Вызывали меня сегодня в школу к 9.15 утра,
поговорить с Витькиной учительницей
русского языка и литературы. Его классная
руководительница встретила меня у охранных
турникетов и наверх повела.
-- Вы видели его тетрадки? -- спросила
учительница.
Я издала неопределенный звук, поскольку видела
в свое время тетрадки его отца и его старшего
брата, а также его тетрадки, но мне не хотелось
в этом признаваться. (По поводу Алешкиных
тетрадок со мной, помню, беседовал Л. Д. Альтшулер,
очень смущаясь, что приходится предъявлять такие
претензии. "Ну, -- говорил он, -- понимаешь, Юля,
это уже чересчур. Всякое я видел, но тут... Я у
него спрашиваю, Алеша, как ты достиг этого, вот что
она у тебя приобрела такой вид? Он говорит -- я на
нее сел. Но ты понимаешь, какое дело, невозможно
довести тетрадку до такого состояния, один раз на
нее севши. Или десять.")
-- Вот, давайте, я вам покажу, -- жестоким голосом
предложила учительница, причем очень добрая
классная руководительница бормотала что-то вроде:
ну зачем же... уж так... может быть...
Мне была торжественно выдана тетрадка с Витькиными
сочинениями.
-- Последнее почитайте.
Я стала читать, а в это время классная руководительница
уговаривала учительницу простить Витьку и его
аттестовать, потому что он договороспособен.
Учительница отвечала: "Он договороспособен, но
будет неаттестован".
Тем временем мне удалось расшифровать, что тема
сочинения -- "Берегите природу", а также что
сочинение начинается с определения природы как
совокупности неких объектов (нрзб), что в нем
содержатся призывы беречь природу, после этого,
полемически, разъясняется тщетность подобных усилий
(более или менее в связи с тем, что им каким-то
образом (нрзб) противостоит государственная машина),
потом почему-то сказано: "Будем коммунистами!" --
и тут же изображен серп и молот. Разобрала я
примерно пятую часть написанного.
-- Ну как? -- спросила учительница.
-- Прошу прощения, -- говорю, -- конечно, у его брата
и отца такой же ужасный почерк, но я немного отвыкла
его разбирать.
-- А от учителей требуют, -- она заметила. -- Вы
знаете, я тридцать лет работаю в школе, в первый
раз такое вижу. Какие-то странные огульные
обвинения, ну при чем тут, например, министр
обороны?
Я молчу, поскольку впечатлена и подавлена ее
искусством разбирать Витькин почерк: совершенно
не углядела там министра обороны.
-- Ну, понимаете, -- говорит ей классная руководительница,
-- Витя -- неординарный человек. (Сочинения она не
читала.)
-- Всякий человек -- неординарный, -- отвечает учительница.
Потом мне показали еще одну тетрадку. В общем,
сошлись на том, что Витя будет неаттестован,
а в каникулы будет ходить на дополнительные занятия.
Я вернулась, провела урок и легла спать. Второй
урок, к счастью, отменился. Витька приехал.
-- Ты хотела со мной поговорить.
Начинаю ему рассказывать. Говорю:
-- Сочинение ведь о том, что нужно беречь природу.
Никто не понял, при чем тут министр обороны.
-- Но я, -- восклицает Витя, -- извинился в конце!
И написал, что на самом деле не надо насиловать
президентов, пытать охотников в подвале и убивать
министра обороны!
Тут я разозлилась.
-- Не надо, значит, насиловать президентов?
-- Мама, -- говорит Витя, -- ты задаешь странные
вопросы.
-- А ты, -- говорю, -- пишешь, как все подростки.
Как будто ждешь одобрения от воображаемой публики.
Что, у тебя там аргументированно показано, что
в природе встречаются стада диких президентов,
которым угрожают насильники, охотники и лично
министр обороны?
-- Нет, но...
-- Тогда непонятно, при чем тут охрана природы.
А потом, сочинение это на официальную тему,
спущенную из округа. Представь себе, если придет
проверка и паче чаяния сможет разобрать твой почерк.
За то, что ты обсуждаешь, надо или не надо насиловать
президентов, достанется не тебе, а качеством текста
эта жертва никак не оправданна.
-- Ты смешно говоришь, но я понял. После этого
разговора мне смешно и стыдно.
-- А все-таки, при чем тут министр обороны?
-- Я же написал, что не надо его убивать!
Вот я не знаю как раз, надо или не надо.
Учительница, кстати, внезапно поставила Витьке
тройку. (Это хорошо.)
Читать далее...