себя всю мою ненависть, и надо уже сделать шаг и воспарить типа, правда, я здорово придумала?

Когда мне его вытащили, прекрасный, крупный и белый, он вонял так, что перехватило дыхание, он вонял точно так же, как бомж вчера у нас на лестнице, этот запах несчастья не спутаешь ни с чем.

А еще он был молочный. Т.е. емкость у него была еще та.

Почти совсем не больно, а с виду и незаметно даже.

Косметикой MARY KAY я пользуюсь уже лет пять, потому что я девушка [жадная] бедная, но гордая. Поскольку не торгует этой дрянью только автослесарь Витя, а все остальные торгуют , то раз в полгода я просто заказывала себе по каталогу [мальчика] дребедени баксов на 300, а в парфюмерные магазины больше не ходила вообще, потому что далеко. Девушка я сообразительная и предприимчивая, это общеизвестный факт, и спустя пять лет я быстро, чтобы не сказать стремглав (с) догадалась оформить с этой компанией дилерский договор. Т.е. покупать все то же самое, но за 60 процентов от каталожного прейскуранта. Стартовый заказ вообще за 50, вау.

Вписавши в бланк все, что было можно, включая карандаш для улучшения формы носа (однова живем), я стала думать, кого бы осчастливить. Не бабла наварить, нет. Даже не отбить свои затраты. Просто поделиться халявой, вписать в свой заказ и дать купить за полцены. Просто так.

Верите - никого не нашлось, ни одной тетки. Не то что поделиться или там порадовать - даже позвонить спросить, и то оказалось некого.

Все сбылось, чистый лист.

Вся моя жизнь - это цепочка необъяснимых удач.

Я родилась с полным набором конечностей и внутренних органов, родилась в Питере, а не в Челябинске, и мне не оторвали голову советские акушерки. Я росла в бедной, но полной семье, в которой меня не били поленом и не выгоняли на мороз в рубашонке. Ребенком я тяжело болела, и благодаря этому не ходила в сад, да и в школу-то через день - такое счастье выпадает не каждому.

Господь совершенно бесплатно наделил меня красотой, и я не знала, что такое зависть или ревность, а также что такое химическая завивка. После ряда столкновений с действительностью я осталась жива, не начала заикаться и не утратила способности испытывать оргазм. У меня ни разу не крали ни кошелька, ни паспорта и не ставили на счетчик.

Мне повезло застать крушение проклятого совка именно в том возрасте, когда я уже могла это оценить, но еще могла извлечь из этого пользу. Мой первый бизнес чудом миновали бандитские наезды. В первой купленной мной квартире оставался прописанный жилец, но спустя полгода он выписался, и квартиру я не потеряла. Вторую квартиру мне удалось расселить, невзирая на попытки участников процесса внезапно скончаться накануне подписания документов. Невозвращенные мне долги описываются всего лишь трехзначными числами. Как бы мало я временами ни зарабатывала, я никогда не ведала настоящей нужды.

Я вышла замуж без любви за бездарного нищеброда, и это навеки освободило меня от необходимости с ним считаться. Я не дорожила ни одной работой, поэтому я не знаю, что такое страх перед начальством. Фея над моей колыбелью прошептала заклинание, сделавшее меня неуязвимой для любой идеологии - мне не страшны ни религии, ни политика, и нет того лидера, за которым я пойду.

Все мои желания чудесным образом исполняются. После пяти лет нелеченного бесплодия Господь послал мне дочь, которую мне простимулировали и выдавили, да, но ей не досталось ни инфекции, ни обвития, ни щипцов, и шею опять же не свернули, в чем проявилось в очередной раз наше с ней совместное нечеловеческое везение. Я работала дома, и мне не пришлось отдавать ребенка куда-то на поругание, так что совесть мою тоже волшебным образом пощадили. У меня неожиданно оказалось достаточно денег, чтобы оплатить школу, где дети не бьют детей, это тоже маленькое чудо.

Я счастливая женщина, в сущности.

Спасибо тебе. Я тоже тебя люблю, ты же знаешь.

Свекровь, которую я не обозначаю иначе, чем "тупая жопа" (пизда для нее слишком кокетливо) посидела сегодня с ребенком, спасибо. После того как я пришла, ее было не выдавить из дома еще два часа, торопилась что-то важное досказать, очевидно.

Обрывок важного долетел до меня (я работала у себя в кабинете), когда ребенок закрылся в туалете, а это быдло встало под дверью, найдя для такого случая нужные слова: "А вот в унитазе живут водяные крысы, и они хватают за..."

Когда стих мой визг, старая жопа обиделась и ушла гордо, хлопнув дверью, не оценили ее стараний.

Когда-то меня спрашивали - почему ты ее так не любишь, ведь она родила твоего мужа. На что я всегда отвечала - лучше бы она сделала аборт и скончалась от кровопотери. Это к вопросу об абортах.

Если бы со мной случилось страшное несчастье и я, не к ночи будь сказано, стала бы писать под заказ и за деньги, и явился бы мне Сатана и приказал - а зафигачь-ка чего-нибудь такого, чтоб завтра никто не работал, а все бы сидели у нас на форуме и ругались, - я знаю, о чем бы я написала.

Я бы рассуждала так. Про что люди любят читать? Про секс и про смерть. А про что они любят поговорить? Про баб и про политику. Еще про детей. И про то, что мужики - козлы. Об имущественном неравенстве и гражданских свободах. Вроде никого не забыла. Я бы их всех собрала в одном месте и стравила между собой на счет раз - я бы написала об абортах. Не я первая, не я последняя, все умные люди так поступают, и никому эта тема никогда не надоест. В ней есть все, чтобы загипнотизировать аудиторию пусть на короткое время, но с гарантией. В ней закодированы и женские письки, и младенцы в мусоропроводе, и женская продажность, и мужская безответственность, и подлое государство, и общее падение нравов - весь набор погремушек.

У меня к этой теме иммунитет. У меня каждая группа на втором году обучения, когда язык вроде уже есть, а что с ним делать - еще непонятно, проходит курс риторики, по-научному - аргументированное высказывание; там главное - задать такую тему для дискуссии, чтобы людям стало все равно, на каком языке ее обсуждать. Тема абортов - это заведомо удавшийся семинар. Двадцать лет я модерирую это ток-шоу, и двадцать лет я слышу один и тот же набор аргументов со всех трех с половиной сторон, потому что эта нравственная проблема не имеет решения.

Есть множество проблем, не имеющих решения. "Выбор Софи" все читали, "Сотникова" тоже. Вся мировая литература об этом. Партизанский отряд пережидает облаву по горло в болоте, у одной из женщин на руках новорожденный. Заплачет - всем конец. Мать опускает его в воду. (Это Алексиевич) Может быть, стоит признать, что они существуют - проблемы, не имеющие решения? Что есть вещи, где нет и не может быть универсального морального знака, где нет ничего, кроме личного выбора.

Когда я была пубертатной дурочкой и, подобно жителям не помню каких островов, вообще не видела связи между сексуальностью и деторождением, мне сказали жуткую вещь, мне сказали - в постель можно ложиться только с тем, от кого ты согласна иметь ребенка, вот прямо сейчас, с первого раза. Я плевалась и фыркала над таким мракобесием, и прожила трудную и довольно грязную жизнь, прежде чем до меня дошло, что это так и есть. Теперь я тоже так думаю.

Только это никому не поможет. Да и мне, в общем, тоже уже нет.

Ребенок сегодня звенел бубенчиком на выпускном вечере. А я не помню, звенела ли я когда-нибудь бубенчиком. Я вообще мало помню про школу. Помню какой-то стишок к мероприятию, который я не выучила в третьем, что ли, классе, когда мой портфель заперли по ошибке в Ленинской комнате (была и такая, все как в армии). Помню, что было очень много народу и все толкались, как в газовой камере. Все время хотелось домой, ну или хотя бы на улицу, ну хоть куда-нибудь, но оттуда подальше. Помню, с какой тоской шла в комсомол - надо для института, и все выпытывала у классной - много ли собраний? А ходить обязательно? А когда можно не ходить? Если, к примеру, месячные - можно не ходить?

Учиться - а чего там учиться-то, недоумевала я, на перемене прочел параграф да ответил, уроки какие-то, вы что. У меня и дневника-то не было. Я вообще не понимала, для чего все это. В последних классах у меня была подруга, на уроках мы вели рукописный журнал, смешной, ЖЖ тогда не было. Один учитель у нас его отобрал, вернул через неделю, когда прочла вся учительская, и с тех пор к нам обращались только по журнальным никам. Подруга была социально адаптированная и заседала в комсомольском комитете. У меня в голове не укладывалось, как можно остаться в школе хоть на секунду после уроков.

Учителей помню несколько человек, они были смешные и трогательные, по большей части безобидные. Очень глупые. Из класса помню по именам человек шесть из тридцати. Выпускные экзамены были страшная тоска. На обществоведении мне досталась речь Ленина на каком-то съезде, содержавшая лозунг "Учиться и учиться" и еще какие-то огороды. А в день, когда сдавали физику, я услышала по радио Марину Влади, "Я несла свою беду", вот это было событие, а про физику не помню ничего.

Выпускной еще был, непонятный изначально, все же сдали уже, ну можно домой наконец??? Девчонки шили платья какие-то свадебные. Я надела платье, которое сшила в восьмом классе на уроке труда. Прозрачный маркизет цвета мясного фарша. И сразу поехала в Летний сад со своим кавалером. Он учился в медицинском, зануда был редкая и совершенно мне не нравился, но у него было одно достоинство.

Я выбрала его сама.

Мое бедное дитя закончило первый класс. Это событие стоило мне 800 рублей денег и два часа времени (еще тысячу пишем в уме).

Учительница срежиссировала феерическое действо - открытый урок по мотивам триллера "Гуси-лебеди", ненавязчиво вплетя в общеизвестный сюжет музыкальные и драматические номера. Родители, скрючившись на скамеечках по периметру, идиотически улыбались и пускали слюни смахивали слезы умиления.

"Аленушка оставила братца одного, потому что очень любила играть с подружками. Особенно ей нравились НЕМЕЦКИЕ игры."
По этому сигналу был исполнен невнятный "Танненбаум", а также песня про ныряющих утят в сопровождении кордебалета, согнувшегося до земли спиной к публике.

Ни печка, ни речка, ни яблонька не требовали от запыхавшейся Аленушки ответных услуг, а предлагали ей в темпе решить пару задач. Аленушка, как царь Эдип, не сплоховала. Загадки были такие:

"Одной девочке снились страшные сны, от которых она просыпалась с криком ужаса. Однажды девочке за ночь семь раз приснился Серый волк и четыре раза - Баба-Яга. Сколько раз за эту ночь девочка проснулась с криком ужаса?"

"У Бабы-Яги три бородавки на носу, а у Кощея Бессмертного - на пять бородавок больше. Сколько бородавок у Кащея?"

"Баба-Яга, Кащей Бессмертный и Змей-Горыныч выпили на троих..." - продолжения я не расслышала, душили слезы.

Еще были задачи на синтаксис. Учительница лепила на доску один за другим фрагменты исследуемой фразы. "По", "реке", "плывет"... Лица родителей озарились догадкой, но это оказался банальный лебедь.

Успехи в немецком продемонстрировал мальчик, исполнивший с большим артистизмом шансонетку, в которой можно было разобрать лишь два слова - Polizei и Protokol.

В заключение прозвучало торжественное обращение к бывшим первоклассникам. Оно начиналось так: "Когда вы пришли сюда впервые, вы даже не догадывались, что это так надолго."

Дети отреагировали рифмованной речевкой, воспевающей каникулы: "Чтоб не распухла голова, ей нада отдохнуть слегка".

А ведь меня уверяли, что эта школа - зона, свободная от наркотиков.

Он могуч и белокур, у него лицо с нацистского плаката, ему двадцать два года. На вас все смотрят, когда вы идете вместе, и каждый представляет твои смуглые колени на его молочном, сливочном животе, он мог бы сломать твою руку, как спичку, как обугленную спичку в своих белых пальцах, его шею тебе не обхватить и наполовину, и ты отводишь от нее взгляд, потому что еще не пора.

Ты скачешь на нем, смеясь, и он тобой жонглирует, как кеглей, маленькой темной кеглей, его отлично видно в темноте, его шея мерцает и переливается на бурой твоей подушке, с тобой тоже так было, еще не время, укушенные вампиром не торопятся, они ждут, когда это станет съедобно, а пока ты смеешься и отворачиваешься, и твои темные волосы метут его белую грудь.

И только когда этот гитлерюгенд станет взглядывать украдкой, грустить и злиться, когда он обнимет тебя во сне, когда замрет и вздохнет, когда сам подставит свою белую шею, где так заманчиво бьется голубая жилка, только тогда ты увидишь, насколько это все бессмысленно и до какой степени этим ничего не исправить.

Сидим с подругой в суши-баре. У нее бизнес, у меня бизнес. Бизнес и там, и там не стоит доброго слова.
- Ну как доход-то? - спрашиваю я, приземленная. Я до сих пор убеждена, что бизнес для дохода и больше ни для чего.
- Ну, видишь ли, это для меня ступень личностного роста, - реагирует подруга, из чего я заключаю, что доход не очень.
-Бизнес, он ведь чувствует, как ты к нему относишься, - продолжает она (он, видимо, не хочет быть ступенью личностного роста, он хочет быть чем-то большим, предполагаю я про себя). - Если тебя не прет от самого процесса, дохода не будет.

Ой, не будет. Ой, не прет. И никогда не перло. Всегда ненавидела, всегда считала дни - ну вот еще немножко, еще годик, и все. И все!!!

Свой первый бизнес я замутила в 93-м году. Я хотела купить хорошую квартиру. У меня была квартирка, двушка в корабле на выселках, спасибо папе с мамой, но я хотела хорошую. Тогда квартира и машина стоили одинаково, все покупали машины. Я работала по 14 часов в день, я сама мыла полы в офисе, я одевалась в секонд хенде - всю выручку я в тот же день обменивала на доллары и жила на сдачу. Через год у меня была трешка, еще через два - сталинская трешка в хорошем районе.

Через три месяца я поступила в универ на второе высшее и закрыла ненавистный бизнес, цель была достигнута. Никто никогда не узнал, что я была там хозяйкой, никто даже не знал моего настоящего имени. Я не играла в игрушки, я шла к цели. Ни разу, ни на полсекунды я не пожалела о том, что бросила дело. Оно, кстати, последние полгода само загибалось, как чувствовало.

После десяти лет относительно безмятежной жизни я начала тот бизнес, что загибается сейчас. Здесь тоже никто не знал, как меня зовут на самом деле, у меня был псевдоним, как в борделе. Я хотела машину, а муж был против. Через полгода я машину купила, еще через год - хорошую. Бизнес исчерпал себя, я больше не вижу в нем никакого смысла. Через четыре недели я его продам.

Теперь, издалека, мне понятно, почему они у меня не выживают. Я никогда не хотела ничем таким заниматься. Мне в страшном сне бы не приснилось тянуть эту лямку до старости. Мне хотелось достичь какого-то уровня, а дальше уже не мое дело. Т.е. это вообще не мое дело, но раз уж так не повезло, я напрягусь и выйду на этот уровень сама, но потом уж точно все.

Я зарабатывала себе приданое.

Смешно, правда?

Я закрываю свой бизнес.
Мне надоело. Свидетелей полагается устранять. Немых свидетелей в том числе.

Квартал разбомбили, и нет больше того фонаря, нам некуда вернуться, Лили Марлен.

Мне подкрутили мой железный намордник. До зубов не дотронуться. Другими зубами в том числе. Пирожок из числа тех, которыми я глушу ненависть к филфаку, так и остался ненадкушенным. Нежнейшую шпротину я сосала десять минут, пока она сама не распалась на аминокислоты. Кефир - вот мой удел отныне.

Если поболит еще хоть недельку, это ж как я похудею!

Вы больше десяти лет живете в этом квартале, если в нем есть больше двух лавочек, где вам отпускают в кредит.

Вы больше десяти лет живете в этом городе, если в нем есть больше двух ресторанов, где вас узнают и приветствуют вопросом:"Вам, как обычно?"

Это все, что я знаю о стабильности и безопасности. Больше я о стабильности и безопасности, к сожалению, не знаю ничего.

Взаимодействие наше с людьми - это не акт т.н. доброй воли, как нам, идиотам, кажется. Сценарий написан задолго до, и, если вам не лень, вы его раскопаете.

Мне был написан сценарий такой:
1. Кто ни встретится, со всеми дружи, мало ли, вдруг пригодится. Сама-то ты ничего не можешь и заступиться некому.
2. Никогда ни с кем не ссорься, они сильнее, побьют, будет больно.
3. Никому не доставляй неудобств, а то они рассердятся и побьют, будет больно, а заступиться некому.

Я жила по этому сценарию так добросовестно, так истово, что мне действительно не хотелось ни с кем ссориться, никому доставлять хлопот. Я дружила на всякий случай и никогда, никому не говорила того, что жгло, и грызло, и проедало меня изнутри. Того, чего говорить нельзя.

Так вот. Это можно говорить. И это можно чувствовать.

Можно быть плохой. Можно.

Я не обязана сострадать тому, кто мне безразличен. Я не обязана интересоваться тем, что мне неинтересно. Я не дам больше себя насиловать. Хватит.

Я имею право ненавидеть. Я имею право быть равнодушной. Я имею право сказать об этом, это главное. Эта ненависть перестанет выедать мне сердце, я выпущу ее наружу, там ее и не заметит никто. А во мне ее станет меньше.

Потому что важно совсем не то, что обо мне подумают. А важно, вы удивитесь - то, как мне живется. Моя жизнь - она вообще-то имеет значение.

Не то, какая я дочь, какая я мать, какой я (смех в зале) друг. А то, как я себя чувствую. Вот это важно.

Я не буду больше жить по этим правилам. Я буду жить так, как надо. Мне.

Пишет знакомый (когда-то дружили, десять лет не виделись, так - переписывались иногда) - вот, хочу в Израиль на майские, поехали вместе? Я тоже хочу в Израиль, но как-то не с руки, деньги, все дела. Фигня, говорит знакомый, я плачу, чего там, однова живем. Другое дело, говорю я, поехали.

Я не люблю, когда за меня платят. Я не люблю этого. Я просто считаю это нормальным. Любить тут нечего. Просто иначе не может быть.

Ведь если я еду с тобой куда-то и сама за себя плачу, получается, что я плачу за то, чтобы ехать с тобой? Ты уверен, что я так хочу тебя видеть, что согласна за это платить?

Один раз, один раз в жизни я готова была за это отдать все, что попросят. В остальных случаях это не стоит даже бензина. Я не поеду даже в кафе за углом. Я не вложу в это ни копейки, ни одного мышечного сокращения. Ради тебя я максимум ногу перенесу через порог. А поговорить можно и по телефону.

Этот мой приятель, он вообще славный и неглупый. Я к нему очень хорошо отношусь. Что деньги, деньги фигня, пишет он, все такие дуры, я хочу поехать именно с тобой. У меня, видишь ли, рак в последней стадии.

Это, дружок, выходит дороже, чем ехать одной за свой счет. Если бы ты мне этого не сказал, у нас могло бы быть много веселых минут. А исполнять последние желания - это не ко мне.

Когда-то очень давно мне говорили - у меня жена болеет и ничего не может, разве тебе меня не жалко? От тебя-то типа не убудет, а человеку облегчение. Ну хоть в рот возьми, мы же друзья типа. И мне было и жалко, и неловко, и я себя чувствовала виноватой - он ждет от меня помощи, а я? Я вообще всегда себя чувствовала виноватой. Я несколько лет давала тяжелому шизофренику ебать себя в мозг, потому что ему хотелось ебать в мозг именно меня, иначе у него, видите ли, делалась кататония. Я не смела отказать ему в такой малости и терпела, жалко было и неловко перед ним.

Мне больше не жалко и не неловко. Я, наверное, утратила человеческий облик.

Я никуда не поеду.

Купила шубу. Закрыла гештальт.

Женщина, которая у меня убирает - в прошлом детский доктор, жертва геополитических катаклизмов. Выживает, как умеет, я ее пристроила к кому только могла, постаралась создать ей клиентуру. Мне рисовались райские картины - приличные люди пользуются услугами приличных людей, главное средство общения - реверанс, утром дойка, вечером - беседы у рояля, хозяйка не топает ногами, а прислуга не мажет сумочку хозяйкиным кремом, золотой век.

К сожалению, так не бывает. Приличные люди либо изначально с припиздью, либо со временем в нее впадают, и беседы у рояля вырождаются в богословские диспуты, это в лучшем случае.

Вторая по значимости клиентка у Лидии Петровны - моя подруга. Подруга у меня сильно продвинутая и последний год взаимодействует с мирозданием в режиме прямого диалога. Лидия Петровна ее сильно робеет.

Сонечка, я прямо не знаю, что делать, говорит она. У нее такой сквозняк! Я ей и говорю - у вас такой сквозняк, вы же простудитесь! А через три дня прихожу - она вся кашляет и со мной не разговаривает. Может, она думает, что я ее сглазила?

Кто не в курсе - прислуга знает о вас гораздо больше, чем вам бы хотелось.

Звоню подруге - дорогая, как ты себя чувствуешь? Как я должна себя чувствовать, отвечает дорогая. Лидия Петровна бежала, хвостиком махнула (зачеркнуто) сказала - простудитесь, вот - умираю. Пусть типа базар фильтрует. И не дышит на меня своим апокалиптическим мироощущением.

Я своих подруг тоже сильно робею. Надо как-то продолжать разговор, а я замираю, подыскивая слова. Не накликать бы беду. Мою-то карму уже не спасти, а ей ведь еще жить и жить.

Надо бы спросить, как бизнес (подруга торгует бижутерией). Спросишь - как бизнес, бизнес тотчас окажется под вопросом. А ведь есть грубые, нечуткие люди, которые спрашивают всякие гадости про издержки. А мироздание и радо стараться. Долго подбираю слова и наконец торжественно произношу:

- Я уверена, что твой магазин процветает!!!

Прислушиваюсь. Вроде пронесло.

Я ненавижу маникюр. Во-первых, я терпеть не могу, когда у меня несвободны руки. Во-вторых, мне невыносимы женские прикосновения. Кроме того, я вообще не люблю выходить из дома.
Не делать маникюр нельзя. Это все равно что не стирать трусов. А делать - тошно и мерзко (стирать трусы тоже мало любителей). Поэтому раз в неделю я изобретаю причину, почему надо вот прямо сейчас пойти и подвергнуться. Типа я куда-то иду, хороша я там буду без маникюра.
Хоть бы один случай в жизни припомнить, когда маникюр себя оправдал.
Ведь ни одного же.

- Хаим, как твой магазин?
- Ой, не спрашивай. Одни убытки, одни убытки...
- Так почему ты его не закроешь?
- А жить на что???

Я и забыла про это. А сейчас еще один сборник вышел, Макс Фрай - известный подвижник(ца) и все время кого-то находит, кого издать. Там тоже мои две копейки.

http://community.livejournal.com/maksfreiua/53293.html

Все делом занимаются. Одна я хуйней страдаю. Позор просто.