Третью неделю без сна ты, Наденька,
Зеркалом треснувшее окно,
Бездна коллективного бессознательного
Обмелела, и показалось дно.

Ах, давно ли безумец скучней нормального?
Что не съел левый дискурс, то высосала война,
И теперь на крыло не поднимет мания,
Не опустит депрессия ниже дна,

Ни богов, ни героев, одни сопернички.
Пластик да камушки, сухо на бережку,
Бес не мелкий и мальчик не гуттаперчивый,
За плечом не кукушка кричит ку-ку,

Запинаясь, кашляя, поминая по матери
Пятое колесо, телегу - седьмой аркан,
Бездну коллективного бессознательного
Или, весь из стекла, опустевший в руках стакан.

http://lj.rossia.org/users/aculeata/2087056.html

Седьмого числа умер Сергей Сергеевич Вербицкий.
Мама его в войну служила в войсках связи. Как всех
таких людей, ее затребовали было служить в КГБ, мол,
нужно для Родины. Она вот хорошо поняла, что это
значит, и сбежала в Воронеж, Родина тогда без ее
службы обошлась. Там ее сын рос, фактически,
в институте (вроде бы, перевезли его из Дерпта) среди
химикалиев, под жестким наблюдением, необходимым при
его любознательности. На улице старшие ребята
втянули его в криминальную деятельность: с другом
они стояли "на шухере". Пришли домой и дома похвастались.
Мама С. С. сейчас же увезла его в другой город, в интернат,
убеждала и подругу увезти сына, да та не захотела с ним
расстаться. И подруга, и сын ее, друг С. С., после
этого не прожили и месяца, потому что это тот случай,
когда сдать входной билет и остаться живым нельзя.

В интернате на детскую душу полагалось довольствие,
одно и то же для всех возрастов. Но старшие отбирали
еду у младших, так что никто не ел досыта, кроме тех
дней, когда получались посылки от родителей (у кого
были родители). Зато С. С. обрел там педагогические
навыки: обучал и сверстников, и старших, и младших,
иногда за еду. Многим было трудно справляться со
школьной программой, ну а учителя там были разные.

Когда вырос немного, поступил на физтех, сперва
на физико-химический (кажется, тогда он, как и сейчас,
был объединен с биологическим) факультет, а потом
перевелся на ФОПФ. Он был экспериментатор от бога,
но унаследовала это от него только внучка Симочка.
Науки считал необходимым штудировать основательно,
много читал научной литературы, детям и внукам
тоже подсовывал. На его счету много патентов --
например, как-то в Перестройку они с соавторами
запатентовали прибор, посредством которого они
в процессе испытаний определили радиоактивный фон
от Турецкого Чая. Мои сверстники и кто постарше
помнят Турецкий Чай. Завариваться он не заваривался,
но вот, зато хотя бы был радиоактивный, как Мария Кюри.

С. С., среди прочего, иногда работал учителем и много --
репетитором, его сильно любили ученики. Мои дети
у него многому научились, и я тоже. Почти всем
знакомым дамам С. С. чинил и настраивал компьютеры.
Наташа М. была с ним очень дружна. Он был в свое
время большой походник.

Почти двадцать лет назад С. С. потерял младшего
сына. Потом с ним случился инсульт. Он разучился
читать. Писал под диктовку грамотно, красивым почерком,
а не -- кто Мишу знает, тот поймет -- но не мог прочесть.
Доктор в больнице отказывался выдавать направление
в центр патологии речи, говорил, все у него нормально.
Но был другой способ получить направление, и вот
мы собрались к невропатологу. Когда я зашла
к С. С. в квартиру, он мерил давление немного
необычным образом, объяснил, что так лучше.
Я не могла сообразить, почему, и спросила:
"А как вы это вычислили?" Он ответил: "А я не вычислил.
Я это заключил эмпирически." Меня охватила паника:
не дадут направления. Я попросила С. С., если
невропатолог спросит чего, отвечать "да" или "нет",
и вообще не употреблять распространенных предложений
и многосложных слов, пока все не кончится. Он легко
согласился. Вопросы и правда были да-нетные, все шло
хорошо, и в конце невропатолог сказал: "Мы закончили.
Так... ну я пишу: речь затруднена?" С. С. поднял на
него глаза и сказал со вздохом: "Ах, да, изволите ли
видеть -- чрезвычайно затруднена." К счастью, доктор
от растерянности все подписал и ничего не сказал.
Только рот раскрывал, а звуков не было. С. С. не помнил,
как называется шапка или ботинки, но когда, по наводке
Оли Новик, я попросила его к слову рассказать, в чем
заключалась последняя работа, которую они с соавторами
дописали накануне инсульта, он легко и по-учительски
понятно рассказал. Профессиональных навыков он
тогда не утратил. Чинил проводку. Научился читать
заново.

Мы с детьми, давно, когда они были маленькие, смотрели
мультсериал про Аватара, и тут же пришли к выводу, что
с С. С. списан дядюшка Айро. Потом мы с Алешкой
сами списали с него премерита Лира, такой у нас есть
в книжке герой.

Мишка летал вот сейчас к С. С. на похороны. Мы боялись,
что его примут в аэропорту (как уже бывало, но тогда
выпустили), однако в этот раз сработал эффект
неуловимого Джо. Вот сейчас к нам сюда прилетел.
Разбирал фотографии отца, нашел хорошие.

[800x600]

Читать далее...

Страшен гнев Господа страшному человеку,
Когда смерть открывает ему глаза
И вот-вот возьмет, и уже не поможет лекарь,
Передать другому и отложить нельзя.

Страшен смех Дьявола его принявшему в сердце --
Из центра пентаграммы, из обходящего ее круга
Он видел все, и за порогом смерти
Ожидает смертная скука.

Незадачливому и неподготовленному
Страшен внезапный вид тропинки через болото,
Рожа тибетского зверя -- что дать ему, что ему
Кинуть, чтоб пропустил -- вынимает из сердца что-то.

Блаженны атеисты в окопах и под огнем,
Упертые в вере, не сломленные болезнью,
Простые, как дерево, вросшее в окоем,
В великолепной гордыне раскинутое над бездной.

Не принявшие спасенья, те, кто вернул билет,
Все же с изнанки держатся за надежду,
Знают -- кому-то спастись, а кому-то нет,
Слишком много для царственного невежества,

Слишком влюблены в безвозвратное, невозможное,
Слишком жалеют, что все-таки все возможно,
Все обратимо -- что же теперь, ну что же,
Мимо идет, и пускай тебя не тревожит.

http://lj.rossia.org/users/aculeata/2086412.html

По дороге к Шварцеру Ирка Н. рассказала мне, как она
записывала свою маму к доктору на прием.

-- Там было предупреждение: записываться можно только по
телефону. И отдельно оговаривалось, что прийти туда
и записаться на месте нельзя. Нужно звонить в рабочие
часы. Поэтому с четырех часов дня мы стали звонить.
Но было глухо. Автоответчик предлагал нам позвонить
позже. Очень много раз. Так что я решила пойти туда
и записаться на месте.

-- Разумно, -- говорю. -- Все же это Израиль.

-- Я пришла, -- продолжала Ирка, -- и увидела очередь.
Она состояла из тех, кто желал записаться. Очередь
проходила быстро. Тот, чья очередь, пытался записаться
и получал ответ: записаться на месте нельзя, нужно
звонить. Понурый, он уходил, и на его место шел
следующий. Двигаясь вместе с очередью, я решила
позвонить. Я видела женщину у телефона -- он все
время звонил, а она была занята тем, что отказывала
желающим записаться. Я видела, когда у нее бывают
паузы. Так что я сравнительно легко дозвонилась, уже
входя к ней в кабинет. Стоя с ней лицом к лицу,
я спросила по телефону, можно ли записаться. Она
сказала, что я должна выйти из кабинета, я вышла,
продолжая с ней говорить, и записалась по телефону.
Остальные люди, когда подходила их очередь, послушно
возвращались домой.

Ирка, как я уже говорила, чрезвычайно практичный
человек.

Потом мы приехали к Шварцеру, познакомились с Митей, а не Димой
Крыловым, и он сразу вылил мой стакан вина на скатерть,
но мне на платье попало совсем немного. Тогда Саша
велела поменять скатерть на совершенно белую, потому
что красное вино на ней лучше видно -- та предыдущая
была все-таки желтоватая. Но Крылов больше не стал
поливать ее вином, во всяком случае, не успел до
нашего с Иркой отъезда.

Шварцер рассказывал про друзов. Там, где он работает,
есть друзы-инженеры. Они светские друзы. Они ему
сказали, что в пятнадцать лет друз должен решить,
светский он или религиозный. И если он выбрал свет,
то в таинства религиозных друзов он не будет посвящен
никогда. Религия друзов полна тайн. Шварцер о них
тоже рассказывал, но я умею хранить секреты.

http://lj.rossia.org/users/aculeata/2086321.html

Сегодня празднуют день рождения важнейшие для мироздания Ирки.
Несмотря на то, что одна из них, в сущности, Тэма. Это она
у шкафа стоит. В то время она еще играла со мной в куклы,
и с тех пор я всю жизнь проживаю придуманные ею сюжеты:

1) Кораблекрушение и жизнь на необитаемом острове,
собранном из елочных иголок;

2) Цирк с партнершами (тогда это были диванные подушки --
впрочем, у шкафа она стояла несколько раньше);

3) Путешествие кукольного каравана на северный полюс;

4) Город зверей;

5) Озерная жизнь нечистой силы (водяные, черти, русалки
и расово неполноценные утопленницы -- у урожденных русалок
волосы до пят или до кончика хвоста, а у репатриировавшихся
они остаются короткими) -- на рынке торгуют освежеванными
людьми, мы их нарочно делали очень неприятными, вырезая
их из бумаги, такие толстые красные дядьки;

6) Снегурочки и Снежные Королевы (иногда Зимы) в замках
из вечного льда. (Этот сюжет я проживаю в мечтах
прямо сейчас.)

Ей, наряду с А. Крученых, обязан своим происхождением лучший
в мире детский журнал "Барсук". Незадолго до того, как Ирка
стояла у шкафа, она вырезала из тетрадки тонкую книжку
и написала в ней сказку "Три короля". Не помню, в чем она
заключалась, помню только, что это было самое интересное, что
я прочитала на тот момент (а я прочитала все мало-мальски
детские книжки малого жанра, которые были у нас в доме и
в доме у родственников, в том числе про красногубого вурдалака,
про Ундину, добрую, верную, слитую с милым и в гробе, и
даже пробовала читать собрание сочинений Ленина у бабушки
в Новосибирске, но это не получилось). Книжка была
утрачена, но потом, через много лет, мы с друзьями собрали
дофига аутентичных детских текстов, и это, конечно, лучшее,
что вообще написано.

Сейчас она, кажется, подумывает, не надо ли ей еще что-нибудь
сочинить. Еще она хочет дом, но я ей не могу его, к сожалению,
подарить. И ничего пока не могу. А с днем рожденья могу
поздравить, и поздравляю изо всех сил. И спасибо говорю
тоже, как читатель детских историй -- спасибо, Ирка.

Кроме того, 1 июня родилась Ирка Немировская, знаток правил
дорожного движения. Я ее в первый раз увидела в лесу.
Там мы были два свеженабранных математических класса-побратима,
они в 91 школе, а мы в пятьдесят седьмой. Девочки потрясли
нас тем, что, подойдя к нашему костру, спросили, нет ли
у нас случайно запасной доски для нарезания сыра, а то
они свою случайно забыли. Ирка отрицает, что этот эпизод
когда-либо имел место, но я помню свое смущение, ведь
мы забыли и нож для нарезания рыбы, и щипчики для сахара,
и заварочный чайник. В матшколе, известное дело, нас
учили нарушать границы и насиловать всех, кто только
нас попросит о том. Хотя, кажется, Ирка в этом смысле
никогда не обращала на меня внимания, ну да бог ей судья.
Легких ей дорог, оживленных перекрестков и мерцающих
светофоров. Иркам ура.

[544x1019]

http://lj.rossia.org/users/aculeata/2086136.html

Какое-то чудо простое
И жалкое, жальче всего,
Лошадкой стоит на постое,
Не пьет и не ест ничего,

Глаз ласточки в желтой оправе
Сердито за нами следит,
И правит горбатого, правит
Могила с бантом на груди.

Небось умирать-то горазды,
Вступить в мертвецы всякий рад,
Чтоб в армии ангелов праздных
Меж перьев почесывать зад,

Чтоб в гвардии демонов бледных
Скользить между клетчатых льдин,
Всей грудью вздыхая безвредный,
Ненужный уже кокаин,

Свистящим бичом Зодиака
Наигрывать в такт хвастовству,
Да так, что живая собака
Завидует мертвому льву,

Всплывать в очертаньях знакомых,
Как будто все бросили тут,
А все-таки в сердце, как дома,
И в памяти, словно в саду.

Когда осторожней не будешь,
И чудо свое не уймешь,
Офелию в ванной разбудишь,
И Вертеру уж невтерпеж.

http://lj.rossia.org/users/aculeata/2085803.html

В табачечной на ул. Герцля вступил в силу закон о
запрете электронных сигарет. Он соблюдается строго,
но своеобразно. Жидкость для электронных сигарет
там больше купить нельзя, можно только "flavors".
Баночки, заполненные менее чем на четверть. Все
остальное, включая собственно электронные сигареты,
можно.

-- Но что же, -- спрашиваю, -- я стану с ними делать?

-- Добавишь туда глицерин, -- говорит бородатый отрок
с прической "хвостик".

-- У меня, -- говорю, -- нет глицерина.

-- А ты, -- говорит, -- купи его в продуктовом магазине
здесь, за углом.

-- А как он называется? -- спрашиваю.

Чешет голову.

-- Не думаю, -- говорит в конце концов, -- что у него
есть название. Через два магазина отсюда. Попроси
овощной глицерин.

Я как-то не привыкла покупать глицерин в продуктовом
магазине, никогда его там не встречала. Но отрок
сказал правду. Прямо на кассе, на кокетливых полочках,
где в других магазинах стоят подарочные бутылочки виски,
коньяка и проч., красовалось много лабораторных
мутно-пластиковых банок с глицерином, наверное,
овощным. Я попросила большую. Так что, если кому
нужен глицерин - - -

Вернулась в табачечную, где по моей просьбе продавец
добавлял во флакончики лошадиную дозу никотина.

-- А ты можешь, -- говорю, -- добавить еще и глицерин,
вот этот? А то я точно пролью.

-- Увы, нет, -- он сказал. -- Это запрещено.

http://lj.rossia.org/users/aculeata/2085511.html

Возвращаясь в тлен и поднимаясь из тлена,
Старому богу не дочь, а падчерица --
На одно ухо оглохнув, Вселенная
Глухим ухом ко мне поворачивается --

А скрипит сверчок, и, не щадя надкрылий,
Ткет шумовой ковер, заплетает обертона
На чистую ноту; что бы ни говорили,
Для него папа Карло нас вытесал из бревна,

Ведь если бы мы были из крови и плоти,
Ничего бы не поняли, и милая бы не узнала,
Как в полупрыжке и в полуполете
В океане шума проходит лодка сигнала,

Посланного ни к кому и ни от кого,
Онтологий чужда и свободна в выборе,
Пусть обносят удачей, лишают сладкого,
Пусть в компоте хлопья в осадок выпали --

Сердце вместе с лодкой скачет, и мокрым шариком
Надувается так, что легко и страшно,
Ожидаешь, что лопнет, но вовсе не жаль его,
Смерть к нам входит в тапочках, по-домашнему,

Пусть в одном прореха, в другом проруха --
Лодку как сигнал, от бортов до днища,
Проскрипим в последний момент, просвищем
Милой Вселенной в безнадежно глухое ухо.

http://lj.rossia.org/users/aculeata/2085162.html

Ну и что, не горюй, наше время подходит к концу,
Ланчелот и Гиневра -- и эхо повторит "Гиневра",
Непрозрачна, светла, ей свинцовая бледность к лицу,
Сквозь шитье гобелена едва проступает, двумерна --

Соблазненные вечностью -- нет, что ты плачешь о них,
Их теперь отпустили, забыли, уже забывают,
Корабли вивлиофик, матросы потерянных книг
Ходят только к тебе, живы только пока ты живая.

На стекольные швы ляжет нежный медовый распад,
Та фигурка как будто уже начала шевелиться,
Встряли черные пиксели в безукоризненный ряд
Белоснежно-свинцовый, и связность утратили лица,

В сердце женщина входит, она ждет кого-то домой,
Ждет живого домой, может, хоть на побывку зашел бы,
Вышивает по венам холодной и тонкой иглой
Голубым или белым, потом голубым или желтым.

http://lj.rossia.org/users/aculeata/2085003.html

от Елены Михайлик -- она, кажется, живет в Австралии:

Приехал к коллеге на Новый Год в гости приятель-француз. И второго января пошли они на пляж. Только собрались зайти в воду, как приятель резко повернул и двинулся в сторону помоста, на котором сидел одинокий, досиня загоревший спасатель. Коллега пошел следом и услышал следующую беседу:
Приятель (П): (указывая на здоровенный треугольный плавник в середине бухты) Простите, что это?
Спасатель (С): Молотоголовая акула. Ну, рыба-молот. (Пауза) Довольно большая.
П: А что она здесь делает?
С: Ну, это общественный пляж...
П: А почему люди купаются?
С: А она не голодная.
П: (в легкой истерике) А откуда вы знаете?!
С: А она здесь уже часа три болтается - и ничего.

http://lj.rossia.org/users/aculeata/2084843.html

Читаю филологические статьи из толстой книжки памяти
Е. Д. Пишут, что Гоголь в молодости, когда общался
в Париже с Мицкевичем и Залесским, защищал с горячностью
точку зрения, что русские -- это финны. Главным его
аргументом было, что славянская песня, каких славян
ни возьми, "сладкоголосая и кроткая", а российская --
"мрачная, дикая, нередко варварская". Мицкевич
проникся и потом писал: "Среди российских фольклорных
песен находим и имеющие выразительно финский характер.
Одна из них -- что-то вроде загадки, которую девушка,
брошенная возлюбленным, загадывает подружкам.
Она говорит: "Моя любовь покинула меня, но я нашла
выход из своего горя; и теперь я сплю на моей любви,
укрываюсь моей любовью, одеваюсь в мою любовь, и свет
есть от моей любви." Для того, чтобы понять, что
это значит, следует знать, как северные финны употребляют
оленя: они едят его мясо, спят на его коже, делают
из него одежду и используют его жир для освещения.
Поэтому финская девушка убила своего неверного любовника
и сделала с его мертвым телом то же самое, что привыкла
делать с оленями".

Не знаю насчет финнов, а есть в этом что-то питерское.

http://lj.rossia.org/users/aculeata/2084544.html

-- Душно! -- выкрикнула птица,
-- Душно, -- согласился ящик
На обочине мощеной
Пешеходной полосы.

-- Стой! -- но не остановиться,
Время стало настоящим,
С неба смотрят огорченно
Птолемеевы часы:

Механизм совсем не прочный,
Перепутаны пружины,
Стрелки вышли ниоткуда
И уходят в никуда,

То длиннее, то короче
Скрипы внутренней машины,
То ли кашляет простуда,
То ли падает звезда.

Дом устал от стен и лестниц,
Покосился от уюта,
Арматуры перекрестья
Словно вышли ниоткуда,

За щекой щебечет птица
Колокольцами шипящих,
Хочет в сердце угнездиться,
Не в твоем, а в настоящем.

http://lj.rossia.org/users/aculeata/2084188.html

Сегодня я была на улице и видела много евреев. Я их
узнала сразу. Они были нарядно одеты и заполняли еврейский
квартал. Евреи, особенно маленькие, довольно милы, и где
их только нет. Можно встретить их и в Реховоте.

Мне нужно было идти в темноте 37 минут. Гугломап давал
мне странные указания, но я совершенно не огорчалась,
поскольку в темноте было градусов 25 и идти в общем
можно, хотя жарко. На перекрестке улицы Хахагана
с какой-то неведомой улицей я заблудилась и стала
рассматривать весьма безумную карту, которую взялся
чертить в телефоне гугломап. Тогда ко мне обратились
три еврейские девочки с вопросом, где находится какой-то
Ашаниот. Я им сказала, что я почти не говорю на иврите,
и старшая, лет десяти, сказала мне по-английски, что
они заблудились: утратили маму, брата, тетку и каких-то
то ли раввинов, то ли просто много других людей, но это
уже переходя на иврит. Все утраченное они хотели бы
вновь обрести. Даже раввинов. Много раввинов. Я дала
им телефон, и они набрали этот Ашаниот, но никто из нас
не понял, что советует гугломап. Внезапно я догадалась,
что по телефону можно звонить, и спросила, известен ли
им номер их мамы. Они страшно обрадовались и стали
спорить, кому из них лучше известен ее номер, но
все-таки смогли позвонить. Им велели оставаться на
перекрестке, а мне было бы уже глупо там оставаться,
и я куда-то ушла, хотя телефон дико ругался, что я
неправильно иду в Ашаниот.

Потом я опять догадалась, что по телефону можно
позвонить, и позвонила Юле Лурье. С Лурье такая
история. Все Лурье питерские, и все они не родственники
между собой. Это я в принципе знала, но забыла,
а сегодня мне это было сказано снова. Если один
Лурье одобряет действия другого Лурье, то временно
может признать родство. Например, Юля Лурье не
отрицала, что она сестра Миши Лурье, с которым я
однажды в каком-то непонятном питерском доме несколько
часов курила на лестнице, ведущей на пыльный чердак.
Мы обсуждали какие-то срочные проекты, было довольно
весело, а потом нас даже впустили в дом. По-моему,
я там жила временно с Наташей М. Не знаю, почему
она не впускала нас раньше, наверное, не заслужили.
Но это неважно, а важно, что Юля Лурье -- скрипачка,
а также играет на других струнных инструментах.
Старинных струнных инструментах. Они такие бременские
музыканты, всюду ездят и играют старинную музыку.
Например, вчера в Иерусалиме играли Вивальди.
Я как-то не думала, что это старинная музыка, хотя,
конечно, старинная, но они играют средневековую музыку
тоже. Их там дофига музыкантов живет поблизости друг
от друга, и дом совершенно питерский, и им, очевидно,
необходим осел и такой фургон. Должен быть огромный
осел, очень выносливый. Осел должен петь. Я бы
хотела быть ослом, но не по всем критериям подхожу.

И теперь у меня есть книжка, посвященная памяти одной
Елены, с подписью "Прекраснейшей" -- по-русски и на
языке древней Эллады. Она полна филологических статей.
Только самой Елены Душечкиной нету статей. Катичка,
спасибо! Ну ты не читаешь ничего, но все равно
спасибо, люблю.

Еще оказалось, что Белоусовы -- вовсе не родственники
Лурье. Наверное, тоже не в первый раз.

http://lj.rossia.org/users/aculeata/2084093.html

Племянница К. Н. спросила своего отца

— (возмущенно) И зачем это придумали правила, что девочкам нельзя смотреть на голых мальчиков, а мальчикам нельзя смотреть на голых девочек?!

Насчет Таниного вопроса -- это было неизбежно. Сначала
вы скрываете овуляцию. Больше женщина не может, как ее
сестры-приматы, когда ее яйцеклетка созрела, подойти
к избраннику и помахать перед ним набухшим красным
кольцом вокруг зада, чтобы у него захватило дух и затуманило
разум. Она должна это кольцо спрятать, чтобы не нарушать
течение сложной социальной жизни. Она надевает юбку и прячет
кольцо. Не снеся обиды, кольцо атрофируется. Теперь уже
женщина никогда не снимет юбку, пусть будет неизвестно, может,
у нее там набухло кольцо? Так легче развести волосатых ебанатов
на подарки. Ебанаты в растерянности и не знают, как и когда им
отключать разум, разве что рисовать порно на стенах костью
мамонта. На помощь приходит юбка. Теперь она подает тот
же сигнал, что и кольцо, если женщина решила ее задрать.
Но это почему мальчикам нельзя смотреть на голых девочек.
Девочкам нельзя смотреть на голых мальчиков, потому что
никому нельзя, а то начнут меряться хуями, и прощай сложная
социальная жизнь. Если мальчик увидит свой хуй, сразу
начинает им меряться. Таня права, все это ужасно, но
постарайтесь это понять.

http://lj.rossia.org/users/aculeata/2083740.html

Получила письмо из Тель-авивского университета,
программа Бено Арбель для школьников. Всем родителям
всех причастных рассылают. Официальный иврит мне трудно
дается. Щелкнула на translate.

Hello everyone

Attached is the invitation to the end of year ceremony [...]

We would love to see you all

die

Показала Алешке. Он спросил:

-- Тебя что-то здесь удивляет?

-- Да нет, -- говорю, -- конечно, за это время школьники
с родителями их здорово заебали... интересно, однако, так
ли в оригинале.

-- Гугл транслейт, -- говорит Алеша, -- просто выводит
на поверхность то, что внутри.

http://lj.rossia.org/users/aculeata/2083469.html

Кстати, насчет замечательных проявлений антисемитизма
ново-левого студенчества из Wisconsin University (в стиле
от сердца к солнцу) -- женщинам и прочим меньшинствам
старого образца приготовиться. Это мы уже не в первый
раз предупреждаем. Маятник не лодка, его незачем и
раскачивать. Гей-гоп!

http://lj.rossia.org/users/aculeata/2083220.html

-- Прошло много лет, -- заканчивается повествование, --
И все еще каждое лето
Мы встречаемся с моими друзьями в том же доме,
В том же лесу или в той же пещере,
В отеле Адриано на острове в Средиземном море,
Джина все так же прекрасна,
А как там вышло и что там произошло между ними,
This is our little secret.

-- Нет, -- решает вдруг автор, --
Если я выйду с этим к людям, если я выйду с этим,
Кто мне поверит?
Годы проходят, и это страшные годы,
Каждый год уносит кого-то, и даже многих,
Случается много трагедий,
Взрываются целые острова,
В конце концов, даже Джина,
Как ни тяжело говорить об этом,
Даже Джина из отеля Адриано,
Ведь и она могла постареть.

-- Итак, прошло много лет, -- заканчивается повествование, --
Многие умерли, произошло немало трагедий,
Но те, кто остался жив,
Каждое лето собираются в том же доме,
В том же лесу или в той же пещере,
В отеле Адриано на острове в Средиземном
Или в Адриатическом море,
И пьют не чокаясь, вспоминая друзей,
И глядя в старые, чуть туманные зеркала,
Видят дымные тени неправдоподобно прекрасных женщин,
Одетые в стиле ретро.

-- Но что это, -- спохватывается автор, --
Разве мы не взрослые люди,
Разве мы не знаем, что каждый сам за себя,
Каждый из выживших должен хвататься за жизнь,
Должен ползти по головам тех, чья очередь падать,
Проламывать этажи?
К тому же, по мере того, как годы проходят,
Умирают все и дряхлеют, кто не успел,
Оставшись завидовать мертвым.

-- Итак, прошло много лет, -- заканчивается повествование,
И все еще каждое лето
Я вспоминаю твой взгляд,
Последний осмысленный взгляд, который ты послал мне
Перед тем, как провалиться в смерть,
Я читала книгу, я еле успела
Поймать этот взгляд, уже ускользавший,
Ты уже несколько дней не мог говорить.
Точнее, я вспоминаю его каждую осень
И каждую зиму, и каждое лето,
И даже весной, когда становится ясно,
Что даже если отправляться прямо сейчас,
Тебя уже не догнать.

Итак, прошло много лет, и автор, такой педант,
Упал мимо гроба, зачах неизвестно где,
Его все забыли, давно -- прошло много лет --
Никто о нем и не слышал.

Итак, прошло много лет, -- заканчивается повествование, --
И все еще каждое лето,
Без имен, как без чинов, счастливо забытые всеми,
Мы встречаемся в том же доме,
В том же лесу и в той же пещере,
В отеле Адриано на всех островах всех морей,
И Джина все так же прекрасна,
Все так же поет, а если танцует,
Наши сердца, как монеты,
Нет, как таблички из глины, вот-вот, гляди, разобьются,
Ведь мы их бросаем горстями
Прямо под каблучки.

http://lj.rossia.org/users/aculeata/2082992.html

Про перловку все верно. Overdramatic -- чья бы корова
мычала, пардон, тут люди, и я в их числе, могут сделать
драму из любой мелочи жизни, и они в своем праве,
личная оптика есть личная оптика. Не хочешь, не читай.
Прочитывать это как statement "либо мы хорошо кушаем,
наши мальчики без приглашения врываются на чужую
территорию и мочат направо и налево мирного жителя,
а наши сограждане за то, что сказали слово "мир",
умирают на зоне -- либо мы очень плохо кушаем"
и значит принимать путинскую пропаганду. Иногда
перловка просто перловка, даже и полная мухожуков.
От мухожуков крупу нужно класть в банку, а поверх
горки крупы в ту же банку булыжник! Этому меня
научила бабушка, и это работает, а каким чудом,
я так и не знаю.

http://lj.rossia.org/users/aculeata/2082812.html

В темном доме, и с трубой,
И с трубой
Жили-были мы с тобой,
Мы с тобой

В час ночной, как бьют куранты разбой,
Злой бродяга приходил за тобой.

У меня растет железный кулак,
Он бежит от кулака на чердак,

В старых стружках, под древесной трухой
Навредить тебе не сможет такой,

Он скукожился, усох, спал с лица,
В таракане не узнать подлеца.

В темном доме, и с трубой,
И с трубой
Наступал покой какой-
Никакой.

Бьют куранты, но не страшен чужой,
Ты же выросла большой-пребольшой.

И тогда ты позвала всех бродяг
И ушла к бродягам жить на чердак.

Я за временем с тех пор не слежу,
Тараканов по углам развожу,

Все равно при свете ночи и дня
Злые люди не боятся меня.

http://lj.rossia.org/users/aculeata/2082385.html

Православный идет и причитает по-православному,
Помоги, мол, господи, господи в облаке,
Дескать, я к тебе обращаюсь, как равный к равному,
Как последний пропойца к первому в кабаке,

Помоги, мол, а в чем, он забыл и сказать не может,
Словно рот на замке, от замка потерялся код,
Обходя стороной, чтоб не выронить имя божье,
Иудей веселится, по краю смерти идет.

А шагнуть бы в бездну: лететь легко и подстелют мягко,
Православному осторожничать не к лицу,
Анемоны в бездне красны и краснее маков,
Не встречая дна, он выходит на улицу.

Говорят, что в Москве всех невест засыпает снегом
И на свежий цвет белых яблонь ложится лед,
И никто из них не хочет быть человеком,
Воздух полон птиц, но трудно начать полет.

http://lj.rossia.org/users/aculeata/2082100.html