В восемь вечера встречалась с молочным
братом в ресторане "Корчма". Может быть,
"Корчма Тараса Бульбы". Из напитков
там были вода, кофе, пиво и хреновуха.
Горилки не было, потому что Корчма
Тараса Бульбы меняла поставщиков.
Девушки ходили в стилизованных украинских
костюмах, а дяди-официанты в каких-то
таких шапках, как у кузнеца Вакулы.
В туалете переговорное устройство
зачитывало "Вечера на Хуторе близ Диканьки".
Мне там страшно понравилось, потому что
на вопрос, можно ли мне курить электронную
сигарету, девушка в венке с лентами ответила:
"Во всяком случае, запретить я вам ничего
не могу". На почве вражды с Украиной ресторан
уже какое-то время терпел нашествие налоговых
и прочих проверок. Девушка в венке с лентами
была из Луганска. На рекламной открытке
ресторана предлагались разные опции, например,
рассказать наизусть стихи Маяковского
и получить в подарок -- не помню, кажется,
борщ. Или -- пригласить к столу директора
ресторана и угостить его обедом. Но мы не
знали, много ли ест директор. Когда мы уходили,
я купила пару раритетных книжек безумного Киевского
издательства "А БА БА ГА ЛА МА ГА", к сожалению,
давно уже не существующего в природе. Депрессивную
Белоснежку и неконвенциональную Козу-Дерезу,
к которой приходил Рак и говорил ей:

А я рак -- речной казак,
Ущипну -- оставлю знак!

(Это, видимо, был польский рак-неборак).

Еще одна девушка в венке с лентами дала бумажный
пакетик к книжкам и сказала: "Подождите, будет
вам подарок". Мы подождали. Девушка принесла
книгу. "Это, -- говорит, -- книга, которую
написал наш директор. Читайте с удовольствием.
Потом расскажете нам о своих впечатлениях".
Я говорю -- вот как здорово, большое спасибо,
а вам понравилось? Вы, конечно, читали?
"Мы все начинали читать, -- сказала девушка. --
Но пока не успели дочитать до конца. Наш
директор пишет много книг. Мы должны прочитать
их все. Там есть разные книги -- о том, как,
он считает, мы должны себя вести; о менеджменте --
на разные темы. И все время выходят новые".

Книга называется "Муха". Автор -- Юрий Белойван.
Книга эта весьма поразительная. Бьет прямо
в сердце.

UPD: Издательство существует именно что
в природе! Инна Б., однако, научила меня,
что, скорее всего, скончалась его московская
филиация -- вот поэтому больше его книг
тут нигде нет.

http://lj.rossia.org/users/aculeata/1414210.html

Что-то взорвалось над Центральной Россией,
Вылетают стекла из рам,
Словно на красный парус и синий,
Небо ломается пополам.

Ты помнишь, бомбы прыгали в руке,
Свинцовые слова на языке
В полете раскалялись, и могли
В два счета облететь вокруг земли,

Наш друг шагал под марши невпопад,
Он нанимал деревья, как солдат,
И называл закрытыми обкомами
Дома, оставленные насекомыми.

Теперь цикадам на кустах не спится,
Работают другое колдовство,
Сойдясь на перекрестке, три сестрицы --
Что ни спроси, не скажут ничего,

Но месяц в небе дразнит, как стоп-кран,
Как острый кол в открытой волчьей яме --
Ночь подошла. Кинжал не видит ран,
И вся земля покрыта пузырями.

http://lj.rossia.org/users/aculeata/1413965.html

По дороге к О. на детской площадке встретила
неизвестную бабушку и ее неизвестную внучку
лет четырех с половиной. Бабушка прыгала
в классики, а внучка сидела на скамейке
и смотрела вдаль. А третьего дня я встречала
ту же бабушку с другой внучкой, постарше.
Бабушка капризничала и требовала у внучки
скачать ей что-то на телефон, а внучка
стояла раздумывала -- видимо, о том,
насколько это педагогично. Это новая
тенденция, и мне она очень нравится.
Лет через десять дети будут иногда заводить
себе взрослых, бабушек и дедушек. Может,
и меня кто-нибудь заведет.

http://lj.rossia.org/users/aculeata/1413786.html

Полковнику пишут роботы, и о чем они ему пишут?
Пишут как всем, как тебе или мне,
О любви и о смерти, тут же еще и деньги,
Роботы спрашивают, что такое деньги,
Смерть им понятна, любовь это "не я, а другое"
Или "другое, но я, это ли не восторг",
В зависимости от ваших предпочтений,
Но деньги, этого им не понять.

Полковник жалеет всех, если это робот-вдова,
Он обещает жениться,
Если это робот-сын или робот-брат покойного,
Он обещает жениться,
Ему все равно.

Он задумчиво смотрит в монитор, как в окно,
Думает о любви и о смерти,
Думает о том, что такое деньги,
Разве можно знать, что такое деньги?
Он хранит своих пауков в банке,
Он хранит надежду в сырой могиле своего сердца,
Он поет, как поют пираты со дна глубокого моря
О том, что не вывезет кривая окольных троп.

http://lj.rossia.org/users/aculeata/1413596.html

"Я с утра ничего не ел,
Но мне кажется, будто я наглотался камней," --
Поет под гитару кот из картонной коробки,
И я знаю, конечно, на кого он похож,
Но до самого дна добирается дрожь,
И уходит в асфальт, и мой город становится робким.

И мой город становится поездом, даже просто вагон,
Если нужно, проедет и лугом, и лесом,
И толпа проводниц или змееголовых горгон,
У окошка теснясь, на прохожих глядит с интересом.

И мне кажется, те, кто уехал, его увезли,
А на рельсах стоят поезда из коробок картонных,
Катя за океаном, у круглого бока земли;
Если сердце не камень, стой дальше от окон вагонов.

http://lj.rossia.org/users/aculeata/1413186.html

Вообще, если есть польза от так называемого
взросления (кроме самостоятельности -- но
у меня ее и так нет, мне секретарь дружественного
отделения рисует схему, как пройти в соседнее
здание, в формате ppt, потому что иначе
я заблужусь и опоздаю; вообще позор, конечно,
так жить) -- это то, что перестаешь пропускать
в книжке не относящиеся к сюжету места.
В "Шерлоке Холмсе", например, самое интересное --
что пишут газеты. Одни обвиняют в убийстве
иностранца иностранцем либеральное правительство,
а другие видят в этом происки консерваторов.
Вот и хорошо.

http://lj.rossia.org/users/aculeata/1412993.html

Стар Данила-мастер, рука его помнит узоры
А сердце уже не то, и бог знает что варит котелок,
Эй, старик, брось свою зеленую розу,
Не долби малахит, девка хочет живой цветок.

Но глаза Данилы на девку смотрят -- не видят,
Ладная девка, как по лекалу идет рука,
Каменный цветок выйдет или не выйдет,
Медной горы хозяйка примет ученика.

Стар Данила-мастер: ни начальнику в рожу,
Ни заделать бабе ребенка,
Он-то стар, а хозяйка, говорят, невозможна,
Мальчишки над ним смеются, бегут вдогонку.

Померли уже все, кто ее видел,
Померли, кто о ней слышал, кто о ней говорил,
У Данилы было много других дел,
Может быть, и розы он рвал с могил,

Позови назад! по приказу твоих зеленых
Глаз гора откроет подземный ход,
Руки подземных рек, скрипы подземных кленов,
Каменными садами Данила снова пройдет.

Но она не зовет. Данила роняет слезы,
Воду с солью вместо драгоценных камней,
И тогда осколки зеленой розы
Громче мертвецов говорят о ней,

Поднимает голову внучка, мигает глазом,
Чистый малахит; взгляда не оторвет,
И осколки сердца -- и по ее приказу
Голова-гора открывает подземный ход.

http://lj.rossia.org/users/aculeata/1412747.html

В электричке пенсионер с микрофоном
начал: "Извините, что я к вам обращаюсь".
Рассказал, что у него было много инфарктов,
гипертонических кризов, доктора ничего не
могли сделать, а что они могут? и только
из-за Бога он еще живой. В Советском Союзе
ездил в кресле на колесиках, давали
инвалидность -- "да я, дурак, отказался".
И вот теперь ему ничего нельзя, даже
нельзя волноваться. Так что помогите,
сколько можете. "А если, -- вдруг сказал, --
вы меня осуждаете, то это плохо, и я за
вас буду очень переживать. Потому что вы
нарушаете девятую заповедь Божию. И за это
он вас, конечно, накажет, а мне бы этого
не хотелось, я вам желаю добра. И куда вы
попадете после смерти -- это еще неивестно."

Я попаду после смерти на автовокзал в Мытищах.
Буду встречать автобус из Судиславля, а он
будет вечно стоять в пробке. По вокзалу будет
ходить толстая начальница, наступать мне на
ноги и, хуже того, извиняться. Сладко будет
ей к тебе приникнуть, целовать со злобой
бесконечной. Ты не сможешь двинуться
и крикнуть. Это все. И это будет вечно.

http://lj.rossia.org/users/aculeata/1412491.html

Как перевести на русский одним словом
"uninvadable"? Именно в том значении,
что никто уже вторгнуться не может.
Одним словом. Только "неприступный"
не годится.

http://lj.rossia.org/users/aculeata/1412251.html

Мы виделись. Тот крик ужасной птицы
Ворочает измученное тело
Несчастной памяти -- но нужно торопиться,
Покуда тварь вослед не полетела.

У той реки, нет, у того моста --
По имени назвать их невозможно --
Я был наивен, ты неосторожна,
Земля была безвидна и пуста.

Земля была -- была ли? небо красной
И черной кровью снова налито,
Я выпачкал ботинки этой краской,
Похоже, стало розовым пальто,

Прошу тебя, в час смертный мой
Не слушай тварь на пне,
Не нужно петь, побудь немой,
Дай миг покоя мне.

Сил моих нет, уж лучше б Интернационал прицепился.
Никакой музыкой не убьешь.

http://lj.rossia.org/users/aculeata/1411856.html

Ходила в магазин через Лес Маньяков.
Никакой жары в Лесу нет. Правда, много говна.
По тропинке навстречу шел маленький маньяк
и что-то пищал. Большой маньяк его не слушал,
поскольку был чем-то занят, вероятно, препарировал
жертву или что-нибудь в этом роде. На бревнах
сидели три толстых маньяка и ели человечину.
У самого толстого была майка, повторявшая формой
складки жира. На майке пропечатано "Спасибо деду... " --
но не видно, за что спасибо -- скорее всего,
за ген белка прионов, способствующий каннибализму.
Крошечные маньяки летали с ветки на ветку
и подавали друг другу мелодичные сигналы.
Безногие маньяки шелестели на ветру, питаясь
с помощью хлорофилла. В общем, в Лесу-то
хорошо, а вот магазины, по-видимому, отапливаются.
Больше я туда не пойду.

http://lj.rossia.org/users/aculeata/1411757.html

То ли от медикаментов, то ли сезонно случается:
всякий раз, когда портится настроение, идешь
спать. В свободный день -- раз шесть или семь
бывает, естественно. Сны в целом интересные,
только начинаются всегда одинаково (или это
мне сейчас кажется так -- вроде я и записывала,
но не нахожу этого). Начало это, кажется,
совершенно фрейдистское, у меня называется
"козел-ворота".

Стоят ворота (могут быть разные). Я с некоторым
деловым энтузиазмом спешу в них пройти. Я небольших
размеров, вроде ежа. У ворот швейцар. Он не то
чтобы мне преграждает путь, а как бы словом
преграждает. Говорит, например: "Куды?" Или:
"Ехала Евлонья (имя), порвала руковалы". Это
он так саркастически говорит, что мне нельзя
в ворота. Я понимаю, что это призказка, как
про два стула, на которую те, кому можно, все
отвечают правильно. То ли мне делается обидно,
то ли очень нужно в ворота, но я очень сержусь,
сильнее всего, что бывает, и не могу здраво
рассуждать во сне. Возможно, начинаю
рычать. Я даю ему понять, что, раз так,
я сейчас вырасту и буду бить его лапами,
и действительно вроде как уже в процессе,
Но это ответ неправильный. И тогда нормальный
сон начинается, а иногда, как сейчас, вообще
никакой.

Козел-ворота -- это, очевидно, из-за эпизода
с мамой Ирки Н. У нее была собака, умная
и трусливая. Однажды в дачных местах на маму
Ирки Н. напал козел. Присутствовавшая при том
собака отбежала в сторону и громко переживала.
Мама Ирки Н. побежала от козла. А впереди по
какой-то причине в чистом поле стояли и ржавели
ворота. Ничего вокруг них не было, никакого
например забора, просто ворота. И мама Ирки Н.
догадалась. Она открыла дверь, вошла в ворота
и закрыла с той стороны. А козел остался
стоять. Он не смог войти, потому что у него
не было рук. Собака же перестала скулить,
спокойно обошла козла и ворота и побежала
догонять маму Ирки Н.

http://lj.rossia.org/users/aculeata/1411500.html

Не то что неприличное, а даже не знаю,
неудобное, что ли. Приснилась демонстрация,
не знаю, многочисленная или не многочисленная.
Девушка такая в юбочке шла с плакатом
"ВСЯ ВЛАСТЬ СЕКС-РОБОТАМ". За ней шел
робот из металлического конструктора,
такой повсюду винтики, явно не знал, куда
он попал, и очень хотел ебаться.

http://lj.rossia.org/users/aculeata/1411298.html

Вот есть невероятное количество сказок с таким
сюжетным ходом: герой приходит куда-нибудь, обычно
к царю или к принцессе, и делает что-то странное,
противопоставляя обычному ритуалу, скажем,
приема пищи какой-то дичайший свой собственный.
Принцесса не выдерживает в силу допустим
женского любопытства и спрашивает, зачем ты
поставил башмак себе на голову, а он говорит --
затем, что у принцессы жених подкаблучник,
разве я могу быть лучше будущего царя? не могу,
значит, надо башмак. Она говорит, к примеру,
дальше -- ну хорошо, а зачем ты сунул хуй в чай --
а он отвечает, чтобы проверить, не отравлен
ли чай, или, скажем, для гигиены, чтоб подготовиться.
И вот она так этим впечатлена, что меняет жениха
на акциониста, и у него наступает счастливый конец.

Так современное искусство: художник делает что-то
странное -- к нему подходят журналисты -- он им
объясняет, что этим хотел сказать. А то было
бы никому не понятно. (Это его отличает от
других сортов искусства: если можно объяснить
журналисту в двух словах, что ты хотел сказать,
явно не стоило писать целый роман.) За вычетом
того, что дверь фсб поджечь всякому приятно -- все
это годится для того, чтобы собирать ништяки (и то
умеренно: людей все труднее удивить, особенно
принцесс, которых адресно стараются удивить все,
кому не лень), но едва ли может работать как
средство передачи информации во времени, "письмо
в бутылке".

Иное дело, если акционист честно примет свою
жуликоватую природу и станет, как Балда: при
таком раскладе и попов выходит меньше, и от
чертей облегчение.

http://lj.rossia.org/users/aculeata/1410999.html

Люся и Тамара познакомились на рыбалке. Тогда еще
Люся упала в воду, а Тамара тоже полезла, чтобы
упасть, потому что ей это показалось интересно.
Но Тамару удержал Люсин дядя, в то время как папа
Тамары вылавливал из воды Люсю. Дома досталось
и папе, и дяде: каждый должен был спасать в первую
очередь вверенного ему ребенка.

Вскоре после знакомства Люся и Тамара встретились
во дворе. Они совершенно не удивились этому: в то
время они еще не знали, что бывают другие дворы, и
жизнь могла бы развести их по разным, далеко друг от
друга. В день встречи Люсина кукла, маленький негр
(назвать его афроамериканцем было бы анахронизмом),
попал в песчаную бурю и закопался в песок. Спасательные
работы производились с помощью Тамариной игрушечной
скрипки, которая использовалась как лопата. Негра
не нашли, а скрипка сломалась. Дома досталось и
Тамаре, и Люсе: девочки должны бережно обращаться
со своими игрушками.

Сперва они попали в разные школы, а через несколько
лет оказались в одной. Учились они легко, хотя
Люсе трудно давалось черчение, а Тамара ненавидела
литературу. Книжки-то она читала, но когда начиналось
сочинение, не понимала, что от нее требуется.
Потом Люся влюбилась в одного мальчика, Тамара
влюбилась в другого, а мальчики влюбились наоборот.
Мальчики, разобравшись в ситуации, подрались
друг с другом, а Люся и Тамара стали их разнимать
и измазались в свежей зеленой краске. Дома досталось
всем четверым: головой надо думать, денег не
напасешься, штаны на тебе горят и ты же девочка.

Потом тоже было много всякого интересного,
и долго -- но вот пришло время и Люся умерла.
А Тамара нет. Как только Люся умерла, она
обнаружила, что может повсюду перемещаться,
и ее никто из живых не видит. Она вспомнила,
что невидимые мертвые первое время как раз ходят
повсюду и слушают о себе разговоры (почему
и говорится: "о мертвых хорошо или ничего").
Она тоже стала ходить и услышала много разного.
Только Тамара ничего не говорила. Она вообще
не произносила ни слова, иногда плакала. Люся
попробовала прислушаться к ее мыслям -- это
тоже стало получаться -- но ничего не услышала,
потому что и мыслей у Тамары никаких не было.
Тогда Люся обеспокоилась. Она решила навестить
Тамару во сне. Мертвые это умеют. Она приснится
Тамаре, скажет ей, что все в порядке и смерти
нет, и Тамара станет веселая, с мыслями.

Ближе к делу Люся вспомнила, что когда умер
ее дедушка, он ей стал сниться, и во сне
Люся веселилась. А когда просыпалась, понимала,
что был это сон, и огорчалась еще сильнее, чем
вечером. Этого нельзя было допускать. Тамаре
обязательно нужно было сказать две вещи:
во-первых, Люся, конечно, умерла, но штука
в том, что это совершенно неважно; во-вторых,
сообщаю тебе -- что-нибудь такое, о чем Тамара
еще не знает, но в мире живых оно есть --
чтобы ты могла проверить утром. Тогда Тамара
убедится в том, что это по-настоящему. А что
сообщить? Ну, допустим, про мышь: как это
ни смешно, у Тамары в ее городской квартире
завелась мышь. Люся, с тех пор, как умерла,
про нее знала, а из живых никто. Причем, эта
мышь, похоже, была беременная.

Тамара была уже старенькая. У нее болела нога,
но она этого не замечала, как раз по той причине,
что мыслей у нее никаких не было. Из-за этого
ей было трудно заснуть: когда Люся умерла, Тамаре
стало все равно, спит она или нет. Но все-таки
она заснула. И Люся смогла ей присниться, хотя
у нее совершенно не было опыта. Она шагнула
в сон Тамары -- и провалилась в воду. Ручки и
ножки у нее стали маленькие, да и все стало
маленькое, и она стала тонуть. А Тамара тоже
была маленькая и хотела к Люсе в воду. Этот сон
дошел до конца, и негде было вставить про мышь.
Как только он кончился, Люся и Тамара измазались
в свежей зеленой краске. Так и было дальше --
никак не получалось поговорить хоть о чем-нибудь
постороннем. Наконец, перед самым Тамариным
пробуждением, когда явь уже приближалась в таком
характерном тумане, Люся обрела свободу и сказала:
"Тамарка!" Тамара недоверчиво на нее посмотрела.
Люся продолжала: "Это я! Знаю, что я умерла, --
поспешно добавила она, -- но в этом нет ничего
страшного. Это вообще ерунда." -- "Нет, -- сказала
безжалостная Тамара, -- это ты просто утешаешь
меня. На самом деле тебя нет, мое подсознание
не может этого принять и показывает мне такие
картины." -- "Дура, -- разозлилась Люся, и тут
же вспомнила свой план, -- я тебе сейчас скажу
такое, чего ты не знаешь, и наяву ты сможешь это
проверить!" В глазах у Тамары появилась надежда
и сразу куда-то Читать далее...

Как найти себе в жены девственницу?
Говорят, совет знающих людей -- снять
отпечатки пальцев с ее вульвы.
Снять-то можно, вот только -- а что, если
развратники были в перчатках? Например,
в пластиковых, как у гинеколога, или
в шерстяных, если на морозе. У фетишистов
вообще полные резиновые костюмы бывают,
обтягивающие все; там и руки в перчатках.
https://www.facebook.com/mariam.novikova.7/posts/1814784265246530

http://lj.rossia.org/users/aculeata/1410422.html

Закончила отличную книгу для девочек. Это
Елена Стальгорова велела мне прочитать книжку
"Тринадцатая сказка" -- Diane Setterfield,
The Thirteenth Tale. Открытые отсылки там только
и исключительно на женское чтение: Jane Ayre
и тому подобное, косвенные -- более или менее
на все, что угодно. Такая медлительная
ghost story про дочь книжного антиквара
с вложенной детективной ghost story
и последующим реалистическим разоблачением
вложенной, значительно более загадочным.
Мальчики такого читать не умеют, поскольку
там исчезающе мало про попаданцев и разве
только тень (скорее, лесбийской) порнографии,
а так-то для людей, думаю, будет интересно.

http://lj.rossia.org/users/aculeata/1407635.html

Были с Финкельбергом у Шеня и Маргариты Фридриховны.
Шень прочел почти целиком книжку издательства "Пешком
в историю" про математику. Машка И.-А. (один из
авторов) уже давно велела мне ругать ее в Интернете.
Но это трудно сделать. Шень очень радовался, читая
про Кантора, Геделя и прочих товарищей. Относительно
Геделя он понял из книжки вот что: Гедель доказал, что
утверждение может быть верным и в то же время неверным.
Было также открыто, что множества бывают счетными
и несчетными, и кто-то (наверное, Кантор) доказал,
что бывают промежуточные между счетными и несчетными.
Потом, по-видимому, кто-то другой доказал, что этого
доказать нельзя. Но тут, во-первых, я со слов Шеня
запомнила совсем неточно, во-вторых, Шень и сам
плохо понимает научно-популярную литературу, а также
беллетристику. (Так, например, Т. Ш. М. дал Шеню
книгу нобелевского лауреата Ишигуро "The Unconsoled".
Саша ее прочел и ничего не понял. Говорит, практически
все слова понятны, но их комбинации уже нет. Насколько
мне известно, впрочем, это как раз и есть книжка про то,
как никто ничего не понял -- но я сама не читала.)
Надо мне эту книжку до конца прочесть, тогда уж
я смогу выполнить Машкино распоряжение, а пока
приходится вместо этого делать всякую ерунду.

М. Ф. рассказывала, как ее знакомая во время войны
оказалась разделена с матерью и сестрами, а нашли
они друг друга спустя тридцать лет. Все ее
отделившееся семейство, как оказалось, осело
в маленьком городке X. Знакомая М. Ф. собралась
в дорогу, и ей сказали: доезжай до города Y,
остановись там в гостинице. Мы приедем и тебя
заберем. Но в поезде несколько попутчиков
ехали в X, и путешественница решила отправиться
с ними, чтобы самостоятельно найти дом сестры.
Так она и поступила. Но в доме окна были темными,
двери все были заперты. Делать нечего, нужно
ехать назад. Приехала она в город Y и остановилась
в той самой гостинице. На другой день в номер
входит ее мать (с которой они не виделись тридцать
лет) со словами: "Говорила я тебе, дуре, ждать
в этой гостинице -- а ты что сделала?"

Несколько раз М. Ф. ругалась с Шенем (это вот
я люблю больше всего, Финкельберг тоже).
Шень, например, рассказывает, как М. Ф. приезжала
к нему в Монпелье. Шеню было сообщено: поезд
такой-то, прибывает тогда-то; М. Ф. в силу
возраста сама не найдет дороги, нужно ее встречать.
Шень приехал на вокзал к указанному сроку,
а поезда нет. Он решил, что М. Ф., вероятно,
перепутала время, приехала раньше и теперь
ждет его в каком-нибудь кафе. Вокзал был
довольно большой, Шень обошел все кафе в нем,
но М. Ф. нигде не было. Он тогда спросил
у сотрудников вокзала, что случилось с поездом.
Те ему ответили, что такого поезда у них
никогда не было, да и вообще их сегодня больше
не будет. Саша заключил из этого, что М. Ф.
перепутала также и день, и поехал домой.
Там, на заборчике у калитки, сидела М. Ф.:
второй забор был высокий, и она не смогла
перелезть через него в силу возраста.
Точнее, решила, что это бесполезно.

-- Я сообщила ему дату и время, и думала,
что он меня встретит. Скорее даже, была уверена, --
мрачно сказала М. Ф. -- На перроне его не было.
Спасибо еще, что я знала адрес. Приехала,
а все калитки заперты, я не могу войти!

-- Естественно, -- говорит Шень, -- если ты
как раз на это время зачем-то услала меня
на вокзал.

-- Я хотела, чтобы на вокзале ты меня встретил, --
пытается втолковать ему М. Ф.

-- Но как я мог тебя встретить, если поезда
не было? -- недоумевает Шень.

-- Был, -- сердится М. Ф., -- ты все перепутал,
что я тебе сказала, и к нему не приехал!

-- Допустим, -- говорит Шень, -- но почему
нельзя было, вместо того, чтоб сидеть на заборе,
подождать меня в каком-нибудь кафе?

-- Зачем, -- спрашивает Маргарита Фридриховна, --
я стану ждать каких-то идиотов?

Мы все с ней согласились, и тогда-то она
рассказала историю про свою знакомую, утратившую
связь со своим семейством на тридцать лет.

http://lj.rossia.org/users/aculeata/1407449.html

Снился сон про Р. и про покойного Кирилла К.,
которого я видала, может, всего два раза --
с нецензурной лексикой. Будто бы мы едем
с Р. в непонятном вагончике, метро не метро,
и я ей возражаю на что-то -- это-де не выйдет,
потому что я не умею толком отождествляться
с героями книг, даже с мушкетерами в детстве
не вполне получалось. Она говорит -- да ерунда,
я тебе покажу, и будешь уметь. Я говорю, да
мне это не нужно, а она говорит, да я тебе
покажу. Вот, говорит, смотри (а я что-то
уже и боюсь смотреть, но не могу отказать Р.).
И рассказывает историю про Кирилла К.

Эту историю я вижу в лицах, прямо в вагончике.
Кирилл К. в гостях играет на инструментах.
Прямо во время игры он звонит домой подруге
и жалуется -- скучает, мол, по ней, вот скоро
уже приедет, а все равно. Звонит раз, другой,
третий, и я понемногу начинаю оказываться то
той подругой, то самим Кириллом. Но как-то
не до конца, с возможностью выйти. Я хочу
сказать Р., мол, поняла, поняла, хватит, но
должна говорить, как я скучаю и что я скоро
приеду. Р. говорит: "И вот он приехал. Но,
хотя он звонил через каждые пять минут, все же
застал жену с любовником in flagranti."
И я оказываюсь любовником, хотя, по-моему,
совершенно не in flagranti. Этого любовника
я в вагончике не видела, в отличие от двоих
супругов и их (всякого рода) инструментов.
Р. говорит: "И тогда он сказал любовнику --
хорошо, вот ты выебал мою жену, а раз так, я
сейчас выебу тебя. Что и осуществил."
У Кирилла К. есть пробка, но если я ее вытащу,
весь гелий сдуется, и это необратимо. Я думаю
о том, что если перевести стрелку вагончика,
то погибнет один пионер, а если не перевести,
то целый пионерский отряд.

(На текущий момент я уверена, что эта история
реальная, и я уже слышала ее именно от Р.,
но может оказаться ложным воспоминанием, как
иногда бывает сейчас.)

http://lj.rossia.org/users/aculeata/1407181.html

Мы стояли на лестнице. Очень большая дверь
Открывалась влево, и тапки, кем-то покинуты,
Как две лодки, уже тонули в бюро потерь;
Нам направо, едемте в лабиринты.

В лабиринтах туман застилает название улицы,
Мы идем по улицам города, города,
Вчерашнее эхо обгоняет нас без труда,
Гад Деникин на Павловской площади жмурится.

И какие-то юноши искали Вашей любви,
Поворот не туда, и они уходят колоннами,
Но колонна имени Саббатая Цви,
Вооруженная тетраграмматонами,

Держит путь в Стамбул, она свернет на Кузнечную,
Далее вдоль петли, удавится переулками.
Мы в лабиринтах уже которую вечность
За разговорами проводим и за прогулками.

http://lj.rossia.org/users/aculeata/1406958.html