Белое как молоко, мой недоверчивый ужас,
Стынет туман за стеклом, стынет, ему не постичь
Что же такое любовь, он водной гладью простужен,
Взвесью молекул дождя, что не умеет любить.
А на просроченном вне всякого смысла начале,
Снова стоит чей-то столб из золотого огня.
Я там уже побывал, и мои мысли витали,
В пустоши мира воды, где нет ни дна, ни меня.
Шаг ускользает во внутрь, падает мир постепенно,
Кто-то ворчит в белый клок холода и пустоты.
Белое как молоко, мой недоверчивый ужас
Про то, что в этом тумане, вдруг, потеряешься ты.

Что ты видишь, когда в пустоте замирает слеза,
В этой сонной долине потухших неведомых снов,,
Слышно как дно его устилает теченьем река
Но невидно ни вод ее, ни берегов.
Полулежа на небе, безмолвствует светом луна,
То, скрываясь за тучами, то снова падая вниз,
Блеском трав перед взором твоим обнажена,
И тебе так приятен ночной этот, мрачный стриптиз.
Поцелуем накроет прохлада и не убежать,
Ноги вязнут в земле, словно кто-то в объятьях их свил,
С тенью черной, бездонной, как эта водная гладь,
Что тебе даже в свете безумия не позабыть.

Положи на ладони мои свою тень,..
Тепло,
Протолкнув ее ближе к себе, буду слушать и слушать,
Каждой нотой тягучей напомнившие о себе,
Как текут ручейками ко мне звуки легкие в уши.
А рожденный рассветом, день медленно давит на ось,
Прогибая ее своим весом почти без остатка,
И деревья в ветвях, как в клочках поредевших волос,
Тянут шепотом в верх, тянут, словно тянуться сладко.
Положи на ладони крупицу своей чистоты,
Не замаранной миром, весенним, растаявшим, серым,
Где все лица вокруг, замерев в состоянии войны,
Шарят взглядом под линзой, посыпанной тальком и мелом.
А вокруг отцвело, а вокруг ни кого, ни души,
Даже тех, кто простился, ушел уже не отвертелся….
Положи на ладони слезинку своей красоты
Что бы было легко моему заболевшему сердцу.

Отрывая сознание листьями вечно висящими в воздухе,
Остаемся напротив друг друга и сжатое рук прикасания,
Так подчеркнуто дышат и плавятся в линиях розданных,
Наших нежных соитий и млечных, но частых прощаниях.
Я не вижу сквозь капельки взвеси по невесомости
Ничего, кроме глаз твоих, нежно смотрящих и лаковых,
Их в душе сохраню как любовь мою и запомню я
Как ты плавно танцуешь под звуки биения пламени.

Я тебя ощущаю на кончиках пальцев,
Моих тайных дыханий и дуновений,
Раскрывается парус летящих признаний,
Метаморфов, связующих грань изменений,
Пустоты исчезание, катятся мысли,
Не почувствую, но понимаю дословно,
Эти ангелы, чьи восклицанья повисли
Смотрят из под одежды, так благосклонно.
Тратить время так жалко и больше не буду,
Все отдам, до крупицы, в лукошко забвенья,
Моя милая фея прозрачного мира,
Мира истинных форм и стихий отраженье.

Я скольжу по тебе вдохновением,
Провожу по линиям призрачным,
Это чистое наслаждение
Ощущать чувство искренней близости.
Потупив тихий голос до шепота,
Мы с тобой сочиняем признания,
Это нотное дуновения,
Всем кто лишний мутные, странные.
Как же я без тебя мог выдумать,
Этот мир, это мрачное тление,
Как я рад, что уже все закончилось,
Только мы, только наше стремление.
Друг для друга в единое слитые,
Подставляем под небо ладонями
Наши души, покрытые инеем,
И любовью завороженные.

Хочу стереть твое тело о свое,
Хочу стонать от этих прикасаний,
Хочу сгорать дотла, и умирать,
От чистых и безропотных признаний.
Ты слышишь мир, как он растет во мне,
Ты чувствуешь, колышется свобода,
Травинкой на несдержанном ветру,
Сошедшим гранью света с небосвода.
Скажи мне что, скажи, о чем мечтаешь ты,
Когда к тебе я приближаю губы,
Я знаю, но услышанное вслух
В душе хранить я сквозь морозы буду.
Скажи мне, что душой в тебя я вплел,
Когда прижавшись близко осязая
Смотрел, как бледнооблачную высь
Вверх устремленный дождь собой пронзает…
А я смолчу, я просто промолчу,
Мне хочется остаться тенью тихой,
Простым касанием неслышного тепла,
Тобою сохраненного …на век…

Ты стоишь в темноте одинокая как эта ночь,
В твоих милых глазах зарождаются капельки света,
И зеркальная мгла поглощает священный огонь,
Пьет его с твоих глаз, скупо пьет, не даруя ответа.
Не давай пустоте своей грусти благие мечты,
Тьма тебя не достойна, ни видеть, ни прикасаться,
Ты стоишь в темноте, одинокая, как эта ночь,
Облаченная в ткань своей тени - безумное платье.

Покрывалом стальным, одеянием
Нас окутало небо весеннее,
Даже дождь, что ютиться за ставнями,
Словно робкое молит прощение.
Надрывая беззвучие всхлипами
Небо с нами безсловно вьет сонное,
И неспешное прерывание
Наших дел с тобой не уемное.
Я к тебе приближаюсь касанием,
По твоим проникая ладонями,
И огня это не угасание
Словно чуткое, буйное полымя.
Не зажать его, не смахнуть струной,
Обжилось на душе, вьется кольцами,
Больше нету в мире другой такой,
И душа звенит колокольцами.
Не грусти, весь мир, это ты одна,
И немного меня в равновесие,
В твоем сердце льется безумный свет,
А в моем трепет, скрытый за песнями.

Моя нежная муза, окрыленная светом,
Лепестки твоих дланей
Гладит призрачный свет,
И весь мир что вокруг
Облаченный рассветом,
В твой божественный образ
Как в негу одет.

Я бы умер, поняв, что отчаяние признак свободы,
Что тюрьма, без телесная, все таки тоже тюрьма,
И что каждый восход соглядающий нас с небосвода
Провожает в дорогу не зримая, теплая тьма.
Взвесив через ладони упавшие искренним зерна,
Ждешь в душе лепестки, но не вспахана мыслью душа,
Где любви не дано, там от тени спокойствием чинным,
Колоситься колосьями боли густой пустота.
Распечатав на гладкие стены портреты тумана,
Ходишь, комкаешь взглядом ладонь, а вокруг никого,
В этой хмурой погоде дождь желтого самообмана,
Расчленяет мечтанья твои на больное ничто.

Катышки слез шерстенными волокнами льются из глаз,
Дождь насолил в мои окна бриллиантовым светом,
Он знает все, о тебе, обо мне и о нас,
Странник бездонного храма посланник из лета.
Громко внутри от неслышных, не сказанных слов,
Я не пойму, отчего мне непрокричаться,
Может быть, просто я к этому не готов,
Может быть в тишине твое, мое счастье.
Клониться в сумерки день, пестрым цветом закат
В каждой слезинке свои оставляет разводы,
Я одинок, и в этом я сам виноват,
Я виноват что люблю звезду с небосвода.

Снова чувствую отраженное
Как куски полинявшего светлого,
Словно это небо душой мне напомнило
О тебе моя милая, где же ты…
Расстояния мнутся внутри меня,
И испить этой чаши не суждено,
Как же горько смотреть в свое зеркало,
Что во тьму без тебя обречено.
Прикоснись хотя бы ресницами,
Я почувствую как по поверхности
Моего прохладного олова
Теплотой приникают по сердцу мне,
Пустотело вишу в невесомости,
Простирая ладони в зеркальное,
Где же ты, моё чистое солнышко,
Где же ты, моя долгожданная.

Мы расстались,
Гвоздь олова вбит
В крышку, что закупорит
Меня от тебя и от мира.
Я забыл,
Что не всеми забыт,
Горький странник
Горького, с привкусом, мира.
Пустотел,
Не за то, что душой опустел,
Этой емкости
Хватит что б мир захлебнулся
Захотел, я просто так захотел,
И прощайте, навеки,
Уже не вернусь я.

О, курчавая даль, обнимающая небосвод,
Ты мой взгляд опьяняя, стремишься сойтись с горизонтом,
Над тобой тишина и в темнеющих бликов простор,
Я смотрю, как встает шаром плазменным яркое солнце.
Гребешки облаков сонно плавятся в этом свету,
Принимая в себя чистоту, грациозность восхода,
О, курчавая даль, жаль что я с тобой не могу
Постоять, я спешу,..
Мимо этой красы пролегла моих будней дорога.

Почему мы не верим друг другу?
Почем наши лица как маски?
Мы бредем отрешенно по кругу,
Заточенные в пасмурной сказке.
Шагом ровно ровняем тропинки,
Проторив новый хлам безраздельный,
Через мир, где природы картинки,
Оседают на нас постепенно.
Ты смиришься, я знаю, смиришься,
Я оттаю, я верю, оттаю,
Только будет в безоблачном биться
Наших душ, бледнокрылая стая.
Не души, не их словами,
Не надо,
Почему ты к ним так не приклонена?
Почему ты меня ненавидишь?
Это слишком терзает… мне больно.

Я не верю в мечту, я устал терпеть ее свет,
В этой жженной газете с следами прозябшего чуда
Нет уже ничего.
И меня как будто бы нет.
Так зачем она мне, и ее мне больше не нужно.
Продырявив рассвет о телесную бурую твердь,
Закрываю глаза, затыкаю их пробками страха,
Я боюсь не за мир,
И даже не за себя,
Я боюсь пустоты и течения времени праха.
По стеклянным коробочкам ссыпан зловещий песок,
Ток его одинокого и не смеренного мрака,
Увядающее. Просто безмерно жесток,
Вот причина единая неугомонного страха.
А мечта.. пустота, эфемерное псевдоничто,
Клок разросшийся до безразмерности мысли,
Я устал, я слишком устал от нее,
Отдохну… …пауза ветре повисла.

Я руками трогаю твои волосы,
В них вплело свои лучики солнышко,
В них я слышу звук милого голоса,
Твоего, ко мне обращенного.
Что ты хочешь родная, милая,
Может я помогу тебе чем-нибудь,
Я согрею, укрою от холода,
Непогодой в твой дом оброненного.
Простирается хладности шелковой
Твои легкие одеяния,
Они тают, как звуки признания,
В цвет любви твоей обращенные.
Тихим трепетом я касаются
Обнаженным твоим вдохновением,
Своих строчек, что в танце сливаются,
К непонятному в нашем стремлении.

Грызущее чувство тоски по сбежавшей мечте?
Мое треплет в ветре ненужное тело,
Вчерашние тени, кричащие, что я нигде,
Едва ли заменят ее.
Я устал опадать, я забыл как обочина зла,
Как она прилипает к душе леденело,
Как режет кусочки помягче...
Но все ничего.
Мечта, я кричу тебе весь,
Я смыкаю больные ладони,
Молю, пощади и прости,
Тишина.
В ответе ее ничего,
И даже слеза, что солнцем зажглась в небосклоне,
На столько же давит в мой мозг...
Где же я? Я нигде.

В реке чистый брод, переросток сростающий дно
С ногами, идущими из никуда в ниоткуда.
Сколь многими был ты не понят, но покорен.
Сколь многими ты покорен, но не узнанным будешь.
Печати ступней, промежутки и ритмы шагов
Слизнула с тебя мутных вод струящихся трелей,
Река, словно приревновала народ
К твоей тихой прелести
К чуткой в грации, лени.