* * *
Положу тебе под ноги
Белый саван покрывала.
Будет он прохладней снега.
Будет светел, словно лед.
Ты ступай ко мне смелее.
Я держу тебя за руку.
Боль бывает – это страшно,
Но когда то все пройдет.
* * *
Шар света на столе я в нем горю.
Он разомкнет твои навстречу губы.
Должно быть спишь,
Должно быть тоже сплю,
Ты будешь страстной
Я же нежным буду.
Дыхание.
Тепло твоей руки.
- Ты чувствуешь?
- Я чувствую…
- Я знаю…
Ночь это тайна,
Сон для нас двоих,
Где я в тебе
Безумием пылаю.
Сгореть так сладко,
Быть на волоске,
И оборваться
В долгом-долгом стоне.
Ночь это плен,
Где быть тебе и мне
До первого луча на небосклоне.
* * *
Ты оторвешься от монитора.
Посмотришь сонно в темень квартиры.
Вокруг тепло, все тихо, знакомо,
Но ты одна внутри ее мира.
Пойдешь на кухню, выключишь чайник.
Нальешь себе горячего чая.
Попьешь и ляжешь спать не раздевшись,
И монитора не выключая.
А я стою подолгу у окон.
Смотрю, как мимо мчаться машины.
Ты где-то там, уснула при свете,
А я тону в полночной трясине.
Мир твой теперь чужой и далекий.
Его я больше не понимаю.
Не знал, что ты настолько жестока,
Спать там, когда я здесь угасаю.
* * *
От боли бывает смешно. От боли бывает нелепо.
И хочется толи кричать, а толи смеяться навзрыд.
Я чувствую, не удержал любовь, что была не разбита
А только чуть потускнела от горьких, но мелких обид.
И где-то внутри тяжело так сильно, и так безнадежно,
Так сложно вдруг осознать, что жизнь чей-то пасмурный сон.
От боли уйти не легко, не просто, но все таки можно.
Застыть, опустев изнутри, забыть то, чем был восхищен.
* * *
Кусочек мысли, обложка тела.
Ты чертишь мелом вдоль тела контур.
Кто умирает в бреду несмелом
Тот выбывает за грани фронта.
На пальцах тонких цветы и мысли.
Луна целует твои колени.
В ее касании серебристом
Уходит мука стирая тени.
Его убила единым взмахам.
Освободившись от ожидания.
И в звездной россыпи черным мелом
Рисует крыльев свое мерцание.
* * *
Вчера шел снег, он целовал мне щеки.
Летел, и путался в деревьях меж ветвями.
Играл в поземку, завлекая ветер,
И замирал в свету под фонарями.
Я шел, задрав лицо, и улыбался.
Так радостно смотреть на это чудо.
О, как давно я столько не смеялся,
И как не скоро вновь смеяться буду.
Вчера шел снег, он целовал мне щеки.
Стекал, растаяв, каплями по векам.
Как хорошо быть ветром или снегом,
И трудно быть обычным человеком.
* * *
В фонарях заплетая лучи
Тонкий мальчик, обтянутый кожей
Пел слова, губы плотно сомкнув,
На шум ветра те звуки похожи.
Он скакал между бронзовых луж
На босых обмороженных пальцах.
И в глазах его стыла печаль
Позабытого всеми скитальца.
А в ладонях он комкал звезду,
Что когда-то упав с небосвода,
Подарила ему право жить,
Но незримым быть для народа.
И он бродит по твердой земле,
И сплетает фонарные косы,
Вызывая из неба дожди,
Свои выплакав, горькие слезы.
* * *
На тусклом покрывале леса,
Укрытого белесым снегом,
Луна лучом нарисовала
Своих признаний злые мысли.
Она решила, что все люди,
Которые природу губят,
Проснутся завтра не в кровати,
А на полметра под землей.
* * *
Почему ты сказала уйти, когда ночь занавесила окна.
В этой хмурой, промозглой тиши очень сложно прожить одному.
Ноги тонут в прохладной земле, и уже не ступаешь в дорогу
А тихонько скользишь невпопад, постепенно уходишь ко дну.
Мысли скомканы где-то внутри и никак не понять этой сути.
Я бы плыл под водой сколько мог этой наледью сшитой реки,
Но внутри есть огромный комок нерастраченной жгущейся ртути
И пока она треплет мой мозг мне из мира никак не уйти.
* * *
В темноте столько искренних тем.
Они все так похожи на правду.
Они очень нужны ведь без них,
В темноте, почти не прожить.
Только это обычный обман
Что надеждой наполнивший тайну
Заставляет безмерно желать,
И неистово сильно любить.
И задуть невозможно пожар,
Он сжигает дотла стены смысла.
От безумия хочется выть,
Что-то резать, и даже себя…
...но, хватаюсь, хватаюсь за мысль,
Что звездой в мутном небе повисла:
- Только б это перетерпеть,
Только б снова дожить до утра.
* * *
Я ем звук порами тела.
Он втыкается в мои мыли.
Он крошится дольками мела
Что в басовом звучании виснут.
Выворачивая суставы,
Изгибая привычно грани
Мозг свивает свое желанье,
С этим четким как жизнь звучанием.
Тело мокрое от перегрева.
Невозможно остановиться.
Есть желание или сдохнуть,
Или с ритмом в движении слиться.
* * *
На цветке сидит оса
Полосатая по вдоль,
Нужно просто развернуть,
Чтобы в клеточку была.
* * *
Мы все одинаково кончим,
С червями в прогнивших кишках.
Зарытые в черную землю
В бездЫханнотесных гробах.
И время сожрет что осталось
От наших великих побед.
Стирая вновь букву за буквой
Своим нагнетанием лет.
И хочется как-то иначе
Тянуть свою красную нить.
Пока сердце радостно скачет,
И есть для кого в мире жить.
Он снова трогает капли звезд,
Нанизывает на щеки.
И кажется, будто повсюду дождь,
И мы опять одиноки.
Даже если за стеклами день
Вплетает в глаза нам косы,
* * *
Давит на сердце подковой тень,
Словно в груди занозы.
Светич сознания точит мозг,
Не понимая движения.
В пальцах его на лезвии лоск,
Ловит в себя отражения.
Он продевает в ушко иглы
Нить, толщиной в не знание,
И зашивает глаза и рты
Без дрожи и состраданья.
* * *
В полусонном саду трепет шороха мысли
Тает звуком, как тонкий полет мотылька.
В этом шепоте времени взмахом повисли
Полутени мечтаний, что манят меня.
Ты сказала: «Прости…», не сказав мне о главном.
Это можно прожить, даже перетерпеть,
Но забыть это сложно, почти не реально,
Остается сквозь сон к своей цели лететь.
Сны похожи на правду, на сказку, на чудо.
Даже можно поверить в них, словно прожить,
Но так хочется знать, что проснувшись на утро
Снова хочешь дышать, снова хочешь любить.
* * *
Рождались где-то облака,
У облаков рождались ноги,
И эти ноги долго шли
Под облаками по дороге.
И удивлялись все вокруг,
Кто видел этакое чудо.
Обычно просто облака,
А тут с ногами, ни откуда.
* * *
Помнишь, как небо падало в разум,
Если смотреть, и лежать неподвижно.
Это, наверное, было так странно,
Небо и разум в одной голове.
Ты мне шептала, что нужно проснуться.
Я отвечал тебе, что так нелепо,
И так чудесно держать небо в мыслях,
И понимать что все это в тебе.
* * *
Одеяло дна ночью не поднять.
Этот сумрак сна, вылепленный в муке,
Отраженье дня, где устав летать
Всполохи теней падают к нам в руки.
Сонный, долгий мир сквозь окна вуаль
Проникает в дом, капает на плечи.
Потому что был, потом что стал,
Потому что дождь грустью искалечил.
Ты досмотришь сон полный не меня,
Где простых вещей значимые формы.
И в твоей постели одеяло дна
Укрывает фальшь новых смыслов: «кто мы».
* * *
подчеркнут свет,
размечен шаг,
отстав от мира догоняю.
зачем спешить,
в тени проспав,
в себе усталость растворяю.
слова не те,
и не про то,
убив последнюю надежду.
смотрю на вечер,
сквозь стекло,
а за стеклом опять как прежде
чернеет даль,
свет отступил,
оставив за собой чернь неба.
я как и он,
за все простил,
всех тех, кто в горе со мной не был.
он как и я,
закрыл глаза,
и растворил в своей печали.
тоску небес,
тоску тепла,
в которой капли зазвучали.
* * *
я бы не отставал,
я бы не извинялся,
я бы просто упал,
и не поднимался.
и не нужно пророчить
шагов через точки,
где сиреневым цветом
трава и цветочки.
все как тон, все на выдох,
напрасно и странно,
не зажить пустоте
в окровавленной ране.
не ожить отрубая
себя лоскутами.
снами полными смысла,
смысла полного снами.
только где-то внутри
прорастает сомненье.
разлиновано стелет
и ждет продолжения.
не пускаю,
замкнулся,
лежу и не вижу,
не дышу что б не чувствовать как ненавижу.