Иллюстрации Владислава Ерко очень меня впечатлили ещё по книгам (в отличие от самих книг) Коэльо, изд-ва "София".
И вот нашла замечательные иллюстрации Ерко к "Снежной королеве" Андерсена
[650x320]
[645x320]
Никакое, даже самое задумчивое, мерцание монитора не заменит мне тихого шелеста бумажных страниц. И вот вчера вечером, в любимом своём положении "сидя на спине", попивая ароматный землянично-зелёный чай, я прошелестела последней страницей книги и, не первый раз уже, задумалась, как же всё таки хорошо, что маленькой Нюше с детства привили большую любовь к чтению. И я до сих пор, искренне, с какой-то детской непосредственностью, не понимаю людей, которые абсолютно равнодушны к чтению. Но это я отвлеклась...
Они были не к месту и не ко времени.
Естественно, что они стали героями.
Принцесса Лея
Олег Дивов «Лучший экипаж Солнечной»
Я не литературный критик и не буду пересказывать сюжет и анализировать вклад г-на Дивова в мировую литературу. Поделюсь лучше впечатлениями. Как и большинство присоветаных друзьями (знающими мой вкус) книг, эта не стала исключением и понравилась=) Роман написан живым языком и, не смотря на довольно простой сюжет, увлекает с первой страницы. Стоит отметить замечательное чувство юмора Дивова, умение расположить к своим героям (очень хорошо описаны межличностные отношения), и даже некоторая чернушность повествования не режет глаз, мат (изящно вписаный транслитом)совершенно не раздражает, а местами очень даже веселит.
На мой взгляд, «Лучший экипаж Солнечной» является хорошим образцом космической фантастики. Так что Дивову, в очередной раз, мой респект и уважуха (с) =)
Кортасар. Жизнь хронопов и фамов
избранные главы
ХРАНЕНИЕ ВОСПОМИНАНИЙ
Чтобы сохранить свои воспоминания, фамы обычно бальзамируют их: уложив воспоминанию волосы и характерные признаки, они пеленают его с ног до головы в черное покрывало и прислоняют к стене в гостиной с этикеткой, на которой значится: "Прогулка в Кильмес" или "Фрэнк Синатра".
У хронопов не так: эти рассеянные мягкие существа позволяют воспоминаниям носиться с веселыми криками по всему дому, и те бегают между ними, а когда одно из них запутается в ногах, его нежно гладят, приговаривая: "Смотри не ушибись" или "Осторожней на лестнице". Поэтому в доме у фамов порядок и тишина, в то время как у хронопов все вверх дном и постоянно хлопают двери. Соседи вечно жалуются на хронопов, а фамы, сочувственно кивая, спешат домой, чтобы посмотреть, все ли этикетки на месте.
РАДОСТЬ ХРОНОПА
Встреча хронопа и фама на распродаже в магазине "Ла Мондиале".
- Здрасте-мордасти, хроноп, хроноп!
- Здравствуйте, фам! Стояк, коровяк, надея.
- Хроноп, хроноп?
- Хроноп, хроноп.
- Нитку?
- Две. Одну синюю.
Фам уважает хронопа. И поэтому никогда не заговорит, если можно обойтись без слов, так как боится за хронопа: чего доброго, бдительные надейки, эти поблескивающие микробы, которые вечно кружат в воздухе, проникнут в доброе сердце хронопа из-за того, что тот лишний раз раскроет рот.
- На улице дождь, - говорит хроноп. - Обложной.
- Не бойтесь, отвечает фам. - Мы поедем в моем автомобиле. Чтобы не замочить нитки.
И сверлит глазами воздух, но не видит ни одной надейки и облегченный вдох. Ему нравится наблюдать за волнующей радостью хронопа, как он прижимает к груди обе нитки (одна синяя), с нетерпением ожидая, когда фам пригласит его в свой автомобиль.
Любите ли вы рассказы Кортасара, так, как люблю их я?
Я просто погружаюсь в атмосферу его причудливой прозы и мне хорошо, особое настроение, лёгкая грусть и никакого поиска смысла.
Самые любимые - "Жизнь хронопов и фамов", "Маленький рай", "Аксолотль", "Непрерывность парков", "Ночью на спине, лицом кверху"
Хулио Кортасар.
Железнодорожные наблюдения
Пробуждение сеньоры де Синамомо не из веселых: всунув ноги в пантуфли, она убеждается, что они у нее полны улиток. Вооружившись молотком, сеньора де Синамомо добивается разбития улиток вдребезги, после чего пантуфли пригодны лишь для того, что выбросить их в мусорный ящик. С этой целью она идет на кухню, где и пускается в беседу с горничной.
- С отъездом Ньяты дом теперь будет таким пустынным!
- Да, сеньора, - говорит горничная.
- Вчера вечером на станции было столпотворение. Все перроны были забиты народом. Ньята была так взволнована!
- Отправляется много поездов, - говорит горничная.
- Верно, дочурка. Железная дорога идет во все места.
- Что и говорить, прогресс, - говорит горничная.
- Расписание точнехонькое. Поезд отправлялся в восемь одну и тронулся как в аптеке, а ведь он полный.
- Так и должно, - говорит горничная.
- Выдела бы ты купе, доставшееся Ньяте! Все в позолоченных полосках.
- Видать, первый класс, - говорит горничная.
- С одной стороны вроде балкона из прозрачного пластика.
- Ух ты, - говорит горничная.
- Ехало всего три пассажира, места для них былы зарезервированны, над каждым - дивная табличка. Ньяте досталось место у окошка возле позолоченных полосок.
- Надо же, - говорит горничная.
- Она была так довольна. Могла наклоняться и поливать с балкона растения.
- Какие растения? - спрашивает горничная.
- Которые между путями растут. Просишь стакан воды и поливаешь. Ньята тут же попросила.
- И принесли? - спрашивает горничная.
- Нет, - печально говорит сеньора де Синамомо, выбрасывая в мусорный ящик пантуфли, полные мертвых улиток.
[605x447]

С небольшими перерывами, "по настроению", на рассказы Кортасара, Акутагавы и О. Генри, дочитала дилогию Сергея Лукьяненко "Звёзды - холодные игрушки" - "Звёздная тень". Теперь с полной уверенностью могу включить Лукьяненко в список любимых фантастов. Очень увлекательный сюжет, много интересных мыслей и героев. Отсутствие свободного времени не позволило мне прочитать книги запоем, как в былые времена, но иногда просто таки торопилась домой, чтобы узнать что там будет дальше. Теперь обязательно прочту все, что написал Лукьяненко. Хорошо с ним всё-таки отдыхается после напряжённого рабочего дня=)
[320x240]Иван Ющенко
Вечная молодость
Эскимосская народная сказка
Жил некогда охотник по имени Оксюморон. Когда он состарился, то призвал к себе своих трех сыновей и сказал: «Сыновья мои, я стал стар и немощен. Ступайте туда, где живут Огненные Сполохи, приведите мне красавицу Весну. Она станет моей женой, и я вновь помолодею.»
Сыновья послушно покинули родное иглу и отправились туда, где живут Огненные Сполохи, ибо так эскимосы называют северное сияние. Шли они не долго и не коротко. Шли они день, шли они неделю, шли они месяц, наконец, устали, выбились из сил, упали на снег и уснули мертвым сном. И тогда злые пингвины выклевали им глаза, песцы отъели носы и кисти рук, а свирепые белые медведи дожрали остальное, потому что с рыбой в ту зиму было туго.
И с тех пор ни один уважающий себя эскимосский юноша не слушается старых маразматиков.