Лифт остановился на этаже, но дверь открывать
не стал. Постоял, поехал вниз. Потом вверх.
Так несколько раз. Потом остановился и выключил
свет. Я постучала в дверь. (Кнопка вызова есть,
но она бесполезна.) Заговорил какой-то Голос
Америки из начала восьмидесятых, с кучей помех.
Я еще раз постучала. Голос Америки прочистился
и спросил:

-- Кто там?

-- Это я, -- говорю ему. -- Я застряла в лифте.

-- Нет, это вы не застряли, -- возразил Голос Америки.

-- Вам виднее, -- говорю. -- А нельзя ли мне
тогда выйти?

Голос помолчал. Вернулись помехи. Сквозь них
Голос отвечал загадочно:

-- Здесь мастер работает.

Лифт включил свет и опять поехал куда-то по
своим делам. Открывать двери ему было не
нужно. Я каталась и каталась на лифте, стала
уже засыпать, но тут он неожиданно пошел вверх
и там остановился. Совершенно другой голос,
хриплый и грозный, спросил:

-- Есть кто в лифте?

-- Да, -- говорю, -- и уже давно.

-- И как это вас угораздило туда попасть? --
спрашивает.

Как теперь принято говорить, берегите себя.

http://lj.rossia.org/users/aculeata/1406636.html

Мы с Мишей В. сочинили эротическую повесть
лет двадцать назад. Ну как сочинили -- Миша
пришел и сказал, что Делицын устраивает сетевой
литературный конкурс, там есть категория
"эротика". Надо сочинить эротический рассказ.
Я говорю -- окей, иду по ссылке, вот категория
"Женские романы", надо сочинить женский роман.
Давай просмотрим романы. Вот, там та же эротика,
но с моралью, к тому же много крови, насилия
и унижений, и все завершается законным браком.
Миша говорит на это, что он это не хуже меня
знает и всегда хотел сочинить женский роман,
но у него конференция по алгебраической геометрии,
а у меня нет конференции, к тому же, он уже придумал
название: "Клуб потомков Пушкина", а разве может так
называться женский роман?

Почему администрация сетевого литературного конкурса
нас не выгнала, мы не знали. Делицын искал
спонсоров, а мы их отпугивали. Один из спонсоров
подал на конкурс свои рассказы и объявил дополнительную
премию за содержательную рецензию на эти рассказы,
пусть и критическую. Миша В. захотел получить
премию. Он узнал посредством альтависты, что спонсор
этот был держателем ресторана "Дрова", и написал
рецензию. В ней говорилось, что рассказов он не
читал, но автору рецензии очень понравился ресторан
"Дрова", потому что это потрясающий ресторан
(чего стоит одно название). На двух страницах
он пел дифирамбы ресторану "Дрова". Поскольку это
была единственная рецензия, поданная на конкурс,
Миша ожидал премии, но вместо этого спонсор порвал
контракт. В другой раз получилось так, что Делицын,
который изобрел прекурсор ленты друзей -- свод
сообщений, в котором показывался только "subject",
тема сообщения, и можно было на него кликнуть, чтобы
прочесть полный текст -- позвал новых потенциальных
спонсоров посмотреть на свое замечательное изобретение.
Как раз в это время мы с Мишей решили обсудить
эпохальное стихотворение великого Немирова "Идите
вы нахуй, ебаные козлы". Обсуждение шло активно,
поскольку другие поэты (в основном романтической
направленности) требовали, наоборот, снять это
произведение с конкурса. Поэтому лента, которую
открыл Делицын перед спонсорами торжественным
щелчком мыши, состояла целиком из идентичных строк
"Идите вы нахуй, ебаные козлы" -- и они заполняли
экран. После этой неудачи нас тоже не выгнали.
В разделе "эротика" дела шли не очень -- там, кажется,
на тот момент выставлялись в основном произведения
убежденного асексуала Ю. Нестеренко. Чувствуя себя
в долгу перед администрацией, я написала эротическую
повесть под названием "Клуб потомков Пушкина".
В качестве его автора Нади Нащокиной приз потом
получала, кажется, Наташа М. -- во всяком случае,
в этом заключался план. Только что я нашла этот
рассказ поиском не скажу на что. А Миша В. так
и не сочинил женский роман.

http://lj.rossia.org/users/aculeata/1406230.html

Ухаживая за книгами, как за могилами близких,
Анна смотрит с той стороны стекла,
Как турист внушает любовь туристке,
Как оса добычу поволокла.
Возражая Киплингу по-английски.
Анна думает о природе зла,

Книжная пыль, в тени стеллажей прохлада,
На трехногом столе растет неживой цветок,
Анна включает электронную книжку взглядом,
И навстречу смерти катится колобок --
Это четвертый сюжет, самоубийство бога,
Голос дрожит, и Анна шепчет "не надо".

"От судьбы не уйдешь, все решено заранее,
Не зверье в лесу, так дед бы в дому сожрал," --
"Чем ты это сказал?" -- и скулы сводит желанье,
Но колобок не знает, чем он это сказал.

http://lj.rossia.org/users/aculeata/1406070.html

О. после ночи в питерском кафе для эстетов
звонит, но не вдается в подробности. Пришла
домой в шестом часу утра, заснула, проснулась
от того, что хочется кофе. В доме, где она
остановилась, есть кафе. О. еле добрела по
лестнице, истощенная бурной ночью. Чуть
только входит в дверь, ее спрашивают:

-- С кем вы хотите разговаривать?

О. теряется: она не хочет ни с кем.

-- Ну, -- говорят ей, -- вы должны выбрать
меньшинство, и только потом можете поговорить
с его представителем. Можно людей с ДЦП,
аутистов, звукорежиссеров...

О. уже случалось говорить со звукорежиссерами
по роду занятий. Не в силах выйти из роли
эстета (ср. старинный анекдот), она просит:

-- А нельзя ли выбрать чашечку кофе?

Но этого нет, и выбрать нельзя.

http://lj.rossia.org/users/aculeata/1405747.html

В Курчатовском институте, как мне сказал хороший
человек, ждут сокращений. В первую очередь
это касается сотрудников старше 75 лет.
Зачем-то полезли в википедию смотреть возраст
Ковальчука (1946 г. р.), как если б информации
было недостаточно.

Сокращения намечены в связи с тем, что Путин
запретил платить зарплату в размере, меньшем
прожиточного минимума. В Москве это 11 000
рублей. Многим сотрудникам Курчатовского
института (мне в частности) пришлось в связи
с этим поднять зарплату, а денег жалко.

Прогульщиков тоже будут выгонять. Недолго
прослуживший директором института Ильгисонис
поднялся по службе куда-то в Росатом. При нем
собирались разрешить теоретикам работать из
дома, готовили-готовили бумаги, да так и
не доготовили. А теперь об этом уже речи
нет. Новым директором назначен Минкин Денис
Юрьевич, доктор технических наук, с краденой
диссертацией по пожарной тематике. Будет
и на нашей улице мировой пожар.

http://lj.rossia.org/users/aculeata/1405610.html

Спящая красавица на современный лад, меж других
сказок, проще всего. Инициативная мусульманка
путешествует автостопом. Мотор у шофера глохнет
на лесной дороге. Не желая дожидаться аварийной
команды, мусульманка решает идти через лес
напрямик. В лесу оказываются кусты. Героиня
продирается заживо сквозь кусты, у нее рвется
хиджаб. Она видит большой богатый дачный дом,
там в принципе колючая проволока и охранники,
но они в глубокой коме. Поэтому она забирается
во дворец. Это элитный наркоманский притон,
и в нем все обитатели передознулись. В постели
лежит очень красивая девушка. Мусульманка,
естественно, хочет ее поцеловать, и видит,
что красавица тоже практически в коме. Это
представляется ей пикантным. Она достает
стрихнин, засовывает его к себе в рот, и через
поцелуй, губы в губы, передает стрихнин
неподвижной девушке. Та вскакивает и начинает
носиться по многоэтажной дачной постройке
в разные стороны. Если она наступает
на наркомана (а она нихуя не понимает,
что из себя представляет возникшее на дороге
препятствие, и всегда наступает на него на
всякий случай), он пробуждается. И так
постепенно выходят из комы все наркоманы. Это
была слишком большая доза стрихнина.

Остальные тоже все получаются про стрихнин,
кроме Золушки -- собственно, из-за вопроса
Николая Мезина "как сейчас снять Золушку,
после всего, что с ней было у европейской
культуры", я и стала думать про эти сказки.
Про Золушку (версия без стрихнина) вот,
вынимаю из комментариев:

Циндерел -- афроамериканский негр
(можно мусульманский беженец). Приемный сын в доме
с двумя белыми сестрами-натуралками. Они его
принуждают, а он мечтает о другом. Нет, это пока
нельзя, потому что женщины тоже пока еще меньшинство.
Хорошо -- с двумя братьями-натуралами. Лучше белыми.
Они его угнетают. И мама тоже у них натурал.
Тьфу, и представить себе противно. А потом
случается чудо: Циндерел, который с помощью
тетушки (или дядюшки) феи попал-таки на праздник
в гей-клуб, танцует там в женском платье с одной
потрясающей девушкой. И он влюбляется в женщину!
А он с помощью феи, это такой доктор, перед тем
как раз поменял себе пол. Но эта девушка, слава
богу, лесбиянка, к тому же начальница крупной
корпорации. И вот в клубе, в туалете, звенит
напоминалка, и Циндерел в спешке убегает к себе
домой подвергаться угнетению. И он так спешил,
что выронил пластиковую вагину. Ему так поменяли
пол, что нужно вставлять пластиковые вагины
и менять их. И вот секретарь корпорации с сотрудниками
на другое утро объезжает все дома etc.

http://lj.rossia.org/users/aculeata/1405304.html

Валялись с ребенком В. на кровати, почти
заснули. Он сказал, что муха -- это птица,
я сказала, птица, но волосатая, он сказал,
что да, волосатая, я сказала -- с хоботом,
он сказал -- птица муха волосатая с хоботом.
Потом я стала бубнить и совершенно заснула,
а В. меня стал расталкивать. И хохочет.

-- Скажи, -- говорит, -- еще раз эти стихи.

-- Не могу, -- говорю, -- я сплю и ничего
не знаю.

Тогда он стал сам их вспоминать, разбудил
меня этим совершенно, говорит: надо их
записать. Записываю.

Принеси говна мне, птица муха.
Я не знаю, в чем моя вина.
Я жужжу тебе в большое ухо:
Принеси душистого говна.

Он еще, когда разбудил меня, сказал мне
с восхищением: "Ты сочиняешь потрясающе
идиотские стихи, когда спишь".

http://lj.rossia.org/users/aculeata/1404960.html

Пенсионер у прилавка с ягодами рассказывает
миловидной продавщице:

-- Знаете, я много где побывал, в Италии, в Испании,
во Франции -- дочку возил -- и нигде нет таких
вкусных фруктов, овощей, как у нас. Хлеб тоже...
вот я был в Рязани... В Италии попробовал овощи,
ну так, да. Где бы я ни был, в любой стране --
в Италии, во Франции. Лучше, чем у нас в стране,
нет нигде.

Рассказал, что завтра ложится в госпиталь, так
вот перед этим надо себя побаловать (крошечный
кулек черешни).

Пошел по дороге медленно, встречает стайку детей,
говорит им:

-- Стоп. Школьники. Один вопрос. Какое дерево
самое распространенное у нас в стране?

-- БЕРЕЗА, -- хором отвечают школьники. (Мне в последние
годы тоже так кажется.)

-- Неправильно! -- торжествует пенсионер. -- Лиственница!

С шизофренической ясностью накрывает знание, что
не был он ни в Италии, ни во Франции, ни даже в
Узбекистане (который назвал своей родиной -- как
у этих фруктов -- но без единого географического
уточнения). А сведения эти -- из СМИ, из телевизора,
с попыткой пересказать слово в слово, что там
прочел или услышал. Лиственница -- из какой-нибудь
викторины.

Может быть, ошибка. Все-таки подобного рода
телевикторины наблюдались, скорее, в советское время,
а сейчас, наверное, таких и нет. В любом случае,
это милый вполне старичок. Просто хтонь кромешная
прорывается из-под асфальта прямо в сознание.

http://lj.rossia.org/users/aculeata/1404778.html

Google translator переводит, например, выражение
"курица снесла яйцо" как "hen smashed an egg".

http://lj.rossia.org/users/aculeata/1404452.html

У лестницы нежны ступени,
Перил пленителен изгиб,
Но глубоко на дне рождений
Цветут фиалки умных рыб.

И ты, красавица, согласна
Сквозь немоту подземных вод
Вести моих ракообразных
Навстречу стаду нематод.

(Приснился поэт. Поэтов я не люблю, кроме
красивых и с формами. Но это еще ничего,
по крайней мере, галантная поэзия. Поэзия
всегда записывается из сна с дырами,
восстанавливаю худо-бедно по смыслу.)

http://lj.rossia.org/users/aculeata/1404206.html

Рассуждают, что чем выше человек находится
на пирамиде Маслоу, тем менее он интересен
в качестве литературного героя, потому-де,
что читателям с ним сложнее себя ассоциировать.
На деле, конечно, ровно наоборот. Как мы
уже неоднократно докладывали, примат охотно
смотрит сцены из жизни альфа-примата, но
чтобы принудить его смотреть на омегу,
необходимо его подкупать бананами. Здесь же:
кто хочет остаться незамеченным и аккуратно
наблюдать, тот берет на себя роль омеги --
и его никто не видит; это все знают, и это
то, что получается даже у плохих актеров.
Читаемые истории про омегу -- (а) история
стремительного взлета по социальной лестнице
(Иван-дурак, Золушка); (б) в короткий период,
когда это еще было внове -- история топтания под
социальной лестницей как обман ожиданий читателя,
что это про взлет. То, что Лотман, не обладая
изяществом слога (свойственным формалистам),
называл словом "минус-прием".

Поминаемая в записи история о том, "как я хотел
написать стихотворение" -- не читаемая как раз
потому, что это история про омегу. На фоне
гламурного мифа о Художнике-Творце вполне была
читаемой, когда миф был в силе, но сейчас он,
к счастью, актуален только в провинции. То же
касается ученых: нет престижа. Не то было
в пятидесятые и даже в шестидесятые.

Но это же вообще как-то уныло, романы старого
образца, "про кого-то". По мне, так не нужно
их совсем.

http://lj.rossia.org/users/aculeata/1404119.html

Миша приехал и паллиативно починил мой компьютер,
так что можно и в Сеть войти. Он сказал:

-- Как вы достигли такого результата?

Я объяснила.

-- А я тут, -- сказал Миша, -- нашел замечательный
порнографический комикс. Про цирк. В этом цирке
были акробаты и клоуны. Клоуны были чрезвычайно
уродливые, очень страшные. И их никак нельзя
было убить.

-- Так, -- говорю.

-- Они, -- продолжает Миша, -- постоянно били
друг друга отбойными молотками. И им ничего не было.
Ну вот, а еще там были танцовщицы. Каждая из них
делала так: танцевала стриптиз, заманивала юношу,
а потом они его разнообразно убивали.

-- Ага, -- говорю.

-- И там была одна девушка, как раз танцовщица.
У нее была сестра, она хотела стать клоуном.
И вот та девушка случайно обнаружила, что ее
сестру каким-то образом распяли.

-- Она не успела стать клоуном? -- спрашиваю.

-- Пока нет, -- отвечает Миша.

-- Ну, а там был демон в цирке. В зеркальной
комнате. Это была в принципе комната аттракционов,
там можно было разговаривать с мертвыми. Все там
обычно своих родственников видели. Она пришла к нему
и говорит: отдай мою сестру назад. Он ей говорит --
ладно, отдам. Но ты должна привести мне клоуна,
чтобы он меня развлекал, и девушку, чтобы я мог
с ней размножаться. И назвал одну девушку, вполне
конкретную. Ну ладно. Она пошла к той девушке
и говорит ей -- давай убьем этого клоуна. Девушка,
конечно, согласилась. Они его поймали и засунули
в такую машину для расчленения, она в принципе
дерево превращала в стружку. Но не совсем в стружку,
а в кусочки такого размера. Это был единственный
способ убить клоуна, все остальное им просто пофиг.

-- Так, -- говорю.

-- Они убили клоуна, потом та девушка убила и эту
девушку. И демон вернул ей сестру.

-- И она стала клоуном?

-- И она стала клоуном.

-- Так, -- говорю. -- И этот порнографический комикс,
конечно, очень возбуждает?

-- Нет, -- Миша говорит. -- Но какой сюжет!

http://lj.rossia.org/users/aculeata/1403858.html

Кривые, окольные пути к океану смерти
Ведут почтальона -- какой я тебе почтальон --
Как будто читаешь "...и вот уже сумеркам невтерпь..." --
И ветер проходит рядами бумажных колонн.

Господи, даже хуже, если глаза открыты,
То забор, то ограда, весь перегорожен маршрут,
Эти реки, куда не ступала нога Гераклита,
Ни пройти, ни проехать, и братцы под руки ведут.

Правда, что где-то есть прямая дорога,
Безо всяких забот случалось идти по ней,
Бежать под мокрым дождем, передохнуть немного
Ближе к утру, когда становится холодней,

Там, далеко, великаны руками вертят,
Воздух соленый, написано на столбе:
"Эта дорога ведет к океану смерти" --
Я почтальон, я с конвертом иду к тебе, --

Страшно, и как посмотришь в глаза болоту,
Влажные, как трава, вязкие, как асфальт,
Можешь читать сквозь несвежий конверт из плоти
Буквы, что мастер кисточкой рисовал.

http://lj.rossia.org/users/aculeata/1403529.html

Над городом славным тем временем бурным
Вполнеба стояли пожаром закаты,
И полнились улицы маршем бравурным,
И ангелы были, как птицы, крылаты.

Мундиры проходят, шинели считая,
Мы вышли, мы машем с балконов платками,
Алина, Адель, Анжелика, Аглая,
Всплывает штандарт, полотняное знамя,

Гусар застрелился от нашей измены,
Но держится строй и взлетает колено,
А мы вышивали лиловым и белым,
А вечность, как выстрел, промчалась мгновенно.

Стыдливые взоры, часов обороты,
Кровавые песни из мяса и стали,
От каменных стен отлетевшие ноты,
Живые сторонятся этих развалин.

1992 -- 2018, видимо

http://lj.rossia.org/users/aculeata/1403163.html

-- Когда-нибудь, -- дочь Машка говорит, -- все
люди будут счастливы. Они будут улыбаться
и радоваться.

-- О как, -- говорю.

-- Только вот, -- Машка задумчиво продолжает, --
сколько тогда будет людей?

http://lj.rossia.org/users/aculeata/1403031.html

Рассказывала ученице, как приходила в одну
школу принимать задачи у маленьких школьников,
и там была девочка, которая никак не понимала,
как решать уравнения (но не знала этого).
Она переносила слагаемое из левой части в правую,
при этом меняя знаки у произвольных слагаемых
в левой и в правой части (но не у всех). Когда
я полюбопытствовала, зачем она это делает, она
ответила: "Ну я же делаю перенос в другую часть!
Значит, где-то тут должен поменяться знак".

Ученица ответила: "Я тоже так делала. Пока учительница
не объяснила мне. Она сказала: "Переезжаешь границу --
меняешь паспорт". Я это запомнила, и тогда уже
стала все понимать".

Это вот к вопросу о том, как формируется понимание.
Ученица употребила верное слово: аналоговое
"понимание" -- это соотнесение с каким-то жизненным
опытом, прямо вот, извиняюсь, аналогия. Для меня
перенести в другую часть было метафорой добавления
одного и того же слагаемого к обеим частям
равенства. Почему это можно делать -- потому что
операция сложения устроена так, что она гарантирует
существование обратного (противоположного) элемента,
откуда можно вывести возможность сокращения одинаковых
слагаемых в обеих частях равенства. Так думать
естественно, но не менее естественно представить себе
уравновешенные весы и возможность добавлять -- убирать
с обеих чашек одинаковые гири, не испортив равновесия.
То есть, то же самое соотнесение с жизненным опытом.
Просто возбуждается некая уже привычная pattern нейронов,
и когда это начинает происходить -- вот оно,
"понимание".

http://lj.rossia.org/users/aculeata/1402727.html

Трудно проснуться, школьный звонок звенит
Рядом с кроватью. Марина бьет по кнопке ладонью,
Выпала гайка и греет небо латунью,
У Марины тоже не слишком здоровый вид.

Первая география, но ничего не готово,
Про контурные карты забыла Марина,
Пусть у доски пытают кого-то другого,
В этот раз дорога окажется длинной,

К тому же автобус нелепый делает крюк,
Выезжая на стройку, которая давно завершилась,
А здесь яма и глина, и нехорошая сырость;
Марина, пожав плечами, глядит вокруг.

В школе уже прошли четыре урока,
От этой мысли неприятное чувство;
Как это и раньше с Мариной случалось часто,
Она встречает на лестнице Федьку и Альпенштока

Федька навстречу, а Альпеншток перегнал.
"Здравствуй, гадость!" -- "И ты будь здорова, пакость," --
Он достает из сумки географический атлас,
Переплетенный, как неприличный журнал,

Всем смешно, перемена кажется бесконечной,
Лена ошибкой лезет не в свой портфель,
Федька в нее влюблен, но в этот раз все прилично:
В мокрой руке топорщится асфодель,

Марина знает, он его сам сорвал,
Там, на лугах -- ему пришлось наклоняться,
А ведь в последние годы... -- у Лены в руке журнал,
Ей в который раз исполнилось восемнадцать,

Там, на камне, такая разница дат,
Он блестит, как мокрый, и при сухой погоде --
Лена смеется -- случайно бросая взгляд,
Прохожие крестятся или просто проходят.

http://lj.rossia.org/users/aculeata/1402573.html

Ну вот. И так было ясно, что Рука Москвы
уничтожит весь мир -- еще с того момента,
как внешней разведке РФ стали увеличивать
фонды на шпионаж и укрепление российского
влияния в мире. Его просто нельзя не уничтожить,
а то станет заметно, что фонды распилены,
т. е. он обречен по той же причине, по какой
задел церкви, даже и не начатой Городничим, был
обязан сгореть.

А теперь, если тут все правда -- так и вовсе
ничего не остается.

http://lj.rossia.org/users/aculeata/1402235.html

Этот возглас прошелся по венам, как лихорадка,
Эй, ямщик-коновал, не гунди, запрягай экипаж,
Шамберьером оглажу тебя, дикаря-технократа,
Если за перекрестком на линии жару не дашь.

Если в жилах бензин, тоже чувствуешь запах обиды,
Дальше без тормозов, и со стебля сорвав светофор,
Выезжаешь в пустынные индустриальные виды,
Где никто из живых никогда не бывал до сих пор,

Там, где ломкий асфальт, где сады из подвижных бетонов
Наползают на заросли дикорастущей трубы,
Мы ведем разговор, четырех только тем не затронув,
На заброшенных стенах растут городские грибы,

Тридцать пять оборотов, почти круговая орбита,
Если я буду пятым, кто вывезет с этой кривой,
Знаешь, больно дышать там, где каждое сердце разбито,
Дальше, за перекрестком, за линией той мировой.

http://lj.rossia.org/users/aculeata/1402070.html

Умер наш одноклассник Паша Гольдштейн. Видела
его в последние годы только на круглые и полукруглые
даты выпуска, и еще -- когда мне нужна была
помощь разного свойства, особенно если смертельно
необходима. Никогда за этим к нему не обращалась,
да и номеров телефонов его у меня не было; он просто
возникал в другой стране, например, где я потерялась,
а нужно срочно добраться до госпиталя, и вез меня
откуда-то куда-то на машине, или в другом городе,
где нужно было где-то переночевать (мог быть и
не сам он, а его жена). Это мне казалось в порядке
вещей. Между тем, для него я, кажется, ни разу
не сделала ничего подобного -- то есть да, какие
счеты могут быть между одноклассниками, но вот
как-то именно ему было что не считать. При встрече
же нужно было его взять его за рукав о чем-то
расспрашивать, потому что он всегда знал то,
о чем спросить было больше некого: например,
где гнездятся художники, которые рисуют комиксы,
и как именно (в подробностях) они их рисуют;
кто сейчас делает такой-то и такой-то словарь,
которого еще нет и прочие вещи, не имевшие, в общем-то,
отношения к его собственному делу решительно никакого.
Это тоже казалось в порядке вещей: что-то непривычное
понадобилось -- а вот же Гольдштейн, он наверняка
этим уже интересовался, если художники -- понятно,
что он уже помогал каким-то художникам. У него
и спросим. Сам он делал разные вещи -- например,
придумал в какой-то момент, как нужно учить младших
школьников математике, и осуществлял это, чтобы
посмотреть, работает -- не работает. Работало.

В школе учитель физкультуры Д. В. Ахмеди делил
свой контингент учеников на дистрофиков, рахитиков
и уголовников. Паша был дистрофик. С возрастом
он худел и дальше, что казалось немалым достижением --
но становился каким-то таким более жилистым.
Учителя вызывали к доске так: "Гольдштейн! Ах,
его сегодня нет? Ну, тогда Штейнгольд", -- так
вот сошлось в журнале с фамилиями. Теперь одна
позиция в списке класса свободна.

В последние полтора года Паша болел, лечился
сперва здесь, а потом в Израиле. Друзья ему
помогали, за что им нечеловеческое спасибо.
То, что мы еще не придумали, как справиться
с раком -- безобразное свинство, человек должен
умирать по своему выбору: тогда, когда хочется,
и так, как хочется. Любимых помним, конечно,
а толку.

http://lj.rossia.org/users/aculeata/1401661.html