У меня, конечно, есть духи, что уж там бога-то гневить. У меня их семеро вообще-то, хороших и любимых, любимых до такой степени, что когда флакон кончается - то просто в рабочем порядке покупается новый. Или, если подоспел, скажем, день рождения - новый флакон вписывается в вишлист. Я вообще хозяйственная. Это все приятные духи достойных марок и стоимость их не обременит среднего гостя, все как-то в пределах двух тысяч. Ну, трех. Я их, эти духи, не то чтобы страстно хочу. Я вообще плохо умею страстно хотеть. Я просто привыкла их иметь, и они ничуть не отягощают мою совесть, особенно если со скидкой.

Год назад со мной случилась беда. Мне встретились духи, которые я захотела страстно, как девушка хочет замуж, как немец хочет справедливости, а русский - колбасы. Духи назывались Gardenia Isabey и стоили 4800 по золотой карте, которой у меня не было. Без карты они стоили 6700. Неизвестно, откуда они взялись в скромном протестантском Рив Гоше, я месяц ходила вокруг, прерывисто дыша и ожидая страховки за зеркало в машине. Я не привыкла тратить на прихоти такие суммы, феерической прихоти должна было соотвествовать феерическая же халява.

Когда феерическая халява явилась, я не дошла до магазина полквартала. В Дикой Орхидее случился сейл, и на пути у феерической прихоти встала другая феерическая прихоть. Зеркало покрывало два комплекта белья, а два комплекта белья и духи оно уже не покрывало.

А потом они исчезли, как приснились. И я казнила себя, я проклинала это белье и свой мерзкий здравый смысл, свое неумение сделать то, что хочется, и умение сделать то, что выгодно и практично, свою психологию мелкой лавочницы (герцогиня, даже в изгнании, купила бы, несомненно, духи). К огромному списку мрачных "никогда" добавился еще один пункт - никогда у меня не будет этих духов, первых и единственных, что по-настоящему пронзили мне сердце.

Прошел год. На этой неделе эти духи появились снова, судьба дала мне еще один шанс. Теперь они стоят 8 700 без золотой карты (карты у меня по-прежнему нет). Мои рублевые заработки в этом сезоне равны нулю, все прочие тоже так себе. Продать 300 евро ради духов - самое время, когда граждане скупают соль и спички. Друзья такое не подарят даже вскладчину, а мужчины, способного на безумство, у меня нет. У меня никакого нет.

У меня никогда не будет этих духов. И еще много чего у меня никогда не будет...

Вот еще интересный такой аттракцион.

Все нормальные люди идут утром, корчась в муках, на ненавистную работу и весь день предвкушают, что будет, когда она кончится.

А я работаю вечером, я весь день свободна и беспечна, и весь день отравлен до судорог ожиданием неизбежной мерзости.


Тема воздаяния неизбежно раздваивается на тему награды и тему искупления.

Когда-то очень давно мне хотелось, чтобы от меня тащились все поголовно. Не скажу, чтоб я ради этого сильно надрывалась, но то, что этого не происходит, меня как-то слегка удивляло.

Потом мне стало важно, чтобы от меня тащились немногие избранные, это ведь гораздо круче, правда?

В какой-то момент мне надоело приплясывать для избранных, и мне стало важно, чтобы от меня тащился всего один человек.

А теперь мне вполне достаточно, что я сама от себя тащусь.

Вы не представляете, друзья мои, как это удобно.

Если вам вдруг показалось, что нашелся человек не глупее вас, то это вам показалось.

Просто вы не умеете отличать страсть от истерики, а робость от трусости. Просто вас очаровывает слабость, потому что силы вы боитесь. Сила - она страшная, страсть - тупая и косноязычная, а робость - трогает сердце. Человеческое - оно вообще некрасивое. Вы с ним не умеете, вы все ждете, когда вас позовут с того света.

Почитайте лучше Кафку, только не "Процесс" всякий, а дневники или переписку. Он не глупее вас и при этом не причинит вам никакого вреда.

А может, и причинит. Я же не знаю, как далеко зашло у вас дело.

Да не у вас с Кафкой. У вас самих.

Моя идеологическая платформа имеет, как выяснилось, какую-то студенистую консистенцию.

С одной стороны, я убеждена, что если женщина работает, то это ей просто не повезло. Вот бабушка, покойница, когда описывала своих соседок и приятельниц, имела специальную формулировку для обозначения благополучной женщины - "она в жизни не работала ни дня". Это означало - жизнь удалась.
При этом подразумевалось каракулевое пальто и прочие признаки толкового замужества. Таковы были колыбельные, под которые я росла, и усвоила я их настолько крепко, что мракобесие мое вошло в пословицу. Вот разбуди меня ночью - и я, не приходя в сознание, без запинки отбарабаню, что женщина никому ничего не должна, а мужчина должен ей безопасность и комфорт, ибо таков порядок вещей.

В то же время меня до визга раздражают женщины, смеющие притязать на какой-то уровень потребления, если они не заработали сами сопоставимую сумму и не озаботились соответствующим партнером, а притязают просто на пустом месте.

Т.е. оказывается, женщина никому не должна, а ей должны по определению отнюдь не всегда, а только, если у нее есть основания на это претендовать. Если она, к примеру, ценой нечеловеческих усилий обеспечила себе экзистенциальную базу - тут да, тут ей должен каждый встречный, она сделала то, чего вообще-то не обязана была делать, и имеет теперь пожизненный кредит как почетный святой и почетный великомученик. А если она, к примеру, не сделала того, чего вообще-то и не обязана была делать - то пусть сидит тихо на те деньги, которые ей в состоянии обеспечить не по уму выбранный партнер, у нее нет права чего-то желать и никто ей, в сущности, ничего не должен - так получается.

Из этого следует, собственно, два вывода.

Первый - я жестока и завистлива. Второй - единственная женщина, которой кто-то что-то должен и которая вправе на что-то притязать - это я сама.

Зачем я хожу к психотерапевту?
Во-первых, все приличные люди ходят к психотерапевту (знают два языка, носят туфли Bally, любят креветки и т.д.). Это показатель статуса.
Во-вторых, это возможность безнаказанно поговорить о себе. Если говорить о себе с обычными, не специально нанятыми людьми, то в ответ придется слушать про них, а здесь всего лишь платишь деньги. Это минимизация издержек.
Кроме того, психотерапевт, как правило - образованный человек. Это общение на приемлемом уровне, где не надо приседать на корточки и избегать сложных терминов.
Терапевт доброжелателен к тебе и всю сессию для него важнее тебя человека нет, это азы профессионализма.
А еще, и это главное, ходить на терапию означает работать над своими проблемами. Наплевать, что ты свою проблему обожаешь. Неважно, что ты себе страшно нравишься вот таким - с проблемой. Плевать, что терапевт от тебя уже охуел, и что ты ни слова не понимаешь из того, что он говорит, - главное, что галочка стоит - ты не оставил проблему без внимания, ты типа с ней борешься. Ты, как всегда, на высоте.

Мама, ах, мама. Зачем ты не удавила меня пуповиной? Я бы давно уже проросла травой, и во мне бы лежали желуди и гуляли птички, и никто не продавал бы мне любовь за деньги.

Вчера вечером с парой френдов обсуждали состояние фондового рынка. Френды были сильно знающие, но бедные, поэтому говорили много и непонятно, и все не о том. Я им типа - че делать-то??? А они знай себе про активы да про ликвидность. У самих-то активов никаких, одни пассивы, зато в политике шарят так, что полчаса послушаешь - и никакой ликвидности уже не надо.

За полчаса эти ребята в два смычка убедили меня, что не пройдет и года, как наступит полный пиздец, нищета и коммунизм. Типа все приличные люди свои активы уже вывели куда надо, не дожидаясь конфискации.

Про остальное врать не буду, а с паникой у меня всегда был полный порядок. Эти дураки еще сыпали какими-то неизвестными мне фамилиями, а я уже растолкала мужа с криком "Все пропало!" Муж спросонья хрюкнул, что все пропало уже очень давно, а именно когда он на мне женился (зачеркнуто) и вырубился обратно. У него тоже с активами не очень. Срочно нужна была консультация человека с активами, надо было как-то спасать бабло.

Что, спрашивается, должен был подумать человек с активами, получив от женщины, с которой не виделся год, смс примерно такого содержания:"Это ужасно!!! Как мне жить дальше???", учитывая, что дело происходило ночью на кладбище (зачеркнуто)?

Как хорошо, когда хоть один человек на свете подозревает в тебе нежное сердце. Когда обладатель активов год назад бросил меня окончательно, я позвонила подруге и замогильным голосом сказала - пиздец (зачеркнуто) ну вот и все, жизнь кончена. Как, всполошилась подруга, уже угнали???

Те, кто давно вас знает, не питают на ваш счет никаких иллюзий.

Ребенок получил очередную барби в костюме невесты - фата, кринолин и бесстыдный топик. Раскопали одного из кенов, играем свадьбу (дело происходит под столом).

- Согласна ли ты, принцесса Лилия, выйти замуж за этого идиота?
- Ты, идиот. Согласен ли ты взять в жены принцессу Лилию?

Я, содрогаясь: - Ой.
- Мама, ты не понимаешь, насколько все трагично. Ведь они женятся в церкви.

Я, в ужасе: - А может, как-нибудь того... Не в церкви. Ну, чтоб всю жизнь не мучиться. Идиот же, сама говоришь.
- Мама, все трагично. Она же принцесса. Принцессам положено в церкви.

Спустя полчаса.
- А теперь все стало еще хуже....

Ах да, у меня же система слетела, пришлось отдавать лечить, и компьютер мой вернули тихим, толстым и ничего не помнящим, все вырезали, что мешало жить как люди. Вот он на меня теперь таращится, как чужой, и не помнит никуда дороги, и не отзывается на имя. Вот так вот просто все сгорело.

А я, помню, город хотела сжечь.

Телевизор я как сроду не смотрела, так и теперь не утруждаюсь, но благодаря ленте более или менее в курсе важнейших событий - кто нынче котят отдает, кто хочет бусики и кого опять не выебли. Она же, лента, доносит до меня и разного рода культурные сенсации - жизнь в совке была, товарищи, совсем хорошая (аналитика), ученые открыли ген блядства (новости науки) и всем нам скоро кирдык (просто новости).

Про кирдык мне стало известно сегодня в 9 утра и сразу стало ясно, что это правда - во-первых, на улице был сильный ветер, что всегда не к добру, а во-вторых, кто-то с рассвета стучал по батарее, так что ошибки быть не могло. Я прикинула, что мне известно о том, как полагается проводить последние два часа перед тем, как Земля налетит на небесную ось. Вспомнилось немногое, образование не очень. Но общий, так сказать, вектор, все же обозначился: сказать все самое важное всем, кому не успела, а дальше сбросить балласт цивилизации и оскотиниться - транжирить деньги, желательно казенные, плясать голыми при луне и беспорядочно совокупляться, короче - прожигать жизнь, сколько ее там отпущено.

Если верить френдленте, отпущено мне было два часа, не разгуляешься.

Самое важное я всем говорить воздержалась. Во-первых, поджимало время, а адресатов накопилось человек восемнадцать, и ни один из них, в сущности, не заслужил таких оскорблений. Во-вторых, мне лень было улаживать свои земные дела, а хотелось скорей оскотиниться.

Для начала мы с ребенком не пошли в школу, а пошли, наоборот, в магазин. Будь моя воля, я бы начала немного с других пунктов, но плясать голыми было холодно, а беспорядочно совокупляться не с кем, и мы решили для начала растратить казенные деньги на предметы роскоши на фоне полного забвения морального долга. На хозяйственные деньги мы купили бусиков, вырезки и пирожных. Бусики мы самым разнузданным образом надели, а все остальное сожрали, презрев приличия.

Рассудив, что мы уже, пожалуй, достаточно оскотинились, мы включили мультик и приготовились в последнем объятии стать космической пылью. Кирдык, однако, все не наступал.

Тогда я позвонила мужу. Муж у меня только с виду обычный жулик, а по паспорту он ядерный физик. В чем дело, сказала я, мы сделали свою часть работы, денег больше нет и дальше оскотиниваться не на что, где кайф?

Муж не сразу понял, про что я толкую (слово "коллайдер" я выговариваю в среднем с третьего раза), потом он долго ржал и наконец вспомнил, что женщины и дети нуждаются в защите.

Котик, сказал он. Во-первых, я в свое время и не такое запускал. Во-вторых, там у них сидит пол-Физтеха, а когда Физтех объявляет о запуске, это означает, что они собираются приступить к отладке. Так что еще года четыре тебе придется тратить хозяйственные деньги исключительно по назначению.

Ну что сказать? Я очень разочарована.

Давно ли я кричала, что скорее воды Дуная повернут вспять, чем я напишу хоть слово для глянца или для рекламы? Я не то что башмаков не износила, я те башмаки и надеть-то ни разу не успела. Меня словили не на деньги, увы. Всякого есть на что словить. Мне сказали - надо закопать один ТЦ, да ты его знаешь. Нам сказали - злее тебя на свете нет никого. И я согласилась.

"Вот так мы вас, чертей, трахаем."

К своей первой дефлорации я, как сейчас помню, тоже отнеслась равнодушно.

Вот так живешь-живешь, все тебя обижают, ты сперва обижаешься, а потом придумываешь себе, что это все неправда, что это понарошку, не считается.

И живешь себе дальше, и даже побеждаешь, и глядишь молодцом, пока не вспомнишь, что это все неправда, это понарошку и не считается.

Потом приходит самое главное, переезжает тебя как танк, ты геройствуешь, кидаешься гранатами, смотришь в небо, готовясь отдать богу душу - и тут с неба приходит спасение, утешение и ответ: это не считается, это все неправда.

И живешь себе дальше, и чего-то там побеждаешь, но все время помнишь, что это не считается, что это неправда, что это все понарошку, и тебе уже совсем не больно, не больно, нет, а даже щекотно и смешно во всем этом участвовать.

Ulitza у себя на сайте публикует всякое душеполезное (http://ulitza.livejournal.com/126135.html).

У них там гуру по косметике, биохимик. Пишет ужасы всякие.
Крема для глаз не бывает, это тот же крем для рожи, но в маленькой баночке. Шампунь - хуйня, хоть мылом мойте, главное - кондиционер тире бальзам. Антивозрастной косметики не существует, смиритесь и донашивайте. Банки - отстой, там микробы заводятся. Дешевая косметика по составу идентична дорогой, это все маркетинговые происки.

И пишет-то душевно, спазу чувствуется - не просто универовская крыса, дело знает человек.

Как теперь жить?

Что в банках микробы, и так всем известно, отродясь писали - в банку пальцем не лезть, и прилагали лопаточку, которая сразу терялась. А нечего потому что банку мусолить по полгода.
Про глаза очень страшно. Раньше я твердо знала, почему у меня морщины под глазами - потому, что я там мажу тем же, чем и везде. А теперь что прикажете думать? От старости?
Про дешевую косметику тоже сильно, до сих пор не отойду никак. Помню, кто-то из проминентов признавался в интервью, что всю жизнь страдал от мозолей, обувь натирала, а продавцы разводили руками - мол, нестандартная нога. И так бы я и мудохался, если бы дядя не оставил мне состояние (зачеркнуто) И так он и хромал, пока не начал покупать ботинки за 500 долларов, проблему как рукой. Примерно то же испытала я после покупки первой помады Шанель.
Что касается кремов от морщин, то надо же все-таки иметь сострадание. Всякий понимает, что заменить старую кожу на молодую можно только, содрав старую. А войти в царствие небесное - только раздав имение бедным. Но ведь есть же более мягкие решения. Обедню там отстоять, я не знаю. Пожертвовать на храм. Крем купить за 200 баксов. Нельзя требовать от людей невозможного.
С шампунем тоже расстроили меня. Вот при совке, к примеру, вообще бальзамов не было, слова-то такого не знали. Но финский шампунь был значительно лучше болгарского, в очереди за ним душились. Неужели и это был эффект плацебо?

А что тогда не эффект плацебо?

Плевать я хотела на политику, я признаю только личные счеты.

Я не еврейка по Галахе. Я, если правду сказать, вообще не еврейка. Родители у меня люди приличные и вообще избегали этой тематики, так что невинность моя в этом вопросе даже несколько затянулась. Приличные люди не могут выговорить – «Мы – русские.», таково уж свойство приличных людей. А все остальные приличные люди уже уехали к тому моменту в Америку, и там росли их приличные дети, а то, что осталось мне в юности, чтобы дружить – это были отбросы генофонда, безнадежно некрасивые невесты и безнадежно бездарные женихи, но я и этому была рада, потому что здесь был хоть какой-то смысл, а все остальное не годилось вообще никуда. Меня в этой компании не любили, я была слишком красивая, а папа у меня был непонятно кто. И я всем мешала.

Мне это было все равно, мне не нужны были их кривобокие женихи (нормальные давно слали открытки кто откуда), я переводила тогда проект про Освенцим, про славян, подставлявших друг друга, как нанятые, и про немцев, которые вообще, и про еврейское братство. Я так хотела братства, я так презирала все, что было рядом, что, ей-богу, пошла бы в печь, как Януш Корчак, те, что обречены – они всегда лучше других, это же общее место.

Прошло очень много лет, и все эти годы меня считали за еврейку, и я прятала от знакомых маму с папой, а что русские меня сторонились, так ведь бьют же не по паспорту, это был мой выбор, и вот, спустя много лет, я собралась рожать.

Всем было заплачено, но меня все равно не любили. Какая-то я была не своя. Как всегда. Я вообще странная. Я вызываю у баб необъяснимый дискомфорт. Они хотят сделать как-нибудь так, чтобы меня не стало в природе. Если у вас при виде меня нет такого желания, значит – вы не баба, а какой-то другой биологический вид.

Я читала, что с акушеркой надо подружиться, все же сутки вместе, не хрен собачий. Акушерку звали Марина. Вы бы мне еще с Наташей посоветовали подружиться, вот смеху-то было бы. Она просто не знала, что полагается делать с такими, как я. А я за такими, как она, вообще не предполагала дара речи, как не предполагаю его в маникюрше и в официантке. Короче, мы не поладили, и русская диаспора оставила меня висеть под капельницей со стимулятором, и был вечер, и была ночь.

Лежа под капельницей со стимулятором, я думала о тех женщинах, которых доставляли в Освенцим на сносях, быстренько и без церемоний родоразрешали, а младенцев топили в ведре, стоявшем тут же. В ведро входило четыре новорожденных, потом ведро заменяли. В моей индивидуальной палате тоже стояло такое ведро.

Два дня, что я находилась в этой клинике, меня тоже не любили. Из других отделений приводили посмотреть – смотри, какая красивая. Ни губы не раздулись, ни носом не шмургает, вся в кудрях и смотрит прямо. Не наш человек, чего там. Как они обрадовались, когда отошли воды, когда я прибежала умолять – ребенок, ребенок, сделайте что-нибудь! О, как они заулыбались. Теперь поползаешь, сказали. Да, сказала я, поползаю. Можно начинать?

Она пришла на рассвете посмотреть, что и как, дежурантка. Молодая красивая грузинка, на бейдже стояло – Манана. Очень больно полезла проверять раскрытие, я уже разбиралась тогда и почти не обиделась – ну, баба, да еще из меньшинств, все понятно.

Я тогда старалась уже ни с кем не ссориться, знала уже, что не боец. Женщина, у которой схватки через полминуты – это уже не человек, это кусок мяса, которому больно. Это бессмысленное тело в последней судороге, когда душа ищет, к чему бы прислониться. Я попросила – можно я вас возьму за руку? Если я пожелала прикоснуться к женщине – это значит – я умираю. Она мне отказала со смехом, все правильно, если каждая роженица станет тискать твою руку – без руки останешься. Она меня разгадала, все, до чего я могла дотянуться, я уже сломала и перегрызла, теперь мне нужно было что-то живое. Она не дала мне этого, и она смеялась, и убрала руки за спину, Braune Shcwester.

В промежутке между схватками она нагнулась надо мной, улыбаясь, руки за спиной, и спросила – Соня, ты еврейка?

В обычной жизни у меня два ответа на этот вопрос. «А шо, нет миньяна?» - это с нормальными людьми, понимающими юмор и вообще в теме. Для тупых – «А вы как думаете?» «Была бы я еврейка, я рожала бы в Тель-Авиве, а ты, мразь, бегала бы с судном, как олим, не знающая языка» - подумала я, но накатила схватка, сознание поплыло, и я снова была в Освенциме, а она была braune Schwester, и я думала только о своем ребенке, чтобы его не утопили, и я закричала – нет!!!

Схватка кончилась, и она, эта Манана, ухмыльнулась, держа руки за спиной, о, я хорошо знала эту позу, и сразу началась новая схватка, и она подождала, пока боль не стала невы носимой, их же учили, и тогда она спросила – «А кто ты?» А я помнила только, что нельзя ничего говорить, надо тянуть время, и в глазах было темно, и я корчилась лежа на спине, а она стояла надо мной руки за спину, и, ощеряясь, спрашивала – кто ты, а я плавала в этой боли и разевала рот как рыба, а она меня еще пнула, Читать далее...

Все знают, что девушка я трепетная и вечно взыскую большого и прекрасного (гусары, молчать).

Однако, как только ко мне начинают подкатывать яйца (Вам не нравится выражение? Ну назовите это флиртовать, вам полегчало?), я либо пинаю не глядя, если человек совсем уж водоросль, либо, если человек хоть на что-то годен, четырьмя фразами перевожу общение в безнадежно и безвозвратно дружескую тональность, хуже которой, если вдуматься, нет вообще ничего на свете, потому что это полный тупик.

Я ведь не зря начала именно про яйца, а не про всякие романтические части тела. Вас сильно воодушевляют яйца чужих людей? Вот и меня нет. А яйца друзей? Ага. Они вам вроде бы и не противны по определению, но и интересоваться ими тоже как-то дико. У друзей, будем честны, вовсе нет никаких яиц.

Дружеские отношения - самые дистантные из всех возможных.

Сколько себя помню, мне тяжело давались разговоры в курилках и вообще разговоры с людьми, в которых я не влюблена.

Если меня на момент совместного курения распирало что-нибудь интересное - ну там любимый не полюбил или все кругом кретины, короче, какая-нибудь стоящая мысль - у меня всегда были сомнения, стоит ли, во-первых, метать бисер, а во-вторых, могут ли кого-то взволновать мои открытия. Мне смутно казалось, что о своих душевных муках следует рассказывать специально нанятому человеку. Ты ему, типа - все вокруг кретины, о горе мне. А он не вскидывается "а вот у меня тоже был случай", а задумчиво так роняет - ну и что ты при этом чувствуешь? Вот это, я понимаю, полноценное общение, а не коммунальные сплетни.

Разговоры в курилке имеют лишь одну бесспорную ценность - в них иногда проскакивает полезная информация. Тут важно уметь отключаться и просеивать не глядя, а в нужный момент включаться обратно ("При слове "деньги" в голове у Скарлетт прояснилось.")Я, к примеру, всегда сильно оживляюсь, и взгляд у меня даже отчасти фокусируется, когда кто-то что-то покупает или продает. Еще там укомплектовываются проекты и находятся всякие работы, но эти места я не слушаю, потому что от работ меня избави бог, не говоря о проектах, свят-свят. А вот шубу удачно купить - ради этого и пообщаться, пожалуй, стоило.

Я продаю машину. Я, дело в том что, настолько хорошо себя чувствую, что меня обуяли целомудренные желания типа купить машину побольше и тем посрамить диавола. Это красная Астра с пробегом 12 тыс., куплена и обслуживалась у дилера, в авариях не состояла, и в ней есть все, что вообще может быть в машине, кроме телевизора. Через неделю я выставлю ее на продажу, а пока можно со мной договориться по-хорошему. Стартовая цена - 550 тыс, дальше - вопрос энтузиазма.

Я очень быстро загораю. Ну, такое свойство кожи - конец мая буквально, три-четыре солнечных дня, и я вся бронзовая, и все ахают, сами-то еще как капустный лист, а тут я, как плевок в душу. И мне тоже приятно и весело, что я всех опять обогнала, а еще приятней и веселей - что тема загара, слава богу, закрыта. Потому что больше я не загорю, проверено. И три четверти лета я живу себе спокойно, оптичивши загар в первую неделю и выслушав все ахи, а все вокруг потихоньку бронзовеют, и к концу лета многие даже темнее меня, а потом все начинают ходить в солярий, куда мне себя ни на какой веревке не затащить, и бронзовеют дальше, а я на это думаю - господи, вот повезло-то мне, что я смуглая от природы и мне не надо заниматься этой херней.

- Это мне было лет восемь, наверно, мы еще жили в центре, такой был малюсенький дворик, ни травинки, ни деревца, но зато из окна просматривался весь, и меня отпускали туда гулять одну. Там еще была подворотня, а за ней - другой такой же дворик, туда нельзя было ни за что, а из него был вход в подъезд, темный и гулкий, старинный, и он вел уже на улицу, прямо к арке Генштаба, я проверяла.

Был июнь, все уже разъехались, я слонялась по дворику одна и, конечно, полезла в соседний, несмотря на страшную подворотню, приключений захотелось. Соседний дворик был такой же пустой и страшноватый, потому что чужой, а из окна третьего этажа меня окликнула девочка, незнакомая, но из нашей школы, потому что все, кто жил в этом квартале, были из нашей школы. Она тоже томилась одна и позвала меня в гости, посмотреть на попугайчика.

Попугайчик был крошечный, зелененький с голубым, он верещал в клетке, и незнакомая девочка подошла, громко хлопнула в ладоши и оглушительно завизжала. Попугайчик замолчал и нахохлился.

Я его так пугаю, чтоб скорее умер, объяснила девочка, он мне надоел.

Мне его когда подарили, сказали - их нельзя пугать, они от этого умирают, сказала девочка, вот я и пугаю. Скоро умрет уже.

Мне его на день рождения подарили, в апреле, сказала девочка. Я просила попугайчика, вот и подарили.

И она снова хлопнула в ладоши и завизжала.

Я не знаю, откуда они берутся, эти люди. Они как-то самозарождаются, как черви в бульоне или как мыши в грязном белье. И каждый приносит по письму. Кто во рту, кто в руках. Некоторые на нем приезжают.

А я выбрасываю эти письма, не читая.

Я вообще теперь не люблю писем.

P.S. Это было письмо (пояснение для особо продвинутых))))

Сижу сегодня в парикмахерской, краска ест голову, радио бубнит, парикмахерши шныряют и мучиться еще долго.

Вдруг по радио начинают исполнять "Belle". Я прямо заслушалась. Ишь, думаю, как выводят. Сильный номер, чего уж там. Она типа такая вся изгибается, а три мужика давятся слюной, да еще роковые все такие - сдохну, типа, а выебу. Ну не мечта?

Вспоминаю роман. Да, что мечта, то мечта. Один альтернативно одаренный, другой идеологически травмированный, третий вообще метросексуал какой-то, чтобы не сказать пидор. Чем кончилось, тоже все помнят.

Что-то мне все это напоминает. Налысо, что ли, постричься? Так краски жаль, деньги плочены...