Это цитата сообщения
Гей-удолбаный-в-хлам Оригинальное сообщениеCтекло незаменимо для двух занятий: смотреть из окна и разглядывать вино на просвет. Оба занятия, крайне увлекательные, были неизвестны древним римлянам: в домах патрициев окон не предусматривалось планировкой -- жили в атриуме и в перистиле -- а в окна многоквартирных домов вставлялись мутные непрозрачные пластины. Вино патриции пили из серебряных и золотых кубков, в чём, впрочем, тоже есть своё обаяние. Первые рюмки из тончайшего прозрачного стекла начали делать в Сирии в Первом веке нашей эры, и нельзя исключать возможности, что Иисус Христос пил вино из стеклянных рюмок, чья форма мало изменилась за две тысячи лет. О том, что к вину Спаситель относился благосклонно, свидетельствует Библия, а точнее, история про чудо обращения воды в вино. Если бы Иисус не одобрял вина, едва ли он стал бы спаивать свою паству.
Римляне изобрели мозаику, средневековые ремесленники -- витраж, а автомобильные фирмы -- тонированное стекло. Несколько лет назад, когда я много ездил по городу на такси, иногда нравилось смотреть на своё отражение в зеркале заднего вида, за окном пассажирской дверцы. Если окно было тонировано, то отражения не было видно, и это вызывало странное беспокойное чувство. Тогда я старался не расстраиваться и смотреть вперёд, на дорогу.
В британском английском лобовое стекло называется windscreen, а в американском windshield, -- "ветровой экран" и "ветровой щит" соответственно. Оба народа безусловно правы -- экран показывает кино реальной жизни, а щит защищает от тугого ветра и назойливого снега. Любопытно, что в английском нет специального слова "форточка", а слово glasses может обозначать и рюмки, и очки. В русском языке все названия стеклянных сосудов для пития заимствованы из европейских языков, в то время как слово "очки" имеет множество других, совсем не стеклянных, ассоциаций.
Оконные стёкла тоже имеют возраст, но его видно только когда в окнах отражается заходящее или рассветное солнце. Старые стёкла времён Российской империи корявы и текучи, а иногда нарочно сточены по краям, как в подъезде дома Коровина на Тверском бульваре. Это было модно в начале ХХ века. Другое здание той эпохи, Тимирязевская академия на одноимённой улице, до сих пор смотрит на мир стёклами нарочно выпуклыми, как рыбьи глаза, но после гибели царской России разбитые окна академии починяли обычным плоским стеклом, и так много стёкол заменено, что даже удивительно -- чем они там, в академии, всё это время занимались? Швырялись образцами почвы?
Есть ещё отдельная буржуазная привычка кушать исключительно со стеклянной (фарфоровой) посуды, в противовес дурацкому глиняному фаянсу советской керамики и картонным стаканчикам повсеместного фастфуда. Драматическая история русского фарфора достойна отдельного исторического романа. Для примера приведу случай флэшмоба, о котором однажды написал The Observer: в один из лондонских макдональдсов вошли несколько молодых людей в элегантных чёрных костюмах, заказали чизбургеры и коку, сдвинули несколько столов, расстелили скатерть, достали из сумок подсвечники, фарфор, серебряные приборы, и чинно уселись поедать чизбургеры с помощью вилок и ножей, ведя светскую беседу ("передайте мне, пожалуйста, вон ту розетку с мороженым МакФлурри"). Дальнейшие комментарии о значении фарфора в жизни человека -- излишни.
* * *
Отдельная песня -- битое стекло, и звук, и цвет, и значимость. В семейных ссорах мой отец предпочитал металл -- ножи и прочее -- а бабушка, его тёща, неизменно уничтожала посуду в промышленных масштабах. В рок-н-ролльной юности этот звук слышался постоянно, хотя когда мы с первым бывшим пили вино на крыше дома на Остоженке, и швыряли винные бутылки за карниз, звуков совсем не было слышно, за исключением разве что отчаянных автомобильных гудков. Это показалось нам неинтересным, и в следующий раз мы забросали бутылками крышу бельгийского консульства на Малой Молчановке, потому что полёт и гибель бутылок можно было беспрепятственно наблюдать -- консульство было в двухэтажном домике, а мы сидели на крыше многоэтажной дореволюционной громады с львом на фронтоне.
В последующие годы гибель стекла была в основном случайной, хотя советское фаянсовое убожество на кухне я изничтожил целенаправленно, потому что фаянсовые тарелки по своей ложной сущности подобны очаковскому джин-тонику или конголезской демократии. Нет ничего лучше, чем в минуту ярости грохнуть с размаху бутылку вина, шампанского или пива об асфальт. Правда, в одном случае мой первый бывший проделал это действие в Безбожном переулке на глазах у милицейского патруля, за что патруль избил и его и меня заодно, и заставил собирать осколочки руками и складывать их в урну. Впрочем, урок был усвоен не до конца, потому что последний раз бутылки с водкой и шампанским шумно бились об стену Матросской Тишины, на новый 2005-й год. Это мы его так отмечали, и заодно протестовали в защиту Ходорковского.
В общем, прошла пора битья стекла в моей жизни, если только я не заведу себе семейную жизнь, что маловероятно.